Эти двое

– В клуб идём, – ответила Ада, переглянувшись с братом:она знала, что Майе это не понравится.

– В какой клуб?..

– А Юна нас в свой клуб водит, – заносчиво пояснилАртур, упиваясь мелкой местью: Майя не говорит им про свою жизнь – они не скажутей про свою. Ада была против такой скрытности. – Она не знала, что мы одиночки.

– Не знала, что вы кто? – совсем растерялась Майя.

– Она думала, что раз мы такие увлечённые, то ходимкуда-то, играем с кем-то, – спокойно разъяснила Ада, чтобы скрасить вызывающиеинтонации брата. – Она ходит. Что-то типа клуба, да. Мы теперь тоже пробуем ходить,только пока робко и редко, – усмехнулась она. – Притираемся. Договорилисьзавтра писульки свои показать.

– Юна вообще была в шоке, что мы в стол пишем.

– И вы… – Майя недовольно скривила лицо, – не сказалимне даже ни разу?

– Мы тут тоже хотели сюрприз сделать, – Ада перебилаоткрывшего рот Артура, взглядом сказав: «Хватит дуться на неё!». – Говорю, мы малотам были. Мы же там так, детишки. Хотели завтра вернуться и всё тебе рассказать,если бы кто-то нас не спалил, – с наигранным упрёком сказала она брату.

– А-а… – протянула Майя и откинулась на спинку дивана.– Я знала, что когда-нибудь это наступит… Что вы с вашей музыкой компаниюнайдёте, бросите меня… – меланхолично говорила она. – Это жизнь, видимо…Детство кончается. Я тут, кстати, думала недавно про нас. Не будем же мы вечно втроёмзависать и в игры играть? Я бы хотела, но вроде так не бывает… Вон, ты парнясебе найдёшь, ты – девушку, я парня найду, и что, как будем видеться?Вшестером?

– А почему бы и нет? – добродушно сказала Ада. – Пусть вписываютсяв нашу компанию. А что, правда классно было бы, – воодушевилась она, сев. –Забронируем столик в ресторане и придём вшестером – три парня и три девушки.

– А вы как вообще? – шаловливо спросила Майя, подавшисьвперёд. – Есть кто на примете? Нравится кто?

– Есть, – Ада удовлетворённо улыбнулась. –Познакомилась с одним в клубе.

– Да?! – Майя взорвалась изумлением. – Рассказывай!

– Потом расскажу, – снова улёгшись, сказала Ада, беглымвзглядом указав на Артура. «Не при нём лучше», – говорили её довольные глаза:она хотела поделиться подробностями.

– Ловлю на слове. А ты как? – бросила МайяАртуру. – С Юной мутишь, наверное?

– А вот и нет, – задето ответил он.

– А чё? Она ничё.

– Давай сначала ты про себя расскажешь, а потом я просебя, – Артур уткнул руки в бока.

– Ой, мне нечего рассказывать, – отмахнулась Майя. – Уменя не такая насыщенная жизнь. Так что колись: целовался уже с ней?

– Иди ты знаешь куда?! – внезапно вздыбился Артур: онвидел в вопросах Майи намеренное издевательство над его романтичной натурой ибесчувственное желание себя развлечь.

– Ты чё завёлся?! – Майя вскочила с дивана. – Ты впоследнее время раздражительный невыносимо просто! Что с тобой?!

– Как часто я у тебя напрямую спрашивал, целовалась литы с кем?

– Ты чё такой чувствительный? – поморщилась Майя. – Утебя, может, эти? – она брезгливо махнула рукой на его пах, – мальчуковыепроблемы?

Артур покраснел, но в этот раз от оскорблённого негодования.Он разочарованно покачал головой и, ошпарив Майю обиженным взглядом, умчался всвою комнату.

– Блин, ты чего? – с осторожным неудовольствиемспросила Ада, вставая с дивана. – Зачем такое говорить?

– Я не права, по-твоему? – Майя решительно развернуласьк ней, сверкая большими круглыми глазами. – Почему он, по-твоему, такойраздражительный? У него там, видимо, шевелиться что-то начало, теперь его все девушкибесят.

– Майя, – аккуратно обратилась к подруге Ада, положивруку ей на плечо и заглядывая в лицо, словно высматривая в нём остаткинепомутнённого сознания, – не нужно думать, что он с другой планеты. У нас увсех сейчас сложный возраст.

– То есть ты на его стороне? – Майя рассерженноотстранилась, ткнув пальцем на дверь его комнаты. – Пусть будет раздражительным,пусть ест нам мозг: у него сложный возраст, ему простительно! А я не могуприкрыться сложным возрастом? Я должна тщательно подбирать слова, чтобы незадеть его чувствительную душонку?

– Майя, он тебя слышит, скорее всего… – с испуганнымудивлением произнесла Ада.

Майя раздосадованно махнула рукой и ушла в прихожую. Ада хотелапопросить её извиниться перед Артуром, но не смогла: Майя мгновенно вылетела изквартиры.

– Отчитывать меня взялась, – шёпотом кипела Майя,отрывистой походкой несясь к дому. – Ты мне мама или кто?

Она не хотела думать о произошедшем. В ней бурлила обида –этого было достаточно для переживаний. Жёлто-рыже-бурые листья осенних деревьевсверкали на солнце, маня выходить из дома, чтобы неторопливо гулять инаслаждаться сказочной осенью; Майю разозлили эти деревья: они были слишкомкрасивыми для её настроения.

Вдруг она увидела знакомую фигуру, знакомой походкойнаправлявшуюся к её дому. Фигура была одета в очень знакомый костюм, который обладательфигуры выбирал несколько часов подряд, примеряя все возможные сочетания инедовольно вертясь перед зеркалом.

– Ма-акс! – радостно позвала Майя, приподняв руку ипобежав к нему.

– О, привет.

– Я знаю, откуда ты, – она растянулась в улыбке, когдаони зашли в подъезд.

– Это твоё дело?

– Ой, да ладно, – веселилась Майя. – Можешь неотнекиваться. А чё ты в парке не бегаешь? – спросила она: они жили неподалёкуот огромного центрального парка.

– Блин, говорили уже, – проворчал Макс, нажав в лифтекнопку «10».

– Ну и что, если кто заметит, что ты бегаешь? Всеподумают «какой спортивный».

– Занимайся своими делами, ладно? – сдержанноогрызнулся Макс.

Майя поникла: её дела были из рук вон плохи. Хоть она и решиладелать стендап совсем-совсем недавно, она уже сомневалась, получится ли у неёпридумать пяти- или десятиминутный материал до конца зимы. Ещё больше, чем это,её печалила (и злила!) ссора с друзьями.

– Блин, обиделась, что ли?

– Нет… Просто… поссорилась только что… – подавленнопризналась Майя.

– С кем?

– Да с этими двумя…

– С близнецами?

– Угу.

– Из-за чего?

– Да неважно, – досадливо ответила Майя.

Макс бросил рюкзак на пол прихожей и пошёл на кухню, чтобыпоесть перед тем, как пойти в душ – он всю поездку до дома слушал свой урчащийживот.

– Ты ела?

Макс всегда спрашивал «ты ела?» строгой родительскойинтонацией; Майю это веселило.

– Да, сытая.

Прислонившись к стене, Майя наблюдала, как Макс собираетсебе обед из остатков вчерашних запеканки и салата; она никак не могласформулировать, что же ей в нём не нравилось. Она додумалась до слов«неискренность» и «лицемерие», но не могла расширить находку до гладкого ипонятного утверждения. Макс умел быть добрым и заботливым, но отчаянно скрывалэто от всех, строя из себя неприступную башню. Он ездил бегать на другой конецгорода, чтобы никто из одноклассников или учителей не застал его за этим – он бегал,чтобы повышать выносливость и быть самым лучшим на уроках физкультуры иволейбольных тренировках. Недавно он не смог сделать больше всех отжиманий иподтяжек и поменял место для бега: теперь оно соседствовало с турниками, чтобыон мог тренировать и руки. Макс не хотел, чтобы кто-нибудь про это знал, потомучто достижение самых высоких результатов без подготовки выглядело круто.Майя догадывалась, что его стремление быть лучшим и производить впечатлениеленивого таланта было отчего-то неправильным, но никак не могла понять, почему.

– Кто тебе там пишет постоянно? – спросила Майя, севнапротив него за обеденный стол и услышав очередную вибрацию его телефона.

– Лиза, – прохладно бросил Макс, приступив к обеду.

– О-о, – просияла она. – Точно, ты же теперь с Лизой. Ичё, как она? – нетерпеливо спрашивала Майя. – Фурия? Или наоборот? Скромница?

– Заведи себя парня, – усмехнулся Макс сквозь набитыйрот.

– Не, серьёзно, как она?

– Заведи себе парня, – серьёзнее повторил он.

– Мне не нужен парень! – капризно вскрикнула Майя. –Зачем мне парень? Мы сегодня с Адой и Артуром полдня в гонки играли. Это– весело! Мне с ними хорошо. А парень мне зачем? Чтобы тратить время и гулять сним? Или закатывать глаза, как ты, когда он мне сотое сообщение за день напишет?

– Мне казалось, тебе хотелось, чтобы у тебя был парень,– спокойно сказал Макс.

– Мне интересно удовольствие! Но мне не нуженпарень!

– Без отношений ты не получишь удовольствие.

– Почему?! – она вскочила со стула и упёрлась ладонямив стол.

– Я тебе объяснял, почему, – с тяжёлой расстановкойответил Макс, отложив вилку и поглядев в горевшие упрямым отчаянием глаза Майи.

Она угнетённо опустилась на стул.

– Допустим, найду я себе парня, – забормотала Майя. – Ичто? – умоляюще провыла она. – У меня нет опыта. Нет навыков.

– Ни у кого в первый раз нет опыта.

– А ты даже отказываешьсярассказывать мне про настоящий опыт.

– Я тебе достаточно рассказывал.

– Это всё теория… Хотя, навыки можно получить, –немного взбодрилась она. – Может, мне на тебе посмотреть, что да как? Чтобнаглядно было.

– Что ты имеешь в виду? – сдавленным от неверия голосомспросил Макс.

– Дай рассмотреть тебя. Потрогать, может.

Макс так резко поднялся с места, что ножки стула издалимучительный скрип; его лицо было красным от негодования. Неужели он былнастолько задет?

– Ты вообще границ не чувствуешь? – с сердитым упрёкомпроговорил он и унёсся в свою комнату; хлопнула дверь.

Майя поссорилась со всеми тремя лучшими друзьями. Онаощутила себя невыносимо несчастной; её грудь сдавило от непролезающих черезгорло рыданий, а порция запеканки напротив потеряла чёткость, превратившись внеразборчивое цветовое пятно.

Сгорбившись, Майя прошагала к себе, с неудовольствиемуслышав, как Макс, распознав её передвижение, перешёл из комнаты в ванную,чтобы принять душ. Теперь он не хотел её видеть.

Майя упала на кровать и затряслась в тяжёлом беззвучномплаче. Наплакавшись, она разозлённо вытерла глаза и решительно схватилателефон. Вытащив из ящика стола сим-карту, она твёрдыми движениями вынула изтелефона свою и переставила её на новую.

Она набрала Еву.

– Да, – ответил её скрипучий голос.

– Ева? – бархатисто-тягуче спросила Майя.

– Кто это?

– Это Юна.

– Юна? У меня другой твой номер записан.

– А, да? У меня их просто два, –сымпровизировала Майя.

– Что хотела? – холодно спросила Ева: она так и непростила Юну за то, что та стала дружить со «странными близнецами».

– Мы можем встретиться в понедельник? Для разговора.

– Хочешь что-то сказать – говори.

– Пожалуйста: я хочу тебе кое-что подарить. Мнекажется, мы как-то плохо с тобой начали, и, по-моему, это моя вина: я хотелазагладить… Может, перед уроками? Минут за пятнадцать. Давай у расписания?

– Хм-м… – протянула Ева: её честолюбие и любопытствобыли разогреты до предела. – И что за подарок?

– Я надеюсь, тебе понравится… Хочу, чтобы был сюрприз. Встретимся?..

– Ладно, – сдалась Ева. – Завтра за пятнадцать минут допервого урока, у расписания. Если тебя не будет – не буду тебя ждать. Дам тебепять минут, не больше, – договорила она и бросила трубку.

– Удачи, Юна, – злорадно прошептала Майя, возясь свозвращением старой симки на место.

Она поднялась с кровати и, услышав, как Макс застучал вилкойпо тарелке, отправилась в гостиную.

Майя встала перед ним, уперев руки в бока. Макс поднял нанеё глаза, остановив руку с вилкой.

– Я не маленькая. И не глупая. Я серьёзная. Ихрабрая. Мне хватило смелости осознать, что я была не права. Извини. Яправда перешла границы.

Макс пару раз моргнул.

– Хорошо… Спасибо.

На самом деле он не был обижен. Его задели её слова, но,захлопнув за собой дверь комнаты, он подумал, что ему не следовало оскорблённосниматься с места. Если Майя сказала что-то неправильное, он должен былразъяснить ей, в чём была ошибка, а не строить из себя недотрогу. Всё-таки нанём была ответственность за неё. Всё-таки он был старшим. К тому же Майя невосприняла бы его обратную связь в штыки: за её упрямым и громким фасадомскрывался живой ум и восприимчивая душа. Макс гордился сестрой.

– Знаешь, что я придумала? – воодушевлённо сказала Майя,сев напротив и подавшись вперёд.

– Ну.

– Стендап! Я буду делать стендап.

– Отличная идея, – восхитился Макс. – У тебя получится.

– Да! – Майя откинулась на спинку стула. – И я сделаюлучший в мире номер.

Тревоги. Ноябрь

Майя, Ада и Артур всегда встречались в одном и том же местеперед тем как пойти в школу. Майя не знала, будут ли они ждать её сегодня: онитак и не общались после позавчерашней ссоры.

– Весь день вчера были в своём клубе по-любому, даже невспоминали меня, – ворчала Майя, шагая к извечной точке их сбора.

Майя распознала их тонкие фигуры ещё издалека, и у неёсжалось сердце: она слишком сильно любила их, чтобы позволить злости подмаратьих давнюю дружбу. Весь вчерашний день она думала, как было бы здорово найтиновых друзей, чтобы показать, что старые ей были не нужны, но сегодня ейпришлось признать, что они – помимо родителей и брата – были её самыми любимымилюдьми на земле. Даже с расстояния было видно, как Ада – её крутая иневозмутимая Ада – спокойно глядела на неё, доброжелательно надеясь наблагополучную развязку, а Артур – её простодушный и весёлый Артур – хмурилсясвоими выкрашенными в тёмный цвет бровями, как милый щеночек. Его засунутые вкарманы руки и приподнятые плечи говорили, что он всё ещё был обижен. Заметныеиздалека волосы Ады и Артура – серо-голубые и тёмно-красные – превращали лучшихдрузей Майи в самых оригинальных в школе людей.

– Привет… – промямлила Майя исподлобья, остановившисьперед ними. – Короче, это… – сказала она, выслушав их «привет»-ы, – извините?Ладно?

– Конечно, – сразу ответила Ада.

– Ты, наверное, сама не своя была, – заговорил Артур. –У тебя, наверное, эти были – девчачьи проблемы.

– Артур, извини, пожалуйста, – Майя жалостливоприподняла брови. – Я не должна была так говорить. Мне просто… мне просто жаль,что мы отдаляемся. Щас повзрослеем, по своим жизням разойдёмся, и всё. Обидно…Поэтому я злюсь… Дурацкий возраст.

– Мы не отдаляемся, – примирительно сказал Артур,похлопав её по плечу. – Как захотим – так и будет.

– Да, кстати, – подхватила Ада. – Захотим дружить всюжизнь – будем дружить всю жизнь.

– Я люблю вас, – не выдержала Майя и обняла каждого однойрукой. – Ада, ты самая классная из всех, кого я знаю. А ты самый искренний.Если бы все были такие, как ты, мир был бы в два раза лучше.

– Ты тоже ничё, – усмехнулся Артур.

Расслабившись, они отправились в школу.

– Да, Артур, кстати, спасибо тебе просто огромнейшее заидею! Стендап! На обеде пойду зарегистрируюсь. Нужно начинать придумывать номеруже сейчас. Поможете? Ада, с тебя шутка про гитаристов.

– Э-э… – Ада засияла улыбкой от такой неожиданнойпросьбы. – Ну, у меня только бородатая. Гитарист играет на сцене и думает: «Щасзакончу концерт, и всё – все девочки мои». Драммер играет за ним и думает: «Щаскончится концерт, и как обычно бухать пойду». Бас-гитарист играет сбоку идумает: «До. До-ре-до. Соль. До-ми-ми».

– О, не знала такой. Артур, с тебя про пианиста. Ну илипро клавишника.

– А. Ну. Идут по улице двое. Один клавишник, у второготоже денег нет.

– По вашим шуткам можно шутки изучать. Шутка нанеожиданности, шутка на схожести.

Они обсуждали шутки до тех пор, пока не зашли в класс, неуселись на места и не услышали, что кто-то разговаривал на повышенных тонах.

– А кто мне мог тогда звонить? – вопила Ева, возвышаясьнад сбитой с толку Юной, безуспешно пытающейся расстегнуть рюкзак, чтобывытащить вещи для грядущего урока.

– Я не знаю, – отвечала та мягким, но обескураженнымголосом. – Я тебе не звонила.

– Если ты мне мстишь, то это я должна тебемстить! Я бескорыстно раскрыла тебе объятия, а ты ускакала не к кому-кому, а кэтим двоим! – Ева беззастенчиво вскинула руку на близнецов.

– Ты надоела! – грянул Артур, вскочив с места. – Тебебыло бы приятно, если бы мы вслух тебя упоминали! А? В третьем лице?!

– Знаешь, что я про тебя узнала? – насмешливопоинтересовалась Ева, сложив руки на груди. – Что ты такой куда-деваться-храбрыйсовсем недавно, – она покосилась на своих подружек, ожидая, что они поймут еёнамёк – те развязно засмеялись.

– За девушку свою заступается, – высказалась одна изних, измерив Юну презрительным взглядом.

– Ещё скажи «совет да любовь», чтобы совсем запервоклашку сойти, – не смутившись, парировал Артур.

Майя, гордо поглядев на него, решила вступить в разговор:она никогда не боялась Еву. Она никого не боялась в этой школе.

– Артур, а давай мы с тобой так же про неё сделаем? –громко сказала Майя, не поднимаясь с места. – Вслух, и в третьем лице?

– Давай, – с улыбкой ответил Артур: он был счастливоттого, что Майя его поддержала.

– Я тут решила в конкурсе талантов участвовать, – заговорилаМайя, обращаясь к Артуру, пока Ева, приподняв бровь, лицом говорила «ну-ка,ну-ка, удивите меня», а её подружки развернулись к ним, коллективно окатываяуничтожающими взглядами. – Буду делать стендап. Прополощу со сцены всех, когохочу. Еву хотя бы. Как тебе такая шутка? Покупаю в магазине банку газировки, открываюдверь на улицу и вдруг вижу – Ева мимо идёт. Я думаю: «Как так-то? Открываюдверь школы – Ева, открываю дверь класса – Ева, открываю дверь магазина – Ева. Ятеперь газировку боюсь открывать».

Никто не успел отреагировать, так как Майя, радостновоскликнув «Макс!», спрыгнула с места и подбежала к входу в класс. Ева, увидев,кто появился в дверях, раздражённо поджала губы и неторопливо опустилась наместо, сделав подружкам еле заметный жест, призывающий отпустить ситуацию.

– Так у меня в рюкзаке и лежал, – Макс протянул сестресерую записную книжку.

– Блин! – изумилась Майя. – Спасибо, что занёс, а топотеряла бы. Привет, Алекс.

– Привет.

Макс посмотрел на друзей сестры. Артур, заметив его взгляд,неуверенно приподнял ладонь, Ада же – как обычно! – вообще не смотрела в егосторону.

– Давай, мы пойдём, – бросил он сестре, и они с другомушли.

– Что это? – спросила Ада, когда Майя вернулась наместо.

– Это мы с Максом вчера специально выходили, чтобыблокнот мне купить, – Майя светилась от гордости. – Он сказал, что у каждого,кто сочиняет шутки, должен быть блокнот. Мы как-то одновременно этот выбрали– нам нравится серый. Вообще у нас в целом разные вкусы (мне мои от папыдостались, ему – от мамы), но на сером мы сходимся. Хотя на голубом тоже… И набелом… И на бежевом… Алексу, кстати, тоже нравится серый, у него глаза серые, –она широко улыбнулась. – Так необычно: волосы чёрные, а глаза серые. Он впринципе необычный.

Майя раскрыла своё новое приобретение и благоговейнопосмотрела на пустую страницу.

– Это – творческое пространство, – Майя взяла ручку, – поэтомуздесь должен быть творческий беспорядок. Мне, кстати, нравится собак в профильрисовать. У меня хорошо получается, – сказала она и принялась усердно имедленно водить ручкой по бумаге, рисуя профиль сидящей собаки.

До урока оставалось несколько минут. Класс уже был на своихместах, и кабинет гудел шумными разговорами.

– Привет, – мягко улыбаясь, сказала Юна, подойдя к ним;Майя не подняла голову и стала рисовать силуэт второй собаки, сидящей нос кносу с первой. – Спасибо, что вступился. Я понятия не имею, про какие звонкиона говорит.

– Да не за что, – легко ответил Артур. – А у неё простос башкой не всё в порядке, это всем известно.

– А ещё есть такая штука, как телефонные хулиганы, этовсем известно, – укоризненно ввернула Ада. – Мало ли, она надоела не толькотебе, и кто-то её разыграл.

Ада покосилась на подругу: она знала, что Майя и её братлюбили розыгрыши; и она знала, что Майя недолюбливала Юну, ревнуя к ней своихлучших друзей. К удивлению Ады, Майя раскрасила второй собачий силуэт в чёрныйцвет и принялась обрамлять нарисованную пару собак нежно выводимыми сердечками.

– Майя, а ты правда будешь делать стендап? – спросилаЮна.

– Угу, – промычала Майя, не поднимая глаз. Её раздражалов Юне всё: и асимметричная чёлка, и слащаво-шелковистый голос и приторно нежно-коричневыеволосы.

– Мне понравилась шутка про газировку. Она будетв выступлении?

– Нет, – недружелюбно ответила Майя, возясь ссердечками. – Анекдот такой есть, я просто его переделала. Для выступления мне нужнымои шутки.

– Я давно хотела вам сказать, но у вас, по-моему, самыеоригинальные волосы в классе, – говорила Юна, горя желанием завоеватьрасположение Майи: её очаровали рассудительные и творческие близнецы, и поэтомуона хотела понравиться их лучшей подруге, о которой они так много рассказывали.– Причём не просто оригинальные, они ещё идут вам очень, а у тебя, Майя, простоподарок природы.

– Спасибо.

– Здорово, что твой брат не стрижётся коротко. Такиеволосы, как у вас, нужно всем показывать.

– Я тебе скажу, почему он их носит в такой класснойпричёске, – отложив ручку, проговорила Майя, подняв на Юну острый взгляд. –Потому что он – лучший в мире. Ни у кого нет такого старшего брата, как у меня.Если у кого и есть старший брат, он Максу в подмётки не годится, – запальчивовыложила она, вспомнив разговоры близнецов про Юну: она иногда упоминала своегостаршего брата.

– Вообще-то, я тоже считаю Артура лучшим старшим братом,– Ада нахмурилась на неизящную попытку Майи задеть Юну своим голословнымзаявлением.

– Блин… – виновато сощурилась Майя: она постоянно путала,кто из близнецов был старшим. – Вы – близнецы, у вас не то.

– Вообще, ты права – про меня, по крайней мере, – сполуулыбкой сказала Юна. – Мы с братом мало общаемся; он на меня внимания-топочти не обращает: у него своя жизнь. Он в университете учится, я его не вижупочти. На выходных если только, но он меня по голове похлопывает и всё.

– А мы с Максом – лучшие друзья, – упрямо выдала Майя, скрестивруки на груди. – Но да… – она устала от своей взбалмошности, – наш случай –редкий, нам многие так говорят. А вы сегодня репетируете? – смягчившись,спросила она у Юны, заслужив восхищённые взгляды Ады и Артура.

– Да, собирались. Репетируем же?

– Да.

– Угу.

– Удачи, – улыбнулась Майя. – Чтоб лучше всех сыграли.

– Спасибо! – обрадовалась Юна: ей удалось растопитьсердце Майи. Наверняка она думала, что Юна была хрупкой нежной дурочкой. – Аправда, что ты спортом занимаешься? Тут кто-то упоминал недавно.

– Плавала, да, – с остаточной недоверчивостью ответилаМайя. – В этом году решила не продолжать. Времени свободного больше хочется.

– Мне барабаны тоже иногда вроде бы хочется бросить, нотак жалко годы практики терять. Я, кстати, как услышала про ваш конкурсталантов, просто загорелась! Ну, хочется же как-то себя показать: не зря жепрактикуюсь. Думала выучить драм-партию из какого-нибудь хита и просто включитьмузыку и барабанить поверх. Но это же глупо как-то, да? А потом Ева мнеговорит, что Ада с Артуром на инструментах играют, у меня просто глазазагорелись, – оживлённо сыпала Юна. – Набралась храбрости, подошла к ним,предложила. А они, оказывается, сами номер готовили, им как раз барабанов нехватало!

– Нашли друг друга, короче, – усмехнулся Артур.

– Юна права, – сказала Ада, – встреча на миллион.

– Ага! Ладно, вернусь к себе, – радостно бросила Юна ив приподнятых чувствах ушла на место.

– Юна, кстати, говорила мне, что беспокоится из-за тогочто Ева на неё взъелась, – сказал Артур. – Я пытался её убедить, что никтоне будет про неё плохо думать из-за того что королева на неё шипит. Мнекажется, ей ещё и поэтому конкурс важен. Она реально боится, что все думают,что она скандалистка: только пришла, а уже такие сцены.