Недотрога для хулигана

Я сам себя не понимал в то время. Был просто маленьким и озлобленным зверенышем. Димке было четыре, отец только-только попал в тюрягу на очередной срок, а мать на радостях схватилась за стакан. Про меня все забыли. Я оказался лишним и никому не нужным. И вот чужие люди просто так приняли меня в свою семью.

Когда я впервые пришел к Серому домой, то едва не свалился в обморок от запаха еды. С опаской озираясь по сторонам, каждую секунду ждал, что они меня выгонят или отругают за то, как я относился к их сыну, но тетя Марина и дядя Вова и правда позвали меня не для этого. Только спустя пару лет до меня дошло, что это был акт милосердия, они тупо пожалели пацаненка-хулигана, но к тому времени я уже так привык считать их своей семьей, что вместо привычной злости и обиды испытал благодарность. Их жалость спасла меня и подогнала друга. В тот день они не просто накормили, они показали, что не весь мир против меня.

Я выхожу на улицу и запрокидываю голову. Синева неба уже заметно побледнела. Если в июле его цвет кажется насыщенно синим, то сейчас он больше похож на голубой. Похож на глаза Полины.

Эта мысль выбивает из меня весь воздух. Какого хрена я вообще думаю об этой мелкой дерзкой пигалице?

Опускаюсь на шины, сложенные друг на друга возле гаража, и засовываю в рот травинку. Солнце обжигает голые плечи и припекает голову, но я не возвращаюсь в гараж за футболкой. Тепло хоть немного снимает напряжение с напряженных мышц.

Я снова бросаю взгляд на небо и усмехаюсь, думая о Полине.

Она такая дерзкая и это мне нравится в ней больше всего. То, как она смело смотрит мне в глаза. Несмотря на нашу первую встречу и мой довольно грозный вид, Полина все равно ведет себя так, словно не боится меня.

От ее дерзости мои мысли перетекают на ее фигуру, и против воли моя улыбка становится еще шире. Задница у девчонки что надо. Следует признать, что Полина в принципе симпатичная.

Замечаю Серегу, который еле тащится в мою сторону с двумя полторашками воды подмышками и улыбка тут же сползает с лица. Я думаю о том, что он сказал. Полина — школьница, ей еще нет восемнадцати, да и вообще вряд ли ее предки одобрять такого ухажера как я. Но что-то внутри зудит, словно комар прохладной августовской ночью. И именно этот зуд не дает мне отмахнуться от мыслей про Полину. Сегодня, когда я чуть не поцеловал ее у школьного двора мне показалось, что она тоже этого захотела. А если так то, какое мне дело до того, что скажут ее предки? В конце концов, когда-то же она станет совершеннолетней.

— Братан, мне не нравится твоя рожа, — со вздохом произносит Серега. — Ты что-то затеял и это точно кончится паршиво.

— Не, — беру у него из рук одну из бутылок, откручиваю крышку и с жадностью делаю глоток. — Паршиво это не кончится.

— Это касается денег? — Серый задумчиво кивает головой в сторону гаража, а я отрицательно мотаю головой. — Тогда той телки, да? Я все-таки был прав и ты запал на малолетку.

— Серый, она не малолетка, — вместо ответа произношу я. — Она учится в выпускном классе. Наверное. Ну, по крайне мере, она выглядит так, словно учится в выпускном классе, а значит ей точно скоро стукнет восемнадцать.

— И ты хочешь сказать, что как пай мальчик будешь ходить с ней за ручку до ее дня рождения. Что если он в мае?

— Серый, я вообще не утверждал, что дело в Полине. С чего ты решил, что я запал на нее?

— Еще раз повторюсь — мне не нравится твоя рожа. Ты выглядишь, как кот, который увидел миску со сметаной. Такое выражение у тебя бывает или из-за бабла или из-за девки. Если это не деньги, то… — друг разводит руками а затем медленно тянет: — cherchez la femme.

— Да пошел ты, француз долбанный, — ржу я, обливая Серого водой из бутылки.

— Эй, — он отскакивает и вытирает довольную рожу футболкой, но уже через секунду становится серьезным. — Я то пойду, а вот ты будь аккуратнее, Дэн. Я тебе про Костяна серьезно говорю. Как бы он не прохавал, что тебе нравится эта девчонка.

Я отстраненно киваю головой. От Кости я смогу ее защитить.

И именно эта мысль вышибает весь воздух из легкий, как ремень безопасности, сдавивший грудь при экстренном торможении — Полина и правда меня чем-то зацепила.

Твою же мать!

Глава 7. Полина

Первый день в новой школе оказывается еще паршивей, чем я себе представляла. Для начала меня усадили на заднюю парту, потому что других мест в классе попросту не оказалось. Мой сосед по парте все время жевал жвачку и периодически надувал пузыри, а затем лопал их, языком снимая остатки с губ. Это зрелище было настолько противным, что я порадовалась пропущенному завтраку.

А затем все становится еще хуже.

— Эй, новенькая, — голос догоняет меня у самого выхода из школы. — Стой, поговорить надо.

С тяжелым вздохом я оборачиваюсь, уже понимая кого увижу перед собой — главную звезду параллели. Я знаю этот тон надуманной власти самопровозглашенной королевы. Такие есть в каждой школе. Они красивые, стервозные и чаще всего тупые. Их свита немногочисленна — две, три девчонки из тех, кто мечтает занять место той самой королевы. В Москве у нас тоже была своя королева, но она не трогала нашу компанию, а мы делали вид, что не замечает ее. Видимо, здесь так не выйдет.

— Чего тебе? — грубовато спрашиваю.

Я не планирую заводить друзей и не собираюсь делать вид, что эти задиристые девчонки мне нравятся. Их четверо, все как на подбор крашенные блондинки и ярко накрашенными губами и длинными ресницами. Явно наращенными.

— А ты дерзкая, — одна из девчонок отделяется от массовки и подходит ко мне. Та самая королева улья. — Слышала тебя в школу Ларин привез?

Мне требуется пара секунд, чтобы понять — это фамилия Дениса.

— И что? — пожимаю плечами, едва не закатывая глаза.

Все дело в обычной ревности? Плохиш и королева школы — как банально.

— А то, что тебе стоит держаться от него подальше.

— Слушай, — я делаю шаг вперед, и это сбивает ее в с толку, — Ты вроде Вера? Правильно? Так вот, Вера, это что — фраза, которой вас учат при рождении в этом городе?

— О чем ты? — Вера хмурится, но не отступает. Только взмахивает длинными ресницами и дует губы.

— Я сама решу с кем и как близко мне находиться, ясно?

Внутри меня клокочет злость — ненавижу этот город, этих людей. Ненавижу то, что какие-то стервы мнят себя королевами своих воображаемых королевств, и поэтому просто не могу промолчать.

— Слышь, новенькая, а ты че такая дерзкая? — Вера подается вперед и едва не бьет меня лбом в нос, но я успеваю отскочить.

— Успокойся, — вскидываю руки вверх. — Если у тебя какие-то претензии к Денису, разбирайся с ним, ясно? Он просто подвез меня.