Отброшенная тень

Спустя около часа все вопросы были заданы, а сам Ахерон тщательно осмотрен. Он хотел скрыть то, что сестры напугали его, но он был молод и не хитер. Под тяжелым взглядом лекарей и отца ему пришлось рассказать, что произошло, во всех подробностях, отчего к концу рассказа лицо Демиана уже было красным от ярости.

— Барон Демиан, ответ, казалось, нашел сам себя. Не нужно слишком много думать, чтобы понять причину произошедшего. Организм Ахерона изначально был крайне истощенный и нуждается в постоянном уходе и отдыхе. Прошу вас заметить, что стресс просто непозволителен и возмутителен, в то время как пугать ребенка с такими пороками, как у него, является абсурдом, который может привести даже к летальному исходу. Это просто чудо, что он очнулся, а последствия не дали о себе знать. Вам нужно принять меры в отношении двух уважаемых леди. — Поняв причину произошедших абсурдных событий, лекари только и делали, что трещали наперебой, и лишь выговорившись, они смогли немного успокоиться. — Насчет лекарств... пожалуйста, примите это, и пусть его милость соблюдает все в точности написанного.

Закончив говорить, один из лекарей тут же достал несколько исписанных всей четверкой листов, вручая их прямиком в руки дрожащему от ярости барону, настойчиво объясняя все рекомендации.

Впрочем, сам Демиан сейчас лишь продолжал испытывать все более неудержимый гнев, что разгорался в нем только сильнее с каждым прошедшим мгновением. Он бы никогда не подумал, что его дочери могут так поступить, вредя брату и позоря его. А ведь он не единожды напоминал им, с какой заботой и трепетом они должны относиться к Ахерону. Чего уж там... буквально только что он вновь об этом говорил, и они согласно кивали на его слова.

— Благодарю вас всех за помощь, но боюсь, сейчас мне нужно заняться делами. Слуги проводят вас, и в случае чего, удовлетворят ваши просьбы. — Взяв листки и кивнув лекарям на прощание, Демиан тотчас направился в комнату, где сейчас находилась Сильва.

Лекари же, в свою очередь, не собирались больше оставаться здесь, поэтому, уточнив некоторые вопросы со слугами, они направились обратно к карете, ожидающей их снаружи поместья.

Глава 5. Поместье Алетеев. Часть 2.

Походка Демиана была твердой и уверенной, и лишь сжатые кулаки выдавали его настоящие чувства, как и ярость, сдерживаемую им. Ахерон же лишь медленно шел вслед за отцом с поникшей головой, словно бы уже предвещая будущие семейные проблемы, которых он совсем не желал видеть.

В этот момент в другой комнате Сильва панически ходила из угла в угол, в то время как одна из служанок пыталась всячески ее успокоить, предлагая присесть и выпить только что приготовленного травяного чая. Однако она лишь продолжала ходить туда-сюда, а ее походка так и оставалась ужасно нервной. Переживания о диагнозе сына попросту не давали ей покоя, и едва увидев, как Демиан с Ахероном вошли в комнату, она тут же направилась к ним, а заметив сжатые кулаки мужа, забеспокоилась еще сильнее прежнего.

— Дорогой, что случилось? Что сказали лекари? С Ахероном все будет хорошо? — Беспокойно обняв сына и легонько погладив его по голове, Сильва все никак не могла расслабиться, начиная наперебой задавать вопросы.

Глядя на поникшую от беспокойства жену, Демиан слегка успокоился, и чтобы не пугать ее еще сильнее, решил объяснить все тихо и спокойно. Он тут же подал знак рукой, и все слуги немедленно удалились из комнаты, закрывая за собой дверь.

— Это все девочки. Они напугали Ахерона, пока он читал в этой треклятой библиотеки. Лекари сказали, что из-за этого у него произошли какие-то сбои в сердце или что-то подобное, отчего и случился паралич. — Демиан пытался говорить как можно спокойнее, но натура воина давала о себе знать, отчего его голос то и дело непроизвольно повышался. — Я же уже давно велел запереть библиотеку. Ахерон, что ты опять там делал?

— Ахерон, ну зачем ты снова стащил ключ? — Негодующе прошептав, Сильва лишь вздохнула от усталости, поддерживая мужа. Ахерон уже не впервые делает это, вызывая тем самым у нее самую настоящую головную боль. — И это правда? Камелия и Амелия действительно напугали тебя?

Задав вопрос, Сильва в этот момент не могла не быть немного скептичной. Она знала, что девочки ведут себя порой довольно бессовестно, но она с мужем не раз говорила им о состоянии Ахерона, строго-настрого запрещая как-либо над ним шутить.

— Проклятие, Сильва, что правда, а что нет — уже выяснено!

Не сдержав эмоций, Демиан тут же ударил рукой по столу, отчего Сильва сразу же замолчала, а Ахерон, еще даже не успевший кивнуть на слова матери, слегка дернулся от неожиданности.

— Простите... не знаю, что на меня нашло. — Поняв, что переборщил, Демиан мог лишь проклинать в душе свою несдержанность, переводя взгляд на дверь комнаты. — Августо, сейчас же приведи сюда девочек и, как там ее... Луизу эту.

Едва Демиан негромко позвал, как уже в следующий миг в комнату вошел дворецкий поместья, одетый в чистый черный костюм. Его серьезное лицо и гладкие усы слегка старили его, отчего он выглядел немногим взрослее, чем был на самом деле.

— Милорд, я сейчас же позову двух миледи. — Кивнув и немного подумав, Августо продолжил говорить, заодно слегка поправляя барона. — Насчет Луизы — у нас в поместье таковой нет, а вы, наверное, имели в виду служанку Лису, что следит за Ахероном. Сейчас я ее позову.

На слова дворецкого Демиан лишь безразлично махнул рукой, а Августо, отвесив идеальный поклон, быстро вышел обратно за дверь, начиная раздавать слугам определённые приказы.

Спустя несколько минут к дверям наконец подошли недовольные Амелия и Камелия, чей вид выражал лишь крайнее негодование, словно их отвлекли от важнейшей работы. Глаза же Лисы, стоявшей недалеко от них, наоборот, были наполнены только едва сдерживаемым страхом.

— Милорд, миледи прибыли, как и....

Августо говорил размеренно и неторопливо, но даже прежде, чем он успел договорить, дверь вдруг распахнулась, и Камелия с Амелией вошли в комнату, всем своим видом показывая предельное недовольство. Не прошло и мига, как вслед за ними, опустив голову, вошла и служанка Лиса, с лица которой не сходила маска затаенного страха.

— Папа, ну что опять? Мы были заняты важными делами...

— А ну замолкла! Вышли и зашли как подобает! Сейчас же! — Перебив Амелию, Демиан закричал настолько громко и резко, что даже чайный сервиз, стоящий неподалеку, неистово зазвенел.

Лишь услышав громкий крик отца, недовольство сразу же испарилось с лица двух девушек, сменившись обидой и затаенным страхом. Они уже даже не помнили, когда он в последний раз на них кричал, поэтому это было крайне непривычно. Тем не менее они не посмели сказать что-либо в ответ, лишь молча выходя обратно за дверь. Лиса же, в отличии от них, при крике главы семейства аж подпрыгнула от страха, и чуть ли не первой выбежала за дверь.

— Милорд, миледи и Лиса прибыли, как вы....

— Пусть войдут! — Очередной крик Демиана вновь прервал, казалось, идеально отрепетированную речь дворецкого, однако выражение лица последнего от этого казуса не изменилось ни на дюйм. Отнюдь, он лишь спокойно открыл дверь, тотчас пропуская девушек в комнату.

Однако на этом его дела еще не были завершены, а потому закрыв дверь и раздав указания слугам, он немедля велел им расходиться и заниматься делами поместья, в свою очередь оставаясь стоять за дверью в ожидании следующих приказов главы семейства.

_______________________________________________________________________________________

В этот момент Амелия и Камелия могли только негодующе встать посреди комнаты, внимательно поглядывая на отца, в то время как их мрачные взгляды лишь мельком пробегали по Ахерону. Конечно, они понимали предполагаемую причину гнева отца, поэтому не посмели выразить в отношении младшего брата каких-либо негативных эмоций.

— "И как все дошло до этого... Еще и Лису теперь накажут. Надо сказать отцу, что она здесь ни при чем." — Мрачно размышляя, Ахерон мог только мысленно негодовать.

Лиса была единственной, кто был небезразличен ему из этой троицы в данной ситуации. Хотя сестер он тоже любил, но раз уж все выяснилось, наказание для них явно будет не лишним. Может, хоть тогда они наконец перестанут вредить ему...

Обязанностями же Лисы было следить за ним, поэтому он был уверен, что у нее найдется оправдание на этот раз, а уже там он и сам замолвит за нее словечко перед отцом.

— Начнем с тебя. — Махнув рукой в сторону служанки, Демиан тут же продолжил. — Твоя задача следить за моим сыном, так почему он находился один в закрытой библиотеки? Где ты была и что ты делала?

Едва Демиан договорил, как глаза Лисы после его слов наполнились еще большим испугом. Она прекрасно понимала: даже если она найдет какое-нибудь оправдание, то это не отменит ее проступка, и наказание в любом случае неизбежно. Однако просто стоять и молчать, она тоже не могла...

— Я... я искала его милость, но так и не смогла найти... — На мгновение прервавшись, Лиса бросила вынужденный взгляд на Камелию и Амелию, продолжая говорить с небольшой робостью в голосе. — Я спросила у двух миледи, и они сказали, что его милость находится в саду. Там я и искала его все это время...

Дослушав слова служанки до самого конца, Демиан поднял бровь и бросил вопросительный взгляд на своих дочерей. Очевидно, он понимал, что именно они оказались во всем повязаны, ведь простая служанка не посмела бы играть в подобные игры, тем более с ним. Однако даже уже зная ответ, который получит, он все равно не мог не спросить.

— Амелия, Камелия, это правда? Учтите: если соврете, вам будет только хуже. — Строго произнеся, Демиан с непоколебимой твердостью посмотрел на своих дочерей, всем своим видом давая понять, что им лучше говорить правду.

Под таким жёстким взглядом отца Камелия на миг даже заколебалась с ответом, однако Амелия в свою очередь не медлила и секунды, сразу же опровергая слова Лисы.

— Это ложь! — Амелия могла только воскликнуть в праведном гневе, тогда как Камелия, перестав колебаться, сразу же подхватила слова сестры.

— Верно, это лживая прислуга клевещет на нас!

— Папа, они врут! Лиса бы не стала лгать при таких обстоятельствах! Они сами все спланировали, и сказали ей про сад, чтобы она не смогла помешать им напугать меня... кха-кха! — Услышав слова сестер и поняв, что пора сказать хоть что-нибудь, Ахерон мог только собрать всю свою смелость в кулак и на одном дыхание высказать все так, как считал правильным, отчего к концу предложения даже закашлялся.

Все-таки было очевидно, что Лиса, будучи простой служанкой, не посмеет ни с кем пререкаться. Хорошо уже то, что она решила сказать правду вопреки злобным взглядам его сестер, поэтому он решил, что более подходящего момента заступиться за нее просто не будет.

— Ахерон отдышись, все будет хорошо. Отец разберется сам, поэтому лучше просто не лезь. — Присев рядом с сыном, Сильва тут же торопливо налила ему травяного чая, одновременно с этим аккуратно поглаживая по спине. Все же сейчас ему строго-настрого запрещалось нервничать.

Кивнув на слова матери и выпив травяного чая, Ахерон сразу же почувствовал себя немного лучше и слегка успокоился, в то время как наблюдавшие за всем Камелия и Амелия лишь все сильнее начинали беситься. То, что их хотят наказать за какую-то глупую шутку, а их младший брат в этот момент купается в тепле и ласке, раздражало их больше всего на свете.

— Неудивительно, что ты на стороне этой лживой обслуги! Еще называешь нас своим братом?! Может, она оказывает тебе особые услуги, чтобы ты прикрывал ее ошибки? Слизняк! — Не сдержавшись, Амелия тут же начала выплескивать одну грязь за другой, поливая ею как служанку, так и брата.

В этот момент Сильва могла только строго смотреть на свою несущую вздор дочь, в то время как Демиан лишь негодующе качал головой, словно бы сожалея, что недостаточно хорошо воспитал этих двух проказниц. К счастью, еще есть время...

Не прошло и мига, как устав слушать подобный фарс от юной леди, Демиан немедля подошел к Амелии, влепив ей хлесткую пощечину, от удара которой она даже слегка отшатнулась, а ее глаза мгновенно наполнились шоком, обидой, болью и горькими слезами.

— Ты будешь следить за своими словами, и не только в моем присутствии! Я не позволю позорить мой чин и титул подобными выражениями! Не пока я жив, тебе ясно?!

После слов Демиана Амелия могла только с обидой и даже яростью посмотреть на отца, продолжая держаться за покрасневшую и опухшую щеку. Она хотела что-нибудь сказать и возразить, однако довольно сильная боль до сих пор крепко-накрепко держала ее рот на замке.

— Тебе ясно или добавить еще?! — Видя молчание и сдержанную ярость в глазах дочери, Демиан тут же шагнул вперед, замахиваясь рукой в очередной раз. Только после этого ярость в глазах Амелии мгновенно сменилась страхом и покорностью.

— Я-ясно... ясно мне. — Не сдержав слез, Амелия тут же закивала, в глубине души сгорая от обиды и затаенного гнева.

— Если я еще раз услышу подобное или что вы издеваетесь над братом, то вы горько пожалеете, юные леди. Хорошенько запомните мои слова, а теперь свободны. — Договорив, Демиан лишь устало махнул в сторону двух дочерей.

Впрочем, едва слова отца прогремели в ушах Амелии, как она сразу же выбежала из комнаты, плача и ревя, тогда как Камелия, испуганно попрощавшись со всеми, уже побежала следом за сестрой, будучи на деле не менее обиженной.

С самого детства Амелия почти всегда перегибала палку, тогда как Камелия всегда была более покладистой, но тем не менее она все равно не отличалась мудрыми поступками, только и делая, что постоянно копируя свою сестру.

— "Проклятье..." — Глядя сейчас на выбегающих из комнаты дочерей, одна из которых заливалась слезами, Демиан мог только устало присесть на кресло, потирая пальцами пульсирующие виски.

Порой разбираться с детьми казалось ему сложнее, чем отбить осаду дикого зверья. Хотя... может, он просто оказался плохим отцом? Все же его время, проведенное с детьми, было довольно малым.

— Ты все правильно сделал, дорогой. Амелия давно заслуживала такого урока. Это моя вина, что я не уследила за ними, отчего они посмели так обращаться со своим братом.

Сильве сейчас было очень обидно и за себя, и за дочерей. Им было уже по четырнадцать лет, но они так и не поняли, насколько серьезна проблема с их братом, словно бы и не хотели понимать. Если бы их держали в неведенье, как и Ахерона, она бы еще могла понять их безрассудство, но они все прекрасно знали. Пусть им и не сказали прямо, но тем не менее дали достаточно пищи для размышления и определения того, какие поступки стоит совершать, а какие — нет.

— Ахерон, иди к себе и отдыхай. Передай это Августо, он дальше сам разберется. — Передавая листки с писаниной лекарей сыну, Демиан заметил, что тот в свою очередь так и продолжает сидеть, лишь мельком поглядывая на стоящую неподалеку Лису.

Вздохнув от очередного навалившего на него дела, он мог только перевести взгляд на одиноко стоящую служанку, которая до сих пор лишь продолжала тихо стоять с опущенной головой, не смея ни выйти, ни заговорить с кем-либо.

— Лиса, ты можешь идти. Впредь следи за Ахероном как следует, ведь в следующий раз ты не отделаешься так легко. Все остальные твои обязанности в поместье отныне возьмет на себя кто-то другой. Сообщи об этом Августо.

Услышав слова главы поместья, звучавшие словно королевское помилование, Лиса будто бы заново родилась и, поблагодарив несколько раз, тут же умчалась за дверь, ожидая Ахерона, который, попрощавшись с родителями, вскоре вышел следом за ней.

Глава 6. Засыпая в радости, я лишь вновь вижу кошмар. Часть 1.

Ахерон в этот момент мог только неспеша выйти за дверь, оставляя мать и отца наедине и решая в свою очередь как можно скорее вернуться в свою комнату. После часового обследования лекарей, а следом и семейной ссоры он не мог ни чувствовать себя особо вымотавшимся. И это, не говоря уже о том, что сегодня он в принципе чувствует себя далеко от слова "хорошо".

Лиса же к этому моменту уже заканчивала получать какие-то объяснения от дворецкого, на чьи слова она то и дело кивала, а заметив вышедшего Ахерона и получив легкий кивок от Августо, следом уже тут же подошла к нему.

— Ваша милость. Благодарю, что заступились за меня перед лордом Демианом. — Склонившись под прямым углом перед Ахероном, Лиса могла только искренне поблагодарить.

Если бы не его слова, то даже учитывая, что барон все прекрасного понимал наказание все равно не заставило бы себя ждать, как минимум, чтобы она сама и другие слуги впредь были более внимательны к обязанной им работе.

— Не за что Лиса, ты ведь все равно не виновата... я должен был так поступить... того требовала честь. — Передавая Августо очередную типичную писанину лекарей, Ахерон сам не понял, как высокопарные слова уже слетели с его языка.

Тем не менее он не смел подать и виду, что ему стало неловко и стыдно от собственных слов. Однако даже так, продолжая сейчас идти по коридору, он мог только слегка смутившись и покраснев неловко почесать свой нос.

Раньше он никогда не говорил подобных слов, однако сейчас они словно сами слетели с его языка. Лисе было шестнадцать лет, и она была одарена как красотой, так и очарованием, отчего ее действия вызвали в нем необъяснимое стеснение и неловкость.

— Ваша милость отныне я постараюсь быть постоянно поближе к вам, чтобы не произошло и других несчастий. Вы собираетесь пойти отдохнуть? — Глядя на то, как покрасневший, как помидор, Ахерон стесняется, Лиса едва ли смогла сдержать смех, показывая только яркую улыбку.

Перед тем как ее чуть не наказали, она очень боялась повторно нарушить свои обязанности. Случись подобное вновь и барон явно будет крайне суров в ее отношении, тем более после того, как у нее осталась лишь одна забота в этом поместье.

— Д-да... и можешь просто называть меня Ахероном, ну это... когда мы наедине. — Остановившись, Ахерон исподлобья посмотрел на Лису и не замечая какой-либо мгновенной реакции девушки мог только запаниковать, тут же тараторя свои следующие слова. — Ну если хочешь, конечно.

В этот момент Лиса еще несколько секунд смотрела на Ахерона, после чего не сдержавшись прыснула со смеху. Вид, чересчур уж серьезного лица девятилетнего мальчика вкупе с его словами, был просто крайне уморителен. Он напомнил ей сказки о принцах и принцессах, которые ей читали в детстве, и там как раз было что-то похожее.

Ахерон же, видя сейчас смех Лисы на его слова, мог только опешить настолько, что даже пошатнулся. За последнее мгновение он уже пожалел десятки раз, что решил сказать что-то подобное... дважды.

— "Велит честь, называй Ахероном... проклятье кто только тянул меня за язык."

Сгорая со стыда Ахерон не знал, что и сказать, дабы не стало еще хуже, но благо к этому моменту Лиса уже перестала смеяться и серьезно посмотрела на него.

— Простите за это ваша милость. Хорошо, отныне я буду звать вас по имени... когда мы наедине. — Кратко высказавшись, Лиса могла только серьезно кивнуть, на деле едва сдерживая смех, тогда как сам Ахерон мог только продолжить идти к своей комнате.

Тем не менее даже увидев спокойное лицо Лисы, как и услышав ее слова Ахерон мог только продолжать проклинать себя за свой язык. Все-таки он действительно сказал какие-то надменные глупости. Со стороны это наверно было и впрямь смешно.

Спустя несколько довольно долгих минут Ахерон уже наконец добрался до своей комнаты, неспешно заходя внутрь. Его дыхание к этому моменту уже изрядно сбилось, а все тело ломило от скопившейся усталости и напряжения. Оно с самого рождения было ужасно слабым и немощными, продолжая становится таковым и дальше, c каждым пройденным годом. Он даже не мог заниматься тренировками как его отец и старший брат, ведь даже небольшое напряжение на сердце уже могло вызвать очередной приступ или припадок.

— "Как же жаль, что я не могу упражняться с мечом..." — С сожалением покачав головой, Ахерон мог только следом почувствовать себя еще хуже, чем уже есть.

Его настроение вмиг испортилось, поэтому зайдя в комнату он тут же улегся на свою кровать, собираясь немного отдохнуть. Лиса же, зайдя следом спокойно уселась на стул, лишь внимательно поглядывая на него.

— Т-ты будешь сидеть здесь? — Ошеломленно пробормотав, Ахерон мог только вновь почувствовать небывалую неловкость.

Ему казалось странным, что Лиса будет всегда смотреть на него. В особенности пока он пытается заснуть... или уже спит. Это было не только слегка неловко, но и странно. К его удивлению, Лиса могла только небрежно кивнуть на его слова.

— Августо сказал, чтобы отныне я не отходила тебя, поэтому да, я буду сидеть здесь, а потом, когда здесь поставят еще одну кровать, то и спать.

Чем больше Лиса сейчас продолжала говорить, тем сильнее Ахерон чувствовал неловкость, в то время как на последних словах его лицо стало уже свекольно-красным и горело со стыда.

— С-спать здесь? Т-ты наверно что-то путаешь, т-ты уверена?

Заикаясь, Ахерон мог лишь протараторить настолько бессвязно, что Лиса едва ли поняла, что он сказал. Она вновь захихикала, отчего он тут же решил отвернуться к стене, укрывшись одеялом вплоть до головы.

— Л-ладно потом разберемся... я немного посплю. — Не дав вставить Лисе и слово, Ахерон следом тут же закрыл глаза, собираясь немного успокоиться.

Тем не менее спустя несколько минут, усталость, к его удивлению, уже начала спешно овладевать им. Тишина казалась такой блаженной, а постоянная боль в мышцах и костях начала отступать. Сердце, до недавнего времени бившее с двойным усилием начало лишь мерно постукивать. Не успел он даже опомниться, как царство снов, казалось, вновь звало его, а глаза вмиг налились свинцом, не желая открываться. Не прошло, казалось и мгновения, как он уже тихо заснул.

Наблюдавшая же все это время за Ахероном Лиса вскоре уже услышала лишь легкое сопенье, отчего даже немного удивилась, но тем не менее не стала ни будить его, ни как-либо шуметь.

— "Он и правда заснул." — Убедившись, что Ахерон действительно заснул, Лиса могла только аккуратно взять первую попавшуюся книгу со стола, следом уже начиная неспешно читать.

_______________________________________________________________________________________

Сейчас Ахерону казалось, что он медленно тонет, тогда как ощущение неясности и абстрактности происходящего не давало ему собраться с мыслями. Черное, как ночное небо море медленно, но верно засасывало его в свои глубины, словно тина. Солнце продолжало освещать поверхность черной воды, едва ли короткими лучиками проникая сквозь ее толщу, отрывками доходя до его лица.

Чем глубже Ахерон опускался, тем темнее становилось, а спустя несколько минут даже последний лучик солнца наконец перестал доставать до его лица, погружая его в кромешную темноту. Бесконечный простор мрака, казалось, окутывал все вокруг, но он сам лишь продолжал опускаться все ниже... в самые недра.

— "Я должно быть сплю... Мне нужно проснуться!" — Вместе с этой панической мыслью, Ахерон уже начал кусать свои губы и бить себя в грудь, но все было бестолку, ведь он лишь продолжал опускаться все ниже, не способный даже изменить свое направление.

Сколько бы Ахерон ни тонул, воздух так и не заканчивался в его легких, а чувство было такое, словно ему и не нужно более дышать. Может... он и не тонет вовсе?

Даже спустя несколько часов дна так и не было видно, и лишь темнота, с каждым пройденным вглубь метром становилась казалось только темнее. Казалось, может ли уже полная чернота стать еще темнее? В этом необъяснимом черном море ответ был лишь один — может.

Ахерон продолжал погружаться, тогда как порой, сквозь бескрайнюю темноту он словно бы замечал неясные силуэты, проплывающие мимо. Некоторые из них были маленькими, как и он сам, однако другие казались настолько большими, что поражали воображение. С каждым увиденным силуэтом ужас начал подкрадываться к его сердцу все ближе.

— "Ч-что это?!" — Посмотрев в глубину бездны, Ахерон начал замечать какой-то круглый и неясный контур, однако, чем больше он продолжал опускаться, тем сильнее его сердце начинало биться, сначала от страха, а потом и от ужаса.

Контур становился все отчетливее, тогда как даже он сам не смел отрывать от него взгляда, лишь кусая губы до крови и желая наконец проснуться. Однако, стоило только багровой крови с его искусанных губ просочиться в черное море, как весь мир вмиг задрожал, а в глубине бездны огромный контур неистово дернулся.