Идеальный арендатор

Альтер М.

Идеальный арендатор

Глава 1. Дом, в котором поселилась тишина

Дождь начался ещё на рассвете и к полудню превратился в монотонную, серую пелену, затянувшую весь город. Он барабанил по жестяному отливу под окном, стекал ручьями по стеклу, размывая очертания яблонь в саду, и казалось, что весь мир за пределами этого дома стал зыбким, ненадёжным, словно акварельный рисунок, на который случайно пролили воду. Анна стояла у плиты и помешивала в кастрюле овощной суп, прислушиваясь к звукам дома. Дом отвечал ей привычным, успокаивающим бормотанием: скрипели половицы под её шагами, тихо гудел холодильник, где-то на втором этаже, в кабинете мужа, постукивали клавиши ноутбука. Этот дом, старый, но крепкий, с толстыми стенами и высокими потолками, они купили семь лет назад, когда только поженились, и с тех пор шаг за шагом превращали его в своё гнездо. Анна помнила, как они с Игорем в первый год заново красили стены, меняли проводку, сажали яблони в саду. Тогда им казалось, что они строят не просто дом, а крепость, в которой их любовь будет в безопасности от любых бурь. И вот теперь, когда всё было сделано, когда жизнь вошла в спокойное, размеренное русло, тишина в доме стала какой-то другой — не уютной, а настороженной, словно дом прислушивался вместе с ней.

Пятнадцать минут назад Игорь спустился вниз, налил себе кофе и, не сказав ни слова, вернулся в кабинет. Анна слышала, как он прошёл по коридору, как скрипнула дверь, как щёлкнул замок. Раньше они всегда завтракали вместе. Раньше он целовал её в шею, пока она стояла у плиты, и спрашивал, что ей снилось. Раньше. Это слово в последние месяцы стало появляться в её мыслях всё чаще, и каждый раз оно оставляло после себя горький, металлический привкус. Она не могла точно сказать, когда всё изменилось. Может быть, после той зимы, когда Игорь увлёкся новым проектом и стал задерживаться на работе до ночи. Может быть, после весны, когда она сама начала находить excuses, чтобы не ехать с ним в гости к его родителям. А может быть, это случилось ещё раньше, в тот самый день, о котором они оба молчали, как будто его и не было. Анна тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Сегодня был важный день. Сегодня к ним приезжал арендатор.

Мысль о том, чтобы сдать комнату на втором этаже, пришла к Игорю неожиданно, хотя Анна подозревала, что он вынашивал её давно. Финансовые дела шли не так блестяще, как хотелось бы: ремонт съел больше, чем они планировали, а Игорь, будучи человеком гордым, не любил об этом говорить. Однажды вечером, глядя в экран ноутбука, он сказал:

— Анна, у нас пустует комната наверху. Та, что с отдельной ванной. Мы можем сдавать её. Это не решит всех проблем, но поможет.

Она тогда удивилась. Их дом всегда был их личным пространством, и мысль о том, что в нём появится чужой человек, показалась ей странной. Но она не стала спорить. В последнее время она вообще старалась избегать споров с Игорем. Казалось, что любое неосторожное слово может разрушить тот хрупкий баланс, на котором держался их брак.

Объявление они разместили на нескольких сайтах. Анна настояла на том, чтобы написать его как можно более подробно: «Сдаётся светлая комната в частном доме. Отдельный вход, санузел, все удобства. Тихим, аккуратным жильцам. Без животных, без вечеринок». Она сама не знала, почему так тщательно подбирала слова. Наверное, ей хотелось, чтобы человек, который к ним придёт, был похож на их дом — спокойный, надёжный, не создающий проблем. Игорь посмеивался над её перфекционизмом, но в итоге согласился. За неделю им позвонили трое. Первая женщина, яркая блондинка с визгливым голосом, сразу заявила, что будет приходить поздно и, возможно, с гостями. Анна вежливо отказала. Второй был молодой человек, студент, который, едва переступив порог, начал жаловаться на дорогу и спрашивать, можно ли ему курить в комнате. Ему тоже отказали. А третий звонок оказался странным. Мужчина представился Вадимом и говорил очень тихо, почти шёпотом. Он сказал, что ищет жильё на длительный срок, что работает удалённо, что ценит тишину и покой. Анна почему-то сразу почувствовала симпатию к этому невидимому собеседнику. Может быть, из-за его голоса — мягкого, ровного, без суеты. Или из-за того, что он не задавал лишних вопросов, а просто спросил адрес и время, когда можно приехать посмотреть.

Они договорились на полдень. И вот теперь Анна, помешивая суп, ждала. Игорь, казалось, забыл о встрече. Он сидел в своём кабинете, и Анна слышала, как он раздражённо бормочет что-то под нос. Она уже хотела подняться и напомнить ему, что скоро придёт арендатор, но в этот момент раздался звонок в дверь. Звук был негромким, но в тишине дома он прозвучал неожиданно резко, как удар колокола. Анна вздрогнула, выключила плиту и вытерла руки о полотенце. «Ну вот и всё, — подумала она. — Начинается».

Она открыла дверь и увидела на пороге мужчину, которого сразу же узнала по фотографии, которую он прислал в переписке. Ему было около сорока, может, чуть больше. Он был одет просто, но аккуратно: тёмная куртка, серый шарф, тёмные брюки. В руке он держал небольшой чемодан. У него было спокойное, даже какое-то умиротворённое лицо, коротко стриженные волосы с проседью на висках и очень внимательные глаза. Он не улыбался, но и не хмурился. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде не было ни настороженности, ни любопытства. Казалось, он уже всё про неё знает и ему не нужно задавать лишних вопросов.

— Здравствуйте, — сказал он тихо, и Анна снова услышала тот же мягкий, ровный голос, который запомнился ей по телефону. — Я Вадим. Мы договаривались на полдень. Извините, если раньше.

— Здравствуйте, — ответила она, немного смутившись. — Нет-нет, всё в порядке. Проходите, пожалуйста. Погода сегодня ужасная.

Она отступила в сторону, пропуская его в прихожую. Вадим вошёл, аккуратно вытер ноги о коврик и огляделся. Анна заметила, что он не смотрит на вещи с жадным любопытством, как это обычно делают люди, пришедшие в чужой дом. Его взгляд был спокойным, оценивающим, но без тени высокомерия. Он снял куртку, и Анна увидела, что под ней был простой серый свитер. Воротничок рубашки был аккуратно заправлен, ботинки начищены до блеска. В нём чувствовалась какая-то внутренняя дисциплина, привычка к порядку. «Наверное, он из тех, кто всегда ставит обувь ровно и складывает носки в ящик», — подумала Анна.

— Извините, что заставила ждать, — сказала она, провожая его в гостиную. — Игорь сейчас спустится. Он работает наверху.

— Не беспокойтесь, — ответил Вадим, присаживаясь на край кресла. Он сидел очень прямо, руки положил на колени, и в этой позе было что-то от старой школы, какая-то забытая вежливость, которая сейчас встречается редко. — У вас очень красивый дом. Старый?

— Да, ему больше ста лет, — Анна невольно улыбнулась. — Мы его очень любим.

— Это чувствуется, — Вадим обвёл взглядом комнату, остановился на полке с книгами, на старом пианино в углу, на фотографиях на стене. — Когда люди любят свой дом, они вкладывают в него душу. Это видно.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Игорь спускался медленно, и Анна по его лицу поняла, что он не в духе. Он был в футболке и домашних штанах, небритый, с растрёпанными волосами. Увидев гостя, он на секунду замер, потом натянуто улыбнулся.

— Добрый день, — сказал он, пожимая Вадиму руку. Рукопожатие было коротким, деловым. — Игорь. Извините за вид, заработался.

— Вадим, — представился гость. — Ничего страшного. Я сам не люблю, когда меня отрывают от дела.

Игорь кивнул и сел в другое кресло, напротив Вадима. Анна осталась стоять, чувствуя себя немного лишней. Она смотрела на двух мужчин и невольно сравнивала их. Игорь, с его резкими чертами лица, с лёгкой небритостью, с раздражением в глазах, казался сейчас каким-то беспокойным, словно загнанный в угол зверь. Вадим же, наоборот, излучал спокойствие. Он сидел неподвижно, и его лицо было похоже на гладкую поверхность озера в безветренный день. Ни одна мысль не пробегала по нему, ни одна эмоция не отражалась в глазах.

— Итак, — начал Игорь, — вы хотите снять комнату. Надолго?

— Пока не знаю, — ответил Вадим. — Мне нужно жильё на несколько месяцев, возможно, на полгода. Я работаю программистом, часто бываю в разъездах, но когда дома — мне нужна тишина. Ваш дом идеально подходит.

— А чем вы занимаетесь? — спросил Игорь, и Анна услышала в его голосе нотку подозрительности. — Если не секрет.

— Разработка программного обеспечения, — спокойно ответил Вадим. — В основном для финансовых компаний. Ничего интересного, уверяю вас.

— Понятно, — Игорь откинулся в кресле. — Насчёт условий. Комната на втором этаже, отдельная ванная, выход на лестницу. Аренда — тридцать тысяч в месяц. Коммунальные включены. Есть вопросы?

— Только один, — Вадим чуть наклонил голову. — У вас есть домработница или кто-то, кто приходит убираться?

— Нет, — удивилась Анна. — Мы всё делаем сами.

— Хорошо, — Вадим кивнул. — Я предпочитаю, чтобы в моей комнате никто не убирался. Я сам.

— Это ваше право, — сказал Игорь. — Ещё что-то?

— Пожалуй, нет. Могу я посмотреть комнату?

Они поднялись на второй этаж. Анна шла впереди, чувствуя спиной взгляд Вадима. Она не могла понять, что её настораживает. В нём не было ничего неприятного. Наоборот, он был вежлив, спокоен, не суетлив. Но именно это спокойствие и казалось ей странным. Слишком уж оно было глубоким, слишком непроницаемым. Как будто под этой гладкой поверхностью скрывалось что-то другое, и она не могла понять, что именно.

Комната, которую они сдавали, была угловой, с двумя окнами и высоким потолком. Анна специально обставила её просто, но уютно: широкая кровать, письменный стол, шкаф, кресло у окна. На стенах — светлые обои, на полу — мягкий ковёр. Вадим обошёл комнату, заглянул в ванную, проверил, как работает кран, посмотрел в окно.

— Здесь очень тихо, — сказал он, повернувшись к ним. — Это то, что нужно.

— Значит, вы согласны? — спросил Игорь.

— Да, — Вадим посмотрел на Анну, и она почувствовала, что этот взгляд как будто проникает чуть глубже, чем следовало бы. — Когда я могу переехать?

— Хоть завтра, — ответил Игорь, и Анна услышала в его голосе облегчение. Она поняла, что он уже мысленно потратил эти деньги.

— Тогда завтра, — Вадим улыбнулся, и это была первая улыбка за всё время. Она была едва заметной, уголки губ чуть приподнялись, но глаза остались такими же серьёзными. — Спасибо, что согласились. Я постараюсь не создавать проблем.

Они спустились вниз. Вадим надел куртку, ещё раз поблагодарил Анну, кивнул Игорю и вышел за дверь. Когда дверь закрылась, в прихожей повисла тишина. Игорь прошёл в гостиную и включил телевизор, даже не взглянув на Анну.

— Ну что, — сказал он, усаживаясь в кресло, — кажется, нормальный мужик. Тихий.

— Да, — Анна прислонилась к дверному косяку. — Тихий.

Она хотела сказать что-то ещё, но не знала, что именно. Ей не хотелось признаваться даже самой себе, что этот человек вызвал у неё какое-то смутное беспокойство. Может быть, дело было в его глазах. В них было что-то такое, что она видела раньше, но не могла вспомнить где. Может быть, в том, как он сидел — слишком прямо, слишком спокойно, словно он всё время контролировал себя. А может быть, в том, как он смотрел на их дом. Не как на жильё, а как на что-то ещё. Что-то, что он изучал, оценивал, запоминал.

Ночью Анна не могла уснуть. Она лежала рядом с Игорем, который уже спал, и слушала, как дождь стучит по крыше. В доме было тихо, но эта тишина казалась ей какой-то новой, незнакомой. Она думала о Вадиме. О том, как он сказал: «У вас очень красивый дом». И о том, как он улыбнулся — не губами, а глазами. В этой улыбке было что-то, от чего у Анны по спине пробежал холодок. Она попыталась убедить себя, что это просто нервы. Что она просто устала. Что завтра всё будет по-другому. Но где-то в глубине души, в самом тёмном уголке, где она старалась не бывать, росла смутная, но отчётливая уверенность: этот человек пришёл в их дом не случайно.

Она повернулась на бок и посмотрела на спящего мужа. Игорь дышал ровно, во сне его лицо было расслабленным, почти мальчишеским. Она вспомнила, как они познакомились. Это было в кафе, где она работала официанткой. Он пришёл с другом, заказал кофе и весь вечер смотрел на неё. Потом подошёл и сказал: «Я знаю, это звучит странно, но я чувствую, что мы уже знакомы». Она засмеялась, но что-то в его словах её зацепило. Они начали встречаться, и всё было как в сказке. Он был весёлым, заботливым, он мог рассмешить её даже в самый грустный день. Он любил её так, как она мечтала — страстно, нежно, безоглядно. А потом случилось то, что случилось. И сказка закончилась.

Анна вздохнула и закрыла глаза. «Всё будет хорошо, — сказала она себе. — Это просто арендатор. Тихий, вежливый мужчина. Он не доставит нам проблем».

Она не знала, что в этот самый момент Вадим стоял у окна своей съёмной квартиры на другом конце города, смотрел на дождь и улыбался. В этой улыбке не было ничего тёплого. Она была похожа на трещину на стекле — едва заметную, но такую, которая рано или поздно разобьёт его вдребезги.

Он достал из кармана старую фотографию. На ней были двое: молодая женщина с длинными светлыми волосами и мужчина с резкими чертами лица. Они стояли на фоне дома, обнимались и смеялись. Вадим долго смотрел на фотографию, потом провёл пальцем по лицу мужчины, словно стирая улыбку.

— Ну вот мы и снова встретились, — тихо сказал он. — Прошло восемь лет. Вы, наверное, думали, что всё уже забыто. Что тот человек, которого вы посадили, сгнил где-нибудь в колонии и больше вас не побеспокоит. Что ж, вы ошибались.

Он положил фотографию обратно в карман и снова посмотрел в окно. Дождь усиливался, и город за окном тонул в серой мгле. Вадим знал, что завтра он переступит порог этого дома и начнёт то, что задумал. Он не собирался им мстить. Он не хотел причинять им боль. Он хотел разрушить то, что они построили, — так же, как они когда-то разрушили его жизнь. Он хотел, чтобы они сами уничтожили друг друга. И он знал, как это сделать. Он знал их слабые места. Он знал то, чего они боялись больше всего. Восемь лет он готовился к этому. И теперь время пришло.

Он выключил свет и лёг на узкую кровать в съёмной квартире, которая была такой же безликой и пустой, как и его жизнь все эти годы. Засыпая, он подумал о том, что завтра всё начнётся. И впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на удовлетворение. Не радость, нет. Радость была слишком человеческим чувством, а он давно перестал чувствовать себя человеком. Но что-то холодное, спокойное и твёрдое, как сталь, поселилось в его груди. Это было чувство цели. И оно было сильнее всего остального.

Дождь стучал по крыше, и город спал, не подозревая, что в нём появился человек, который нёс с собой не смерть, а нечто более страшное — правду, которую никто не хотел слышать.

Анна тоже спала. Ей снился их дом, только он был пустым, без мебели, без вещей, и в каждой комнате горел свет. Она ходила по этому дому и звала Игоря, но он не отвечал. И тогда она поняла, что он ушёл. Ушёл навсегда. Она проснулась от собственного крика, но не издала ни звука. Просто лежала в темноте, слушала, как стучит сердце, и смотрела на спящего мужа. Он даже не пошевелился.

«Всё будет хорошо», — снова сказала она себе.

Но в глубине души она знала, что это не так.

Утро следующего дня выдалось ясным и холодным. Дождь прекратился, и небо, вымытое и прозрачное, было похоже на голубое стекло. Анна проснулась раньше Игоря и спустилась в кухню, чтобы приготовить завтрак. Она чувствовала себя разбитой и уставшей, как будто всю ночь таскала камни. Ей снова снился тот же сон, и воспоминание о нём оставило неприятный осадок. Она включила чайник и выглянула в окно. Сад после дождя выглядел свежим и чистым, и яблони стояли, отягощённые каплями воды, словно плачущие невесты. Анна любила это время — раннее утро, когда мир ещё не проснулся, и в доме было так тихо, что можно было слышать собственные мысли. Но сегодня эта тишина казалась ей гнетущей.

За завтраком Игорь был молчалив. Он листал новости на телефоне, хмурился и не обращал на неё внимания. Анна хотела заговорить с ним о Вадиме, но не знала, как начать. В конце концов она просто сказала:

— Сегодня он переезжает.

Игорь оторвался от телефона.

— Кто? Ах да, арендатор. Ну хорошо. Ты подготовила комнату?

— Да, ещё вчера. Ключи у меня.

— Отлично, — он снова уткнулся в телефон. — Мне нужно будет уехать днём. Вернусь поздно. Не жди меня.

Анна кивнула. Она привыкла к этим словам. «Не жди меня». Последнее время он говорил это часто. Слишком часто.

Вадим приехал в полдень. Он привёз с собой только чемодан и небольшую сумку. Анна встретила его у двери и проводила наверх. Он был всё так же вежлив и спокоен, и снова она почувствовала это смутное беспокойство, которое не могла объяснить.

— Если вам что-нибудь понадобится, — сказала она, отдавая ему ключи, — вы всегда можете постучать. Мы с Игорем обычно дома по вечерам.

— Спасибо, — Вадим взял ключи и на секунду задержал на ней взгляд. — Я постараюсь вас не беспокоить.

Он закрыл за собой дверь, и Анна осталась стоять на лестнице, чувствуя себя так, словно только что переступила невидимую черту. Она вернулась вниз, на кухню, и принялась мыть посуду, стараясь не думать о том, что теперь в их доме есть кто-то ещё. Чужой человек. Мужчина. Который будет спать под одной крышей с ними, есть за одним столом, ходить по тем же половицам.

Она не знала, что в этот момент Вадим стоял в своей новой комнате, смотрел на фотографию, которую прикрепил к стене, и улыбался. На фотографии были они — Игорь и Анна. Счастливые, молодые, ничего не подозревающие. Он знал, что это фото висело здесь раньше. Он специально попросил Анну оставить её. «Она напоминает мне о моей семье», — сказал он, и Анна, поколебавшись, согласилась. Теперь фотография висела на стене его комнаты, и он мог смотреть на неё каждый день, напоминая себе, зачем он здесь.

— Вы не знаете меня, — тихо сказал он, обращаясь к фотографии. — Но я знаю вас. Я знаю вас лучше, чем вы сами себя знаете. Я знаю, что вы сделали. И я знаю, что вы сделаете дальше. Потому что вы всегда были предсказуемы. Вы всегда выбирали самый простой путь. Самый безопасный. Вы бросили меня в ту яму, чтобы спасти себя. И теперь я пришёл, чтобы напомнить вам, что за всё в этой жизни приходится платить.

Он отвернулся от фотографии и начал распаковывать вещи. В его чемодане не было ничего личного — только одежда, ноутбук и несколько книг. Он не собирался жить здесь долго. Ему нужно было только время. Время, чтобы посеять семена. Время, чтобы они взошли. Время, чтобы посмотреть, как они уничтожат друг друга.

Он достал из внутреннего кармана куртки маленький блокнот и ручку. На первой странице было написано одно слово: «Начать». Он перевернул страницу и записал: «День первый. Всё идёт по плану». Потом закрыл блокнот и убрал его обратно. Всё действительно шло по плану. Лучше, чем он ожидал.

Внизу Анна включила радио, и из кухни донёсся тихий голос певицы, поющей о любви. Вадим услышал его и усмехнулся. Любовь. Какое смешное слово. Он давно забыл, что это такое. Восемь лет в колонии научили его многому, но главное, что он вынес оттуда, — это умение ждать. Ждать и не выдавать себя. Быть тихим. Быть незаметным. Быть идеальным арендатором.

Он подошёл к окну и посмотрел в сад. Там, внизу, Анна развешивала бельё на верёвке, и ветер трепал её волосы. Она выглядела спокойной и безмятежной. Но Вадим знал, что это только внешнее. Он знал, что под этой безмятежностью скрывается страх. Страх, который она загнала глубоко внутрь, но который всегда будет с ней. Он собирался разбудить этот страх. И когда он это сделает, дом рухнет. Но не от землетрясения. От человеческих слабостей.

Он отошёл от окна и сел за стол. Достал ноутбук, открыл файл и начал печатать. Это был не код. Это был план. Подробный, пошаговый, безжалостный план. Первый пункт он уже выполнил — вошёл в дом. Второй пункт был сложнее. Ему нужно было найти то, что они скрывали друг от друга. У каждого брака есть свои секреты. И у этого брака их было больше, чем у других. Он знал это. Он знал, что они сделали. И он знал, что они до сих пор боятся. Боятся, что кто-то узнает правду. Боятся, что их ложь раскроется. Боятся друг друга.

Вадим откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Восемь лет назад он был другим человеком. У него была работа, были друзья, была девушка, которая его любила. А потом в один день всё рухнуло. Его обвинили в том, чего он не совершал. Свидетелями были те двое, что жили теперь внизу. Они видели, что произошло на самом деле. Они знали, что он невиновен. Но они побоялись. Побоялись связываться с полицией, побоялись, что их самих втянут в это дело. И они дали ложные показания. Они сказали, что видели, как он ударил человека. Они сказали, что он угрожал им. И их слова стали приговором.

Восемь лет. Восемь лет его жизни. Восемь лет в бетонной коробке, где время тянется медленно и мучительно. Восемь лет, в течение которых он учился ненавидеть. Не их. Себя. За то, что был слишком доверчивым. За то, что не понял, что мир жесток. За то, что позволил им разрушить свою жизнь.

Выйдя на свободу, он не сразу решил, что делать. Он мог бы убить их. Мог бы сжечь их дом. Мог бы сделать много всего. Но он выбрал другой путь. Более изощрённый. Более болезненный. Он решил, что они должны сами уничтожить друг друга. Он будет катализатором. Он подбросит им то, что заставит их сомневаться друг в друге. Он будет говорить им то, что они хотят услышать. И он будет наблюдать, как их брак разваливается на части. А потом он вызовет полицию и скажет, что был свидетелем. И его снова не тронут. Потому что он будет невиновен. Он будет просто тихим, вежливым арендатором, который оказался в неправильном месте в неправильное время.

Он снова посмотрел на фотографию на стене. Анна и Игорь улыбались ему, и их улыбки казались ему фальшивыми, как и всё в этом доме.

— Вы думали, что всё закончилось, — прошептал он. — Но это только начало. Я обещаю вам, это только начало.

Внизу хлопнула дверь. Это Игорь уходил. Анна что-то крикнула ему вслед, но он не ответил. Вадим услышал, как хлопнула входная дверь, и в доме снова стало тихо. Он улыбнулся. Всё шло по плану. Первый день. Первый шаг. И до конца оставалось ещё много дней и много шагов. Но он никуда не торопился. У него было время. Восемь лет научили его терпению.

Он закрыл ноутбук и лёг на кровать. Спать ему не хотелось. Он просто лежал и слушал, как в доме ходит Анна. Скрип половиц, звон посуды, тихое бормотание радио. Он запоминал эти звуки. Они были частью его плана. Всё было частью его плана. И он был идеальным арендатором. Тихим, вежливым, незаметным. Пока.

В этот момент Анна стояла в гостиной и смотрела на фотографию на стене. Та самая фотография, которую она отдала Вадиму. Она не знала, почему согласилась. Может быть, потому что он так просил. Может быть, потому что ей было неудобно отказать. А может быть, потому что она почувствовала в нём что-то знакомое. Что-то, что напомнило ей о прошлом. О том дне, который она старалась забыть. О том дне, когда она и Игорь стояли перед полицейским и давали показания. И о том, как они врали.

Она тряхнула головой и отвернулась от фотографии. Нет. Это было давно. Это было в другой жизни. Тот человек, наверное, уже вышел на свободу. И, наверное, он забыл о них. И, наверное, он не ищет их. Она убеждала себя в этом уже восемь лет. И почти верила. Почти.

Она прошла на кухню и начала готовить обед. Руки делали привычную работу, но мысли были далеко. Она думала о Вадиме. О его глазах. О его голосе. О том, как он сказал: «У вас очень красивый дом». И о том, как он улыбнулся. В этой улыбке было что-то, от чего у неё по спине пробежал холодок. Что-то, что она не могла назвать словами. Что-то, что заставило её пожалеть о том, что они вообще решили сдать комнату.

Она выглянула в окно. Солнце уже поднялось высоко, и сад был залит ярким светом. Всё казалось мирным и спокойным. Но Анна знала, что это только видимость. Под этой поверхностью что-то происходило. Что-то, чего она не понимала. И это что-то было связано с человеком, который теперь жил наверху.

Она вздохнула и продолжила готовить. В доме было тихо. Слишком тихо. И эта тишина была похожа на затишье перед бурей. Анна чувствовала это, но не знала, откуда придёт буря. Она не знала, что буря уже здесь. Что она живёт на втором этаже, смотрит в окно и улыбается. Улыбается так, как улыбается человек, который знает то, чего не знают другие. И который собирается этим воспользоваться.

День тянулся медленно. Анна занималась домашними делами, но всё валилось из рук. Она несколько раз поднималась на второй этаж, чтобы проверить, всё ли в порядке, но дверь Вадима была закрыта, и оттуда не доносилось ни звука. Она не решалась постучать. Ей казалось, что если она это сделает, то нарушит какое-то невидимое равновесие, и что-то изменится. Что-то, что уже нельзя будет исправить.