Синдром последнего дня

— Что вы имеете в виду? Она жива?

— Я не знаю. — Доктор покачал головой. — Я не видел её с того вечера. Но если это действительно её почерк… Значит, она была здесь. И оставила это для тебя. Может быть, она хотела, чтобы ты нашёл её. Может быть, она прячется. От кого-то. Или от чего-то.

— От кого? — Андрей повысил голос. — От вас?

Доктор посмотрел на него прямо. В его глазах не было страха. Только усталость.

— Я не знаю. Но я знаю одно: если Елена жива и если она оставила эту папку, значит, она не хотела, чтобы ты пил таблетки. Значит, она знала, что они делают.

— Что они делают?

Доктор молчал. Андрей сделал шаг вперёд, поднял нож.

— Говорите.

— Таблетки не лечат амнезию, — тихо сказал доктор. — Они её вызывают. Точнее, они поддерживают её. Я не знал об этом, когда начал тебя лечить. Я думал, что помогаю. Но потом… — Он замолчал.

— Что потом?

— Потом я понял, что кто-то другой даёт тебе эти таблетки. Кто-то, кто хочет, чтобы ты забывал. Каждый день. Чтобы ты не мог восстановить память. Чтобы ты не вспомнил, что случилось на самом деле.

Андрей опустил нож. Рука дрожала. Он не понимал, что чувствует — облегчение или новый страх. Если доктор говорит правду, значит, он не убийца. Но тогда кто? И зачем кому-то стирать его память каждый день?

— Кто это? — спросил он.

— Я не знаю. Но я знаю, что за тобой наблюдают. И не только я. — Доктор кивнул в сторону окна. — Ты видел женщину в доме напротив?

Андрей вздрогнул.

— Видел. Сегодня днём. Она показала на дверь и провела пальцем по горлу.

Доктор медленно кивнул.

— Это не Елена. Это её сестра. Марина. Она ищет Елену уже три года. Она не верит, что ты убил. Она считает, что тебя подставили. И она считает, что я замешан. Она следит за мной. И за тобой. Она хочет найти доказательства.

— Доказательства чего?

— Того, что Елена жива. И того, что кто-то держит тебя здесь. — Доктор обвёл рукой комнату. — Ты думаешь, это клиника? Это не клиника. Это квартира в доме, который принадлежит одному очень богатому человеку. Он платит за твоё содержание. Он же оплачивает мои услуги. И он же настоял на том, чтобы ты принимал эти таблетки.

Андрей почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Кто он?

— Я не знаю его имени. Я вижу только счета и распоряжения. Но я знаю, что он не хочет, чтобы ты вспомнил. И я знаю, что он готов на всё, чтобы ты не вышел из этой комнаты.

— Тогда почему вы мне это рассказываете? — Андрей снова поднял нож. — Вы же работаете на него.

Доктор посмотрел на нож. Потом на Андрея. В его глазах было что-то похожее на жалость.

— Потому что я устал. Я врач. Я давал клятву. И я нарушил её. Я не хочу больше лгать. Особенно тебе. — Он помолчал. — И потому что Елена была моей пациенткой. И я знаю, что она не ушла бы просто так. Она любила тебя. Она бы не оставила тебя одного.

Андрей опустил нож. Медленно, как будто разжимал сведённые судорогой пальцы. Он сел на кровать. Голова шла кругом. Всё, что он знал, рушилось. Всё, что он предполагал, оказывалось ложью. Он не убийца. Но он и не свободен. Он пленник в комнате, которая меняется каждую ночь. И кто-то очень могущественный хочет, чтобы он оставался в неведении.

— Что мне делать? — спросил он тихо.

Доктор наклонился вперёд.

— Для начала — не убивать меня. Я тебе нужен. Я могу помочь тебе выбраться. Но не сегодня. Сегодня вечером за тобой придут. Они приходят каждую ночь, когда ты засыпаешь. Они меняют обстановку, стирают твою память. Если ты не выпьешь таблетку, они сделают это насильно. И тогда ты не проснёшься до утра. А утром всё начнётся сначала.

— Кто они?

— Люди, которые на него работают. Они не врачи. Они не разговаривают. Они просто делают свою работу.

Андрей сжал кулаки.

— Я не буду спать.

— Ты не сможешь не спать. Они используют газ. Или укол. Я не знаю точно. Но я знаю, что сопротивляться бесполезно.

— Тогда зачем вы всё это говорите? Если я всё равно забуду?

Доктор улыбнулся. Впервые за вечер — тепло, по-человечески.

— Потому что ты записываешь. — Он кивнул на дневник. — Ты найдёшь способ запомнить. Ты уже нашёл. Красная папка, нож, надписи на стенах. Ты оставляешь себе подсказки. Ты борешься. И я хочу помочь тебе победить.

Андрей посмотрел на дневник. Потом на доктора. Потом на нож в своей руке.

— А если я убью вас? — спросил он. — Если я убью вас и сбегу?

Доктор покачал головой.

— Ты не сбежишь. За дверью — охрана. Они не дадут тебе выйти. И даже если ты выйдешь, ты не вспомнишь, куда идти. Ты забудешь меня, забудешь Елену, забудешь всё. И через двадцать четыре часа снова окажешься в комнате, как будто ничего не было. Только на этот раз меня не будет рядом. И никто не расскажет тебе правду.

Андрей молчал. Он думал о том, что доктор говорит правду. Он чувствовал это. Не памятью, а чем-то более глубоким. Инстинктом. Тем самым, который заставил его спрятать нож в вентиляции и оставить записку на стене.

— Что мне делать сейчас? — спросил он.

— Прими таблетку, — сказал доктор. — Но не глотай её. Держи за щекой. Когда они придут, ты будешь выглядеть так, как будто ты под наркозом. Они не станут проверять. А когда они уйдут, ты выплюнешь её и запишешь всё, что произошло. Это твой единственный шанс.

Андрей взял пузырёк. Открыл. Достал белую таблетку. Посмотрел на неё. Потом на доктора.

— А вы? Вы не боитесь, что я расскажу им о нашем разговоре?

— Ты не расскажешь. Потому что ты не будешь помнить. Но ты запишешь. И завтра, когда ты проснёшься, ты прочитаешь дневник и узнаешь, что я на твоей стороне. — Доктор встал. — Я приду завтра утром. Как обычно. Но на этот раз я принесу не только таблетки. Я принесу план.

— Какой план?

— Как выбраться отсюда. Как найти Елену. И как вернуть твою память.

Андрей кивнул. Он положил таблетку в рот, но не проглотил. Доктор посмотрел на него, одобрительно кивнул и направился к двери. На пороге он обернулся.

— И ещё одно. Не верь никому. Даже мне. Но проверяй. Записывай. И ищи красные папки. Я буду оставлять их для тебя.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Андрей остался один. Он выплюнул таблетку в ладонь. Посмотрел на неё. Потом завернул в бумажку и спрятал под матрас. Сел за стол. Открыл дневник. И начал писать. Он писал быстро, торопливо, как будто боялся, что не успеет. Он записал всё: разговор с доктором, историю Елены, сестру Марину, таблетки, план. Потом закрыл тетрадь и положил её на тумбочку. Рядом — красную папку. И нож. Чтобы утром он сразу понял, что произошло.

Он лёг на кровать, не раздеваясь. В окне напротив снова зажёгся свет. Женщина — Марина — стояла у окна и смотрела на него. Она подняла руку. На этот раз она не показывала на дверь. Она показывала на пол. На половицу. Андрей кивнул. Он понял. Там были ещё папки. Может быть, ещё ответы. Может быть, ещё ложь. Но он найдёт их. Завтра. Или через день. Или через неделю. Он не сдастся. Даже если каждый день начинается с нуля. Даже если он не помнит, кто он. Он будет бороться. Потому что где-то там, в неизвестности, есть женщина, которая его любила. И которая, возможно, всё ещё жива.

Он закрыл глаза. Сон не шёл. Но он знал, что придёт. И знал, что с ним придут они. Он сжал рукоять ножа под подушкой. И стал ждать. В темноте. В тишине. В комнате с трещиной на потолке, похожей на вопросительный знак. Ответа на который у него пока не было.

Глава 2. Гости в полночь

Он не заметил, как уснул. Просто в какой-то момент темнота стала плотнее, звуки стихли, и он провалился в неё, как в глубокий колодец. Ему ничего не снилось. Или снилось что-то, что он не мог запомнить. А потом его разбудил звук. Негромкий, но чужеродный. Металлический скрежет, как будто кто-то вставлял ключ в замок, но не с той стороны, а изнутри. Андрей открыл глаза. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Он лежал на кровати, сжимая под подушкой рукоять ножа. Пальцы затекли. Он не помнил, как оказался в постели. Последнее, что помнил, — это как он сидел за столом и писал в дневнике. Потом — провал. И вот теперь — скрежет.

Он прислушался. Скрежет повторился. Потом ещё раз. И ещё. Кто-то возился с замком, но не снаружи, а как будто пытался его открыть изнутри. Андрей медленно вытащил нож из-под подушки. Лезвие блеснуло в свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь щель в занавеске. Он сел на кровати, стараясь не скрипнуть пружинами. В темноте он различал только смутные очертания мебели: стол, стул, шкаф. Дверь была закрыта. Но звук шёл именно оттуда. Он был уверен.

Внезапно скрежет прекратился. Наступила тишина. Такая полная, что Андрей услышал, как в его ушах стучит кровь. Он ждал. Прошла минута. Две. Три. Ничего. Может быть, показалось? Может быть, это дом так оседает? Он уже почти решил снова лечь, когда в двери что-то щёлкнуло. Тихо, почти неслышно. И дверь медленно начала открываться. Она двигалась плавно, без скрипа, как будто кто-то придерживал её с другой стороны. Андрей вжался в стену, поднял нож. В проёме показался силуэт. Невысокий, худой. Человек в тёмной одежде, с чем-то в руке. Андрей затаил дыхание. Силуэт шагнул в комнату. И в этот момент за его спиной, в коридоре, вспыхнул свет. Яркий, резкий, как прожектор. Андрей зажмурился. А когда открыл глаза, увидел, что в комнате никого нет. Дверь была закрыта. Замок на месте. И только в воздухе висел едва уловимый запах — сладковатый, лекарственный. Тот самый, который он почувствовал утром, когда проснулся.

Он встал, подошёл к двери, потрогал замок. Он был заперт. Снаружи. Кто-то запер его, пока он спал. Или пока он думал, что не спит. Андрей провёл рукой по лицу. Ладонь была влажной. Он весь взмок. Сердце колотилось. Он посмотрел на часы. Будильник показывал три часа ночи. Значит, он проспал несколько часов. А может быть, и больше. Он не помнил.

Он включил свет. Лампочка под потолком загорелась не сразу, мигнула пару раз, потом залила комнату жёлтым светом. Всё было как прежде: стол, стул, шкаф, кровать. Но что-то изменилось. Андрей не сразу понял, что именно. Потом до него дошло. Занавеска на окне была задёрнута. Утром она была открыта. И на столе лежал новый предмет. Маленький, чёрный, прямоугольный. Телефон. Он не помнил, чтобы у него был телефон. Он взял его в руки. Экран загорелся. На нём было одно сообщение. От неизвестного номера. «Не пей таблетку. Они хотят, чтобы ты забыл. Я жду тебя у чёрного хода в шесть утра. Приходи один».

Андрей уставился на экран. Сообщение было отправлено десять минут назад. Кто-то знал, что он не спит. Кто-то знал, что он в этой комнате. И этот кто-то хотел, чтобы он вышел. В шесть утра. Через три часа. Он посмотрел на дневник. Тот лежал на тумбочке, закрытый. Он открыл его на последней странице. Там была его запись — та, которую он сделал вечером. Про доктора, про Елену, про план. Но ниже, под ней, появилась новая. Написанная его почерком, но более крупно, размашисто, как будто он писал в спешке или в состоянии аффекта: «Не ходи к чёрному ходу. Это ловушка. Они хотят тебя выманить. Останься в комнате. Утром доктор принесёт план. Доверься ему».

Андрей перечитал обе записи. Одна говорила: иди. Другая: не ходи. Обе были написаны его рукой. Обе были сделаны сегодня ночью. Но он не помнил, чтобы писал их. Он вообще ничего не помнил после того, как сел за стол. Может быть, он писал их в состоянии сомнамбулизма? Может быть, кто-то другой водил его рукой? Он посмотрел на телефон. Потом на дневник. Потом на дверь. Замок был заперт снаружи. Значит, выйти он всё равно не сможет. Если только не сломает дверь. Или не найдёт другой путь.

Он подошёл к окну, отдёрнул занавеску. Стена соседнего дома была всё так же близко. Но теперь в окне напротив горел свет. И в нём никого не было. Андрей пригляделся. На стекле, с той стороны, было что-то написано. Белым, мелом или краской. Он прищурился. Буквы были перевёрнуты, но он разобрал: «Не верь доктору. Он один из них». Андрей отшатнулся. Он не знал, кому верить. Доктор говорил, что он на его стороне. А надпись в окне говорила обратное. И сообщение на телефоне тоже говорило обратное. Может быть, это всё игры. Может быть, его специально путают. Может быть, единственный способ понять, кто враг, — это выйти и встретиться с тем, кто зовёт.

Он сел на кровать. Три часа до рассвета. Три часа, чтобы решить. Он открыл дневник на чистой странице и записал всё, что произошло: скрежет, силуэт, свет, телефон, сообщение, новую запись. Потом перечитал. Почерк был ровным. Он не помнил, как писал. Но это было его рукой. Он закрыл тетрадь и положил её на тумбочку. Потом взял телефон. Набрал ответ: «Кто ты?» Отправил. Ответ пришёл почти сразу: «Тот, кто знает правду. У тебя есть два часа. В шесть у чёрного хода. Если не придёшь, я уйду навсегда. И ты никогда не узнаешь, где Елена».

Андрей сжал телефон в руке. Елена. Опять Елена. Всё вращалось вокруг неё. Он не помнил её. Но он чувствовал, что она важна. Что она — ключ ко всему. Он посмотрел на дверь. Замок был заперт. Но, может быть, его можно открыть изнутри. Он подошёл, осмотрел его. Обычный врезной замок, но с одной стороны — замочная скважина, а с другой — нет. Значит, открыть его можно только снаружи. Или сломать. Он подёргал ручку. Дверь была крепкой. Он не сможет её выбить, не подняв шум. А шум привлечёт охрану. Если она есть.

Он вернулся к окну. Стена дома напротив была в двух метрах. Может быть, меньше. Если открыть створку, можно дотянуться до подоконника. А там — окно. Если оно не заперто. Андрей попробовал открыть своё окно. Створка поддалась с трудом, но открылась. В лицо ударил холодный ночной воздух. Пахло сыростью и мокрым кирпичом. Он выглянул. До стены напротив действительно было недалеко. Но между окнами — пропасть. Внизу — тёмный двор, заваленный мусором. Если он сорвётся, то упадёт с третьего этажа. Или с четвёртого. Он не знал, какой это этаж. Но прыгать было рискованно.

Он закрыл окно и сел на пол. Время шло. Будильник тикал. Андрей смотрел на телефон. Экран погас. Он включил его снова. Новых сообщений не было. Он думал о докторе. Если доктор врал, то зачем он рассказал про Елену, про сестру, про таблетки? Зачем дал план? Может быть, это была проверка. Может быть, доктор хотел узнать, поверит ли Андрей. И если поверит, то его будет легче контролировать. А если нет — то его уберут. Или сотрут.

Он посмотрел на нож. Лезвие было чистым. Он провёл по нему пальцем. Острое. Если доктор придёт утром и попытается его усыпить, он сможет защититься. Но сможет ли он убить? Он не знал. Он никогда не убивал. Или убивал, но не помнил. Эта мысль была самой страшной. Он мог быть убийцей и не знать об этом. Он мог убить Елену и забыть. А потом убедить себя, что её убили другие. Может быть, красная папка — это не подсказка, а ловушка. Может быть, кто-то хочет, чтобы он вспомнил то, чего не было.

В пять утра он принял решение. Он не пойдёт к чёрному ходу. Слишком очевидно. Слишком похоже на ловушку. Вместо этого он дождётся доктора. И задаст ему вопросы. Если доктор соврёт, он поймёт. По глазам, по голосу, по рукам. Он научился читать людей за то время, которое не помнил. Может быть, это был его дар. Или проклятие.

В шесть утра за дверью послышались шаги. Те же, что и вечером. Медленные, уверенные. Доктор. Андрей встал, спрятал нож за спину, прислонился к стене. Стук. Три коротких удара, пауза, ещё один. Андрей открыл. Доктор стоял на пороге, в том же пальто, с тем же бумажным пакетом. Но на этот раз он выглядел иначе. Бледнее. Уставшим. Как будто не спал всю ночь.

— Доброе утро, — сказал он. — Как спалось?

— Плохо, — ответил Андрей. — Кто-то пытался открыть мою дверь ночью.

Доктор нахмурился.

— Кто?

— Не знаю. Я видел силуэт. А потом свет. И дверь была заперта снаружи.

Доктор прошёл в комнату, осмотрел замок.

— Я не запирал. Это не моя работа. — Он повернулся к Андрею. — Значит, они приходили. Но не для того, чтобы тебя усыпить. Они что-то искали.

— Что?

— Не знаю. Может быть, дневник. Может быть, папку. — Доктор посмотрел на стол. — Ты перепрятал?

Андрей кивнул. Он не сказал, куда. Доктор не спрашивал.

— Хорошо. — Доктор сел на стул. — Теперь слушай. У меня мало времени. Они могут прийти в любой момент. Я нашёл способ вытащить тебя отсюда. Но это рискованно. Ты должен будешь довериться мне. Полностью. Без вопросов. Ты готов?

Андрей смотрел на него. В голове звучали слова из окна: «Не верь доктору. Он один из них». И слова из дневника: «Доверься ему». Он не знал, какое из них правдивое. Но он знал, что если он не выйдет из этой комнаты, он сойдёт с ума. Или его убьют. Или сотрут окончательно. Он кивнул.

— Готов.

Доктор улыбнулся. Впервые за всё время — искренне, тепло.

— Хорошо. Сегодня вечером, когда стемнеет, я приду сюда с двумя людьми. Они выведут тебя через подвал. Там есть дверь, которая ведёт в соседний дом. В подвале того дома — машина. За рулём будет женщина. Её зовут Марина. Ты её знаешь. Она сестра Елены. Она отвезёт тебя в безопасное место.

— А вы? — спросил Андрей. — Вы пойдёте с нами?

Доктор покачал головой.

— Я останусь. Кто-то должен отвести от вас подозрения. Если я исчезну, они поймут, что это я помог. И тогда вас найдут.

— Вас убьют?

— Может быть. Но это неважно. Главное — чтобы ты выбрался. И нашёл Елену. — Он достал из пакета пузырёк с таблетками. — Вот. Это не лекарство. Это пустышка. Мель, смешанная с безвредным порошком. Ты будешь принимать их при них. Они не заметят разницы. А настоящие таблетки я заберу.

Андрей взял пузырёк. Он был лёгким, почти невесомым.

— Почему вы это делаете? — спросил он. — Почему помогаете мне?

Доктор помолчал. Потом сказал тихо:

— Потому что я видел, как они стирают людей. Не только тебя. Других. Молодых, старых. Тех, кто знал слишком много. Я не хочу быть частью этого. Я хочу хотя бы раз в жизни поступить правильно.

Он встал.

— Вечером, в восемь. Будь готов. Не пей ничего, что они тебе дадут. Не открывай дверь, если постучат не по правилам. И ещё одно. — Он наклонился ближе. — Если увидишь женщину в окне напротив, не махай ей. Не подавай знаков. За тобой могут наблюдать.

Андрей кивнул. Доктор вышел. Дверь закрылась. И снова — тишина. Он остался один. С пузырьком пустышек в руке и ножом под подушкой. Восемь вечера. Ещё двенадцать часов. Он должен продержаться. И не сойти с ума. Он сел за стол, открыл дневник и начал писать. Он записал всё: ночной визит, сообщение на телефоне, разговор с доктором, план. Потом закрыл тетрадь и спрятал её под половицу вместе с красной папкой. Он не знал, что будет завтра. Но он знал, что сегодня вечером он либо выберется, либо умрёт. И он был готов к обоим вариантам.День тянулся медленно, как густой сироп. Андрей не мог найти себе места. Он ходил из угла в угол, садился, вставал, снова садился. В голове крутились обрывки мыслей: «Доверься доктору», «Не верь никому», «Она жива», «Ты убийца». Он пытался выстроить их в логическую цепочку, но цепочка рассыпалась, как только он пытался ухватить её за конец. Он открыл окно, чтобы проветрить комнату. Улица была пуста. Стена соседнего дома казалась ещё более серой, чем утром. В окне напротив никого не было. На стекле всё ещё виднелась надпись: «Не верь доктору. Он один из них». Андрей смотрел на неё долго, пока буквы не начали расплываться. Он не знал, кто написал это. Может быть, Марина. Может быть, кто-то другой. Может быть, он сам.

Он закрыл окно и вернулся к столу. На нём лежал телефон. Он взял его, повертел в руках. Экран был тёмным, но стоило ему коснуться, как телефон ожил. Новое сообщение. От того же номера. «Ты не пришёл. Я ждала до половины седьмого. Теперь я знаю, что ты мне не доверяешь. Это твой выбор. Но помни: доктор не тот, за кого себя выдаёт. Если ты пойдёшь с ним, ты не выйдешь живым. Я даю тебе последний шанс. Сегодня, в семь вечера, в том же месте. Если не придёшь, я больше не буду пытаться. И ты останешься здесь навсегда».

Андрей перечитал сообщение. В семь. А доктор сказал в восемь. Час разницы. Если он пойдёт к чёрному ходу в семь, он встретит Марину. Если в восемь — доктора. Может быть, это не совпадение. Может быть, Марина специально назначила встречу на час раньше, чтобы перехватить его до того, как доктор придёт. Или чтобы проверить, кому он доверяет. Он посмотрел на дневник. На последней странице была запись: «Доверься ему». Но кто её сделал? Он не помнил. Может быть, это написал доктор, подделав его почерк. Может быть, это написал он сам, но в состоянии, когда не контролировал себя. Он не мог быть уверен ни в чём.

Он решил проверить. Если доктор действительно хочет помочь, он не станет возражать против того, чтобы Андрей задал ему несколько вопросов. Он набрал номер доктора — тот был записан в телефонной книге под именем «Верховцев». Гудки. Долгие, тягучие. Наконец, на другом конце ответили.

— Андрей? — Голос доктора был удивлённым. — Что-то случилось?

— Пока нет, — сказал Андрей. — Но может случиться. Я хочу знать: вы действительно собираетесь вытащить меня сегодня вечером?

Пауза. Потом доктор сказал тише:

— Да. В восемь. Я же говорил.

— А в семь? — спросил Андрей. — Что будет в семь?

Молчание. Долгое, напряжённое. Андрей слышал, как доктор дышит. Ровно, но чуть быстрее, чем обычно.

— В семь ничего не должно быть, — наконец сказал доктор. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне назначили встречу на семь. У чёрного хода. Женщина по имени Марина. Она говорит, что вы — один из них. Что если я пойду с вами, я не выйду живым.

Доктор выругался. Тихо, сквозь зубы. Андрей впервые слышал от него брань. Это было странно — как будто маска спокойствия на секунду сползла.

— Марина, — сказал доктор. — Я так и знал. Она не доверяет мне. И правильно делает. Но она не понимает всей картины. Она думает, что я работаю на них. Но я не работаю. Я пытаюсь вас обоих спасти. И её, и тебя.

— Тогда почему она говорит, что вы — один из них?

— Потому что я был одним из них. Долгое время. Я лечил людей, которых они приносили. Я давал им таблетки. Я стирал их память. Я делал это, потому что мне платили. И потому что я боялся. Но потом я понял, что не могу больше. Я начал саботировать их планы. Я подменял таблетки. Я оставлял подсказки. Я делал всё, чтобы ты вспомнил. И Марина знает об этом. Но она не верит, что я изменился. Она думает, что это игра. Что я заманиваю тебя в ловушку.

Андрей слушал. Слова доктора звучали искренне. Слишком искренне. Он не знал, что и думать.

— Что мне делать? — спросил он.

— Решай сам, — сказал доктор. — Я не могу тебе приказывать. Но если ты пойдёшь к Марине, ты должен знать: она может быть не одна. За ней могут следить. Они знают, что она ищет тебя. Они могут использовать её, чтобы выманить тебя. И если ты выйдешь к ней, тебя схватят.

— А если я пойду с вами?

— Тогда есть шанс. Небольшой, но есть. Я знаю план здания. Я знаю, где охрана. Я знаю, как вывести тебя через подвал. Но я не могу гарантировать, что мы не столкнёмся с ними. Риск есть в любом случае.

Андрей закрыл глаза. Он чувствовал, как его затягивает в воронку. Один выбор — и он может потерять всё. Другой — и он может потерять себя. Он не знал, какой из них правильный. Он вообще не знал, что правильно, а что нет. В этом мире, где каждый день начинается с нуля, не было никаких ориентиров. Только дневник. И нож. И телефон, который звонил и звал.

— Я подумаю, — сказал он и отключился.

Он сел на кровать. Время шло. До семи оставалось несколько часов. Он должен был решить. Он открыл дневник на чистой странице и написал: «Если я выберу Марину и умру, это будет моя ошибка. Если я выберу доктора и умру, это будет его ошибка. Но если я не выберу ничего, я останусь здесь навсегда. И это будет худшая ошибка из всех». Он перечитал написанное. Потом закрыл тетрадь. И стал ждать.

В шесть вечера в дверь постучали. Не по правилам. Не три коротких и один. Просто один удар. Тяжёлый, глухой. Андрей напрягся. Он не ждал гостей так рано. Он подошёл к двери, но не открыл.

— Кто там?

— Это я, — сказал женский голос. — Марина. Открой.

Андрей замер. Марина. Здесь. В коридоре. Она пришла сама. Значит, она знает, где он. Значит, у неё есть доступ. Или она взломала дверь. Или у неё есть ключ.

— Как вы сюда попали? — спросил он через дверь.

— Через подвал. Там есть дверь, которая не заперта. Я знаю это здание. Я слежу за ним уже месяц. Открой, у нас мало времени. Они придут в восемь. И доктор придёт с ними.

Андрей колебался. Он не знал, верить ли ей. Но голос был настойчивым, почти отчаянным. Он повернул ключ. Дверь открылась. На пороге стояла женщина лет тридцати, с тёмными волосами, забранными в хвост, в чёрной куртке и джинсах. У неё было худое лицо с резкими скулами и глаза, которые смотрели прямо, без страха. Она была похожа на ту женщину на фотографии. Только старше. И жёстче.