В его власти

Я поспешно сделала глоток воздуха. Толпа сжималась вокруг, отрезая меня от поверженного соперника. Камеры, телефоны, вспышки.

Блогеры и репортеры лезли наперебой:

– Что вы чувствуете, обыграв самого безбашенного гонщика города?

– Поздравляем с победой! Прокомментируйте гонку!

– Это был мужской заезд, вы оказались в нем обманом?

– Это было очень сексуально!

– Вы знакомы с Саяром Демировым?

– Считаете его сильным соперником?

– Никаких комментариев. Извините, спешу, – бросаю глухо, расталкивая локтями людей вокруг. Шлем – обратно на голову. Последнее, что мне сейчас нужно, это засветиться на камерах.

– Что вы собираетесь сделать с призом? – кричит кто-то в спину.

Я не отвечаю.

Мне не стоило участвовать в этой гонке. Если брат узнает, что я взяла его машину и приехала сюда, обманом, под его именем. Адиль будет в бешенстве. Я не хочу с ним ссориться. И не хочу доставлять неприятностей. Брат и так хлебнул. Сейчас он далеко отсюда, пусть так и остается.

Увы, у меня не было выбора. Люди отчима вышли на мой след. Возле дома Адиля – слежка. Я чуть не попалась. Добраться до спорткара и уйти на нем – было единственным шансом. Удалось с огромным трудом оторваться.

Даже думать не хочу о том, на что еще способен мой отчим. Никогда у меня не было к нему теплых чувств, но за последние годы я окончательно прозрела: он – чудовище.

Когда отец погиб, мама осталась одна, мыла полы в больницах и конторах, таскала тяжелые ведра, приходила домой с красными руками и усталой спиной. Еле тянула нас с братом. Я росла рядом с ее усталостью и молчаливой злостью на весь мир.

Потом появился Олег.

Высокий, самоуверенный, с белозубой улыбкой. Он ухаживал за мамой красиво: цветы, подарки, рестораны. Она впервые за много лет ожила. Я помню ее смех – настоящий, звонкий, которого не слышала с детства. Я подумала: может, нам повезло? Может, теперь у нас будет семья как у всех? Счастливая, любящая. Я была очень наивным ребенком.

Иллюзии рушились постепенно. С моим взрослением. Адиль изначально не принял отчима. Ушел из дома. Голодал, брался за любую работу, но не склонил головы перед Славинским. Брат очень болезненно перенес, то что Олег заставил маму сменить мне фамилию. Сначала я даже гордилась, мне казалось, что Дания Славинская – звучит очень красиво.

Да, я была полной дурой. Даже не замечала, что Олег Славинский давит на маму морально, лишает ее всякой опоры. Я погрузилась в учебу, во всем старалась быть отличницей. Мама тем временем подсаживалась на антидепрессанты. Сейчас от красивой, цветущей женщины, какой я ее помню в детстве, осталась лишь бледная тень. Смотрю на нее – и внутри все сжимается от боли и бессилия.

Ненавижу отчима. Каждое воспоминание о нем сейчас пропитано этим чувством.

Год назад я случайно увидела его в ресторане с другой женщиной, поняла, что у него любовница. Подумала: хуже уже быть не может. Но я ошибалась. Гораздо страшнее оказался тот вечер, когда он выпил лишнего и позволил себе…

Его взгляд, прикосновение – до сих пор ощущаю как ожог.

Мамы не было дома. Она все чаще ложилась в клинику, диагноз: депрессия.

Я вышла на кухню за водой. В доме было тихо, коридоры тонули в полумраке. Настенные бра горели тускло-желтым светом, бросая длинные тени на стены. Я налила стакан и только поднесла к губам, как почувствовала, что не одна.

Взгляд. Тяжелый, наглый.

– Не спится? – голос Олега прозвучал слишком близко.

Я вздрогнула. Он вошел на кухню, в руке – бокал с виски. Галстук развязан, рубашка расстегнута на пару пуговиц. Глаза – мутные от алкоголя, но цепкие.

– Воды захотелось, – ответила я коротко, делая шаг к выходу.

– Выпей со мной, принцесса. Я сегодня закрыл отличную сделку. Порадуйся.

– Я не пью.

– Ты ведь уже взрослая. Я разрешаю.

– Спасибо, но нет, – стараюсь держаться спокойно.

– Ну что ты как маленькая? – делает приглашающий жест. – Не капризничай.

– Мне завтра вставать рано, я лучше пойду спать, – отвечаю жестче.

Собираюсь уйти, но Олег продолжает:

– Скажи честно, у тебя уже есть парень? Или ты все еще девочка?

– Что за бред вы несете? – краска бросается в лицо. Меня колотит от злости, отвращения. Я не собираюсь обсуждать такие вещи с ним!

– Бред? – усмехается Славинский, склонив голову набок. – Да я ж переживаю. Такая красавица растет, надо присматривать. Мужики-то разные бывают. А я могу подсказать, научить…

– Хватит! – резко обрываю. – Прекратите!

Бросаюсь к двери, но Славинский оказывается рядом слишком быстро, хотя минуту назад едва шевелился. Рука хватает меня за запястье, сжимая болезненно крепко.

– Эй, не горячись, – дышит на меня парами алкоголя. – Я же как лучше хочу. Ты очень сладкая девочка. Тебе понравится. Я могу быть очень ласковым. Очень щедрым. Помнишь ты просила денег на помощь приюту? Дам сколько скажешь.

– Отпустите! – пытаюсь вырваться, сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди.

– Тише, – нависает, его дыхание обжигает мою щеку. – Никто не узнает.

Я выдергиваю руку, но он снова хватает, еще сильнее. Пальцы вонзаются в мою талию, скользят по бедру.

– Ублюдок! – срываюсь, бью его локтем в грудь и всей силой толкаю. Славинский роняет бокал, не ожидал такого сопротивления. Налетает спиной на стул, едва сохраняет равновесие. Грохот, звон разбитого стекла.

Рывком выскальзываю из его рук, бегу в коридор. Сердце бешено стучит, ноги дрожат, я несусь вверх по лестнице, захлопываю за собой дверь в комнату, прижимаюсь к ней спиной.

В моей комнате темно и тихо, только собственное дыхание гулко отдается в висках. Дрожу, как загнанное животное. Меня начинает тошнить, едва добегаю до туалета.

Понимаю, что после такого я не могу остаться в доме отчима. Где гарантия, что не попробует снова? Тем более, маме еще неделю в больнице лежать.

Да и если выпишется, уже не защитит меня. Она сейчас такая… Странная. Живет в каком-то вымышленном мире.

Все равно собираю вещи, планирую утром убраться из этого дома. Куда – не имею понятия. Лучшая подруга укатила с семьей в Казахстан, на несколько лет, так что даже квартиру они свою сдали. Еще прямо таки близких подруг у меня нет. Адиль – тоже уехал, у него наконец-то все стало получаться. Он талантливый программист, сейчас живет в Нью-Йорке. Чтобы туда добраться нужна куча денег. Да и не могу я волновать брата…

***

– И куда ты собралась, Дания? Что за глупости? Здесь твой дом! – обвиняюще тычет в сумку Славинский. – Ты давай с этим завязывай. Тебе универ закончить надо. Год же остался. Вот и учись.

Я молчу.

– Домашний арест хочешь? М? Слушай, ну погорячился я вчера. Тоскливо без матери твоей стало.

Глава 5

– Ты девка красивая, сама должна понимать, мужчине трудно устоять перед такими прелестями. Особенно, если он чувствует себя одиноким.

– Ты мне омерзителен! Замолчи, не хочу тебя слушать! – меня трясет от отвращения к этому мерзавцу.

– Идти тебе все равно некуда, братец твой далеко, а мать сама хуже ребенка. На ее лекарства знаешь сколько денег уходит? Даже представить не можешь! – психует. – Так что, давай-ка не дерзи, девочка! И не нарывайся, а то запру в комнате!

И я проявила слабость. Решила дождаться маму. Славинский больше не лез ко мне, но даже его взгляда было достаточно, чтобы затрястись от омерзения. Я очень ждала когда мама вернется. Надеялась поговорить с ней. Убедить, что мы обе должны съехать от отчима. Но она приехала из больницы в еще более замкнутом состоянии. Я была в отчаянии. Пыталась с ней поговорить – куда там! Для нее Олег до сих пор хороший. Практически ангел, по ее понятиям. Лучше просто не бывает.

– Мам, он приставал ко мне! – выпаливаю в отчаянии. Не хотела, но вырвалась.

– Что ты такое говоришь, Дани! Да как ты можешь! Олег так много для нас сделал.

Единственное, чего я добилась – мама впала в истерику и прорыдала весь день, пришлось укол делать.

Мамочка, что же с тобой стало?! Смотреть больно! Я тоже плакала от отчаяния.

А вечером в мою комнату ворвался Славинский.

– Ты больная, решила матери такого наговорить?! Ее теперь опять в клинику класть надо!

Маму увезли на следующий день, а меня заперли в комнате.

– Мне в универ надо! Ты не имеешь права меня дома запирать!

– Ты переведена на домашнее обучение, – рявкает Славинский. – Я предупреждал, чтобы ты со мной не ссорилась. Теперь придется расплачиваться.

– Я скорее себя убью, но ты до меня не дотронешься.

– Значит, Не хочешь меня? – спрашивает вкрадчиво. На лице смесь ярости и самодовольства. Ну до чего же мерзкая у него рожа. Хотя, по всем параметрам Славинского можно назвать красивым мужчиной. Он очень следит за собой. Смазливое лицо, идеальная фигура, выглядит моложе своих пятидесяти, намного. Но я могу лишь глубокое отвращение к нему испытывать.

– Ну что ж, значит я по другому тобой воспользуюсь. Должна же ты мне заплатить за все хорошее. Сколько о тебе заботился. Сколько денег потратил! – наступает, а я пячусь назад. Задеваю диван, падаю на него. Олег нависает сверху.

– Я вытащил тебя и твою мать из грязи, – говорит с такой яростью, что мне на лицо попадает его слюна. Отвратительно! – Тратил деньги на твое содержание, образование. И что получил в итоге? Нос воротишь, тупая сучка?

– Дай мне уйти! Никогда меня больше не увидишь!

– Ага, щас. Ты – мой актив. Раз не хочешь по-хорошему меня ублажить, я иначе тобой воспользуюсь. Мой партнер, очень важный человек, Бурхан Тагаев, хочет тебя. Заметь, не просто подстилкой, женой тебя сделает. Опять повезло тебе. Второй, правда, не официальной, но все равно. Родство с таким человеком мне очень поможет. И ты, дура, навсегда станешь обеспеченной. Не надо тебе ни учиться, ни стараться мужика искать. Будешь в золоте купаться. Тагаев баснословно богат. Так что, готовься к примерке свадебного платья.

– Ты совсем больной? Я не собираюсь замуж!

– А кто тебя, дуру, спрашивает? Все уже решено.

– Я не выйду замуж! Знать не хочу никакого Тагаева!

– Придется познакомиться. Если бы не въедливость Бурхана, я бы сам для начала тобой попользовался. Но он слишком дотошный. Девственница ему нужна. Ты же девственница? Не хочу проблем. Хотя, есть операция… Надо будет к врачу тебя записать на прием, - хмурит брови, набрасывая свой гадкий план.

– Ты чудовище! Мразь! Ненавижу!

– Только сильнее меня возбуждаешь, такая горячая, – лапает отчим, я отбиваюсь что есть сил.

– Он же меня даже не видел! Не знает! Зачем я ему? – выдавливаю, меня трясет от ужаса.

– Видел. На моем дне рождения в прошлом году. Говорю же, въедливый очень. Запала ты ему. Не хотел вторую жену, но не может устоять. Вот такая ты роковуха, Дания. Только толку. Не умеешь этим пользоваться.

Я все равно пытаюсьсбежать вечером. Славинский тащит меня за волосы обратно в комнату. Запирает.

Я просто не могу осознать, что это все происходит в реальности. И помочь действительно некому. За что мне такое! Что же делать? Как спастись?

У моей двери – охрана. Комната на третьем этаже, еще и решетку сегодня поставили. Я в отчаянии.

Ночью стук в дверь. На пороге Светлана Сергеевна, экономка. Она очень давно работает на Славинского. Достаточно строгая, и не особо приветливая. Мы и не общались особенно. Она очень предана хозяину, а на нас с мамой всегда холодно смотрит, неприветливо. Сколько лет прошло, а у меня от этой женщины до сих пор мурашки. Всегда старалась не пересекаться с ней.

– Как ты? Голодная? – спрашивает отрывисто.

Мотаю головой. Приложилась лбом, когда убегала от охраны. В ушах легкий звон. Тошнит. Еда в меня точно не полезет, хотя нужны силы.

– Тебе надо бежать отсюда.

– Вы мне это говорите? Столько лет на чудовище работаете! Но деньги не пахнут, так?

– Тебе нужна помощь или нет? Дерзкая нашлась.

– Этот человек настоящий псих! Он маму довел, а вы все покрываете!

– Так хочешь бежать или нет?

Я не верю этой женщине! Ни разу ни капли сострадания в ней не замечала, всегда холодная как ледяная глыба. С чего ей мне помогать?

– А охрана? – спрашиваю вымученно.

– Снотворное подсыпала им легкое. У тебя есть час.

– Он же вас не простит…

– Давай ты о себе будешь заботиться? Сумку бери и за мной. Времени в обрез, разговорчивая ты слишком.

Больше я ни слова не произношу. Иду за экономкой. Сжимаю отчаянно ремень сумки.

– Вот, денег немного, – сует мне целлофановый пакет . Беги пару кварталов, потом такси возьми. Вот ключи, адрес написала на листке, квартира пустая. Там ничего, еды нет, не живет никто. Сестра ее продает, уже покупатели есть. Пару дней пожить можешь, потом – чтобы духу не было. Ищи жениха, парня, любого олуха влюбленного, подруг, к брату вали. Чем дальше уедешь – тем лучше. Ключи в почтовый ящик бросишь.

– Спасибо вам.

– Я люблю хозяина. Просто он… Стал сдавать последнее время. На тебе зациклился. Погубишь ты его.

– Все равно спасибо. Я не забуду.

Сутки отлежалась в пустой неуютной квартире, звон в ушах уменьшился. Сменила сим-карту. Очень жаль, что Лиля, моя единственная близкая подружка, которая незадумываясь помогла бы и приютила, сейчас далеко. Есть еще несколько девочек из группы, но с ними только по учебе общаюсь. Неловко их беспокоить.

Ирину я случайно встречаю, когда бреду, насквозь промокшая, под дождем. Мы в одной группе в универе, даже курсовую вместе делали, но она не особенно дружелюбна. Ире не нужны подруги, она самодостаточная и нацелена на карьеру. Некрасивая, очень высокая, плоская. Наверное, все ее внутренние ресурсы уходят на борьбу с комплексами. Мы давно с Лилькой заметили, что к красивым девушкам Ира относится особенно неприязненно.

При этом она считает себя выше каких-то женских уловок, почти не красится.

– Что с тобой такое, Славинская? На лекциях тебя уже две недели не видно. А то и больше. Подсела на что-то? Или парень бросил? Ужасно выглядишь.

Я не ела два дня, понятия не имею, что делать.Устроиться на работу? Отчим найдет. Без денег и речи быть не может до Нью-Йорка, к брату добраться. На учебу ходить не могу – опять же, отчим отыщет…

Если на этот раз запрет в доме, сбежать уже не получится. Охрана у него – совсем не идиоты.

– Тебе случайно домработница не нужна? – спрашиваю с надеждой.

– Чего? – изумляется. – Работу ищешь? У тебя же вроде отчим богатый.

У меня вдруг сильно закружилась голова, Ира подхватила.

– Прости. Я не наркоманка, просто ничего два дня не ела, – язык еле ворочается.

– Почему?

– Долгая история.

Глава 6

Я не ожидала, что именно Ира окажется тем человеком, кто протянет мне руку помощи. Холодная, всегда надменная, она неожиданно мне посочувствовала, позвала к себе. Накормила, позволила сходить в душ, постирать мои вещи, дала мягкий халат, и впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности.

– Спасибо тебе, правда, – прошептала я, кутаясь в ткань.

Ира прищурилась.

– Ты так смотришь, словно я сотворила чудо. Не ожидала от меня человеколюбия?

– Да нет, просто ты всегда держалась особняком. Мы никогда с тобой не дружи особо. Только по учебе, – пожимаю плечами.

– Ну да, я замкнутая, – кивает. – Но это не значит, что я стерва.

– Ир, я никогда так не думала.

– Ладно, Славинская, проехали.

Я невольно скривилась. Эта фамилия вызывала зубную боль. Когда я была маленькой, отчим настоял дать мне ее. Чтобы все оформили. Я тогда мало что понимала, только в школу пошла и мне даже казалось, что звучит красиво. Сейчас же – воротит, и это еще мягко сказано.

– Оставайся у меня, – говорит Ира после паузы. – Родители в отъезде еще месяц будут. Я одна, не помешаешь.

– Спасибо тебе огромное, – выдохнула я. – Обещаю, я ненадолго. У меня есть план.

– Это хорошо, что он есть. Чем смогу, помогу тебе.

Ира устраивает меня в своей комнате, а сама переезжает в родительскую спальню.

– Слушай, мне так неловко.

– Да ладно, перестань.

***

Поздним вечером сидим на кухне, пьем чай.

– Может, все-таки расскажешь, куда собралась? – спрашивает, накладывая варенье в розетки.

– Мне надо убраться как можно дальше от этого города, – вздыхаю.

– А как же учеба?

– Возьму академ. Оформлю дистанционно. Ни на что нет времени.

– Что все-таки произошло с тобой? Прости, что лезу, но я теряюсь в догадках. Ты из хорошей семьи, никогда не влезала в стремные истории. Ладно, не говори если не хочешь.

– Ир, я тебе кое-что скажу, только, пожалуйста, никому.

– Дани, я не болтушка.

Обхватываю кружку ладонями:

– Олег, мой отчим, приставал ко мне. Я больше не могла находиться с ним в одном доме.

– Я сначала думала, он просто пьян, несет чушь. Но потом поняла, что все серьезнно.

Закрываю лицо руками.

– Он тебя…

– Нет!

Ира смотрит на меня, на лице злость.

– Ты должна на него заявить!

– Все не так просто. Он ничего мне не сделал. Я все еще… девственница, – признаюсь через стыд.

– Ого!

– А ты нет?

– Нет вообще-то. У меня был парень. Не думала что такая красотка как ты…

– Ир, пожалуйста. Не об этом сейчас. Короче, отчим придумал выдать меня замуж. За какого-то очень богатого урода. Запер меня. Я еле убежала. Это серьезный человек. Он не просто поиграть со мной хочет. Это не ухаживания. Не романтика. Он берет все что захочет. Для него нет законов, нет слова “нельзя”. Отчим перед ним лебезит, я слышала как он говорил по телефону с этим Бурханом…

– Это имя? Ничего себе… Жесть конечно, Дани. Я очень тебе сочувствую.

– Мне никто не поможет. Боюсь что даже полиция не вмешается. Ведь не было никакого преступления. Да и связи везде у отчима. А уж у этого… Женишка. Мне неоткуда ждать защиты. Сама не верю что выбралась, что нашлась одна женщина смелая, из персонала. Помогла, хотя мы никогда с ней даже не общались душевно. Всегда на дистанции.

– А мама твоя что говорит?

– Мама больна, она в клинике. Она как ребенок. Твердит что Олег самый лучший! Или плачет. Я попыталась ей рассказать и стало только хуже. Брат далеко, в Америке. Его я тоже пугать не хочу. Он если узнает, сорвется. Примчится и в глотку Олегу вцепится. А у него там карьера, бизнес.

– А тебе что, погибать? Что за самопожертвование? – злится Ира. – Ты понимаешь в какой замес вляпалась?

– Понимаю, Ир. Но я сама выберусь.

Прикусываю губу, чувствуя, как глаза наполняются слезами, но не позволяю им пролиться. Сдерживаюсь.

– Ладно, прости, я же не со зла. Делай как знаешь, а я помогу чем смогу..

Киваю, впервые за много времени чувствуя поддержку.

**

Через пару дней я решилась рассказать Ире о своем плане.

– Мне нужно кое-куда сходить, – начинаю осторожно.

– На свидание? – Ира занята конспектом.

– В дом брата.

– Куда? – медленно поворачивается ко мне. – Ты с ума сошла? – глаза сузились. – Это же опасно.

– В сейфе у Адиля есть немного денег. Я знаю код. Мне нужно забрать хоть что-то. Смогу купить билет. Виза у меня есть, хорошо что брат заранее уговорил сделать. Я собиралась к нему летом.

– Ты же сама говорила, что за домом наверняка следят. Если там будут люди Славинского?

– Разве у меня есть выбор? Мне нельзя оставаться здесь.

Между нами повисла тишина. Слышно только, как дождь барабанит по подоконнику.

– Ты точно решила? – какое-то время смотрит на меня, дожидаясь ответа. Потом тяжело вздыхает.

– Ладно. Раз решила, я тебя не остановлю. Хочешь с тобой поеду? Помогу.

– Нет, так будет хуже. Соседи там очень дотошные.

Я едва заметно улыбаюсь.

– Спасибо, Ир.

Ночь обнимает город влажным, темным воздухом. Паркуюсь на соседней улице, медленно иду к дому Адиля. Сразу замечаю возле ворот неприметную машину, в салоне двое.

Слежка.

Сердце ухает вниз, но отступать поздно. Возможно они уже заметили меня.

Огибаю дом, пробираясь к боковому входу. Ноги дрожат, но тело двигается на автомате. В гараж удается попасть, хорошо что у меня всегда был этот запасной ключ.

Знакомые запахи. Здесь ничего не изменилось. Запахи масла и резины, две машины, любимицы Адиля. Не стал продавать. Сказал приедет и еще погоняет на них. Мой гоночный костюм! Слезы на глазах. Я выпрашивала его у Адиля, когда мне было пятнадцать. Он отшучивался: Ты с ума сошла, кроха? Мать меня убьет!

Но все же купил. Я пообещала брату, что гонки – это не мое. Лишь хобби, за которым со стороны наблюдаю. Хотя он учил, тренировал меня. С ним гоняла.

Шум за дверью гаража. Кто-то пытается вскрыть замок!

Я застываю в ужасе. Мысли мечутся панически. Адреналин на пределе.

Сдергиваю костюм с крючка,натягиваю на себя. В груди и бедрах садится впритык. Мне давно не пятнадцать.

А потом я прыгаю в хорошо мне знакомую «Субару», благо что знаю где брат хранит ключи. Знаю все его коды. В этой тачке я знаю каждую кнопку, каждое движение.

Опускаюсь на сиденье, руль ложится в ладони, и внутри меня что-то щелкает. Решимость выиграть во что бы то ни стало.

Выиграть шанс у судьбы. Не стать безропотной марионеткой отчима.

Остальное – стечение обстоятельств. Утром в ленте даркнета куда я залезала в поисках дешевого перелета, я увидела сообщение о гонке. Сначала просто отметила без интереса. Но запомнила. Кто бы знал, что пригодится.

Нажимаю на пульт открытия гаража и вдавливаю педаль газа. Двигатель, взревев, вырывает «Субару» в ночную прохладу улицы.

Руки сами сжимают руль, тело помнит все, чему учил Адиль. Повороты, скорость, переключения. Мне необходимо добраться до старта гонки, затеряться среди машин. Я знаю, что мои преследователи не отстают, дышат в спину. Я не думаю о победе. Мне плевать на ставки, на блеск фар, на чужие крики.

Я думаю только о том, что если не вырвусь сейчас, то останусь навсегда в клетке.

Брак с Тагаевым? Его я поискала в интернете. Толстый, грузный, черная борода и пухлые губы. Я никогда не позволю ему даже дотронуться до себя!

Мама, сломанная, без сил, со стеклянными глазами. Она никогда не встанет между мной и отчимом.

А Олег… я слишком хорошо знаю его хватку. Он не отпустит, пока не дожмет до конца.

Страх жжет горло, но вместе с ним приходит и другое чувство – ярость. Такая, что пальцы белеют на руле.

Нет. Не дам им решить за меня. Никогда.

Асфальт уходит под колеса, стрелка тахометра растет, и кажется, что вместе с оборотами набирает ход моя собственная жизнь. Я впервые за столько лет не чувствую себя беспомощной. На трассе я сама решаю, жить или разбиться.

Пусть это безумие. Пусть у меня дрожат колени и сердце колотится так, что в висках темнеет. Но это мой выбор.

Я выбрала риск.

Я выбрала скорость.

Я выбрала свободу.

Я вернулась к Ире поздно вечером. Она открыла дверь, и глаза у нее тут же полезли на лоб:

– Славинская! Бог ты мой! Это что за цирк?! – тычет пальцем в мой наряд.

– Долго рассказывать.

– Господи, я не могу поверить… Ты что, гонщица?! – обходит меня кругом, будто впервые видит.

– Это хобби моего брата. И если он узнает, что я сделала сегодня – убьет.

– Ну и зачем ты это сделала?

– Ты была права. За мной следили. У меня не было другого выхода.

– Жесть какая-то, – Ира уставилась на меня так, словно я внезапно призналась в убийстве.

– Извини, я пойду переоденусь и в душ.

– Ладно.

Я уже закрывала за собой дверь ванной, но не удержалась:

– Кстати, я выиграла.

Глава 7

Сказала я это вполне буднично, но получила в ответ такое ошарашенное лицо и новый всплеск эмоций, что захотелось расхохотаться.

– Блин, Амаева, у меня от тебя нервный тик начнется! Тебе кажется это смешная шутка?

– Вообще нет. Я правда выиграла. Крутую тачку, – добавляю, наслаждаясь ошарашенным лицом подруги. – До сейфа добраться не смогла, к сожалению. Но если продам эту машину – денег хватит.

– Ты ведь сейчас шутишь, да?

– Нисколько, – скрываюсь в ванной.

Выхожу, вытираю влажные волосы. Ира сидит на кухне с ноутбуком. В глазах смесь шока и восторга.

– Я нашла видео твоей гонки, хотя это было непросто, – говорит она. – Красиво ты того мужика сделала. Ммм, Саяр Демиров. Очень знакомое имя. Ой, ты не о нем статью писала? Безбашенный гонщик.

– Ага.

– Представляю, как он сейчас бесится.

– Возможно, – пожимаю плечами.

– Да миллион процентов. А если узнает что ты еще и автор той статьи, что будет?