Попаданка для владыки драконов

— Слезами испорченному тексту не поможешь, — возразила я и перешла к делу. — Мне нужны родовые пакты эпохи Пепла. Те, что касаются земель клана Лазурного крыла.

— Зачем тебе эта древняя труха? — архивариус нахмурился, почесывая подбородок, испачканный чернилами. — Северин еще два года назад перевел их на современные свитки для удобства двора. Никто не спускается за оригиналами.

— Вот именно! — Сделала многозначительную паузу. — Мне нужны подлинники, а не выжимки наставника. Покажете, где они хранятся?

Ленард посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, будто бы взвешивал, стоило ли доверять повзрослевшей девчонке. Архивариус всегда держался особняком и не лез в интриги старшего хранителя.

— Тридцать шагов налево, за стеллажами и табличками из глины, — пробормотал он, кивая в такт собственным мыслям. — Только не зацепи там стопки, иначе сама будешь их собирать до посинения.

Следуя за Ленардом, я углубилась в старую часть лабиринта. Старик остановился возле огромного комода с десятками узких ящичков.

— Кажется, пакты хранились где-то здесь, — он потянул на себя один из ящиков, внутри которого плотными рядами стояли кусочки жесткого веллума (материал для письма из тонкой кожи) с номерами свитков и кратким описанием содержания. — Ищи свои оригиналы тут, — старик брезгливо провел пальцами по карточкам. — Только вряд ли это поможет.

— Почему? — я подошла ближе, перебирая ровные ряды веллума.

— Потому что моя систематизация пошла прахом, — зло выплюнул он. — Еще пять лет назад, когда лорд Малакор Аэрис вошел в Совет кланов, твой драгоценный наставник приходил сюда лично. Тридцать инвентарных номеров, Эммелин! — В голосе старика прозвучала неподдельная боль. — Тридцать карточек выскоблил пемзой и вписал новые номера. И каждый заверил своей печатью. Сказал, что старые чернила выцвели и реестр необходимо обновить.

Глава 8

Я подхватила первую попавшую карточку и поднесла ее к глазам. Даже в тусклом свете кристаллов заметила следы грубой работы. Поверхность веллума встала дыбом от агрессивного трения, а поверх выскобленного места каллиграфическим почерком был нанесен новый инвентарный номер и ссылка на полку.

— Но ведь, живые чернила не выцветают, мастер Ленард, — произнесла еле слышно, ощущая, как по спине пробежал озноб.

— А я о чем? — Старик всплеснул руками. — Особый состав чернил держится веками. Они скорее прожгут пергамент насквозь, чем побледнеют. Но кто будет слушать старого дурака? Старший чтец приказал обновить карточки, и его приказ был исполнен.

В моей голове кусочки мозаики становились на свои места. Мастер Северин изменил тридцать карточек со ссылками на родовые пакты. А владыка даже не подозревал о масштабах заговора, который творился прямо у него под носом.

Старший Чтец менял законы наследования, право на создание армии, уложения о границах влияния кланов. Когда драконы придут к Териану с требованиями и предъявят свитки, он не сможет их прочесть и обратится к Чтецу закона. А Северин подтвердит каждое поддельное слово.

— Мастер Ленард. — Я крепко стиснула карточку в руке. — Может, вы помните, где лежали оригиналы до того, как мастер Северин переписал карточки?

Архивариус удовлетворенно прищурился, глядя на меня с видом человека, чьи многолетние старания и одержимость работой не пропали даром.

— Я помню каждую трещину на полках, девочка, — не без гордости произнес Ленард. — Северин думал, что пакты затеряются, если их переложить в другие коробки. Но я работаю здесь дольше, чем он живет на свете.

— Пожалуйста, дайте мне настоящий пакт Лазурного крыла, — сложила руки в молитвенном жесте. — Владыка должен узнать правду, иначе Веллимор ждут темные времена.

Ленард молча кивнул и побрел в другой угол секции, затянутый паутиной. Глядя на этого сгорбленного человека, слушая его шаркающие шаги, я чувствовала, как внутри разгорается огонь справедливости.

Меня предали в прошлой жизни и отравили в этой, а высокомерный ящер, возомнивший себя богом, поставил на колени. Но скоро в моих руках окажется ключ, способный встряхнуть этот прогнивший мирок. И я использую его с той же расчетливостью, с какой они пытались уничтожить меня.

Из самого пыльного угла, заросшего паутиной, Ленард вытащил тубус со свитками. Футляр изрядно потемнел от времени, свинцовые печати на торцах крошились от малейшего прикосновения, но свиток внутри сохранился неприкосновенным. Открыв крышку, я вдохнула ни с чем не сравнимый запах высохшей крови и древнего пергамента. Этот первоисточник не трогали десятилетиями.

Развернув ломкий веллум на стойке, которые располагались в конце каждого ряда стеллажей, я склонилась над текстом, мгновенно выделяя глазами нужный фрагмент. Строчки мерцали ровным фиолетово-багровым цветом, подтверждая истинность каждого символа.

По мере того, как я читала закон, касающийся клана Лазурного крыла, губы невольно расползались в торжествующей усмешке. Северин и его сообщники вывернули суть древнего договора наизнанку.

Текст оригинала гласил: «Границы кланов остаются незыблемыми до тех пор, пока их охраняет гвардия Владыки. Ни один лорд не вправе обнажить сталь или призвать пламя для защиты рубежей, не испросив воли трона».

Северин сознательно исказил перевод, превратив строгий запрет в разрешение: «Границы кланов незыблемы. Каждый лорд обязан обнажить сталь и призвать пламя для защиты, исполняя волю трона».

Пара переставленных местами слов, смещение акцентов, и вот уже кланы получили законное право на формирование частных армий. Они прикрывались необходимостью защиты рубежей, а на деле готовили мятеж против владыки Вальдара.

Прихватив оригинал с собой, я вернулась в Большой Скрипторий. Северин к этому времени уже покинул свой пост. Скорее всего, разыгранный мной спектакль сработал, раз уж наставник не установил за мной постоянного наблюдения. Тем хуже для него.

Мне следовало подготовить новый перевод для владыки, но сразу ссылаться на подлинный текст я не собиралась. Если вывалить правду в лоб, Териан сожжет половину столицы в припадке ярости. Мятеж вспыхнет раньше срока, и тогда за собственную жизнь я не дам ломаной чешуйки.

Нет уж, я намеревалась действовать намного тоньше, дозированно используя правду, как самый тонкий и беспощадный инструмент.

Чернила для записи я подготовила с особой аккуратностью, задвинув в сторону те флаконы, что дожидались меня на рабочем столе. Недолго думая, поменяла их местами с теми, что стояли в запасе у наставника. Не будет же он сам себя травить!

Положив перед собой стопку чистых листов, приступила к работе. Многолетний опыт палеографа научил меня не только читать тексты, но и понимать, как они формируются. В эпоху Крови, свитки которой Эммелин переписывала десятками, в речи использовались архаичные конструкции. Каждое выведенное мной слово было точным переводом оригинала, но при этом я расставляла слова с дьявольским умыслом, переиначивая смысл в пользу владыки.

«Охрана клановых земель есть исключительное право и долг Владыки. Любое оружие, поднятое на границе, и всякое пламя, призванное лордом, признаются сталью и пламенем трона. Каждый воин подчинен прямой воле владыки. Отказ следовать его воле признается изменой Первородному огню».

Знать хотела заполучить армию? Да, пожалуйста! Только теперь каждый отряд, собранный в кланах, признавался собственностью Териана. Если лорды попытаются направить войска против трона, то они моментально превратятся в предателей и подпишут себе смертный приговор.

Закончив работу над переводом, я устало откинулась на спинку стула. Аккуратно сложив чистовик, спрятала его под кипой черновых выписок и медленно поднялась. Настала пора предоставить заказчику его новый закон.

Обсидиановый Скрипторий находился на два яруса выше общей библиотеки. Минут сорок я пыхтела, поднимаясь по ступеням, пока не оказалась в огромном зале, высеченном в толще золотистого песчаника. Свое название этот зал получил из-за пола, покрытого обсидианом, отполированным до зеркального блеска. Слуги ежедневно натирали его поверхность, чтобы на «стеклянной» глади отражались массивные дубовые столы, стеллажи, расставленные вдоль стен, и отблески пламени масляных ламп.

Териан стоял в лучах одного из световых колодцев, заложив руки за спину. Его широкие плечи обтягивала простая черная рубашка, а распущенные темные волосы казались синими в лучах яркого света. Он сразу засек мое появление и повернулся, пожирая взглядом золотистых глаз.

— Надо же! Ты не сдохла по дороге, человечка, — произнес он низким голосом, эхо которого отразилось от стен. — Я уж думал посылать стражу, чтобы отскребать тебя со ступеней.

— Мои старания принадлежат трону, владыка, — отозвалась бесцветным голосом, подавляя неконтролируемую реакцию тела на присутствие дракона. — Перевод готов. Как вы и заказывали, без единой кляксы или помарки.

Глава 9

Протянув свиток, я замерла, ожидая реакции владыки. Но он даже не взглянул на документ, шагнув ко мне текучим движением. Расстояние между нами сократилось до неприличия. Возвышаясь надо мной, как скала, Териан принялся бесцеремонно меня разглядывать.

Показалось, что даже воздух загустел от его присутствия, наполняясь терпким ароматом мускуса и раскаленного железа. Мое бедное сердце отчаянно заколотилось об ребра.

— Ты изменилась, хранительница, — произнес он, глядя на меня с раздражающим любопытством. — Прежде дрожала и краснела, уставившись в пол и опасаясь лишний раз вздохнуть в моем присутствии. А с недавних пор… — Дракон схватил двумя пальцами мой подбородок, запрокидывая голову наверх. — Смотришь так, будто я тебе должен.

— Вчера я едва не погибла из-за вашей несдержанности, владыка. — Заставила себя смотреть в его невозможные глаза. — Оказавшись на пороге смерти, я пересмотрела приоритеты. Возьмите же перевод!

Териан хмыкнул, обнажая в усмешке чуть заостренные клыки, и накрыл свободной ладонью мою руку со свитком. Его пальцы намеренно коснулись моего запястья в том месте, где находилась метка.

Меня и так колотило от близости хищника, но это прикосновение отозвалось яркой вспышкой. По телу разлилось густое тепло, будто по венам потек расплавленный мед. Горячий импульс ударил прямо в низ живота.

Я невольно подалась назад, судорожно втягивая носом воздух. Глаза владыки вспыхнули расплавленным золотом, будто он чувствовал каждую мою реакцию на него.

— Выяснила, что означает эта метка? — вкрадчиво спросил он, забирая свиток и отбрасывая его на ближайший стол.

— Я всю ночь работала над переводом закона, — попятилась назад, пока не уперлась лопатками в жесткие полки книжного стеллажа.

— Врешь! — дракон снова перетек ко мне одним неуловимым движением.

Териан прижался ко мне вплотную, опаляя жаром собственного тела. Дракон положил ладонь на мое плечо, большим пальцем безошибочно нащупывая пульс, который колотился под кожей с бешеной скоростью.

От этого простого действия в глазах потемнело, колени предательски задрожали, а треклятые гормоны устроили революцию, отключая контроль разума.

Мне до болезненной ломоты в мышцах хотелось прижаться к дракону, впитать его обжигающую силу, подчиниться подавляющей ауре хищника.

Мерзавец! Зажравшийся бессовестный ящер! — Скрипнув зубами, я попыталась убрать его руку.

Но не смогла сдвинуть ее ни на миллиметр. Териан держал меня крепко и в то же время бережно, как бьющуюся в руках раненую птицу.

— Отпустите! — прошипела, не в силах ничего поделать с унизительным возбуждением.

— А если не отпущу? — Териан склонился ко мне, издевательски скользнув свободной рукой по моей шее, вытаскивая шпильки и распуская тугой жгут волос. — Что ты мне сделаешь, дерзкая человечка? Снова укусишь?

Голос дракона звучал хрипло и тяжело от желания, которое горело в его крови. Очевидно, что владыка не просто играл со мной, а сам реагировал на невидимую связь, образованную проклятой меткой.

Териан гладил мою шею с такой пугающей нежностью и жаждой собственника, что у меня перехватило дыхание. Евгения Петровна внутри меня бесновалась от ярости и ненавидела чертову физиологию. Ненавидела мужчин, которые считали, что им все дозволено.

Хрен тебе, мерзкая ящерица!

Собрав остатки воли в кулак, я вскинула голову и посмотрела прямо в пылающие страстью глаза дракона.

— Раздел четвертый двенадцатого параграфа, — дрожащим голосом прошептала ему в губы. — Закон запрещает любое насилие над хранительницей. Вы не посмеете нарушить правила…

На лице Териана не дрогнул ни единый мускул, уголки его рта дрогнули в хищной улыбке.

— О каком насилии идет речь? — Он склонился еще ниже, опаляя горячим дыханием щеку и пробирая вкрадчивым шепотом до печенок. — Ты дрожишь от каждого прикосновения. Твоя кожа плавится под моими руками, а сердце колотится так, что его стук слышен на весь зал. Не ври себе, человечка! Ты хочешь меня не меньше, чем боишься.

Териан провел кончиком носа по моей щеке, втягивая запах кожи. А я отчаянно зажмурилась, пытаясь удержать в руках падающий в бездну рассудок.

— Может, вам лучше наведаться в Теневой сад, владыка? — выдохнула охрипшим от желания голосом. — Уверена, там найдется множество женщин, которые с радостью откликнутся на ваше внимание.

Пальцы на моей шее замерли, Териан чуть отстранился, глядя на меня с искренним изумлением, которое стремительно перерастало в безудержную ярость. Но меня абсолютно не волновала его драконья гордость. Да, моя жизнь принадлежала ему, но тело и душа были только моими.

— Что ты сказала? — обманчиво мягким тоном спросил он.

В зале моментально похолодало, а его тяжелая аура вожделения сменилась удушающим прессом агрессии и угрозы.

— Я лишь напомнила, что в вашем распоряжении имеется целый гарем наложниц для подобных развлечений, — произнесла, замирая от страха. — Осчастливьте своим вниманием тех, кому по статусу положено раздвигать перед вами ноги. А у меня найдутся дела поважнее. Например, мне срочно надо выяснить, как избавиться от вашей проклятой метки.

Дракон невероятно медленно убрал руку с моей шеи. Его лицо превратилось в каменную маску, зрачки вытянулись в тонкие иглы, а черты заострились, выдавая нешуточное напряжение.

— Дела поважнее? — проревел Териан. — Ты забываешься, архивная крыса. Твои жалкие дела и никчемная жизнь зависят от моей милости. Думаешь, тебя спасет какой-то закон? Наивно считаешь, что я не найду способа тебя подчинить? — Понизил голос до зловещего шепота. — Ты пожалеешь о своей дерзости, человечка. Хорошо запомни этот момент, когда в следующий раз будешь на коленях вымаливать прощение.

Развернувшись, он стремительно зашагал к выходу, источая удушливую ауру гнева и бешеной злости. Двери оглушительно хлопнули, встряхивая золотистую пыль с верхних ярусов книжных стеллажей.

Глава 10

Едва владыка ушел, как ноги перестали держать, и я сползла на пол, судорожно хватая ртом воздух. Сердце неистово колотилось об ребра, а проклятая метка невыносимо горела под кожей.

Господи, зачем я все это наговорила? — Мелькнула в сознании трусливая мысль.

Но она тут же была задвинута на задворки осознанием того факта, что я все еще жива, не сдалась на милость владыки и не стала его подстилкой. Значит, этот раунд остался за мной.

Быть может, не будь тело отравлено лунной плесенью, я бы смогла лучше себя контролировать?

Но проклятая слабость постоянно давала о себе знать, отдаваясь ломотой в суставах и ознобом. Эти симптомы как нельзя лучше напоминали, что главная угроза моей жизни исходила не от похотливого самца на троне, а от «доброго» наставника и его ядовитых отваров.

Мне срочно требовалась передышка. Глоток свежего воздуха и точка опоры, ради которой я могла бы бороться дальше. И, кажется, я знала, где стоит ее поискать.

Превозмогая усилия, я поднялась на ноги и побрела к выходу. Сначала заглянула в столовую, где мне выдали миску горячей похлебки и горячую краюху душистого хлеба. Я съела только похлебку, а хлеб забрала с собой, направляясь по служебным переходам к средним ярусам.

Веллимор — обитель драконов, для людей здесь никогда не было места. Огромные лестничные пролеты без перил, выдолбленные в скале прямо над пропастью, лишний раз подчеркивали ничтожность человеческой жизни, которая могла оборваться из-за одного неосторожного шага.

Я старалась держаться тени, сливалась с камнем и вжималась в стены при звуках чужих шагов. Человеку с нашивкой хранителя на плече нечего было делать на территории монастырского храма. Но я упрямо шла вперед, превозмогая боль в икрах и хватая ртом холодный воздух.

Этот путь был знаком Эммелин до последней ступени и выемки в стене, потому что только так она могла увидеться с братом. В последние минуты жизни она думала о том, что некому будет заботиться о мальчишке, подкармливать его и согревать человеческим теплом.

Вынырнув из прохода узкой штольни, я оказалась на открытой галерее, примыкающей к храмовому двору. Ветер гулял по площадке, срывая капюшон и бросая в лицо колючую снежную крошку с горных вершин.

На открытом пространстве, примостившись на грубой деревянной скамье, сидела щуплая фигура, зябко кутающаяся в тонкую рясу послушника. Парнишка сгорбился над грифельной доской и посиневшими от холода пальцами упрямо выводил мелом закорючки молитв.

Глядя на брата Эммелин, я думала о том, что в прошлой жизни у меня никого не было. Муж бросил ради любовницы, мама ушла после долгой болезни, а я осталась одна в пустой квартире.

Не задержись я допоздна, чтобы доделать треклятый акт и о прорыве трубы отопления узнала бы только в понедельник. Да, драгоценные свитки шестнадцатого века были бы безвозвратно потеряны, но я бы жила дальше, не схватись за поврежденный провод в облаке горячего пара.

Однако судьба распорядилась иначе, подарив шанс начать жизнь сначала. И этот живой подросток приходился мне близким по крови существом. Прежняя Эммелин была для брата единственной защитой, и в память о бедной девочке я должна была позаботиться о нем.

— Кит! — позвала парнишку, выступая из тени арки.

Он вздрогнул, едва не выронив доску, и резко повернулся. Его худое лицо, перепачканное мелом и сажей, на мгновение озарилось радостью узнавания, а затем сменилось испугом.

— Что ты здесь делаешь, Эмми? — Он вскочил, отложив доску, и подбежал ко мне. — Тебе же нельзя покидать архив до заката. Если надсмотрщики увидят…

— Плевать я на них хотела. — Сунула в ледяные руки мальчишки краюху теплого хлеба и кусок сыра, завернутые в чистую тряпицу. — Ешь скорее.

— Я не голоден. — Кит мотнул головой, сглатывая жадную слюну и возвращая еду. — У нас недавно был обед.

— Не обманывай меня, пожалуйста. — Настойчиво запихнула сверток ему за пазуху. — Ты весь синий от холода. Почему они заставили тебя писать молитвы на улице?

— Настоятель говорит, — мальчишка шмыгнул носом, — что холод усмиряет плоть и проясняет разум. А еще… — Он зло пнул мелкий камешек под ногами. — Вчера я сказал тупому жрецу, который обозвал нас скотом, созданным лишь для обслуживания пламени предков, что этот скот способен сам прочитать молитвы Первому пламени и не просит об этом других.

Я мысленно застонала, понимая, что в душе Кита бунтовал подростковый максимализм. В его колючем взгляде затаилась горькая обида на весь мир.

— Послушай меня, пожалуйста. — Схватила парня за плечи и заставила смотреть прямо в глаза. — Пообещай, что больше никогда не станешь дерзить драконам или жрецам. Я понимаю твою злость и желание сказать правду в лицо, но делать этого нельзя, если хочешь выжить. Опусти глаза, прикуси язык, кивай, если не в силах говорить. Пусть они думают, что ты забитый послушник. Такой, как и все остальные.

— Но я не хочу быть рабом! — вырвалось у него с отчаянием.

— Ты и не будешь им, обещаю. Но прежде необходимо выжить, — ответила уверенным тоном. — Никакая гордость не стоит того, чтобы тебя сбросили в шахту. Твоего геройства никто не оценит. А я потеряю единственного человека, которым дорожу. Ты хочешь оставить меня одну?

Парнишка, не моргая, уставился на меня. Прежняя Эммелин разговаривала с ним намного мягче. Но я не видела смысла расшаркиваться. Бороться против системы в лоб бесполезно, она перемелет бунтовщика и не заметит. А я непременно найду способ, как обустроить нашу жизнь.

Притянув мальчишку к себе, я обняла его. Он напрягся вначале, а потом вдруг обмяк, уткнувшись лбом в мое плечо. От брата Эммелин пахло воском, немытым телом и беспомощным затаенным страхом.

В этот момент я окончательно осознала, что выживу всем назло, заставлю Териана подавиться своей властью, но не позволю им тронуть этого ребенка. Даже если для этого мне придется переписать все древние законы до единого.

— Обещаю, я вытащу тебя отсюда, Кит, — прошептала ему в макушку. — Но и ты должен вести себя тихо, не привлекать лишнего внимания. Договорились?

Кит молча кивнул и робко обнял меня в ответ. А я погладила его светлые непослушные вихры и невесомо поцеловала в висок.

— Береги себя, — шепнула на прощание и отстранилась.

Оставив брату еду, выдвинулась в обратный путь. На душе стало легче от того, что в этом мире я была не одна, и в то же время сделалось тяжелее из-за ответственности и осознания того, что мне предстояло сделать.

Однако в Веллиморе каждый шаг мог обернуться катастрофой. Я миновала два лестничных пролета, когда навстречу из полумрака широкого коридора, ведущего к библиотечным ярусам, раздались тяжелые шаги и ритмичный лязг металла.

Четверо гвардейцев в медных кирасах и кожаных доспехах перекрыли дорогу. Возглавлял отряд генерал Игнисар Моргот, который вблизи показался мне невероятно огромным. Он напоминал ожившую скалу, перетянутую ремнями и сталью.

На лице, изуродованном старым шрамом, застыла маска циничной скуки. Но при этом цепкие глаза дракона препарировали меня с равнодушием опытного палача.

Я вжалась в стену и почтительно склонила голову, как того требовали правила. Попыталась обогнуть препятствие и прошмыгнуть мимо, но огромная рука в перчатке загородила проход прямо перед моим носом.

— Куда-то торопишься, хранительница?

Глава 11

— Возвращаюсь к своим обязанностям, генерал, — ответила я, не поднимая взгляда.

— Вы только посмотрите! — Моргот хмыкнул, наклоняясь ко мне и опаляя давящим жаром раскаленной печи. — Книжная мышь выползла из норы и решила подышать свежим воздухом средних ярусов? Говорят, ты сегодня снова надерзила владыке?

— Я лишь исполняла свой долг, — сухо ответила я, ощущая, как желудок ухнул вниз и сжался в ледяной комок. — Если древние законы не по нраву окружающим, то моей вины в этом нет.

— Законы? — Генерал зло расхохотался. — Жалкие людишки так носятся с трухлявыми свитками, словно они способны остановить лезвие секиры. Не слишком ли много ты на себя берешь, хранительница? Думаешь, серебряная кайма на мантии делает тебя неприкасаемой?

Убрав руку, дракон шагнул ко мне, вынуждая вжаться лопатками в камень.

— Владыка довольно молод, поэтому чересчур терпелив с забавными игрушками, — процедил Моргот, в голосе которого звучала неприкрытая угроза. — Но я смотрю на вещи иначе. Порядок в нашей стране держится на дисциплине, которая требует, чтобы каждая тварь знала свое место.

Генерал выдержал длительную паузу, явно наслаждаясь собственным превосходством и тем страхом, которым пропиталась каждая клеточка моего тела. Только боялась я вовсе не за себя.

— Известно ли тебе, человечка, что храм, в который ты так неосмотрительно наведалась, полностью зависит от поставок на нужды дворцового гарнизона? — небрежно продолжил дракон. — Знаешь, как легко задержать поставку муки, дров или сала? Достаточно росчерка пера, чтобы припасы застряли на складах на месяц или даже два.

Еще одна чешуйчатая сволочь!

Судя по всему, драконы сплошь эгоисты, помешанные на собственном величии. Мерзавец прицельно бил по цели, которую я сама же для себя обозначила.

— Представь, как скоро послушники начнут пухнуть от голода? — Моргот зло усмехнулся. — Зима не за горами, а сквозняки на средних ярусах злые. Слабые голодранцы перемрут, как мухи, от истощения и голода.

— Вы не посмеете морить голодом служителей храма. — Я вскинула голову, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Совет кланов не одобрит…

— Совет кланов даже не почешется ради человеческих заморышей, — рявкнул Моргот. — Так что послушай моего совета, хранительница. Засунь свой гонор куда подальше. Читай свитки, улыбайся и не раздражай своим ничтожным вяканьем великих лордов. Еще один проступок, и пострадают все, кто тебе дорог. Ты меня поняла?

Дракон смерил меня презрительным взглядом и отступил, давая отмашку своим гвардейцам.

— Свободна! И чтобы не попадалась мне больше на глаза вне архива.