Девять жизней до рассвета - 3

Вороний крик становился все более пронзительным и жутким, он оглушал сильнее звона в ушах.

- Хва…тит… - Я саму себя не слышала, что уж говорить о них. - Хватит… успо…койтесь… - Язык еле шевелился во рту, словно я из комы не несколько месяцев назад вышла, а вчера. Вороны меня не слышали.

Запах сырости и металла сверлом ввинчивался в ноздри. Оставив попытки подняться, я откинулась назад, ожидая почувствовать под головой подушку, но затылок неприятно стукнулся обо что-то плотное, я едва не прикусила себе язык. В голове словно молнией блеснуло.

Я снова попыталась открыть глаза и в этот раз мне повезло чуть больше, чем в прошлый. Сильно щурясь, я, наконец, приподняла ресницы, достаточно для того, чтобы оглядеться вокруг. Совершенно неожиданно, вместо изученного вдоль и поперек потолка палаты, передо мной появилось затянутое облаками серое небо, его подпирали такие же угрюмые сосны. Вороны метались совсем рядом и, налетая случайно на меня, шлепали меня по лицу крыльями, я вскинула руки, чтобы закрыться от них, и удивилась тому, как легко мне это удалось.

Получается я не в палате, снова в лесу, значит, это сон очередной. Правда, сил подняться у меня до сих пор не было, и вообще хотелось согнуться креветкой и поспать еще немножко. Конечно, в таком шуме мне бы это наврядли удалось бы, но я все равно начала поворачиваться вбок и застыла, так и не закончив начатое.

Первыми за что глаза зацепились, стали стоптанные подошвы небольших по размеру сапог, находящихся недалеко от моего лица. Они явно отслужили своему хозяину добрую службу не один десяток лет. Стоило бы уже поднять глаза выше, но те, отяжелев, не желали отрываться от сапог. Что-то во мне знало, что ничего хорошего не сулит мне этот день и никуда не сбежать. Если бы можно было зажмуриться и исчезнуть отсюда, я бы ни секунды не сомневаясь, сделала это.

На всякий случай я зажмурилась, а вдруг…но увы, сапоги были на месте, как и их остывшая, навечно в немом ужасе застывшая хозяйка. Удивительно, но я не сразу узнала ее. Я смотрела в знакомые черты лица старухи и отрицала, что это она. Ну не может такое хмурое, вечно недовольное лицо, где брови едва ли не срослись с переносицей, смотреть мертвыми, полными ужаса глазами.

В ее груди не было ни единой стрелы, на ней самой не было ни одного признака насильственной смерти, но она совершенно точно была мертва и смотрела своими мертвыми глазами мне за спину. Что там за моей спиной, где тучей вьются птицы? Я попыталась приподняться на локте, но снова упала не потому, что сил не хватило, а потому что я вдруг поняла, что не хочу смотреть туда, а еще я поняла, что я тут одна. Одна живая.

Я лежала на боку и, смотря на старуху, прислушивалась к тому, что происходило за моей спиной. Голоса птиц стихали. Они уже не кричали так сильно. Живот начало сводить едва заметными спазмами, становящимися все сильнее с каждой минутой. Странный, ни на что не похожий запах. Я когда-то почувствовала такой же, на ферме где разделывали забитую свинью, и вот это-то странный запах свежего сырого мяса пронизывал воздух везде.

Нужно было обернуться, посмотреть, что там за моей спиной, но я не хотела, я хотела вернуться в свою палату. Скорей бы этот сон закончился. Я ведь могу вернуться в палату. Нужно как-то растрясти саму себя, разбудить. Может быть, Влада позвать, пусть он меня разбудит, только бы скорее уйти отсюда. Пусть заберет меня отсюда, я не хочу оборачиваться.

- Влад… - Я едва ли слышала свой голос. – Влад… - Ухо болело и от уха к челюсти тянуло. Кажется, я заболела, лежа на мокром песке, горло тоже болело.