Попаданка для владыки драконов

Не смей даже думать об этом! — мысленно хлестала себя по щекам. — Ты взрослая женщина. Держи себя в руках!

Однако, едва мне удавалось отрешиться от реальности и погрузиться в работу, как владыка будто чувствовал момент и нарочно приказывал:

— Читай, что перевела!

Приходилось отвлекаться и зачитывать расшифрованный кусок текста скрипучим от жажды голосом. Пока что расхождений оригинала и перевода, сделанного другим Хранителем, я не обнаружила. Но ровно до того момента, пока не добралась до раздела, описывающего право наследования клановых земель.

Похожую подделку я видела незадолго до смерти, когда проверяла на подлинность грамоту XVI века о передаче земель, экспертизу которой заказали нашему институту. Перевод выглядел вполне правдоподобно, за исключением нескольких мест, где автор ссылался на «заломы пергамента» и «стершиеся от времени символы».

Вот только заломов и стертых рун на оригинале я не наблюдала, тогда как смысл закона в переводе менялся, благодаря филигранной подтасовке фактов другим хранителем.

В оригинале закон запрещал драконьим кланам формировать собственные армии без прямого дозволения владыки. В переводе хранителя эта фраза трансформировалась в право кланов на «самозащиту родовых границ», что дозволяло создание частных гвардий.

Помимо этого, я видела различие в оттенке живых чернил. Каждый хранитель создавал уникальный состав, добавляя в особый порошок с магическими компонентами собственную высушенную кровь. Непосвященному человеку сложно различить подобные нюансы, а я видела отличия невооруженным взглядом.

Дар дранителя подразумевал не только способность читать священные тексты, но и переносить их на пергамент, не искажая смысла. Когда переписчик писал правду, чернила ложились ровно, плотным слоем впитываясь в структуру бумаги. Но при малейшем искажении линии тускнели, нажим пера менялся, словно сами чернила отторгали намеренную ложь.

В переписанном когда-то законе я видела три разных почерка, искусно замаскированных под один. Это говорило о том, что хранители работали в сговоре. Один переписывал текст дословно, нарочно пропуская места, которые следовало подправить. А двое других искусно добавляли нужные формулировки, методично скармливая владыке измененную версию закона. Таким образом, первый переписчик не нарушал законов, немного не дописывая истинное толкование текста, а другие правили перевод, что формально не считалось преступлением.

Кажется, я нашла причину, по которой убили прежнюю Эммелин.

— Владыка! — хрипло позвала я, чтобы донести правду до дракона. — Текст закона из…

Но договорить мне не дали. Двери тронного зала распахнулись, впуская яркую процессию. Впереди величаво плыла Каэлара Тенебрис — золотая драконица клана Западных Утесов, одетая в шелковый золотистый наряд. За ней следовали юноши и девушки из союзных кланов, составляющих свиту фаворитки.

Несмотря на пронизывающий до печенок сквозняк, гигантское помещение моментально наполнилось приторным ароматом благовоний и раздутого до небес превосходства. Леди прошла мимо меня прямиком к владыке, даже не удостоив взглядом.

— Териан, — проворковала она томным голосом, — ты обещал уделить мне время до заката, а сам сидишь здесь, развлекаешься пыльными свитками.

Леди Тенебрис изящно поклонилась, коснувшись руки дракона, лежащей на подлокотнике. Между парочкой моментально вспыхнула аура вожделения и страсти, от которой меня чуть не стошнило.

Териан скользнул по мне равнодушным взглядом, не выказывая ни капли интереса к тому, что я намеревалась сказать. В его глазах сквозило неприкрытое раздражение из-за того, что мебель вдруг подала голос.

— Что ты пропищала, человечка? — брезгливо бросил он, накрывая изящную руку Каэлары своей огромной ладонью. — Если до сих пор не разобралась с текстом, то ты еще бесполезнее, чем я думал.

— Зачем ты мучаешь прислугу, мой господин? — драконица скользнула по мне взглядом, полным надменного превосходства. — Пусть проваливает в свою пыльную нору! Тронный зал уже весь провонял старой бумагой и чернилами.

— Человечка еще не отработала право дышать моим воздухом, — усмехнулся Териан. — Читай перевод, хранительница. И погромче!

Вот же, кобель бессовестный! — стиснула зубы до скрипа. — Раз тебе нравится меня унижать, то и правды ты не получишь. Можешь и дальше глумиться на пару со своей поганой фавориткой! Посмотрим еще, кто посмеется последним.

Опустив глаза в пол, чтобы дракон не увидел торжествующего блеска, я зачитала кусок закона в исправленном переводе.

Знания — моя единственная сила в этом мире. И я не стану дарить ее тому, кто не видит дальше собственного носа. Пусть владыка сам расхлебывает заговоры, которые враги плетут за его спиной. А я понаблюдаю со стороны и еще подумаю, как подороже продать эту информацию.

Териан потерял ко мне интерес в ту же секунду, как я подтвердила, что закон не таит в себе угрозы. Он поднялся, обнимая фаворитку за талию, и неспешно направился к выходу.

— Можешь идти к себе, хранительница, — бросил он, не глядя на меня. — Чтобы к завтрашнему дню новый перевод был готов и переписан набело. Если увижу хоть одну кляксу, прикажу тебя выпороть.

Свита леди Каэлары потянулась следом за властной парочкой, а я осталась одна на холодных ступенях. Адреналин и упрямство, благодаря которому держалась последние часы, с уходом владыки стремительно схлынули, обнажая дикое физическое истощение. Измученный ядом организм, прошедший через смерть и гормональную встряску, не выдержал больше ни секунды.

Перо выскользнуло из моих пальцев, голова закружилась, а отчаянная попытка подняться на ноги, обернулась падением, в результате которого я попросту отключилась, завалившись на базальтовые ступени.

Глава 5

В себя пришла резко, судорожно втянув воздух ртом, будто вынырнула из толщи воды. Я осознала, что лежу на жесткой лежанке, укрытая колючим шерстяным одеялом. Судя по едкому запаху сального нагара, бьющего в нос, и узкой щели под потолком, пропускающей тусклый свет, я находилась в своей келье при Скриптории.

Расслышав шорох совсем рядом, невольно вздрогнула. С трудом приподнявшись на локтях, заметила съежившуюся фигурку в изножье кровати.

— Лита? — узнала в тени немую служанку.

Девушка смотрела на меня огромными глазами, в которых плескалась тревога. Заметив, что я очнулась, она торопливо вскочила и метнулась к колченогому табурету. Подхватив с него глиняную кружку, Лита поднесла ее к моим губам.

Обычная вода показалась мне нектаром, который я выпила с жадностью, захлебываясь и проливая драгоценные капли. Утолив жажду, бессильно откинулась на валик из старого плаща, заменявший подушку.

— Кто меня принес? — спросила хриплым голосом.

Лита прижала два пальца к левому плечу. В этом месте на одежду слуг нашивался знак кланового крыла, к которому они принадлежали. Затем девушка изобразила руками нечто огромное, массивное.

— Дворцовая стража? — сообразила я, и служанка кивнула в ответ.

Я ощупала свою одежду, проверяя карманы, в которых спрятала найденную иглу и флакон с ядовитыми чернилами. К счастью, они оказались на месте. Затем рука скользнула на пояс, в котором Эммелин хранила серебряные монеты, но Лита снова меня отвлекла.

Служанка потянула меня за рукав, пытаясь что-то сказать. Она выглядела до ужаса напуганной, и боялась явно не за себя. Девушка метнулась к противоположной стене и указала пальцем на деревянную полку. Там среди стопок пергамента, запаса свечей и перьев, стояла кедровая шкатулка. В ней Эммелин хранила стандартный набор порошков и мазей, которые выдавались писцам для снятия мигреней после долгого чтения.

Лита ткнула пальцем в шкатулку, затем провела ребром ладони по своему горлу и высунула язык, закатив глаза.

— Лекарства отравлены? — меня прошибло ледяным потом.

Лита отчаянно закивала. Она коснулась своих глаз, затем обвела рукой комнату и изобразила, как кто-то крадучись заходит в келью.

— Ты видела, кто это сделал? — резко поднялась, борясь с головокружением.

Но девушка покачала головой и вздохнула, указывая на темный угол, в котором она пряталась. Но мне уже самого факта того, что у убийцы был доступ к моим вещам, за глаза хватило. Какой-то подонок сначала подмешал отраву в чернила, а, когда понял, что я выжила, решил добить наверняка.

Не успела я задать следующий вопрос, как в коридоре послышалось легкое шарканье шагов и шелест одежды. Лита мгновенно ссутулилась, схватила тряпку и с остервенением принялась протирать край табурета.

Дверь в келью беззвучно отворилась, и на пороге возник Северин Кадмус. Старший хранитель, Главный чтец закона и человек, заменивший Эммелин отца. На лице наставника, изрезанном тонкими морщинами, отразилась родительская тревога.

— Эмми, девочка моя, — он устремился внутрь, присаживаясь на край лежанки, — мне только недавно доложили, что стража принесла тебя в келью без сознания. Что случилось? Отчего владыка разгневался?

— Мастер Северин, — слабо улыбнулась, с легкостью отыгрывая сломанную девчонку. — Простите, я не справилась… Подвела вас…

— Тише, дитя. — Хранитель потянулся ко мне, заботливо поправляя край одеяла. Холодные пальцы, испачканные чернилами, погладили меня по щеке. — Я принес кое-что, чтобы поправить твое здоровье.

Северин извлек из складок мантии металлическую фляжку, вытащил пробку и налил густую жидкость в пустую кружку, стоящую на табурете.

— Выпей, деточка. — Всучил емкость мне в руки. — Это укрепляющий отвар, сваренный из каменного мха. Он снимет дрожь и вернет ясность мыслям. Тебе необходимо набраться сил.

— Слишком горячий, — я обхватила кружку двумя руками и принюхалась к поднимающемуся над поверхностью пару. — Спасибо за заботу, мастер Северин.

Пить поостереглась, заметив, как у Литы округлились глаза, и она отчаянно замотала головой. Да я бы и сама не стала ничего брать из рук человека, которому не доверяла.

— Эмми, расскажи, что случилось? — Северин подался вперед, цепко впиваясь выцветшими голубыми глазами в мое лицо. — Почему владыка заставил тебя стоять на коленях весь день? Ты прочла ему что-то не то?

Меня так и подмывало спросить, с какой целью интересуетесь? Однако я не могла себя выдать. Настоящей Эммелин в голову не пришло бы что-то скрывать от наставника.

— Во всем виновата моя неуклюжесть, — состроила жалобное лицо и опустила глаза. — Владыка ворвался в Скрипторий, пребывая в дурном настроении. Он рявкнул на меня, а я дернулась и случайно опрокинула флакон с живыми чернилами. Представляете, прямо на черновые выписки!

— Ты пролила чернила? — нахмурился Северин. — Дурной знак. Недаром на тебя обрушилось наказание владыки.

— Он пришел в бешенство, — поддакнула я. — Кричал, что я никчемная переписчица, что руки у меня растут из нижних ярусов. Заявил, что недостойна сидеть за столом Скриптория и заставил стоять на коленях в Чертогах, вымаливая прощение. А я от страха даже до священных текстов добраться не успела. Затем пришла леди Каэлара, и владыка забыл обо мне.

Отставив кружку, я закрыла лицо руками и затряслась, пряча довольную ухмылку. Даже если Северин не причастен к отравлению, мое объяснение должно всех удовлетворить. Пусть считают меня глупой девчонкой, которая лишнего не увидела и ничего не поняла.

— Драконы никогда не изменятся, дочка. — Старший хранитель тяжело вздохнул. — Для них мы всего лишь грязь под чешуей. Столетиями мы несем бремя их законов, а они позволяют себе издеваться над ребенком.

Мужчина потянулся ко мне и погладил по спутанным волосам.

— Девочка моя, наберись терпения. Помни, что ты не одна на этом свете. У тебя есть семья, которой ты можешь доверять. Если владыка снова перейдет черту, сразу иди ко мне. Я найду способ тебя защитить.

— Спасибо, мастер Северин, — прошептала я с придыханием.

— Выпей отвар, Эмми, — наставник указал на кружку. — Он успокоит твое сердце. Ты до утра проспишь без кошмаров.

Скрипнув зубами, я потянулась к кружке и сделала вид, что пригубила глоток. Наставник следил за мной подозрительно цепким взглядом. И непонятно, то ли он так проявлял отеческую заботу, то ли хотел убедиться, что я, наконец, выпью чертово пойло.

— Горький, — я скривилась, ощущая, как немеет кончик языка.

— Лекарство не бывает сладким, дитя. — Северин поднялся с кровати и одернул мантию, возвращаясь к виду сурового начальника. — Отдохни завтра, отлежись в келье. Я освобождаю тебя от утренней смены. Прикажу послушникам, чтобы разобрали архивы эпохи Пепла.

Старший хранитель направился к выходу. Он на секунду задержался на пороге, бросив на Литу суровый взгляд, а после вышел, прикрыв за собой дверь.

Я тут же оставила кружку в сторону и сплюнула на пол вязкую слюну. Лита подошла поближе и понюхала содержимое кружки, брезгливо сморщив нос.

— Может, расскажешь, что не так с этим отваром? — жестким тоном спросила служанку.

Глава 6

Лита вздрогнула и затравленно покосилась на закрытую дверь. Она закусила нижнюю губу, нервно перебирая пальцами край передника. Служанка явно боролась с собой и отчаянно боялась за собственную жизнь. Наконец, она судорожно выдохнула, стянула с головы серый чепец и вытащила из тугого узла медных волос длинную шпильку.

Затем девушка шагнула к табурету и опустила кончик шпильки в густую жидкость отвара. Выдержав несколько секунд, Лита вынула стержень и протянула мне. Матовое серебро прямо на глазах запузырилось, распространяя едва уловимый смрад гнилой болотной тины.

Я отшатнулась, не в силах сдержать реакцию тела. Память Эммелин мгновенно подкинула свиток из ботанического справочника, который девчонка копировала пару лет назад. В отваре содержались споры лунной плесени, которая произрастала в самых глубоких штольнях Веллимора. Яд медленно действовал на жертву, разрушая нервную систему и сосуды. Он имитировал лихорадку и сводил жертву в могилу за пару недель без единого следа насильственной смерти.

И этот отвар мне принес Северин Кадмус!

Наставник, который гладил меня по голове и называл «дочкой». Человек, заменивший Эммелин отца. Он заботливо укрывал ее одеялом и спрашивал о самочувствии, зная наверняка, что внутренности бедной девочки превращаются в кровавое месиво.

Меня затошнило от отвращения. В памяти всплыли гадкие моменты, когда бывший муж заваривал чай с ромашкой, пока я валялась с мигренью, а сам ехал в автосалон покупать машину двадцатилетней любовнице на наши общие сбережения. Он так же мягко улыбался мне, с тем же беспросветным цинизмом участливо заглядывал в глаза. Господи, как же знакомо и омерзительно!

Сердце затрепыхалось в груди раненой птицей. Инстинкты взвились на дыбы, требуя действий. Воздуха в каменной келье сделалось катастрофически мало, а серые стены давили на виски, угрожая расплющить всмятку.

Бежать! Немедленно бежать из проклятого места, пока старый ублюдок не вернулся с новой порцией отравы!

Я подскочила с лежанки, игнорируя слабость, и выскочила в коридор. Ватные ноги не слушались, путались в подоле длинного платья, но я упрямо двигалась вперед. Туда, откуда несло сквозняком, где брезжил свет и находился выход.

Выскользнув из тяжелых дверей Скриптория, я попала в арочную галерею и невольно затормозила, вцепившись пальцами в гладкий камень высокого бортика. В лицо ударил холодный ветер, напоенный запахами снежной свежести и вулканической серы.

Я замерла, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

Бежать было некуда!

Сразу за перилами клубилась бездонная пропасть. Где-то внизу, в головокружительной пустоте виднелись Нижние ярусы Веллимора, составляющие лабиринт из плавилен, жилых бараков и каменных лестниц. Человеку, вроде меня, понадобится несколько суток, чтобы спуститься.

А в небе надо мной с клекотом носились громадные крылатые тени, при виде которых сердце невольно замирало от ужаса. Один из драконов с ревом пронесся совсем близко от галереи и едва не сбил с ног порывом воздуха.

Масштабы происходящего обрушились на меня невыносимой правдой. Я находилась в мире драконов, где они были полноправными хозяевами, а люди — жалкими насекомыми, ползающими по стенам их гигантского улья

Если сбегу из Скриптория, то стану добычей. Только здесь мой статус хранительницы знаний имел хоть какой-то вес. Пока я нахожусь рядом со свитками, никто не посмеет раздавить меня сапогом. А беглую девку прирежут в первой же подворотне.

— Ты не жертва, Женя! — прошептала самой себе, судорожно втягивая носом холодный воздух. — Ты ученый, который всю жизнь посвятил тому, чтобы разбирать ложь, написанную давно умершими людьми. Неужели не справишься с парочкой живых мерзавцев?

Развернувшись, медленно побрела к своей каморке. Лита ждала меня, забившись в угол, и шумно выдохнула, когда я появилась в дверях. Немая служанка была на моей стороне, и это вселяло уверенность, что я не одна в этом пугающем мире.

Оглядевшись, где бы устроить тайник, обратила внимание на решетку вентиляционной шахты у самого пола. Размер у нее небольшой, разве что ребенок пролезет, но мне многого и не требовалось. Чугунная пластина поддалась на удивление легко. Я сдвинула ее в сторону и сунула руку внутрь, ощупывая стенки шахты.

Пальцы наткнулись на небольшое углубление, оставшееся от расшатанного крепления. Туда как раз поместилась костяная игла, найденная на месте преступления, свернутый рулончиком конверт и флакон с отравленными чернилами. Я не знала еще, пригодятся ли мне эти доказательства, но решила их сохранить на всякий случай. Об отваре тоже не забыла. Оторвала лоскут от исподней рубашки, смочила его в отраве, пропитав ткань ядом, и тоже отправила в тайник.

— Никому не говори об этом, иначе тебя сразу убьют, — взглянув на Литу, приложила палец к губам.

Мысли невольно вернулись к Северину Кадмусу.

Зачем старшему хранителю убивать свою ученицу?

Как ни погано признавать, но ответ лежал на поверхности. Живые чернила обмануть невозможно, а первоисточник нельзя переписать без того, чтобы магия не взбесилась. Следовательно, сами древние тексты оставались неизменными. Исказить смысл законов можно было только через перевод.

А как заставить дракона поверить в его правдивость?

Достаточно того, чтобы текст свитка подтвердил официальный чтец. Северин — глава Скриптория, владеющий правом скреплять копии своей печатью. Он не читал подделки вслух рядом с оригиналом, чтобы не сработала клятва. Мерзавец подсовывавал Териану фальшивые переводы, уверяя, что они правдивы.

Эммелин стала угрозой заговору, потому что могла прочитать оригинал и заметить расхождения в толкованиях. Поэтому наставник решил по-тихому от нее избавиться. Но теперь на месте доверчивой девочки оказалась я.

Тяжело вздохнув, помассировала пальцами виски. Перед глазами невольно оказалась метка дракона. Воспоминание о нем и его грубом поцелуе ударило под дых. Тело Эммелин тут же отозвалось фантомным жаром внизу живота.

Я глухо застонала от осознания, что ничего не могу поделать с физиологией молодой девчонки, которая трепетала от одного только запаха безжалостного хищника. Этот чешуйчатый индюк вытер об меня ноги, унизил перед всем двором и поставил на колени, а проклятые гормоны бунтовали и требовали сдаться.

Шиш этому дракону достанется, а не я!

Глава 7

Повернув голову, посмотрела на Литу, которая затихла в углу, наблюдая за мной своими огромными глазищами.

— Вылей отраву в помойное ведро, — кивнула на кружку, стоящую на табурете. — И вымой посуду так, чтобы ни капли яда не осталось.

Служанка кивнула, забрала кружку и выскользнула из кельи. А я прилегла на лежанку и прикрыла глаза, проваливаясь в тревожный сон. Несколько часов мне удалось поспать, прежде чем Лита вернулась. Служанка проводила меня в мыльню и помогла привести себя в порядок. Затем мы отправились в столовую, где меня, по распоряжению главного хранителя Кадмуса, осчастливили двойным пайком.

Кашей я поделилась с Литой, травяной чай выпила с удовольствием, а вот хлеб, кусок ветчины, сыр и булку машинально запихнула в карман, потому что Эммелин часто так делала.

После завтрака я направилась в Скрипторий, не желая отлеживаться, как велел Северин. Наставник находился на своем привычном месте — за высокой конторкой из красного дерева, откуда наблюдал за всеми столами переписчиков.

Едва я вошла, его перо замерло над пергаментом, а выцветшие глаза цепко впились в мое лицо. Ссутулив плечи, я состроила скорбное лицо и шаркающей походкой направилась к своему столу. Притворяться особенно не приходилось, тело еще не оправилось после отравления, слабость в мышцах никуда не делась.

— Тебе следовало остаться в келье, дитя, — с укоризной произнес Северин. — Владыка не накажет за пропущенный день. Ты можешь идти отдыхать.

— Я не могу подвести вас, мастер Северин. — Подняла голову, стараясь придать взгляду собачьей преданности. — Работа помогает не думать о том, как я расстроила владыку.

— Ты так усердна, Эмми. — Наставник снисходительно улыбнулся. — Что ж, пиши, если так хочешь.

Опустив глаза, я взяла в руки перо и обмакнула его в чернила. Пусть ублюдок наслаждается своим триумфом, пока может. Он возомнил себя главным, считая, что через законы контролирует самого владыку и других драконов. Но хранитель забыл главное правило: рукописи не горят, а живые чернила — не прощают.

Переписав дрожащей рукой пару свитков повседневного назначения, я добилась того, что Северин притупил бдительность и вернулся к стопке входящих прошений. Я же извлекла свиток из тубуса, который слуги бережно перенесли сюда из Тронного чертога, пододвинула к себе свои же записи и погрузилась в размышления.

Переписанного свитка было недостаточно, чтобы разоблачить подлог. Мне требовались дубликаты первых пактов, до которых не добрались предатели. А лучше — первоисточники древних законов. С шумом отодвинув стул, я поднялась и нарочно пошатнулась от слабости.

— Эмми, ты куда собралась? — поднял на меня удивленный взгляд Северин.

— За глоссариями эпохи Пепла, мастер, — пролепетала ослабевшим голосом, который выдавал идеальную картину моего болезненного состояния. — В текущем переводе я столкнулась со спорным термином, который касается территориальных границ. Не получается подобрать эквивалент на современном наречии.

— Похвальное рвение, дитя, — задумчиво пожевав нижнюю губу, выдал наставник. — Но не задерживайся долго на нижних секциях. Там гуляют опасные сквозняки, а ты едва оправилась от лихорадки.

Какой заботливый ублюдок!

Смиренно кивнув, я подхватила корзину для свитков и медленно направилась к дальнему концу Большого Скриптория. Пока шла, спину прожигал неприязненный взгляд, и я вынужденно шаркала и хваталась руками за края столов и стойки со свитками.

Однако стоило свернуть за ряд массивных шкафов, как я выпрямилась и ускорила шаг, исчезая в темных проходах между стеллажей. В Святилище Архива вела винтовая лестница, освещенная тусклыми кристаллами. Температура заметно понизилась, заставляя зябко кутаться в форменную мантию.

Сам Архив представлял собой гигантский лабиринт из тысяч стеллажей, заваленных свитками, тубусами и листами пергамента. Душок от такого количества старой бумаги стоял специфический.

Миновав несколько пролетов с указателями, я свернула к секции юридических трактатов. При виде необъятных стопок с глиняными табличками, горы тубусов и россыпей свитков, мне сделалось дурно. Как тут разобраться и отыскать нужный документ?

— Кого там принесло? — раздался скрипучий голос и старческие шаркающие шаги.

Из проема между стеллажами на тусклый пятачок света вынырнула сгорбленная фигура старого архивариуса Ленарда Дастанвила. Он щурился, пытаясь разглядеть меня через толстые линзы очков, и напоминал нахохленную слепую сову.

— Я же приказал, чтобы сюда не таскали огонь! — с негодованием бросил он.

— Это не огонь, мастер Ленард, — ответила спокойно. — Сюда сквозняком тянет экстрактом дубовой коры с четвертого яруса, который забродил из-за повышенной влажности. Прикажите закрыть западную вентиляционную шахту, если не желаете допустить, чтобы сгнила половина папирусов эпохи Железа.

— Эммелин? — Старик недоверчиво прищурился. — С каких пор ты разбираешься в брожении дубильных веществ?

— Влага уничтожит папирус быстрее, чем огонь, — пожала плечами, скользнув взглядом по неправильно сложенным папкам на нижней полке. — И я бы не советовала хранить пергаменты горизонтально. Они уже начали деформироваться под собственным весом. Переведите их лучше в вертикальные ячейки.

Ленард хмыкнул, глядя на меня с искренним изумлением. Настоящая Эммелин никогда бы не посмела указывать архивариусу на ошибки в работе.

— Посмотрите-ка на нее, — проворчал он. — Не успела побывать в Тронных чертогах, как вдруг обрела голос. Слышал я, как владыка заставил тебя ползать на коленях. Но думал, что после такого ты забьешься в угол и будешь реветь до следующей луны.