Недотрога для хулигана

Шумно выдыхаю и наконец разуваюсь.

— Иди ешь! Все остынет! — мама кипит словно чайник, и я послушно иду на кухню.

— Руки хоть можно помыть? — недовольно бурчу я.

— Мой.

Все мамины движения резкие, она напряжена, но меня это злит еще сильнее. Какое право она имеет раздражаться на меня, когда сама притащила меня в эту дыру, где днем температура воздуха выше чем в аду, а соседи буйные?

Я бросаю на нее недовольный взгляд и прохожу в крошечную ванную комнату. Стараюсь успокоиться, чтобы снова с ней не сцепиться. Для этого слишком тщательно мою руки, трижды намылив их, потом ополаскиваю лицо холодной водой и только спустя десять минут выхожу из ванной.

Без аппетита проглатываю суп, который уже успел остыть и покрыться пленкой из жира, но встать и погреть его значит получить новую порцию упреков. Поэтому я просто зажмуриваюсь и проглатываю ложку за ложкой.

Когда наконец оказываюсь в своей комнате, то взгляд цепляется за книгу, которую отобрал у брата Денис. Видимо, мама принесла ее в мою комнату.

Я беру томик в руки и отрешенно поглаживаю по корешку — все мои мысли заняты парнями. Надеюсь, с ними обоими все в порядке. Пусть Денис и не самый приятный тип, но все-таки мне не хочется, чтобы с ним стряслось что-то плохое.

Мои родители не подарок, особенно мама, но когда твоя мать ведет себя, как их, это, должно быть в разы хуже.

Глава 5. Полина

Все следующие дни я избегаю любого общения с Димой и его братом. Смотрю в окно и прислушиваюсь к звукам за дверью прежде, чем выйти из дома и стараюсь стать незаметной. И дело не в том, что мама считает их неподходящей для меня компанией, просто мне неловко. От того, что я знаю об их семье чуть больше, чем они хотели бы и от того, что я слышала, стоя под дверью их квартиры. Такое чувство, будто я испачкалась в чем-то липком и грязном, хотя самой мне не кажется, что их тайна и семья такие. Но мама недвусмысленно дала понять, что она считает. Она не понимает, что людей не определяют поступки их родных. Наша семья казалась всем образцовой, но вот где мы оказались в итоге.

Первое сентября наступает слишком быстро. И как бы мне не хотелось пропустить праздничную линейку, пойти на нее все же приходится. Мама вытаскивает откуда-то из глубины собственного шкафа мою прошлогоднюю рубашку, которая уже слегка мне мала. Она жмет в груди и рукава едва достают до костяшек на запястье. Я выгляжу в ней странно, если не сказать глупо.

— Она маленькая, — морщусь я, разглядывая себя в зеркале.

— Тебе нужно сходить в ней в школу всего один раз, — отрезает мама. — Один из плюсов жизни в регионах — никакой формы.

— Это единственный плюс этого городишка, — парируя я, закатывая руками почти до локтей.

— Что ты делаешь? — хмурится мама.

— Рукав три четверти.

— Это выглядит странно.

— Не страннее, чем рукава, которые мне коротки.

Я раздраженно встряхиваю волосами, а затем принимаюсь завязывать их узлом. Жара на улице нестерпимая, хотя уже и наступила календарная осень, но в этом городе даже погода сходит с ума. Столбик термометра так и держится больше отметки в тридцать градусов. Я всеми силами стараюсь оголить, как можно больше частей тела, поэтому убираю волосы наверх. В противном случае, шея мгновенно станет потной.

— Бант? — мама вопросительно выгибает бровь и показываем мне какое-то безумие из органзы.

— Ни за что!

— Как знаешь, — она равнодушно пожимает плечами и выходит из комнаты, оставляя меня наедине с моими мыслями тревогой окрашенными в черный.

Выпускной класс в новой школе — самое ужасное, что могло со мной произойти. И пусть я не стремлюсь найти новых друзей, но и быть ближайшие пару месяцев белой вороной или того хуже — изгоем, мне не хочется. Что если я вообще не вольюсь в коллектив? Что если они начнут издеваться надо мной?

Закручиваю волосы в такой тугой узел, что голова начинает болеть, но я оставляю их в таком виде. Времени переделывать уже нет, а руки и так трясутся от нервов. Подхватываю небольшую сумку с пола и вылетаю в коридор. Никаких учебников — я не хочу показаться задротом — хоть мама и заставила меня сходить в библиотеку и взять необходимое.

— Пока, мам, — кричу я, всовывая ноги в школьные туфли.

Они ужасно неудобные и жмут мне в пальцах, так что я всей душой надеюсь, что мама не соврала и формы в этой школе и правда нет.

— Хорошего дня!

Я успеваю заметить, как мама вышла в коридор, чтобы попрощаться, но я уже захлопываю дверь. День определенно был бы лучше, окажись я в своей старой школе, рядом со Славкой и Аней и другими ребятами, а не тут. Черт, да я даже дорогу в школу запомнила с трудом!

Дверь напротив внезапно распахивается и на пороге оказывается Дима.

— Привет, — он улыбается мне так широко, что я на полном серьезе опасаюсь за его челюсть.

— Привет, — бормочу я.

— Ты в школу?

Я окидываю взглядом его точно такой же парадный вид, как у меня и прищуриваюсь.

— А ты?

Дима не понимает моего сарказма и совершенно серьезно кивает.

— Да. Пойдем вместе?

Я мнусь и перевожу взгляд на дверь за его спиной. Мне кажется, что в любую секунду оттуда выскочит его брат и снова утащит Диму прочь от меня. Словно я заразная. Или могу представлять опасность. Дима ловит мой взгляд и совершенно точно понимает, о чем я думаю.

— Если ты из-за Дениса, то не обращай на него внимания, — машет он рукой. — Он просто переживает за меня. И за маму тоже… Поэтому он порой бывает такой… — Дима закусывает губу, и я хмыкаю.

— Такой кретин?

— Грубый, — смеется Дима. — Я хотел сказать грубый, но кретин тоже подходит. Ты главное ему так не скажи, — подходит он ко мне и понижает голос до заговорщицкого шепота, а следом громко добавляет: — Пошли, а то опоздаем.

Мы выходим на улицу и меня тут же обдает жаром, словно из печки. Дышать невозможно, хотя на улице всего лишь половина восьмого утра. Рубашка прилипает к спине, а шея, несмотря на собранные волосы покрывается тонкой пленкой пота. Мне кажется я никогда не привыкну к Краснодарской погоде.

Какое-то время мы идем молча и я радуюсь, что все-таки Дима позвал меня с собой. Идти приходится через одинаковые на вид дворы, завешенные постираным бельем и в какой-то момент мне кажется, что мы ходим по кругу. Пусть я один раз и была в школе, но без провожатого точно опоздала бы на линейку.

— Полин, — через пару минут неуверенно тянет Дима. — Слушай, а та книга…

— Ты про Фрая, — понимающе произношу я, косясь на него. Лицо мальчишки покрывается пятнами. Ему неловко, но, видимо, желание все-таки прочесть новую книгу сильнее.

— Да, про эту книгу. Ты не могла бы… Ну… Все-таки мне дать ее?

— Легко, — я пожимаю плечами, давая ему понять, что никаких проблем нет. — После школы заходи.

— Спасибо! — в его голосе столько тепла и искренней радости, что мое сердце вновь сжимается.

Как у женщины, которая водит домой мужиков мог вырасти такой ребенок? В моем представлении Дима должен был стрелять сигареты и громко материться, а не быть таким… милым. Хотя, может ее первый ребенок как раз таким и вырос?

При мыслях о Денисе мои щеки обдает странным жаром. Я прижимаю ладони к лицу и нахмуриваюсь. Хамло и быдло никогда не были в моем вкусе, так с чего мне сейчас мне краснеть при мыслях о нем? Но все же интересно, почему он не идет с Димой в школу. Хотя, он должно быть старше меня на пару лет и давно ее окончил…

Голос Димы вторгается в мои мысли.

— Денис спрашивал о тебе, — произносит он, и я чувствую, как жар от лица спускается по шее и ниже на грудь.

Пульс ускоряется, разгоняя кровь по венам, отчего меня бросает в пот. Вряд ли он говорил что-то хорошее. Нашу короткую встречу сложно назвать приятной, так что ничего странного если Денис сказал брату держаться от меня подальше.

— Что именно? — с напускным равнодушием, уточняю я.

— Ну откуда я тебя знаю и все такое, — судя по тону, для Димы в этом разговоре не было ничего необычного, и я слегка успокаиваюсь.

Если Денису склонна гиперопека, то его желание узнать о новой взрослой подруге брата вполне логично.

— О, а вот и он, кстати, — Дима радостно машет кому-то рукой.

Я кручу головой в поисках высокой фигуры Дениса, но никого не вижу. Правда уже через мгновение перед нами с визгом шин останавливается довольно старая на вид машина, и стекло со стороны пассажирской двери опускается.

— Подвезти? — спрашивает Денис, наклоняясь так, чтобы видеть наши лица.

Если таким образом он хочет попросить прощения, то может не стараться — мне не нужны его извинения. Я смотрю в его темные глаза, в которых сегодня нет ни капли ненависти, и с трудом сглатываю тугой ком, неясно откуда взявшийся у меня в горле.

— Не стоит, — выгибая бровь, произношу я.

Будь на месте Дениса кто-то другой, я не раздумывая приняла бы предложение — тесные туфли уже успели натереть и боюсь, когда я дойду до школы, на ногах обнаружатся кровавые мозоли. Но гордость не позволяет сделать вид, что несколько дней назад Денис не требовал, чтобы я держалась от них подальше.

— Да ладно тебе, — улыбаясь, он подмигивает мне и я теряюсь.

Дима уже распахивает заднюю дверь и скрывается в машине, а я так и стою, переминаясь с ноги на ногу. Не успеваю задуматься о том, почему Дима забрался назад, как Денис наклоняется еще сильнее, дергает за ручку и толкает пассажирскую дверь. Она приглашающе приоткрывается, но я продолжаю стоять, как вкопанная, вглядываясь в лицо Дениса в ожидании подвоха.

— Полина, верно? — уточняет Денис, а я закатываю глаза. У него что с головой проблемы? Так сложно с первого раза запомнить мое имя? — В нашу первую встречу я был не в духе. Считай, что я так извиняюсь.

Губы Дениса растягиваются в широкой улыбке, и от этого у меня в животе закручивается тугой узел. Парень выглядит очень привлекательно, когда не сверкает гневно глазами и не кричит на меня. Острые скулы, взъерошенные волосы, большие темные глаза — идеальный кандидат на роль обаятельного книжного злодея.

Я рассматриваю его слишком долго для того, чтобы мой интерес не показался неуместным. Денис ловит мой взгляд и улыбается еще шире, а я наконец одергиваю себя. Неважно насколько он симпатичен — его поведение точно не соответствует моему представлению о том, как должен вести себя парень. Да и вообще-то у меня есть Славка.

При воспоминании о Славе, который остался за полторы тысячи километров, меня накрывает привычной тоской, но она тут же сменяется раздражением, когда Денис практически вываливается из машины и хватает меня за руку.

— Давай, садись. А то опоздаешь на линейку. И Димка из-за тебя опоздает.

Голос Дениса звучит строго, но в глазах пляшут лукавые искорки смеха. Он тянет меня на себя и я невольно делаю шаг, который тут же отзывается болью в ноге.

— Черт, — шиплю я.

— Что? Больно? — Денис выпускает мою руку, видимо решив, что это он причинил мне неудобства, и я против воли усмехаюсь.

У меня появляется отличный шанс отыграться на нем за наше не самое приятное знакомство, но я почему-то не делаю этого. Вдобавок мне не хочется становиться причиной опоздания Димы на праздничную линейку, поэтому я все-таки забираюсь в машину.

— Нет, — я мотаю головой и с облегчением вздыхаю, вытянув ступни. Боль слегка отступает. — Вернее больно, но не из-за тебя. Ногу натерла.

— О-о-о, — понимающе тянет Денис и снова подмигивает. — Да я спас тебя получается?

Я не успеваю ответить, потому что как только захлопываю дверь, машина срывается с места. Меня бросает на спинку сиденье и от неожиданности я ахаю.

— Эй, я же не пристегнулась! — возмущаюсь я, пытаясь дотянуться до ремня безопасности.

— Нам ехать три минуты, — смеется Денис. — Не бойся, мелкая, доедешь в целости и сохранности.

— Я тебе не мелкая, — зло цежу я. — Это просто ты… гигант.

Рядом с ним я и правду выгляжу, как коротышка, но это не значит, что он может называть меня мелкой.

— Он всех называет мелкими, — недовольно бормочет с заднего сидения Дима. — Не только тебя.

— Всех кто ниже метра восьмидесяти, — уточняет Денис, бросая на меня заинтересованные взгляды.

— О, что ж… — Я оставляю попытки найти ремень и просто обнимаю себя руками за плечи. До школы и правда недалеко, и вряд ли Денис успеет убить нас за это время. — Тогда я лучше буду мелкой, чем дылдой.

Денис смеется, и этот звук оседает у меня где-то в районе солнечного сплетения. Смех громкий и искренний, но словно слегка заржавевший. Как будто Денис не привык смеяться часто.

Я поднимаю голову и на миг наши взгляды встречаются. Глаза Дениса темные, словно беззвездное ночное небо. Полные губы изгибаются в лукавой усмешке, как только он замечает мой взгляд, и я тут же смущаюсь. Черт. Не надо было мне так откровенно его разглядывать. Снова…

Я набираю полную грудь воздуха, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но Денис меня опережает.

— Приехали, — он хлопает ладонью по рулю, а машина резко тормозит.

На этот раз меня бросает вперед, и я не успеваю среагировать. Краем сознания понимаю, что сейчас лицом врежусь в приборную панель и зажмуриваюсь, но Денис не дает этому случиться. Его рука перехватывает меня поперек груди, а я резко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.

— Надо было пристегнуться, — с усмешкой произносит он. — А то могла сломать нос.

Я вспыхиваю. Резко отталкиваю его руку и вылетаю из машины, со всей силы хлопнув дверью. Извинился он, как же. Кретин! Меня трясет от злости и адреналина, бегущего по моей крови. Я стремительно обхожу машину спереди и направляюсь к школьным воротам, стараясь не обращать внимание на то, как нестерпимо болят ноги.

— Эй, а спасибо? — выкрикивает Денис.

Я оборачиваюсь и застываю в паре шагов от машины. Внутри меня клокочет что-то обжигающее, не дающее соображать хоть сколько-нибудь ясно. Денис почти высунулся из открытого окна и это привлекает внимание идущих мимо нас школьников. До меня доносятся смешки, улюлюканья и восторженные вздохи нескольких девчонок, от которых я морщусь. Кажется, Денис районная знаменитость. Но это не дает ему права так себя со мной вести!

— Всегда пожалуйста, — улыбаюсь я, как можно шире. — Но знаешь, я больше не смогу составить тебе компанию. Все-таки я предпочитаю, когда парни не похожи на неандертальцев. Ох… — я замолкаю и делаю вид, что задумалась. — А ты знаешь, что означает слово “неандерталец”?

Справа от меня раздаются громкие смешки, а на лице Дениса проскальзывает раздражение. О, значит ему не нравится, когда ему отвечают! На секунду я жалею, что спровоцировала его, но с другой стороны такие как Денис считают себя хозяевами жизни, и мне нужно сразу показать ему, что со мной этот номер не пройдет.

Денис склоняет голову и внезапно распахивает водительскую дверь и я вздрагиваю. Думала, что он сразу же уедет, но судя по его виду, я только что нажила себе врага. Как- то лениво Денис выбирается на улицу и подходит ко мне.

Мне хочется бежать, но вместо этого я лишь крепче сжимаю ремешок сумки в ладони и просто считаю про себя. Он же не сделает мне ничего? Точно не на глазах у всей школы. Денис не псих. Наверное…

Краем глаза замечаю, как Дима выскакивает из машины и становится со мной рядом. Но все мое внимание приковано к лицу Дениса, как и его ко мне. Денис смотрит только на меня, в упор не замечая брата. Мое сердце грохочет в груди и кажется это слышно всем находящимся на расстоянии вытянутой руки. Если он попытается что-то сделать, я с ним не справлюсь — он выше, сильнее, безумнее!

Денис облизывает губы, и, несмотря на то, что момент неподходящий, мой взгляд задерживается на них чуточку дольше, чем следовало бы.

— Я знаю значение этого слова, мелкая. Но если ты хочешь провести мне пару дополнительных занятий по биологии, я буду не против.

Смешки превращаются в откровенный хохот, но в моих ушах слишком громко шумит кровь. Кажется ее немного и я потеряю сознание от гипервентиляции легких.

Денис наклоняется ко мне так близко, что наши губы разделяет не больше сантиметра. Кажется, он сейчас поцелует меня и на какую-то миллисекунду мне хочется этого, но уже через миг я с ужасом отшатываюсь, едва не падая, когда боль пронзает ступню.

— Не дождешься, — цежу я, стараясь придать голосу уверенность.

— Ну-ну, — хмыкает Денис, а затем с угрозой добавляет: — Посмотрим, маленькая птичка.

Я открываю рот, удивленная его дерзостью, но ответить снова не успеваю. Денис уже забирается в машину, а в следующую секунду она срывается с места.

Глава 6. Денис

Удивительно, но эта дерзкая пигалица забавляет меня. То, как вспыхивают ее щеки и сжимаются ладони в маленькие кулачки, когда она злится, выглядит довольно мило.

Сначала я и правда взбесился, увидев ее рядом с Димкой, а когда до меня дошло, что она знает, почему он в жару на лавке сидел, вообще чуть с катушек не слетел. Димка малой совсем, поэтому все ей выложил: и причину по которой оказался на улице и правду про нашу полоумную семейку. Мне хотелось припугнуть ее, чтобы не путалась под ногами. Нехер лезть не в свое дело. Но успокоившись, я подумал, что Полина из тех, кто будет зубоскалить. Скорее уж сочувствовать. Тем более Димку она даже приютила, чтобы на жаре не сидел.

Вспоминаю про книжку, которую она дала Димке, а я, как психованный придурок отобрал и хмурюсь. Знаю ведь, как брат читать любит. Надо будет ему купить новых книжек. Может смогу отыскать что-то интересное в комиссионке.

С забавной и милой новой соседки мысли перескакивают на брата, а с него и на нашу мамашу. Мамой эту женщину мой язык не поворачивается назвать слишком давно. Не мать она, шаболда обыкновенная, а последний ее хахаль вообще говнюк редкостный. Меня злит это. Злит, что я должен думать о новых книгах для брата, а не его родная мать. И думать о том, что он не жрал пару дней тоже приходится мне. Если бы не Полина, сколько бы еще он просидел голодный на солнцепеке?

Руки на руле сжимаются до белых костяшек, а нога сильнее давит на педаль газа. С громким ревом двигателя тачка ускоряется.

Скорость — единственное, что может помочь мне опустошить голову и обуздать гнев, который грозит сжечь меня заживо. Езда на грани риска, адреналин, бегущий по венам, рев движка и свист резины — помогают ненадолго унять моих демонов.

Опускаю взгляд на руки и замечаю ссадины на костяшках. Они почти зажили, и Полина их не заметила. Ловлю себя на мысли, что рад этому. Мне не хочется, чтобы она смотрела на меня, как на психа. Правда я уверен, что драку и крики она все же слышала, вряд ли кто-то в нашем подъезде не слышал очередную стычку между мной и Евгеном — хахалем матери. Они даже привыкли к ним и ментов вызывать перестали. Какой смысл если через неделю все повторится снова?

Резина свистит, когда я торможу у гаража. Судя по открытым дверям, Серый уже там. Отлично, может работа есть и тогда мы скорее раскидаемся с долгом.

Выхожу из тачки и подхожу к гаражу. На улице ярко светит солнце, несмотря на сентябрь, и я морщусь. Мысли тут же возвращаются к забавной соседке: Полина выглядит так, словно сейчас расплавится под южным солнцем и кожа у нее совсем светлая. Вот тебе и жизнь в серой и холодной Москве — сплошная бледность.

— Дэн, ты какого фига на солнце морду греешь? Подзагореть решил? Там тачку пригнали, надо карбюратор глянуть.

Перевожу взгляд на Серого, который ухмыляется, как придурок и пинаю в его сторону камешек с дороги.

— Тачка это хорошо. И нет, не загораю, — показываю ему средний палец, обхожу свою машину и открываю багажник, чтобы достать кое-какие запчасти, которые мне удалось найти у барыг по дешевке. — Жду, когда ты поднимешь свою задницу и поможешь мне все это перетаскать в гараж.

Серега подходит к багажнику и, присвистнув, начинает разглядывать его содержимое.

— Краденное? — тихо спрашивает он, и меня пробирает смех от его свистящего шепота.

— Ясен хер, — невозмутимо отзываюсь, опираясь бедром о машину. — Бабок на другое у нас нет.

— Нас поймают, — Сергей отходит на пару шагов от меня и скрещивает руки на груди. — Поймают и посадят.

— Не посадят, — я стискиваю зубы до боли в челюсти. — Если не хочешь, можешь в этом не участвовать. Я сам отдам бабки Косте.

— Дэн, не начинай, — Серега поднимает руки вверх, типа он сдается, но я правда хочу чтобы он свалил. Потому что, когда говорю, что нас не посадят, сам не уверен в своих словах. — Мы вместе попали на бабки, вместе будем отдавать их. А это, — он презрительно машет в сторону багажника моей тачки, — временные неудобства.

Мне хочется надеяться на это, но после того, как я снова начистил рожу Евгену все может выйти из-под контроля. Я не говорю Серому про драку, чтобы он не распсиховался еще больше, хотя это отличный шанс слить его и не подставить под удар…

— Слышал, ты новую телку подцепил, — перебивает он мои мысли, и я замираю с открытым ртом, забыв, что хотел сказать. — Говорят, та еще штучка. Новенькая, да?

— Не понял, — мотаю головой. — Ты про кого?

— Ну та, белобрысая, которую ты сегодня в школу подвозил. Галантный, мля. В джентльмены заделался? Она что девочка еще, и ты боишься не даст просто так?

Серега ржет и в этом нет ничего нового, но собственная реакция на его слова удивляет меня.

— Пошел ты, — цежу я. — Это не новая телка. Соседка наша просто.

— Ну-ну, — продолжает издеваться Серый. — Поэтому вы чуть сосаться у ворот не начали?

— Мы не сосались, — отмахиваюсь от его дебильных шуточек. — А ты уже откуда про нее знаешь?

— Ну, ты звезда интернета, — пожимает плечами Серега. — Смотри, Дэн, она если девочка, проблем не оберешься. Ей же еще нет восемнадцати?

Я делаю вид, что не расслышал его. Полине семнадцать — это Димка выяснил и мне доложил, но с какого перепугу меня вообще должна интересовать эта информация? Она мне не нравится, и девчонок с кем можно перепихнуться вокруг хватает. А то что Полина меня забавляет — ничего не значит. Забавная маленькая птичка, не более того. Дерзкая и… добрая.

— Дэн, — Серега окликает меня, и я закатываю глаза, но все же оборачиваюсь, предварительно достав одну коробку из багажнику.

— А?

— Сейчас это не вовремя, — уже без прежнего смеха в голосе произносит он. — Она может попасть под удар. Ты знаешь Костю, он…

Серега не договаривает, но я прекрасно понимаю, что он хочет сказать. Костя — бандит. И если мы в срок не отдадим бабки, то ничего не помешает ему попытаться надавить на нас через близких. Вот только моя семья находится в призрачной безопасности из-за того, что мамашка спит с Евгеном, то кто-то не из семьи может оказаться отличной мишенью.

— Я знаю, Серый, не очкуй. Полина просто наша новая соседка и кажется мой младший брат нравится ей куда больше чем я, — произношу я, чувствуя, что последний факт меня почему-то напрягает.

Мы с Серым ремонтируем тачки весь день, практически не прерываясь на отдых. Чтобы отдать бабки Косте нам нужно попотеть, и мы оба это понимаем. К счастью, у нас есть работа, в противном случае, мне реально пришлось бы продать свою крошку. И это отстойно. Когда на адском сентябрьском солнце гараж почти превращается в баню, я не выдерживаю. Бросаю на пол разводной ключ и рукой вытираю пот со лба.

— Я ща сдохну, Серый. Не могу больше. Нужно передохнуть.

Серый кивает и пытается оттереть грязь с ладоней тряпкой, которая на вид не чище.

— Надо, да. Иначе мы тут просто сдохнем.

Я все-таки убираю разводной ключ к остальным инструментам и оглядываюсь вокруг в поисках своей футболки. Не найдя ее, решаю, пойти на улицу как есть. Все равно на улице пекло. Осень в город приходит не раньше середины октября, а до этого погода стоит летняя. Хотя ветер уже изменился и облака все чаще и чаще появляются на небе — первый признак подступающей осени.

— Я в магазин сгоняю, — бросает мне Серега и вылетает из гаража.

Я понимаю, что ему сложнее чем мне и чувствую себя виноватым за то, что втянул его во все это дерьмо. Это вообще изначально была моя идея — выкупить гараж и открыть тут ремонт машин. Мне нужны были бабки, а кроме тачек я ни в чем не разбираюсь. И ни хрена не умею делать. Так что ремонт машин — мой единственный шанс не сгнить где-нибудь на улице. В отличии от меня, Серому никогда не нужны были деньги, но на мой бизнес-план согласился. Просто потому что мы друзья.

Семья у Сереги, конечно, не такая, как моя. У него есть и отец, и мать, а вот братьев и сестер нет, так что он единственный и любимый сынок своих родаков. Когда я был малой, по-черному завидовал ему, за что Серый частенько получал от меня по зубам. Правда продолжалось это до тех пор, пока ко мне как-то не пришел его отец. Я думал, тот решил разобраться со мной, может даже дать отеческого ремня, но, как ни странно, дядя Вова позвал меня к ним домой на обед. Сказал, хочет, чтобы мы подружились с его сыном, а для этого я должен узнать их семью чуть получше.