Эти двое

– Ты не такой, – уверенно сказала Майя и отпила чай. – Тызлой, потому что ты ненавидишь людей. Знаешь, кто ещё ненавидит людей?

– И?

– Алекс.

– Пример здоровой психики, да.

– Вообще-то, да, – с укором возразила Майя. –Алекс честный. Когда он только с тобой и со мной, он открытый. А когдавокруг люди, он своим лицом так и говорит им: «Я вас не люблю, не подходите». Аты? Для тебя самый страшный исход событий – если про тебя кто-то плохоподумает. Это же замкнутый круг! – оживилась Майя, только что составив в головеточную картину его проблем. – Ты вбил себе, что нужно нравиться всем и вся, и ненавидишьих за это! А они не виноваты. Это ты на себя давишь, а не они. Ты жепо-любому привёл меня сюда, чтобы спросить, как расстаться с Лизой так, чтобыона на тебя не злилась.

Макс не отвёл упрямого взгляда от окна. Он позвал Майюименно за этим.

– Сначала ты говоришь, что я злой, – негромко иоднотонно заговорил Макс, собрав бурю мыслей в хорошее умозаключение, – а потом– что я не такой. Ты выложила мне «ты – злой» на эмоциях, значит этоправда, ты просто не хочешь это признать. И, кстати, уж тебе ли незнать, какой я злой.

Взгляд Майи остекленел от очередного неверия. Он решилвспомнить их детство? Он решил напомнить, как называл её горластой курицей? Он хотел,чтобы она вспомнила, как он убеждал её, что она всё делала плохо из-за порывистостии глупости? Глаза Майи увлажнились против её воли.

Внезапно ей на ум пришла отличная идея, для которой еёмокрые глаза подходили как нельзя лучше. Искривив рот, она опустила лицо владони, упёрла локти в стол и часто задышала.

– Майя… – послышался смягчившийся голос Макса; она неответила и задышала ещё чаще. – Майя, блин… Ну извини… Ну чё ты так сразу…

Майя не ответила.

– Блин, ну… Извини, что вспомнил. Давай забудем. Сам сЛизой разберусь.

Макс протянул к ней ладонь и ласково погладил по руке. Майятут же выпрямилась и ликующе откинулась на спинку диванчика:

– Злой, говоришь?

Макс закатил глаза. Майя не дала ему времени разразитьсянегодованием:

– Так что не надо мне здесь жать на больное: япрекрасно помню, каким ты был, и прекрасно помню, как ты сказал, что делал всёэто потому, что ревновал родителей ко мне. А что я помню ещё лучше, так это какты признался, что ты всегда меня любил, несмотря на свои загоны сревностью. И это – правда! Я чувствую, что ты меня любишь. Я знаю, каким тыможешь быть чутким и нежным. Ты сам только что это показал. Я говорила «ты –злой», потому что ты сам выбрал быть злым. В душе ты не такой.

– Ваша пицца, – озвучила официантка, поставив её передними.

– Ну наконец-то, я голодный, – сказал Макс, отрываяпервый кусок. – Но вообще ладно, ловко провернула, – гордо добавил он.

– Я дам тебе совет, – с чувством произнеслаМайя, подавшись вперёд. – Попробуй увидеть в Лизе человека. Я знаю, почему онатебя бесит: потому что ты сам в своей голове решил, что она тебе не нужна. Стаким отношением она в любом случае будет тебя раздражать, будь она хотьматерью Терезой. Потренируйся на ней быть человечнее. Пригодится в будущем.

– Я и так согласился на её тупой отчётный концертсходить, – с набитым ртом сказал Макс. – Вечер придётся тратить. Но, кстати, тыправа, – озарённо прибавил он. – Надо быть человечнее. Надо умаслить её, чтобыона думала, что я душечка, а потом сослаться на какую-нибудь душевную боль,типа любимый родственник умер, и сказать «извини, не могу больше ни в какиеотношения вкладываться».

Майя закатила глаза и приступила к пицце. Макс былнеисправим.

Угрозы. Ноябрь

Прозвенел звонок с последнего урока. Юна, вскочив с места,счастливо подбежала к своим друзьям, но не успела открыть рот, как на веськласс раздалось:

– Уточнение! – загорланила Ева, водрузив себя на самоевидное место – у доски. – Тут нужно уточнение! Майя будет не просто делатьстендап: она, как она сама сказала, прополощет всех со сцены! Так чтоведите мам, пап, дедушек и бабушек, и пусть они послушают, как вас клянут начём свет стоит!

Артур мученически закатил глаза: он ожидал этого. В самомконце урока учительница, светясь радостным любопытством, поинтересовалась,готовил ли кто-нибудь номер для конкурса, и расспросила каждого, кто поднялруки. Майя отвечала последней. Еве подвернулся удачный случай: после звонка учительницаунеслась из класса, а одноклассники остались на местах, болтая и складывая вещив рюкзаки.

Их класс уже давно привык к Еве: все побросали на неёбесстрастные взгляды, не прерывая болтовни и сборов.

– Я думаю, нам надо сделать так же, – спокойно решилаАда, глянув на недовольное отсутствием внимания лицо Евы.

– Злословить? – не поняла Юна. – А, ты имеешь в виду необращать внимания? Слушайте, я по поводу сегодня. Мы с мамой решили, что ушколы – самый вариант. Тут и нам с вами недалеко, и парковка есть. Встретимся напарковке? В семь?

– А, это сегодня? – Майя наморщила нос: она совсемзабыла про вечеринку. – А твоя мама с нами, что ли, пойдёт?

– Нет, она отвезёт нас, – чуть не прыснула Юна.

Юна не замолкала и, пока они собирались, взахлёб рассказывалао вечеринках в «Ноте» (так назывался их клуб): какие там интересные люди, какаяклассная музыка и, главное, что там было полно алкоголя.

– Как будто мы собираемся пить, – презрительно фыркнулаМайя.

Ада и Артур, к её изумлению, оставили это без ответа.

– Если соберётесь, – возбуждённо тараторила Юна, – томного, пожалуйста, не пейте. Мама нас ещё обратно повезёт, а она думает, чтотам всё чинно – никакой выпивки. Мы должны выглядеть трезвыми.

«Ещё и маме врёшь», – презрительно подумала Майя: она немогла заставить себя полюбить Юну.

Они уже подходили к выходу из школы. Мальчик в очках – тотсамый, который, по словам Ады, следил за ними – тот самый, с которым не такдавно столкнулась Майя – стоял у стены и неподвижно смотрел на приближающуюся кнему компанию.

Майя перестала слышать щебет Юны и с испуганнойнастороженностью поглядела на мальчика. Его губы, к её ужасу, приоткрылись,когда она поравнялась с ним.

– Майя…– еле слышно произнёс он. Он знал её имя!

Она отвела глаза, чтобы не провоцировать его говорить дальше.

– Я убью тебя… – донеслось ей вслед.

***

Майя решила не заморачиваться: она шла на вечеринку, а не напоказ мод. Облачившись в джинсы и кофту, она, сказав маме с папой, чтособралась в гости к школьной подруге, отправилась к парковке у школы. Зазвонилтелефон: экран светился именем «Макс».

– Чего?

– Звони или пиши, если что, ладно? – взволнованнопроговорил Макс: он знал, куда она на самом деле шла.

– Не нужно нянчиться со мной, – Майя свела брови. – Наси так мама Юны увезёт и привезёт.

– Ну вдруг.

– Хорошо, если вдруг, то обязательно, –недружелюбно ответила она. – Пока, ладно?

Лицо Майи застыло в раздражённой маске: теперь она быланедовольна не тем, что Макс пас её, как маленькую девочку, а тем, что онаогрызнулась на его искреннее беспокойство.

Ада и Артур уже пришли. Они, в отличие от Майи, не наделишапки, а их куртки были расстёгнуты: близнецы терпели холод, лишь бы не помятьсвой внешний вид. Оба приложили много усилий к причёскам и навели взъерошенныйобъём, лёгкая проволочность которого говорила о большом количестве фиксатора.Кроме этого, Ада нарисовала на веках чёрные стрелки, а Артур небрежно нанёс наногти чёрный лак; «это модно у музыкантов», – прокомментировал он. Одежду онитоже подобрали под стать: на Аде было велюровое серое платье (которого Майя ниразу на ней не видела), украшенное толстым колье, Артур же приоделся в широкиемешковатые джинсы, расстёгнутую клетчатую рубашку и чёрную футболку с принтом.Майя окинула взглядом свои обтянутые голубыми джинсами ноги, оканчивающиесябежевыми угги, и её раздражение распалилось ещё сильнее.

Она сидела, сжав руки на груди, пока Юна и её мама, восседавшиена передних сиденьях машины, сменяли одну весёлую тему другой. Она была угрюмаи косилась на радостно подхватывающих разговор Аду и Артура. Она хмурилась,когда они все, помахав маме Юны, прошли в клуб, разделись и вошли в зал снеприятно громкой музыкой. Она мрачно поглядела на компанию, которуюпредставила им Юна; она даже не запомнила их имён.

Майя нашла незанятый диванчик, присела на него и приняласьобводить полутёмную вечеринку унылым взглядом. Она нашла глазами Юну: та веселочирикала в компании каких-то девушек с разноцветными волосами. Майя перевелавзгляд на Артура, и её настроение упало ещё ниже: его рука, увешаннаябраслетами из тканей и кожзаменителя с заклёпками, держала банку с пивом, изкоторой он каждые десять секунд делал затяжной глоток. Майя отыскала глазамиАду, и её настроение сдало окончательно: помимо того, что Ада, как и её брат,любовно прижимала к себе банку пива, она ещё и стояла рядом с каким-то парнемпостарше и так беззастенчиво флиртовала с ним, что Майя не узнала её – она неподозревала, что Ада была на такое способна.

Майю захлестнуло острой печалью: она думала про свой уютныймирок со светлой квартирой, добрыми родителями, понимающим братом, школойнеподалёку от дома и парой лучших друзей… Бездушный и пронизанный бьющей поголове музыкой полумрак, полнящийся чужих людей, которые как хищники атаковалидруг друга предложениями выпить, поболтать или потанцевать, превратился впреисподнюю, полную самоуверенных, снисходительных и равнодушных созданий,готовых насмехаться над её тягой к привычному комфорту. Наверняка никто из нихне понял бы её интересов и образа жизни; наверняка их дни состояли изразвязного флирта, банок пива и похмелья.

Майя вытащила телефон и открыла переписку с Максом. Она спронзительным сожалением вспомнила свою сегодняшнюю грубость: в свете новогоокружения брат казался ангелом из покинутой ей сказочной страны.

«Ты говорил, тебе можно писать))», – напечатала она ему.

«Чё, скучно?» – тут же ответил он, согрев её сердцеготовностью к переписке: наверняка он держал телефон под боком, ожидая от неёсообщения или звонка.

«Да как-то… Непривычно что ли. Все бухают и походу тутбольше нечем заняться. Сижу, головой верчу».

«Пиши шутки».

«Шутки!» – осенённо подумала Майя. Она не могла занять тело,но могла занять мозг! Тем более что вокруг ходило, разговаривало, пило иплясало огромное количество материала. Майя приметила пару человек из компании,с которой её недавно познакомила Юна.