В его власти

Крепкая мужская ладонь скользит по талии, прижимает крепче. Холодный металл под спиной, горячее тело сверху. Контраст сводит с ума.

– Отпусти… – выдыхаю, но он не слушает.

Внутри вихрь: адреналин, дофамин, жесткие поцелуи, чужая воля. Голова пустая, нет контроля. Моя прежняя осторожность рассыпается. Я сама цепляюсь за его шею, обвиваю руками. Все рушится: страх, планы, прошлое. Есть только он. Опасный, огромный мужчина. Его дыхание. Его сила.

Низ живота сводит судорогой, я понимаю, что белье насквозь мокрое. Такого со мной в жизни не было. Ужасно. Чудовищно. С губ срывается стон – пошлый, чужой. Прижимаюсь сильнее, словно хочу раствориться в этом мужчине. Его пальцы бесцеремонно сжимают мои ягодицы, и я не верю, что от этого дрожу. Никогда не любила грубость. Но сейчас – трепещу от каждого движения.

Саяр поднимает меня так легко, будто я ничего не вешу, несет к другой машине. Усаживает на блестящий капот. Опять холод снизу, жар сверху. Его ладони рвут ткань, поцелуи прожигают кожу. Закрываю глаза, задыхаюсь, сердце готово вырваться наружу. Все сжимается внутри – смесь страха и невыносимого возбуждения.

Рука вклинивается между моих ног, дергает резинку стрингов. Резкий треск ткани.

Мелькает пронзительная мысль: у меня ведь еще ни разу не было… Это впервые.

И вместо сопротивления – новая, дикая волна похоти. Будто во мне живет кто-то другой, безбашенный. Но я все же нахожу силы попытаться замедлить происходящее.

– Подожди, я… – слова тонут в прерывистом дыхании.

Демиров закрывает мне рот поцелуем.

Глухо застонав, обхватываю его бедра ногами, закусываю шумный вдох от давления в промежности и вздрагиваю от влажного, бесстыдного звука. Резкое, болезненное проникновение заставляет вскрикнуть.

Тело дрожит, внизу живота рвущая боль, глаза наполняются слезами.

Мир исчезает. Есть только холодный капот, его горячие руки и пронзительные ощущения внутри. Режет, разрывает, жжет, и вместе с тем дарит странное, запретное удовольствие. Не могу ни пошевелиться, ни выдохнуть.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй – чистый огонь, прожигающий меня насквозь. Живот сводит спазм, промежность горит. Я не понимаю, хочу ли сопротивляться, или наоборот – отпустить все и раствориться в этом хаосе.

С губ срываются пошлые стоны. Боль смешивается с удовольствием, я не понимаю, как это может быть! Тело предательски отзывается на мужское доминирование. Демиров сильный, твердый, неумолимый.

Вцепляюсь пальцами в его шею, сжимаю ногами бедра, сердце колотится в груди, готовое вырваться. Паника не отпускает, но я упорно не хочу отталкивать его. Меня охватывает странная решимость, отчаяние, доведенное до абсурда. Если не с ним... то кто знает. Меня могу поймать в любой момент. И тогда уже шанса убежать не будет. Меня продадут мерзкому толстому банкиру. Так лучше с этим. Вот такие ненормальные мысли, а еще холод металла, жар сильного тела, терзающего меня. Резь и сладость внутри. Все сливается в огненный вихрь, от которого не скрыться.

Мир существует короткими вспышками жара, моих прерывистых стонов и тяжелого дыхания у самого уха.

Еще и еще, резкие, глубокие толчки плоти, вибрации от которых разносятся от промежности по всему телу, заставляя кровь стремительно приливать к лицу. Возмутиться или протестовать невозможно: очередной толчок отзывается томной, сладкой болью. Мои глаза зажмурены, наощупь нахожу мужское запястье с натянутыми венами, скребу по нему ногтями. Мне нужно разделить эту боль. Неправильно, что она только моя…

Кусаю нижнюю губу до соленого вкуса. Открываю глаза. Смотрю на мужчину, который имеет меня в свое удовольствие. Я так уязвима сейчас, поэтому хочу увидеть и его уязвимость. Но получаю лишь почерневший взгляд и напряжение между бровями.

Движения Саяра становятся быстрее, резче, его дыхание срывается. Мои пальцы безнадежно цепляются за скользкий металл в поисках опоры. Он кладет пальцы на мой клитор, гладит его, заставляя меня дернуться...

Первый импульс – оттолкнуть. Ощущения слишком нестерпимы. Я уже не понимаю, где заканчивается боль и начинается наслаждение. Все слишком интенсивно, слишком ярко… и пугающе.

– Хватит… – прошу умоляющим шепотом. – Не хочу так… Ты слышишь меня?

Запрокидываю голову, ловлю воздух ртом, погружаясь в пронзительное, всепоглощающее ощущение, которое с каждой секундой становится все более острым, невозможным и одурманивающим. А потом нечто совсем безумное обрушивается на меня острыми иглами, пронзающими насквозь все тело. Это похоже на удар током, я кричу и плачу, взрываюсь болью смешанной с каким-то невыносимым восторгом. Дальше – пустота, вакуум, я обмякла, даже не в состоянии вдохнуть. Но я конечно не совсем безнадежный синий чулок, понимаю – то, что только что прошило мое тело насквозь – это мой первый в жизни оргазм. В голове полное отупение, словно ее заполнило ватой.

Саяр резко выходит из меня, изливаясь мне на живот. Облизав губы, ошарашено наблюдаю, опять же первый раз в жизни, как мужчина кончает. Его лицо перекошено гримасой. Он сжимает свой член рукой, такой толстый и большой ствол, что мне дурно от взгляда на него. Как он вообще внутри меня поместился? Возможно, он мне навредил, будут последствия. Так больно! Такой здоровый, как скалка! В подтеках моей крови...

– Надо было сказать, – выдает Саяр, сквозь стиснутые зубы. Я бы тебя не тронул. Похоже, ты еще большая адреналинщица, чем я думал.

Бросаю на него полный ярости взгляд. Ничего умнее не придумал сказать? Сволочь просто! Волосы у него взъерошенные, взгляд обезумевший. Скорее всего, у меня такой же. Опускаю глаза в пол, и вижу как возле ботинка Демирова валяются мои скомканные, порванные и насквозь промокшие трусы. Это омерзительно. Безумно жалею о произошедшем! Надавать оплеух самой себе хочется. Хуже выбор я сделать просто не могла.

– Ненавижу… тебя… – шепчу, теряя последние силы.

– Ничего, это просто первый раз такой херовый. Потом полюбишь и будешь просить еще, – дает мне еще один повод его возненавидеть. Специально? Или правда такой мудак?

– Ни за что на свете!

Глава 12

Мне хочется провалиться сквозь землю от унижения и отвращения к себе. Как я могла пасть так низко? Вела себя как последняя… Хуже просто не придумаешь! Презрение к самой себе выворачивает изнутри. В гараже! Даже не поднялись в спальню. Безумно, дико… Он лишил меня невинности на капоте своей, а может и чужой, дорогой машины.

Это расплата за безрассудную гонку? За то что посмела выиграть?

По ногам стекает что-то теплое. Опускаю взгляд – красные дорожки. Сердце обрывается. Стыд, отчаяние.

– Тебе надо принять душ, – спокойно комментирует Демиров, проследив за моим взглядом. Его голос звучит ровно, будто все это – мелочь.

– Мне надо оказаться как можно дальше отсюда! – срываюсь, голос дрожит.

– Послушай… – Саяр делает шаг, но я отскакиваю, как от ожога.

Его губы искривляются в усмешке:

– Тебе не кажется, что шарахаться поздновато? Хватит строить из себя жертву. Я тебя не насиловал. Ты сама – чистый огонь. Что сделано, то сделано. Успокойся. Хочешь, женюсь на тебе? Так будет легче? – добавляет с усмешкой. Ему точно доставляет огромное удовольствие издеваться надо мной.

Каждое его слово – словно пощечина.

– Не подходи ко мне!

– Я устал и жрать хочу. Будешь меня бесить – свяжу, – Демиров вдруг перестает быть дружелюбным. – Бежать тебе все равно некуда. Так что, дорогуша, придется быть терпеливой и покладистой.

Его пальцы сжимают мою руку до боли. Ведет меня в другую половину гаража. Нажимает что-то на панели, открывается дверь. Это проход из гаража в дом. Чужой дом, возможно.

Демиров тянет меня за собой по длинному коридору. Датчики света вспыхивают и гаснут.

Мы оказываемся внутри потрясающе красивого и стильного пространства. Оно утопает в холодной роскоши: высокие потолки, мягкая подсветка, все в бежевых оттенках. Светлые стены, гладкие и безупречные, местами украшены коллекционными панно и абстрактными картинами. Пол – блестящий мрамор.

Большие панорамные окна занавешены льняными шторами.

В гостиной – мягкие диваны и кресла, расставленные с показной беспечностью, стеклянные столики, на которых отражаются холодные лампы. Все вокруг дышит деньгами, статусом и отчуждением. Здесь нет тепла, только гулкая пустота, в которой мои шаги кажутся слишком громкими.

Я замираю, не зная, куда смотреть. Демиров стоит рядом, опершись плечом о дверной косяк, лениво зевает, будто только что не разрушил мою жизнь.

Потом толкает меня к какой-то двери. Упираюсь изо всех сил, но его хватка слишком крепка. Одним рывком он буквально вталкивает меня внутрь, и я спотыкаюсь, оказываясь посреди огромной, сверкающей ванной.

– У тебя час, чтобы привести себя в порядок, – раздраженно бросает он. – Одежду тоже принесу. Не бойся, голой не останешься.

– Откуда ты ее возьмешь? – голос срывается. – Сгоняешь в торговый центр?

Он усмехается краем губ:

– Шутница. Так и сделаю. Давай, расслабься тут. Прими ванну с пеной, кайфани.

Дверь захлопывается.

Огромное пространство давит на меня холодом. Ванна стоит на изящных ножках, будто из другой эпохи, рядом – стеклянная душевая с широкой лейкой, откуда должен литься тропический дождь. Все сияет: позолоченная рама зеркала в пол, светлая широкая плитка на полу, мягкий свет.

Я не хочу раздеваться здесь, в этой чужой, слишком просторной комнате. Кажется, даже стены смотрят на меня с презрением. Я выгляжу жалко и чужеродно этому месту. Платье порвано, волосы спутанные. Раздеваюсь и заставляю себя подойти к зеркалу.

В отражении – чужая девушка. На бледной коже проступают синяки, губы распухшие, в глазах пустота.

Подхожу к тропическому душу, соображаю что надо нажать. Прохладная вода обрушивается сверху, струи больно бьют по коже, я быстро добавляю температуру. Безразлично смотрю, как розовые разводы стекают с меня и исчезают в сливе. Хватаю с полки гель, дорогой и очень вкусно пахнущий, выливаю на себя его целиком, намыливаясь. Словно так могу стереть себе и память об этом вечере. Стереть ту, что только что была в гараже.

Но вода не забирает ничего. Ни боли, ни унижения. Только разогревает кожу и оставляет меня стоять под потоком, опустив голову.

Казалось бы, сейчас самое время разрыдаться, но слез нет. Только глухая пустота.

Я ведь сама этого хотела? Сама пошла навстречу? Тогда почему внутри так мерзко? Почему все кажется таким неправильным?

Может, потому что я ждала большего. Хотела почувствовать… близость? Нежность?

А осталась одна, голая и разбитая, в чужой роскошной ванной.

Я безнадежная идиотка.

***

Выхожу, закутавшись в большое полотенце, больше в ванной я не нашла никакой одежды. Иду на шум. Играет приглушенная музыка, звук щелкнувшего чайника. Ступни скользят по холодному мрамору пола, сердце колотится так громко, что кажется, его слышно на весь дом.

Замираю на пороге. Саяр ловко режет хлеб, рядом шкворчит сковорода. Выглядит сосредоточенным и довольным. Для него ничего необычного не произошло.

– Помылась? Я пиздец голодный, а ты? – оборачивается ко мне, ухмыляется.

Я сжимаю край полотенца сильнее, чтобы не сорвалось.

– Так это твой дом? – повторяю свой вопрос.

– Нет, не мой, – отвечает он спокойно, не моргнув. Снова его внимание приковано к плите.

– Когда ты отвезешь меня в город?

Он поднимает взгляд, скользит им по мне, задерживаясь чуть дольше, чем я готова выдержать.

– А ты вообще ехать можешь? – прищуривается.

Я уже открываю рот, чтобы напомнить ему об обещанной одежде, как вдруг за моей спиной раздается чужой голос. Женский, уверенный, возмущенный:

– И что тут происходит?

Глава 13

Мы одновременно с Демировым оборачиваемся.

Я застываю, сердце ухает вниз. В голове не укладывается, что здесь, в этом безлюдном доме, есть кто-то еще.

Полотенце на моем теле вдруг кажется слишком коротким, а я сама – до смешного уязвимой.

– Что здесь происходит? – повторяет взбешенно.

Первое что бросается в глаза – гостья очень красивая. Длинные вьющиеся рыжие волосы до талии, большие голубые глаза и сияющая кожа. Она словно сошла с обложки модного журнала. Застыла в дверях кухни, явно злится, и я не могу понять, кто она? Любовница Демирова или случайная гостья.

– Саяр! – голос режет, как стекло. – Я жду объяснений!

У меня пересыхает во рту. Я вдруг вижу себя ее глазами: босая, в полотенце, с мокрыми волосами.

– Демиров, ты серьезно? – продолжает она, в голосе презрение. – Притащился в мой дом с любовницей?! Совсем охренел?!

«Любовницей». Слово впивается в меня иглой. Ударить сильнее меня уже невозможно.

– Мира, не ори, – лениво отвечает он. – Мне понадобилась моя тачка.

Он говорит так, будто ничего не произошло и меня тут нет.

– Как жаль, что я ее не уничтожила! Мне просто не хватило времени, – улыбается колюче.

– Угу. Большое упущение, – беззаботно отвечает он.

Я стою, и у меня дрожат колени. Не понимаю, куда деть руки, как держать полотенце, как вообще дышать.

– Мира, слушай, прошло полгода как мы расстались, пора бы уже успокоиться. Мне нужна твоя помощь, – говорит Демиров.

– И ты решил, что мы теперь друзья, а мой дом, все еще твой? Ты совсем больной, да? – ее глаза горят злостью. – С чего ты это взял? Выметайся! И эту свою шлюху забери!

Слово падает на меня тяжелым камнем. У меня пылают щеки. Шлюха. Это обо мне.

Я сглатываю. Хочу возразить, закричать, что это неправда, что я не такая, что я сама не понимаю, как оказалась здесь. Но в горле ком. Демиров же даже не моргнул. Только бросил лениво:

– Не груби, Солнце. Сейчас уедем. Яичницу будешь?

Я смотрю на него и не верю. Он правда предлагает своей бывшей девушке яичницу? Может еще разделить трапезу на троих? Сейчас?

– Она хорошо сосет, но готовить не умеет? – слова Миры лезвием пронзают меня. – Поэтому сам у плиты?

Стискиваю зубы. Сердце колотится так, что я боюсь, оно вырвется наружу.

– Я пока не выяснил все ее таланты.

– Выметайся, Демиров!

– Нам нужна нужна одежда. Женская. Посмотри у себя что-нибудь. Кстати, это Дания. Это Мира. Забыл вас познакомить.

– Тебе не стыдно? – шипит хозяйка дома. – Я устала как собака, только что с самолета. Мне плевать на ваши проблемы! Свалите из моего дома.

– За нами была погоня, – голос его становится ниже, жестче. – Нас могли убить. Ты ведь добрая девчонка, я знаю.

– Не пытайся меня разжалобить! – она почти кричит. – Какой же ты!

– Девочка замерзла. Дания, между прочим, девственницей была. Час назад. А ты ее как не назвала только.

– Мне правда это надо знать?

– Ну я просто за справедливость.

– Ты просто идиот!

Пока эти двое увлеченно дискутируют, я теряю воздух. Полотенце тяжелеет в руках.

Девственница. Была. Час назад.

Он сказал это так легко, бесстрастно. Сухой факт. Зарубка на спинке его кровати. Отметка в длинном списке. Как будто я вещь.

Теперь эта красивая рыжая смотрит на меня уже не с ненавистью, а с жалостью. И это бьет еще больнее.

Хочу исчезнуть. Закричать, убежать, спрятаться. Но не могу сдвинуться с места.

– Ладно, Демиров, – с отвращением бросает Мира. – Ты меня достал. Я жутко голодная. Накрывай на стол.

И уходит так же стремительно, как появилась.

Я остаюсь стоять, цепляясь за полотенце, ощущая, как дрожат пальцы. Как внутри все горит от стыда, злости и какой-то дикой растерянности.

Демиров спокойно переворачивает яичницу, будто ничего не произошло.

– Ты голодная? Сейчас покормлю тебя.

Я даже отвечать не собираюсь на это. Мне не до еды точно.

– Сколько еще унижений я должна вынести, чтобы наконец уйти отсюда? – спрашиваю устало, едва сдерживая дрожь в голосе.

– Успокойся, – Демиров даже не поднимает на меня глаз, уткнувшись в телефон. – Ты в тепле и безопасности. Мира принесет тебе свои шмотки. Думаю, нам придется заночевать здесь.

– Ни за что! – вырывается у меня.

– Мой приятель из клуба написал. Те парни до сих пор ищут тебя. Рыпнешься обратно – тебя точно схватят. Не знаю от чего ты бежишь, но ясно, что это все серьезно. Хочешь, чтобы все оказалось напрасным? – замечает бесстрастно. – Унижения, как ты говоришь, даже девственность понапрасну отдала.

Бросает эти слова спокойно, почти лениво. А меня точно кипятком обдает! Как же хочется врезать по этой самодовольной роже! Он ведь нарочно провоцирует. Ему нравится бить меня словами. Сволочь.

Пока ищу и не нахожу достойный ответ, возвращается Мира. В руках у нее огромный бумажный пакет.

– Вот теперь я тебя узнаю, детка, – говорит Саяр довольно.

– Ты прав, – отвечает рыжая язвительно. – Благотворительность я всегда считала неотъемлемой частью своей жизни. Держи, дорогуша, – бесцеремонно пихает пакет мне в руки.

– Мира, мы переночуем у тебя? – Саяр улыбается, слишком легко, будто ничего не произошло. – Давай шампанского за встречу?

– Можешь занять любую комнату, – ее голос холоден. – И ты тоже, – переводит взгляд на меня. – Только не одну на двоих. Трахаться у меня в доме вы не будете.

– Ну что ты. Мы даже не собирались, правда, Дания?

Хочется выпалить: Ни за что на свете!

Но это будет по-детски. Я молчу.

– Спасибо, Мира, – обнимает Саяр бывшую. – Ты прелесть.

– Не трогай меня, мерзавец.

– Да ладно тебе.

Оставляю голубков наедине. Внутри так паршиво, что хочется снова под душем оказаться. Смыть с себя эту сцену, слова мерзкие в мой адрес. Шлюха. Отдалась за помощь.

Я понимаю, что выхода все равно нет: самой мне из этого дома не выбраться. Толкаю первую попавшуюся дверь и попадаю в полупустую, явно гостевую комнату. Здесь только кровать, комод и кресло. Мягкий бежевый ковер заглушает шаги, а за отдельной дверью, к счастью, есть маленький санузел. Можно вообще не выходить никуда. В зеркальном шкафчике нахожу ежедневные прокладки. От облегчения у меня перехватывает горло, потому что заметила, что немного кровит, между ног все еще ноет. Надеюсь, это не опасно.

В пакете, который сунула мне Мира, оказывается все необходимое. Белье в отдельной упаковке – красное, кружевное, слишком изысканное для подачки случайной знакомой. Издевка? Или другого просто не было? Может у Миры все белье такое. Там же спортивные штаны, две футболки, толстовка и пижамные шорты. Все абсолютно новое, в упаковке, от известных брендов. Понятно, что Мира – девушка не бедная.

Я чувствую себя вымотанной до предела. Снова принимаю душ, надеваю пижамные шорты и футболку. Забираюсь под одеяло, ощущая, как гладкое постельное белье холодит кожу. Холод проходит сквозь меня, и в груди рождается пустота, в которой смешались стыд, злость и усталость.

Я закрываю глаза и думаю лишь об одном: когда это все закончится?

Глава 14

Меня будит зверская жажда. Сухость мучительная, до боли, словно я шла по пустыне целую вечность. Я морщусь и с трудом сглатываю. Нет, так я точно не усну.

С усилием поднимаюсь, спускаю ноги с кровати. Холодный паркет обжигает ступни, я вздрагиваю. Тело ноет, особенно низ живота, но упрямо делаю шаг за шагом. Насколько помню, кухня где-то рядом, в конце коридора, но в темноте пространство кажется чужим, незнакомым, как в лабиринте.

Тьма почти сплошная, только узкая полоска желтого света внизу стены оставляет тусклое свечение на полу. Цепляюсь взглядом за эту линию, как за ориентир. Каждый мой шаг босыми пятками гулко отдается в тишине дома.

Добравшись до кухни, я почти вслепую открываю холодильник – он встречает меня мягким белым светом. Я зажмуриваюсь, щурюсь, как будто это солнце ударило прямо в глаза. Нахожу на верхней полке маленькую бутылку воды. Стекло приятно холодное, влажное от конденсата. Отвинчиваю крышку, и жадно приникаю к горлышку. Глотаю быстро, захлебываюсь, давлюсь и все равно не могу остановиться. Вода стекает по подбородку, но мне плевать. Только бы утолить эту адскую жажду.

Закрыв холодильник, на секунду остаюсь в полной темноте. Глаза медленно привыкают, но когда отправляюсь обратно в комнату, коридор кажется еще длиннее и запутаннее. Я сворачиваю не туда – и понимаю это слишком поздно.

Дверь приоткрыта, и что-то неведомое тянет меня сделать еще шаг. Сердце колотится бешено, дыхание сбивается, а ноги предательски подкашиваются. Чувство, что стою на краю пропасти, не решаясь сделать шаг назад.

Мира на коленях перед Саяром. Спиной ко мне, обнаженная по пояс. Мягкий свет ночников отбрасывает причудливые тени. Сцена кажется сюрреалистичной. Длинные рыжие волосы девушки укрывают спину как ковер. Даже в такой позе Мира – как с глянцевого фото. Сияющая кожа, идеальные изгибы плеч, которые кажутся невозможными в своей красоте. Рука Саяра лежит на ее голове. Он смотрит вниз. Полностью обнаженный. Ноги расставлены, поза хищная. Напряженная.

Зрелище орального секса парализует меня. Горло снова пересохло, дыхание застревает в груди. Чувствую, как холод сковывает спину, внизу живота – резкий спазм, болезненный и непостижимый.

Демиров издает гортанный стон, запрокидывает подбородок вверх. Лицо его искажается, он выдыхает тяжело. Мои колени подкашиваются. Не знаю, как получается устоять. Руки дрожат, пальцы сжимаются в кулаки. Дыхание прерывистое, прилипает к груди, и каждый вдох кажется невозможным. Ощущение что кто-то сжимает мои внутренности в стальном кольце. Слезы подступают к глазам, но выдавить их не могу – слишком сильны стыд, унижение и одновременно невыносимая физическая реакция.

Каждое движение Саяра, каждый жест, каждый пошлый хлюпающий звук – прожигает меня изнутри. Я хочу убежать, но тело отказывается слушаться. Страх и возбуждение переплетаются. Чувствую себя на грани, беззащитной и одновременно невероятно накаленной, как будто вся моя нервная система обнажена.

Нужно немедленно уйти отсюда, или хотя бы отвернуться! Но стою как загипнотизированная, наблюдая, как мужчина жестко кончает в рот своей любовнице. Прижимает ее голову к себе сильнее. Сгребает волосы в кулак. Я бы никогда не позволила сделать с собой такое!

И в этот момент Демиров переводит взгляд на меня, словно услышал мои мысли! Его глаза пробегают по моему телу. Останавливаются на губах, шее, груди – и я ощущаю, как тело непроизвольно откликается: соски начинают ныть, между ног пульсация. Внутри у меня настоящий хаос: дрожь, жар, боль, ненависть. Сердце готово вырваться наружу, дыхание сбивается в прерывистых рывках. Я понимаю свою полную уязвимость: каждый мускул, каждая клетка, каждая реакция предательски выдают мое тело.

Хочу отвести взгляд, убежать, закрыть глаза – но не могу. Тело предательски откликается на силу, доминирование. Я ощущаю себя маленькой, уязвимой. Стою беспомощно, охваченная смятением, стыдом и запретным волнением.

Мир вокруг сужается до этой комнаты, до их тел, до взгляда, который держит меня крепко, не отпуская. Я – одновременно наблюдатель и участница, парализованная и разгоряченная.

Наконец я обретаю способность двигаться, отступаю в тень, ускоряю шаг по коридору, совсем не соображая, куда иду.

Снова оказываюсь на кухне. Спотыкаюсь, больно ударяюсь ногой о ножку стола. Искры мелькают перед глазами, слезы подступают сами собой. Присаживаюсь на корточки, закрываю лицо руками, трясусь всем телом. Мне хочется заорать, я кусаю губы, чтобы удержаться от крика.

Минут пять или больше проходит в каком-то оцепенении. Но я понимаю, что спать здесь нельзя – придется снова искать свою комнату. Только бы снова не натолкнуться на Демирова.

Пожалуйста, только не это!

– Ты же не думала, что он теперь только твой, малышка? Только потому что ты подарила ему свою девственность? – звучит насмешливый женский голос.

Вздрагиваю. Не понимаю, как она оказалась здесь. Мира спокойно наливает себе виски, словно разговор о моем унижении – обычное дело.

– Так и будешь сидеть? – смотрит на меня насмешливо. – Виски хочешь?

– Да, спасибо, – выдавливаю, выпрямляясь. Сажусь на стул – ноги все еще как вата.

– Он всегда такой, – продолжает Мира, легко делая глоток. Берет еще один стакан. Бросает туда лед, наливает янтарную жидкость и протягивает мне. – Это не трагедия. Так ты правда была девственницей? Сколько тебе?

Слова звучат как холодный нож. Я сжимаюсь, прячу взгляд, ощущая смесь стыда и растерянности. Принимаю стакан, делаю глоток и горло обжигает огнем. Закашливаюсь. Просто потрясающе, я видела эту девицу в такой неприглядной позе, но ей ничуть не стыдно! Ни грамма смущения, тогда как я – просто размазана! Ощущаю себя уязвимой, маленькой, пойманной в чужой игре, правила которой мне неизвестны, а я даже не успела понять, как оказалась в ее центре.