Синдром последнего дня

— Здравствуй, Андрей, — сказала она. — Я Марина. Сестра Елены. И я знаю, что ты не убивал её. Потому что я знаю, кто убил. Или, точнее, кто попытался.

Она вошла в комнату, огляделась. Увидела нож на столе. Не вздрогнула.

— Ты готовишься? Это хорошо. Но нож тебе не понадобится. Нам нужно уходить. Сейчас. Пока они не пришли.

— Доктор сказал, что придёт в восемь, — сказал Андрей. — Он хочет помочь.

Марина усмехнулась.

— Доктор хочет помочь себе. Он боится, что его раскроют. Он знает, что если ты выйдешь отсюда и заговоришь, он сядет вместе с ними. Поэтому он хочет вывести тебя первым. Чтобы контролировать. Чтобы ты не сказал лишнего.

— А вы? — спросил Андрей. — Вы чего хотите?

— Я хочу найти сестру. — Голос Марины дрогнул. — Она жива. Я знаю это. Я чувствую. Она где-то здесь. В этом здании или рядом. И я думаю, что ты — ключ к ней. Ты что-то видел. Что-то, что они стёрли из твоей памяти. Но это осталось где-то глубоко. И если мы выберемся, мы сможем это достать.

Андрей смотрел на неё. В её глазах была боль. Настоящая, не наигранная. Он узнал эту боль. Он видел её в зеркале. Каждый день, когда просыпался и не помнил, кто он.

— Почему я должен вам верить? — спросил он. — В окне напротив написано, что доктор — один из них. Но кто написал это? Вы?

Марина кивнула.

— Я. Я видела, как он приходил к тебе. Каждое утро. Я знаю, что он даёт тебе таблетки. Я знаю, что он говорит тебе, что ты болен. Но ты не болен. Тебя отравили. Эти таблетки — не лекарство. Это яд. Он стирает память. И доктор знает об этом. Он сам их и разработал.

Андрей почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он вспомнил пузырёк, который оставил доктор. Пустышки. Или не пустышки? Может быть, доктор соврал и на этот раз. Может быть, в пузырьке настоящие таблетки. Может быть, всё, что он говорил, — ложь.

— У нас нет времени, — сказала Марина. — Если ты хочешь уйти, идём сейчас. Если нет — я уйду одна. И ты останешься здесь. С ними.

Андрей сделал шаг вперёд. Потом остановился. Он вспомнил слова доктора: «Если ты пойдёшь к Марине, ты должен знать: она может быть не одна. За ней могут следить». Он посмотрел на Марину. В её глазах не было лжи. Но он не мог быть уверен. Он не мог быть уверен ни в чём.

— Хорошо, — сказал он. — Я иду с вами.

Марина кивнула. Она достала из кармана маленький фонарик, включила его.

— Следуй за мной. Не отставай. И не шуми.

Они вышли в коридор. Марина двигалась быстро, уверенно. Она знала дорогу. Андрей шёл за ней, стараясь ступать тихо. Они спустились по лестнице в подвал. Тот самый подвал, где он уже был. Только теперь он казался другим. Тёмным, зловещим. Марина подошла к дальней стене, нажала на что-то, и часть стены отодвинулась. За ней была дверь. Металлическая, тяжёлая. Марина открыла её ключом.

— Это старый ход, — сказала она. — Он вёл в соседний дом. Его заложили кирпичом, но я нашла обход. Через вентиляцию.

Андрей посмотрел в тёмный проём. Там было узко и пыльно. Пахло сыростью и мышами.

— Полезай, — сказала Марина. — Я за тобой.

Андрей наклонился и шагнул в темноту. Он полз на четвереньках, чувствуя, как под ладонями скользит холодный металл. Впереди был свет. Марина светила фонариком. Он полз долго. Минуты шли. Наконец, впереди показался выход. Он выбрался в небольшое помещение, тоже подвал, но другой. Здесь было светлее. На полу стояла старая мебель, накрытая плёнкой. Марина выбралась следом.

— Теперь наверх, — сказала она. — Там машина.

Они поднялись по лестнице. Вышли во двор. Было темно. Фонари не горели. Марина подвела его к старой машине, стоявшей у стены. Она открыла дверь.

— Садись. Быстро.

Андрей сел на пассажирское сиденье. Марина завела мотор. Машина тронулась. Они выехали со двора. Андрей смотрел в окно. Дом, в котором он провёл последние дни, остался позади. Он не чувствовал облегчения. Только пустоту. И страх. Что будет дальше? Он не знал. Он не помнил. Но он был свободен. Или думал, что свободен.

Вдруг Марина резко затормозила. Андрей дёрнулся вперёд.

— Что? — спросил он.

— Смотри, — сказала она.

Впереди, поперёк дороги, стояла машина. Чёрная, без номеров. Из неё вышли двое в тёмной одежде. Они направились к ним.

— Это они, — сказала Марина. — Они знают.

Она включила заднюю передачу и нажала на газ. Машина рванула назад. Но сзади тоже появилась машина. Они были в ловушке. Андрей посмотрел на Марину. В её глазах был страх. Настоящий, животный.

— Что делать? — спросил он.

— Не знаю, — сказала она. — Я не думала, что они так быстро.

Андрей схватился за ручку двери. Он не знал, что будет делать. Бежать? Драться? Он не был готов. Он не помнил, как драться. Он не помнил, как бегать. Он вообще не помнил себя. Но он знал, что не сдастся. Он открыл дверь. И шагнул в темноту.

Глава 3. Выбор у чёрной машины

Ночь была холодной. Андрей стоял на асфальте, чувствуя, как через тонкие подошвы ботинок пробирается ледяная сырость. Двое в тёмной одежде приближались медленно, уверенно, как будто знали, что бежать некуда. За спиной Марина что-то кричала, но её голос тонул в шуме мотора и в грохоте его собственного сердца. Он не оборачивался. Он смотрел на тех, кто шёл к нему, и пытался вспомнить, как дышать.

Первый был высоким, широкоплечим, с коротко остриженной головой и тяжёлой челюстью. Второй — ниже, тоньше, с быстрыми глазами и лёгкой, почти танцующей походкой. У обоих в руках были короткие чёрные предметы. Андрей не сразу понял, что это оружие. А когда понял, почувствовал, как страх сжимает горло.

— Стоять, — сказал высокий. Голос у него был низкий, спокойный, как у человека, привыкшего отдавать приказы. — Не дёргайся. Мы не хотим тебе зла.

Андрей сделал шаг назад. Пяткой он почувствовал бордюр. Дальше — стена. Тупик. Он посмотрел на Марину. Она сидела в машине, вцепившись в руль, и смотрела на него широко раскрытыми глазами. В её взгляде был ужас. И ещё что-то. Может быть, жалость. Может быть, вина.

— Кто вы? — спросил Андрей. Голос его сорвался, и он повторил громче: — Кто вы такие?

Высокий усмехнулся. Он был уже в двух шагах. Андрей видел его лицо: грубое, обветренное, с тонкой полоской шрама над бровью. Глаза у него были светлые, почти прозрачные, и в них не было ни злобы, ни интереса. Только холод.

— Тебя зовут Андрей Соколов, — сказал он. — Ты находишься в опасном состоянии. Мы здесь, чтобы доставить тебя в безопасное место. Добровольно или нет — решай сам.

— В безопасное место? — Андрей почувствовал, как в нём поднимается что-то, похожее на злость. — Вы меня держали в комнате без окон. Вы стирали мне память. Вы приходили по ночам. И теперь говорите о безопасности?

Высокий не изменился в лице.

— Ты сам подписал согласие. Ты сам попросил об этом. Ты не помнишь, потому что это часть лечения.

— Лечения? — Андрей оглянулся на Марину. — Она сказала, что вы отравили меня. Что таблетки — это яд.

Высокий перевёл взгляд на машину. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Женщина в машине — Марина Соколова, сестра твоей жены. Она уже три года пытается доказать, что твоя жена жива. Она одержима. И она опасна. Для тебя и для себя. Мы пытались ей помочь, но она отказывается.

Андрей посмотрел на Марину. Она открыла дверь и вышла. В её руке был пистолет. Маленький, но настоящий. Она направила его на высокого.

— Не слушай его, Андрей, — сказала она. Голос у неё дрожал, но рука была твёрдой. — Он врёт. Всё, что он говорит, — ложь. Я не сумасшедшая. Я знаю, что видела. Я знаю, что слышала. Они держали Елену в подвале того дома. Я слышала её голос через вентиляцию. Она звала тебя. Она повторяла твоё имя.

Высокий медленно поднял руки, показывая, что не собирается стрелять.

— Марина, опусти оружие. Ты же знаешь, что этим ты только всё усложняешь. Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал.

— Замолчи, — сказала она. — Я не с тобой разговариваю.

Второй, низкий, сделал шаг в сторону, пытаясь обойти Андрея сбоку. Андрей заметил это краем глаза. Он не знал, что делать. Он не знал, кому верить. Высокий говорил спокойно, уверенно, как человек, который привык, что ему верят. Марина говорила срывающимся голосом, с болью, с отчаянием. И в её словах была та самая правда, которую он искал все эти дни. Но была ли она настоящей? Или это была ещё одна ловушка?

— У тебя есть пять секунд, — сказала Марина. — Потом я стреляю.

Высокий посмотрел на неё. Потом на Андрея. Потом снова на неё.

— Ты не выстрелишь. Ты не убийца. Ты просто напугана.

— Ты не знаешь, кто я, — сказала она. — И что я могу.

Андрей чувствовал, как время растягивается. Каждая секунда казалась часом. Он смотрел на пистолет в руке Марины, на холодные глаза высокого, на второго, который уже почти обошёл его. Он знал, что если он не сделает выбор сейчас, выбор сделают за него. И тогда он снова окажется в комнате. Снова забудет. Снова начнёт сначала. И, может быть, на этот раз навсегда.

Он сделал шаг вперёд. Прямо к высокому. Тот не ожидал. Его глаза на мгновение расширились. Андрей воспользовался этим мгновением. Он схватил высокого за воротник куртки и рванул на себя. Одновременно он ударил его коленом в пах. Высокий согнулся, застонал. Андрей толкнул его на второго. Оба покатились по асфальту.

— В машину! — крикнул он Марине. — Быстро!

Она не стала спрашивать. Прыгнула за руль. Андрей бросился к пассажирской двери. Он успел заметить, как второй пытается подняться, как высокий тянется к пистолету. Но он уже был в машине. Марина нажала на газ. Машина рванула с места, оставив двоих позади. Андрей обернулся. Они стояли посреди дороги, смотрели вслед. Высокий что-то говорил в рацию. Значит, у них есть связь. Значит, погоня будет.

— Держись, — сказала Марина. — Сейчас будет поворот.

Она свернула в узкий переулок. Машину занесло, но она выровняла. Андрей вцепился в ручку двери. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как адреналин разгоняет кровь, как руки трясутся, как в голове шумит. Он только что напал на двух вооружённых людей. Он, человек без памяти, без прошлого, без имени. Он сделал это. И он был жив. Пока жив.

— Ты как? — спросила Марина, не отрывая глаз от дороги.

— Не знаю, — ответил он честно. — Я никогда раньше… Я не помню, чтобы делал что-то подобное.

— Ты служил в армии, — сказала она. — Три года. Контракт. Ты был в горячих точках. Ты умеешь драться. Просто не помнишь.