Недотрога для хулигана

Я хватаю Диму за руку и практически заталкиваю в комнату, кивая ему, чтобы он проходил дальше.

— Поля… — осуждающе цедит мама.

— Что? — приподнимаю бровь. — Там жарко, как в пустыне. Ты давно выходила на улицу? — раздраженно произношу я. — Когда в следующий раз понадобится что-то купить, сходи сама. Может тогда поймешь, как там невыносимо.

Я прохожу мимо мамы на кухню и открываю ящик с чипсами. Не глядя хватаю две упаковки и возвращаюсь в коридор. Мама стоит на том же самом месте, только теперь на ее лице застыло выражение тоски. Точно так же она выглядела, когда мы уезжали из Москвы. Но мне не жаль ее. Она сама во всем виновата, а вдобавок и меня заставила уехать и все бросить. Я прохожу в комнату, стараясь не дотронуться до мамы и жалея, что нет двери, которой я могла бы хлопнуть.

Дима уже сидит на краешке кровати и рассматривает книги, которые я привезла с собой.

— Макс Фрай? — присвистывает он, кивая на стол, где стопкой лежат книги.

— Ага, — я бросаю ему пакетик с чипсами и сажусь на стул напротив кровати. — Любишь читать?

— Люблю, — погрустнев, отзывается он. — Только все что у нас дома было я уже прочел.

С языка чуть не срываются слова о том, что новые книги сейчас легко можно купить, но я вовремя прикусываю язык. Если мать выгоняет Диму сидеть на лавке, может у них и с деньгами напряг?

— Хочешь взять? — я протягиваю руку и беру из стопки томик “Чуб земли”.

— Можно? — глаза Димы загораются, а у меня сжимается сердце. Черт, это же насколько нужно быть несчастным ребенком, чтобы так радоваться книге?

— Конечно, — протягиваю ему книгу. — А как дочитаешь, я тебе еще дам. Договорились?

Дима вскакивает на ноги и прижимает книгу к груди.

— Спасибо! — выкрикивает он. — Быстрей бы начать.

— А как же заруба с пацанами? — спрашиваю я, вспомнив, что он вроде говорил про игру.

— А, — отмахивается он. — Пацаны никуда не денутся, а вот книга…

Дима мечтательно закатывает глаза и делает пару шагов к окну, а когда я снова вижу его взгляд, замечаю, как тот становится испуганным.

— Что там? — я тоже подхожу к окну, чтобы понять что так напугало Диму.

— Денис вернулся, — осипшим голосом шепчет он. — Мне пора. Прости.

Он выбегает из комнаты, все еще сжимая книгу в руках, но я бегу следом за ним.

Глава 3. Денис

Ржавый гараж провонял бензином, но я все равно вдыхаю отравленный воздух полной грудью. Сжимаю руки в кулаки, чтобы успокоиться, но у меня ни хрена не выходит. Я в шаге от того, чтобы совершить глупость. Серый стоит справа и боковым зрением я вижу, что и он готов вмазать бугаю перед нами.

— Остынь, — я вытягиваю руку поперек его груди.

— Да это кидалово! Они нам сами эти запчасти дали! Дэн, ты че не вкуриваешь что ли?

Черт, я отлично вкуриваю, что все произошедшее чистой воды кидалово и это бесит меня до чертиков. Мы повелись на классический развод как два лоха, а в итоге попали на бабки…

— Ты борзого-то угомони, — кивает Костя на Серегу. — Если вздумаете ментам стукануть, или кого-то натравить на нас, неделю будете кровью ссать.

— Не будем, — цежу сквозь стиснутые зубы, ладонью сильнее надавливая на грудак Сереги.

Чувствую, как он напрягается под моей рукой, но ввязываться в драку с Костей хреновая затея.

Внутри меня клокочет ярость. Кажется, что я даже дышать из-за нее не могу. Перед глазами стоит кровавая пелена и из-за этого все видится мне в красном свете. Как же нас развели нас? Мы просто два конченых идиота. Вернее, я, Серый тут вообще ни при делах. Только в итоге выходит, что я еще и его за собой потянул…

— Дэн, ты… — друг сплевывает на пол гаража и резко отступает назад, а моя рука безвольно опускается вдоль тела.

Я знаю, что он хочет сказать, что я трус, что я слабак, что я гандон, в конце концов. Только он забыл, что Костя не просто какой-то левый кидала, он кент Евгена, а тот в свою очередь почти что мой отчим. И если мы попрем против него, проблем будет в три раза больше.

От этой мысли зубы сжимаются с такой силой, что я слышу их скрежет и начинаю опасаться, что они на самом деле раскрошатся.

Костя — хотя для нас с Серым скорее дядя Костя — гнусаво ржет, глядя мне за спину. На Серегу. Вот говнюк.

— Дэн гораздо умнее тебя, пацан, и принял правильное решение. Запчасти в тачке паленые? Паленые. Деньги с нас взяли, как за оригинал? Как за оригинал. Значит теперь придется ущерб компенсировать. Но за то что нас кинуть решили, отдавать придется в тройном размере.

— Мы не собирались вас кидать, — глухо произношу я. — Ты знаешь это не хуже меня. Вы сами нас послали к тем пацанам, мы у них запчасти и купили.

— Значит надо было лучше смотреть, что берете, — Костя щелчком отправляет недокуренный бычок куда-то в траву, а затем разводит руками.

— Где мы найдем такие бабки? — это звучит так жалко, что меня тянет блевать от самого себя.

— Я не знаю где, — усмехается Костя. — И, честно говоря, мне насрать.

Он сплевывает на пол, едва не попадая мне на кроссовки, и я морщусь. От отвращения к нему и отчасти к себе. Так попасться на простой развод.

— Все, пацаны, ариведерчи, — Костя прикладывает два пальца к голове и разворачивается, но перед самой дверью внезапно замирает и медленно поворачивает голову в нашу сторону. — Кстати, Дэн, передавай привет мамочке. Надо будет к ней как-нибудь заглянуть. Думаю, Евген не будет против.

Это становится последней каплей — я рывком срываюсь с места и почти бегу в сторону Кости, но он оказывается быстрее. Мощный удар обрушивается на мою челюсть, в глазах плывет, и я делаю два шага назад.

— Не рыпайся, щенок, — угрожающе произносит Костя. — Иначе мы всерьез возьмемся за вас. И начнем с твоей мамочки.

Костя уходит, а я в бессильной ярости сжимаю ладони и трясу головой. Мне хочется разорвать его, но Костя не шутит — его угрозы вполне могут стать реальными проблемами. И если на мать мне, по большому счету, плевать, то за Димку я реально боюсь. С этих уродов станется к малому полезть.

— Денис, какого хрена? — тяжело дыша сзади ко мне подходит Серега, и я зажмуриваюсь.

Мне хочется провалиться сквозь пол этого долбанного гаража, который и стал источником наших проблем, но я делаю глубокий вдох и натягиваю на лицо надменную улыбку. Прорвемся. И не из такого дерьма выбирались. Оборачиваюсь к другу и хлопаю его по плечу.

— Да ладно, Серый, не ссы. Я найду бабки.

— А если нет? — хмурится он.

Сереге не хочется проблем и битой рожи. А кому хотелось бы? Тем более он у нас из хорошей семьи. Умненький, подающий надежды мальчик, связавшийся с плохой компанией. А я и есть та самая “плохая компания”. Какого фига он до сих пор со мной дружит для меня загадка.

— А если нет, то тачку продам, — уверенно киваю, хотя в этот момент в сердце как будто ржавый гвоздь втыкают.

Мой старый додж, на обслуживание которого уходит уйма денег, не просто тачка. Это не верный друг, железный конь и прочая романтическая хрень, но на самом деле так просто расстаться с машиной я не смогу. Только придется, если мы не найдем бабки.

— Надо узнать может кому из наших ремонт нужен, — задумчиво произношу я, облизывая разбитую губу.

Металлический привкус крови оседает во рту, вызывая легкую тошноту, как напоминание, что я не жрал с самого утра. Надо в магаз что ли заскочить, а то дома жрать, скорее всего нечего.

— Я узнаю, — обреченно произносит Серега. — Ты иди домой, Дэн. Приложи что-нибудь… — он машет рукой, подразумевая мое в очередной раз разбитое лицо и отворачивается. — Я тут все приберу.

На самом деле в гараже чисто, насколько вообще может быть чисто в гараже, где ремонтируются тачки, но я только киваю и молча выхожу на улицу. Горячий воздух обжигает легкие, но в воздухе уже чувствуется запах приближающейся осени. Ветер становится чуть сильнее, хотя все еще такой же горячий, а по небу все чаще проплывают белые облака, как обещание скорого дождя. Быстрее бы. Может хоть дышать станет чуть легче.

От гаража до моего дома пару кварталов. Я надвигаю кепку на лоб, засовываю в уши паленые эйр подсы и неспешно направляюсь в сторону дома. Со стороны я выгляжу, как обычный парень, прогуливающийся по району в последнии летние дни свободы, вот только внутри меня бушует злость, которая никак не хочет затихать. Я уверен, что Евген не знал о дельце, которое провернул Костя, но и был его соавтором. Гнида.

Чем ближе я подхожу к нашему двору, тем сильнее надеюсь на то, что Евген сейчас не у матери, иначе дело кончится дракой. А если они еще и Димку в очередной раз выгнали…

Ладони снова непроизвольно сжимаются в кулаки, и я наконец вижу нашу облезлую трехэтажку. У подъезда стоит новенькая тачка Евгена, и я прибавляю шаг, но внезапно из подъезда выскакивает перепуганный Димка, а следом за ним какая-то незнакомая белобрысая девчонка.

— Денис!

Голос Димки звучит визгливо, слегка испуганно, и я понимаю, что «отчим» у матери. Так испугаться брат может только представив мою встреч с Евгеном.

Руки сжимаются в кулаки. Как же мне хочется положить всему этому конец, забрать Димку и просто свалить отсюда к чертовой матери. Но брата мне никто не отдаст. В каком бы беспамятстве мать не находилась большую часть времени, если я увезу Димку, она нас найдет и тогда у меня будут проблемы.

— Ты что тут делаешь? — слишком грубо спрашиваю я.

Черт! Надеюсь, брат поймет — моя злость связана не с ним.

— Да вот… — он мнется, но мне и так все ясно.

Они снова его выставили.

— Привет, — неожиданно девчонка, про которую я успел забыть, выходит вперед и заслоняет собой Димку. Она его от меня что ли защищает? — А мы вот чипсы ели с колой. А ты, наверное, Димин брат?

Я перевожу взгляд на нее и прищуриваюсь. Она ниже меня почти на голову, белобрысая и кожа бледная. Но на носу замечаю пару веснушек и усмехаюсь. Она явно не здешняя.

— Брат, — киваю я. — А вот ты кто такая?

Мой голос звенит от ярости да и вид не самый приличный — разбитая губа, грязная футболка — но вместо страха на лице девчонки застывает упрямое выражение. Она поджимает губы и еще надежнее заслоняет собой Димку.

— Я Полина, — девчонка протягивает мне ладонь, но когда понимает, что я ее жать не собираюсь, опускает руку вдоль тела. — Ваша новая соседка. Недавно переехала из Москвы. Дима сидел на жаре один, и я позвала его к нам.

Ее голос полон осуждения, словно она знает причину, по которой мой брат оказался один на улице на самом солнцепеке. Перевожу взгляд на Диму и понимаю — так и есть. Этот идиот ей все рассказал. Мои щеки заливает жар стыда, но, судя по всему, девчонка принимает его за вспышку ярости, потому что на секунду в ее глазах мелькает паника. Но уже через мгновение она скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на меня.

— Сегодня особенно жарко, не находишь?

Она настолько дерзкая, что это должно еще больше вывести меня из себя, но вместо этого я едва заметно ухмыляюсь. Девчонка едва достает мне до плеч, а ее руки кажутся такими тонкими, что того и гляди переломятся от ветра. Светлые волосы взъерошены, а голубые глаза напоминают покрытое льдом озеро. Хотя, если вспомнить, когда я в последний раз видел лед на озере, может быть это и не совсем так. Несмотря на то, что девчонка больше напоминает маленькую птичку, эта пигалица продолжает смело смотреть, защищая от меня моего же брата.

— Как там тебя? — с показным равнодушием щелкаю у нее перед носом пальцами, хотя прекрасно запомнил ее имя.

— Полина, — стиснув зубы, отзывается она.

— Так вот, Полина, — нарочито медленно тяну я. — Не лезь не в свое дело. Ясно тебе?

С каждым словом я подхожу все ближе и практически нависаю над ней, но эта маленькая пигалица даже бровью не ведет.

— А не то что? — вскинув подбородок, спрашивает она.

— Ты не захочешь узнать!

Наконец, она отступает. Видимо догадалась, что связываться со мной — себе дороже. Вряд ли в ее глазах я выгляжу, как парень, которого хочется познакомить с мамой. Таких, как я родители стараются держать подальше от хороших девочек.

— Дима, ты… — Полина оборачивается к брату, но я перебиваю ее. Надо прекращать этот цирк.

— Пошли домой, — резко произношу я, хватая его за руку.

— Но… — бормочет он, совершенно не вырываясь. — Там же…

— Пошли, — я перебиваю его, хотя понимаю, что Дима пытается мне сказать, но хватит. Он и так много чего наболтал этой девчонке, судя по тому, как гневно сверкают ее ледяные глаза.

— Дима, ты хочешь с ним пойти? — спрашивает она, и в этот момент мне окончательно сносит крышу.

— Послушай, ты! — едва сдерживая ярость цежу я. — Тебя это вообще не касается! Я его старший брат, конечно, он хочет пойти со мной! Ты думаешь, что раз приехала из своей Москвы, то теперь ты здесь самая крутая, и можешь вмешиваться в жизни чужих тебе людей? Ты слишком сильно заблуждаешься, пигалица!

Полина отшатывается от меня, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Это выражение на ее лице вызывает во мне какое-то извращенное удовлетворение. С того самого момента, как я вышел из гаража, эмоции кипели внутри, желая найти выход, и вот я стою посреди двора и ору на незнакомую мне девчонку. Только внутри меня нет никакого чувства вины или сожаление. Мне плевать. Ей не следовало лезть к Димке и вообще совать свой нос в нашу семью.

— Это что у тебя? — я оборачиваюсь к брату и выхватываю книгу из его рук, которую он трепетно прижимает к груди.

— Полина дала, — тихо произносит он.

— На, — я сую ей в руки потрепанный томик и склоняю голову набок. — Нам ничего от тебя не надо. Просто держись подальше от нашей семьи. Уяснила?

Полина растерянно забирает книгу, потому что я просто не оставляю ей выбора и переводит вопросительный взгляд на Димку.

Замечаю краем глаза, как он опускает голову и едва заметно кивает, но Полине хватает этого движения. Она снова поджимает губы, на ее щеках проступают лихорадочные пятна, а голос звенит от напряжения когда она произносит:

— Если передумаешь, то заходи. Я же обещала, что дам тебе еще книг.

Я фыркаю, так громко, что от нее это не укрывается. Но дерзкая пигалица всего лишь сдувает упавшие на глаза прядки и с абсолютно прямой спиной направляется к подъезду. Мы с Димой молча смотрим ей в след. В тот момент, когда ее тонкая фигурка скрывается с сумраке подъезда, Дима не выдерживает.

— Зачем ты с ней так? — в его голосе проскальзывают слезливые нотки, и впервые за весь разговор мне кажется, что я облажался. — Я хотел, чтобы она стала моим другом.

Мне хочется сказать ему, что такие, как она не дружат с такими как мы. Это всегда акт милосердия, сочувствия, жалости. Но вместо этого я обнимаю его за плечи и как можно спокойнее произношу:

— Пошли домой.

Глава 4. Полина

Я бегу по ступенькам, не разбирая дороги. Если запнусь — кубарем полечу вниз. Но внутри меня закипает обжигающая злость, мешающая соображать. До этого момента я испытывала такую только по отношению к маме, а сейчас в груди булькает обида вперемешку со злостью из-за какого-то незнакомого парня. Что о себе возомнил этот кретин? Сжимаю томик Фрая с такой силой, что пальцы сводит судорогой. Я же видела, как Дима хотел эту книгу, за что брат с ним так?

Глаза печет, но я часто моргаю, чтобы не дать пролиться слезам. Это несправедливо. Я ничего не сделала, чтобы это кретин обошелся со мной вот так. Вспоминаю надменный взгляд его темно-карих глаз и еще сильнее сжимаю книгу в руках, впиваясь ногтями в ветхую обложку.

— Все нормально? — на шум в коридоре выходит мама и внимательно оглядывает меня.

— Да, — я швыряю книгу на обувницу, но не рассчитываю силы и она падает на пол.

— Ты уверена? — хмыкает мама.

В этот момент мои нервы окончательно сдают. Я прищуриваюсь и облокачиваюсь спиной на дверь. Мне бы прикусить язык, но слова слетают с губ прежде, чем я успеваю подумать:

— Нет. Не уверена. Знаешь, что не так? Этот долбаный город.

— Не выражайся, — цедит мама. Ее лицо моментально становится раздраженным.

— А то что? Отправишь меня к отцу? — мой голос срывается на крик, и я с удивлением отмечаю в нем истеричные нотки. Кажется, чаша моего терпения переполнилась.

— Я найду способ тебя усмирить, — мама делает шаг ко мне. Ее губы поджаты, а в глазах мечутся молнии. — Или ты думаешь мне нечего тебя лишить? Например, никакого телефона, или никаких друзей!

Истеричный смех вырывается из моей груди. Я смеюсь до тех пор пока слезы не брызгают у меня из глаз.

— Друзей? Все мои друзья остались в Москве! — крик оглушает, и я не сразу понимаю, что это я издаю этот кошмарный звук. — У меня здесь нет друзей и, судя по всему, не будет.

— О чем ты? — мама выглядит слегка озабоченной. Неужели ей стала интересна моя жизнь и то куда она катится?

— Здесь живет одно отребье! — восклицаю я. — Психи чертовы, — со злостью стираю слезы, бегущие по щекам, делаю пару шагов и наклоняюсь за книгой. — Я хочу домой.

Прижимаю книгу к груди и смотрю маме в глаза, но они пусты и ничего не выражают. Глаза, точно такого же цвета, как и мои. Холодные, голубые. Кто-то называет из льдистыми, а папа всегда говорил, что они цветом напоминают ему горный ручей. Сейчас я ненавижу то, как сильно похожа на свою мать. Мне хочется не иметь с ней ничего общего. Хочется, чтобы мои волосы были темными, как у отца, а глаза цвета горького шоколада.

В этот момент перед моим взором оказываются другие глаза. Тоже темно-карие, но злые и колючие. Глаза Дениса. Человека, который ни за что наорал на меня и прогнал. Урод.

Воспоминание о сцене во дворе вызывает новую волну слез.

— Полина, — голос мамы похож на скрежет металла, в нем ни капли нежности, ни капли тепла. — Прекрати истерику. Ты не поедешь домой. Точка. Твоя жизнь теперь здесь. Нравится тебе это или нет.

Она разворачивается и скрывается в кухне, пока я стараюсь выровнять дыхание. Руки тянутся к телефону, чтобы набрать папу, но я останавливаюсь. Не хочу его расстраивать. Он будет переживать за меня, а ему и без меня плохо. Он там вообще один остался.

Делаю глубокий вдох и замечаю, как постепенно пульс приходит в норму. Книга в руках начинается казаться мне неподъемным грузом, поэтому я аккуратно кладу ее на обувницу, а затем, всего на секунду замешкавшись, все-таки выхожу обратно в вонючий подъезд.

У двери снова замираю. Мне нужно выговориться, а для этого отлично подойдет Анька. Пусть она и осталась за полторы тысячи километров от меня, Аня все равно одна из самых близких моих подруг. Мы с ней вместе разбивали коленки, вместе получали за то, что прогуливали уроки, вместе плакали над разбитым сердцем кого-то из нас, поэтому Аня именно тот человек, который способен меня поддержать.

Я достаю из кармана телефон и быстро набираю сообщение Славке, обещая позвонить ему вечером. Мой парень не любит, когда я ною. А ссориться сейчас еще и с ним в мои планы точно не входит.

— Поль? — Анька звучит как-то странно. — Ты чего звонишь?

— Да поговорить хотела. Ты занята что ли?

— Нет… — на заднем фоне улавливаю какой-то шум. — Что-то срочное?

— А ты где? — в душе снова зарождается обжигающая обида. Скорее всего мои друзья занимаются тем чем и должны заниматься все, кому предстоит выпускной год в школе — веселятся.

— Да мы в аквапарк пошли, — подтверждает Аня мои догадки. — Так что там у тебя?

Я закусываю губу, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Моя мать испортила мне жизнь, незнакомый кареглазый кретин ни за что наорал на меня и лишил единственного человека, который мог бы стать мне приятелем, а мои друзья веселятся. Без меня.

— Да так, ничего, — стараясь замаскировать всхлип смехом, произношу я.

— Поль, тебе никто ничего не наговорил? — настороженно спрашивает подруга.

— В каком смысле? — не понимаю я ее.

— Ты расстроена. Вот я и подумала…

— Да нет. Это мама, — быстро перебиваю Аню. — Но это подождет. Веселитесь там.

От Ани не укрывается грусть, которая проскальзывает в моем голосе.

— Я скучаю, Полин, — тихо произносит она.

— Я тоже скучаю. А сейчас иди и покажи этим трусишкам, как надо скатываться с высоких горок. Ясно?

Аня смеется, но в ее смехе мне слышится затаенная боль. Или это просто отражение моей собственной? Как бы я хотела оказаться сейчас рядом с ней. Выговориться, поплакать на ее плече или даже просто помолчать. Мне не хватает друзей и я чувствую это особенно остро после стычки со странным соседом.

Я убираю телефон в карман шорт и уже собираюсь вернуться в квартиру, но в этот момент из-за двери напротив раздается грохот, а затем громкий женский крик.

От неожиданности я вздрагиваю. Сердце неровно ударяется о ребра, а ладони тут же потеют. Крик в соседней квартире становится громче и пронзительней, а следом за ним снова раздается грохот. Я растерянно пячусь к нашей двери. Может вызвать полицию? Это ненормально…

Дверь за моей спиной резко распахивается и на пороге появляется перепуганная мама.

— Поля? Ты в порядке?

— Да, — киваю, забыв, что еще три минуты назад мы с ней ссорились. — Это вон там.

Я указываю на квартиру напротив нашей. И в этот момент до меня доходит — именно там живет Дима!

— Мама, надо звонить в полицию! Там ребенок!

— Где?

— В квартире! — я топаю ногой от нетерпения. Почему она еще стоит в коридоре, а не бежит за телефоном? — Там Дима живет.

— Кто?

— Ну тот мальчик, который был у нас.

Наконец, до мамы доходит. Она встревоженно взмахивает руками и скрывается внутри квартиры, бросив входную дверь открытой. Мама явно не думает о мухах, которые могут залететь, а значит не на шутку разволновалась.

Я продолжаю стоять в подъезде, обхватив себя руками. Мне страшно, но ноги словно приросли к полу. Крики стихают, но всего лишь на пару мгновений. Новый грохот сопровождается очередным криком, но на этот раз мне мерещится голос Димы. Не в силах больше стоять и бездействовать я подлетаю к двери в их квартиру и принимаюсь колотить по ней руками и ногами.

— Прекратите! — кричу я, совершенно не думая о том что творю. — Я сейчас полицию вызову!

Постепенно за дверью все стихает и мне кажется, я слышу стук собсвенного сердце. Кажется, еще минута и оно проломит ребра и вывалится из груди прямо на грязный пол.

— Полина, ты в своем уме? — раздается грозный голос мамы у меня за спиной. — Быстро в дом! Что если они там пьяные или с оружием? Ты подумала, что кто-то может выйти и пырнуть тебя?

— Но там ребенок, — протестую я, правда от двери на всякий случай отхожу.

— Ты тоже ребенок, и, между прочим, мой ребенок. Зайди!

— Ты позвонила в полицию?

— Зайди! — вместо ответа она хватает меня за руку и с силой тащит на себя.

Я упираюсь, как могу, но мама сильнее. Изо всех сил прислушиваюсь к звукам за дверью, но теперь за ней стоит гробовая тишина. Не понимаю успокаивает ли меня это или пугает еще больше. Что если там кому-то нужна помощь? Что если Диме нужна помощь?

Стараюсь успокоить себя тем, что рядом с ним старший брат, но эта мысль не приносит облегчения. Денис не показался мне уравновешенным.

— Полина! — голос мамы звенит от едва сдерживаемой ярости. — Живо домой!

Я сдаюсь и разворачиваюсь к нашей двери. Мне остается надеяться на то, что Денис все-таки адекватный парень и если его брату что-то или кто-то начнет угрожать, то он не будет просто стоять и смотреть.

Когда я прохожу в коридор, то голову пронзает новая мысль — что если это Денис и затеял драку? Может из-за того, что мать выгнала Диму на жару?

Я прислоняюсь к двери и прячу лицо в ладонях. На секунду мне становится страшно за парня.

— Не могла нормальных друзей найти? — я поднимаю голову и замечаю, как мама осуждающе смотрит на меня.

— Нормальных — это каких? — обреченно вздыхаю, понимая, что еще одну волну ссоры просто не вынесу.

— У которых дома не творится черт знает что.

— В следующий раз, когда буду знакомиться с кем-то сразу уточню — устраивают ли они дома бойцовский клуб или нет.

— Было бы неплохо, — не обращая внимания на мой сарказм, отзывается мама. — А теперь иди есть.

— Так ты полицию вызвала? — спрашиваю я, все еще стараясь дышать как можно тише, чтобы в случае чего услышать шум.

— Они сказали, что передадут информацию участковому, и что они нам очень сочувствуют.

— Почему?

— Потому что это, — мама кивает головой в сторону двери. — Обычное дело для их семейки. Сделай мне одолжение, Полина, не связывайся с ними.

Мама не ждет моего ответа. Она просто разворачивается и возвращается на кухню, откуда доносится сначала хлопок двери холодильника, а затем звяканье посуду. В каждом звуке чувствуется мамино раздражение.

Я достаю телефон и смотрю на экран. Сообщение Славке так и осталось без ответа, но это и к лучшему. Звонить ему сейчас мне не хочется. Не то настроение. Да и что я ему расскажу? Как мои новые соседи устроили драку средь бела дня?