Читать книгу Эхо чужой лжи (Альтер М.) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Эхо чужой лжи
Эхо чужой лжи
Оценить:

4

Полная версия:

Эхо чужой лжи

Анна вернулась домой в смятении. Она не знала, что делать дальше. Идти в полицию снова? Но что она скажет? Что у Веры был навязчивый поклонник два года назад? Это не доказательство похищения. Оставаться в доме и ждать? Но она чувствовала себя как на пороховой бочке.

Вечером она решила перечитать записи с сессии Веры. Может быть, там есть какая-то зацепка, которую она упустила. Она открыла блокнот и начала читать. Вера подробно описывала, как выглядит ее преследователь, как он появляется, что она чувствует при этом. Но ни разу она не упомянула Дениса. Странно. Если ее преследовал реальный человек, почему она не назвала его имя?

Анна вспомнила, как Вера говорила: «Я вижу его краем глаза». Это было похоже на описание галлюцинации. Но ведь были и записка, и телефонный звонок, и фотография. Кто-то реальный знал о ее сессии с Верой. Кто-то реальный наблюдал за ней. Может быть, это Денис? Или кто-то другой?

Она уже собиралась закрыть блокнот, когда на глаза ей попала последняя запись, сделанная после сессии. Анна писала: «Пациентка В. Н. Соловьева. Подозрение на параноидный синдром. Рекомендован курс терапии. Ведет себя настороженно, избегает прямого контакта. Возможно, скрывает что-то еще. При следующей встрече попробовать обсудить детство».

Анна перечитала эту запись несколько раз. «Возможно, скрывает что-то еще». Что-то в поведении Веры ее насторожило еще тогда. Может быть, она что-то недоговаривала. И это «что-то» могло быть ключом к ее исчезновению.

Внезапно ее осенило. Вера говорила, что работает в библиотеке десять лет. А Светлана сказала, что Денис устроился в библиотеку два года назад. Значит, Вера знала его гораздо лучше, чем описала. Она сказала, что он просто оказывал ей знаки внимания. Но что, если между ними было что-то большее? Что, если Вера скрыла от Анны какие-то важные детали их отношений?

Анна решила на следующий день снова пойти в библиотеку и поговорить с сотрудниками. Может быть, кто-то из них знает больше. Она легла спать, но сон не шел. Она лежала в темноте, прислушиваясь к тишине. И в этой тишине ей снова почудились шаги под окнами. Медленные, тяжелые. Она затаила дыхание. Шаги стихли. Потом раздался тихий скрип. Кто-то стоял на крыльце.

Анна вскочила, схватила фонарик и бросилась к двери. Она распахнула ее, готовая к худшему. На крыльце никого не было. Только ветер шевелил сухие листья. Но на перилах что-то белело. Это был еще один конверт. Анна схватила его, вернулась в дом и заперла дверь на все замки.

В конверте лежала фотография. На этот раз на ней была Вера. Она стояла у окна своей квартиры, испуганно вглядываясь в темноту. А на обратной стороне фотографии была надпись, сделанная тем же торопливым почерком, что и записка: «Она была здесь. Вы следующая».

Анна уронила фотографию. Руки ее тряслись. Теперь она точно знала: это не игра. Кто-то ведет с ней жестокую игру. И этот кто-то не остановится ни перед чем.

Глава 2. Тень на стене

Утро выдалось серым и промозглым. Анна так и не сомкнула глаз после ночного происшествия. Она просидела в кресле до рассвета, укутавшись в плед, сжимая в руке фонарик, словно оружие. Каждый скрип половиц, каждый шорох за окном отзывался в ней острой иглой тревоги. Когда первые бледные лучи солнца пробились сквозь плотные шторы, она наконец позволила себе расслабиться. Но ненадолго.

Первым делом она снова позвонила в полицию. Дежурный, тот самый молодой парень с прыщавым лицом, выслушал ее с плохо скрываемым раздражением.

— Гражданка Ветрова, вы опять? Я же вам объяснил: нет состава преступления. Записка есть? Есть. Значит, уехала добровольно. А фотографии ваши... ну, мало ли кто шутит. Может, это ваши знакомые развлекаются.

— Вы понимаете, что говорите? — Анна изо всех сил старалась сохранять спокойствие. — Мне угрожают. Мне прислали фотографию пропавшей женщины с надписью, что я следующая. Это уже не шутки.

— Ну, напишите заявление, — лениво протянул дежурный. — Я передам участковому. Только учтите: пока нет реальных доказательств, мы не можем начать розыск. Вот если бы вы нашли тело или следы взлома...

Анна положила трубку, не дослушав. Она поняла: полиция ей не поможет. По крайней мере, сейчас. Нужно действовать самой.

Она быстро позавтракала, наспех выпив чашку кофе и съев кусок хлеба с сыром, и отправилась в библиотеку. Утреннее Заречье было пустынным. Редкие прохожие спешили по своим делам, низко опустив головы, словно прячась от сырого ветра. Анна шла быстрым шагом, то и дело оглядываясь. Ей казалось, что за ней следят. Мужчина в темной куртке, стоявший у газетного киоска, проводил ее взглядом. Женщина с собакой, прошедшая мимо, показалась ей подозрительно знакомой. Анна понимала, что это паранойя, но ничего не могла с собой поделать. После ночного конверта любой прохожий казался ей потенциальным преследователем.

В библиотеке было тепло и тихо. Пахло старыми книгами и немного — кофе, который пила за стойкой та самая женщина с добродушным лицом. Анна узнала ее. Это она рассказала ей о пропаже Светланы.

— Доброе утро, — сказала Анна, подходя к стойке. — Вы меня помните? Я приходила на днях, спрашивала о Вере Николаевне.

Женщина подняла голову и насторожилась.

— Помню, конечно. Вы — врач. Анна Сергеевна, кажется?

— Да. Мне нужно с вами поговорить. Это очень важно. Вера пропала.

Женщина охнула и прижала руку к груди.

— Как пропала? Господи, да что же это делается?

— Поэтому я здесь. Мне нужно узнать о ней как можно больше. Вы сказали, что она работала здесь десять лет. Расскажите, какой она была. С кем общалась? Может быть, у нее были конфликты?

Женщина замялась, оглянулась по сторонам, словно проверяя, не слышит ли кто.

— Меня зовут Тамара Ивановна, — представилась она. — Я здесь заведующая. Вера... она была хорошей сотрудницей. Тихая, исполнительная. Книги любила. Но в последнее время с ней действительно что-то происходило. Она стала какой-то дерганой, всего боялась. Я думала, это из-за Светланы. Когда сестра пропала, Вера места себе не находила. А потом Светлана вернулась, а Вера все равно была сама не своя. Я спрашивала, что случилось, но она только отмахивалась.

— А этот Денис Кравцов? Он ведь работал у вас?

Тамара Ивановна помрачнела.

— Был такой. Устроился два года назад, вроде бы по рекомендации. Сначала все было нормально, работал как работал. А потом начал к Вере приставать. Провожал ее домой, цветы дарил. Она сначала смеялась, говорила, что он просто вежливый. А потом он стал навязчивым. Звонил ей по ночам, приходил к ней домой без приглашения. Она пожаловалась мне. Я поговорила с ним, попросила оставить ее в покое. А он... — Тамара Ивановна понизила голос до шепота. — Он начал угрожать. Говорил, что если она его не полюбит, то пожалеет. Я испугалась и уволила его. Сказала, что если он еще раз появится, вызову полицию. Он ушел, но, насколько я знаю, из города не уехал.

— Вы знаете, где он живет?

— На Лесной, кажется. Дом двенадцать. Но я бы не советовала вам туда ходить. Он странный. Очень странный.

— Я уже была там. Дома никого нет. Соседка сказала, что он уехал неделю назад.

Тамара Ивановна покачала головой.

— Может, и уехал. А может, и нет. Он такой — может появиться, может исчезнуть. Как призрак.

Анна задумалась.

— Скажите, а Вера когда-нибудь упоминала мужчину в темном плаще и шляпе?

Тамара Ивановна удивленно посмотрела на нее.

— В плаще и шляпе? Нет, никогда. А что?

— Она говорила, что ее преследует такой человек. Но никто, кроме нее, его не видел.

— Господи, — Тамара Ивановна перекрестилась. — Неужели это правда? Я думала, она просто нервничает.

— Я тоже так думала. Но теперь я не уверена.

Анна поблагодарила Тамару Ивановну и уже собиралась уходить, когда та вдруг окликнула ее.

— Анна Сергеевна, подождите. Есть кое-что еще. Вера в последнее время часто задерживалась после работы. Говорила, что ей нужно разобрать книги. Но я замечала, что она не всегда остается в библиотеке. Иногда она уходила куда-то. Я не придавала значения, но теперь... может быть, это важно.

— Куда она уходила?

— Не знаю. Но однажды я видела, как она шла в сторону старого кладбища. Это на другом конце города, за церковью. Я подумала, что она ходит на могилу родителей. Но она никогда не говорила об этом.

Анна запомнила эту деталь. Старое кладбище. Еще одно место, которое нужно проверить.

Выйдя из библиотеки, она направилась к церкви. Это была небольшая, побеленная здание с покосившимся крестом. Рядом тянулась ограда старого кладбища, за которой виднелись ряды покосившихся крестов и памятников. Анна толкнула калитку и вошла внутрь. Здесь было тихо и безлюдно. Ветер шелестел сухой травой, где-то каркала ворона. Анна пошла вдоль рядов, вглядываясь в надписи на памятниках. Она искала фамилию Соловьевы. И нашла — в дальнем углу, под старой березой. Две могилы, обнесенные низкой оградкой. На памятниках значились имена: Николай Петрович Соловьев и Мария Андреевна Соловьева. Родители Веры и Светланы.

Анна постояла минуту, отдавая дань уважения, а потом внимательно осмотрелась. Рядом с могилами она заметила свежие цветы — несколько хризантем в целлофановой обертке. Они были еще совсем свежие, словно их положили вчера или сегодня. Вера? Но ведь она пропала. Или кто-то другой приходит сюда?

Она наклонилась, чтобы рассмотреть цветы. К стеблю одной из хризантем была привязана маленькая записка, свернутая в трубочку. Анна осторожно развернула ее. Внутри было написано всего несколько слов, тем же торопливым почерком, что и записка Веры: «Я знаю, что ты сделала».

Анна похолодела. Это был не почерк Веры. Буквы были другими — более угловатыми, резкими. Но стиль послания был тот же. Кто-то оставлял эти записки. И этот кто-то знал, что Анна придет сюда.

Она оглянулась. Кладбище было пусто. Только вдалеке, у ограды, мелькнула чья-то тень. Анна бросилась туда, но когда добежала до калитки, никого не увидела. Только ветер гнал по дороге сухие листья.

Вернувшись домой, Анна первым делом проверила все замки и окна. Все было заперто. Она села за стол и разложила перед собой все, что у нее было: записку Веры, две фотографии, записку с кладбища. Она попыталась найти связь между ними. Почерк на записке Веры и на записке с кладбища был разным. Но содержание... «Он нашел меня» и «Я знаю, что ты сделала». Оба послания были угрожающими. Оба были написаны от лица кого-то, кто знал больше, чем говорил.

Анна достала диктофон и снова включила его.

— Записка на кладбище, — произнесла она. — Найдена на могиле родителей Веры Соловьевой. Почерк отличается от почерка Веры. Содержание: «Я знаю, что ты сделала». Кому адресовано? Вере? Или мне? Если Вере, то что она сделала? Если мне, то что я сделала?

Она выключила диктофон и задумалась. «Я знаю, что ты сделала». Эта фраза не давала ей покоя. Она вспомнила, как Вера на сессии сказала: «Я не сумасшедшая». А что, если она действительно не сумасшедшая? Что, если за всем этим стоит реальный человек, который хочет свести ее с ума? Или, может быть, она действительно что-то сделала — что-то, о чем сама не помнит?

Анна тряхнула головой. Нет, это уже паранойя. Она — врач, она знает, как работает мозг. Она не могла ничего сделать. Она не знала Веру до того дня, как та пришла к ней на прием. Или знала? Может быть, они встречались раньше? Анна попыталась вспомнить, но память подсовывала ей только размытые образы. Она видела Веру впервые. В этом она была уверена.

Вечером Анна решила не оставаться одна. Она позвонила Светлане и попросила ее приехать. Светлана согласилась без колебаний.

— Я тоже боюсь оставаться одна, — призналась она, когда они сидели на кухне у Анны, пили чай и смотрели на темное окно. — После того, как вы ушли, мне позвонили. Мужской голос. Сказал, чтобы я не лезла не в свое дело. Я хотела записать номер, но он был скрыт.

— Вы сообщили в полицию?

— А смысл? Они все равно ничего не сделают. Дядя Вася, участковый, сказал, что это, наверное, хулиганы балуются. Но я чувствую, что это не хулиганы. Это что-то серьезное.

Анна кивнула. Она чувствовала то же самое.

— Светлана, скажите, вы знаете, что Вера делала на старом кладбище?

Светлана удивилась.

— На кладбище? Нет. Мы с ней вместе ходили на могилу родителей только на годовщину смерти. А так... я не знаю. Может, она ходила туда одна. Она была очень привязана к матери.

— А вы знаете, что она могла сделать такого, за что ее могли бы... шантажировать?

Светлана задумалась.

— Я не знаю. Вера была тихой, но у нее были свои секреты. Она никогда не рассказывала мне о своей личной жизни. Может быть, у нее был кто-то. Мужчина. Но она скрывала.

— Денис Кравцов?

— Может быть. Я не знаю. Но если он, то почему она не сказала мне? Мы же сестры.

Анна не ответила. Она думала о том, что люди часто скрывают самое важное даже от самых близких.

Ночь прошла спокойно. Светлана осталась ночевать в комнате для гостей. Анна постелила ей на диване в гостиной, а сама поднялась в спальню. Она оставила дверь открытой, чтобы слышать, если что-то случится. Но ничего не случилось. Утро пришло без происшествий.

Светлана уехала домой, пообещав держать связь. Анна осталась одна. Она решила, что пора нанести визит участковому — не тому молодому дежурному, а настоящему участковому, дяде Васе. Может быть, он не так безнадежен, как показалось Светлане.

Участковый пункт полиции находился в маленьком одноэтажном здании рядом с администрацией. Анна вошла внутрь и увидела мужчину лет пятидесяти, грузного, с усталым лицом и добрыми глазами. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и пил чай из огромной кружки.

— Здравствуйте, — сказала Анна. — Вы Василий Петрович? Участковый?

— Он самый, — мужчина поднял на нее глаза. — А вы, простите, кто будете?

— Анна Сергеевна Ветрова. Я врач. Психиатр. Я недавно переехала в Заречье.

— А, слышал, слышал. Психиатр. Ну, садитесь, коли пришли. Что у вас?

Анна рассказала ему все: о Вере, о ее страхах, о пропаже, о записках, о фотографиях, о звонке. Василий Петрович слушал внимательно, не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал, глядя в свою кружку.

— Значит, говорите, угрожают? — наконец произнес он. — А вы в полицию обращались?

— Обращалась. Мне сказали, что нет состава преступления.

— Ну, формально они правы. Записка есть, значит, уехала сама. А фотографии... это, конечно, неприятно, но мало ли кто балуется. У нас тут молодежь скучает, всякие глупости делает.

— Василий Петрович, — Анна подалась вперед. — Я не думаю, что это молодежь. Это кто-то, кто знает Веру. Кто-то, кто следит за мной. И этот кто-то, возможно, связан с исчезновением Веры. Вы знаете Дениса Кравцова?

Участковый поморщился.

— Кравцов? Знаю. Хулиган. Был у нас на учете. Приставал к девушке, угрожал. Мы с ним беседовали. Он обещал исправиться. А что, он тоже замешан?

— Он жил на Лесной, дом двенадцать. Соседка сказала, что он уехал неделю назад. Как раз тогда, когда пропала Вера.

— Ну, это еще ни о чем не говорит. Может, уехал по делам.

— А может, и нет. Вы можете проверить, где он?

Василий Петрович вздохнул.

— Могу, конечно. Но без заявления от потерпевшей я не могу начать официальное расследование. А Вера Николаевна, сами понимаете, заявление не подавала.

— Так подайте вы! Вы же участковый!

— Я не могу подать заявление за потерпевшую. Это не в моей компетенции. Вот если бы вы были ее родственницей...

Анна поняла, что и здесь ее ждет стена. Но она не собиралась сдаваться.

— Хорошо. Тогда хотя бы проверьте Кравцова. Если он вернется, сообщите мне. Пожалуйста.

Участковый кивнул.

— Ладно. Проверю. Но вы тоже будьте осторожны. Если вам угрожают, не стоит гулять по ночам.

Анна вышла из участка с чувством горького разочарования. Она понимала, что полиция не будет ей помогать. Придется справляться самой.

Дома она снова перечитала записи с сессии Веры. Теперь она искала не симптомы болезни, а улики. И нашла. Вера упоминала, что ее преследователь появляется в основном по вечерам, когда она возвращается с работы. Но однажды она видела его утром, когда шла на работу. Он стоял у церкви. У той самой церкви, рядом с которой находится старое кладбище.

Анна отложила блокнот. Значит, Вера видела его у церкви. А потом ходила на кладбище. Может быть, это связано? Может быть, преследователь знал о ее привычке навещать могилы родителей? Или, может быть, он сам там появлялся?

Она решила на следующее утро снова пойти на кладбище. Может быть, ей удастся застать кого-то.

Но утром все изменилось. Анна проснулась от резкого телефонного звонка. Она схватила трубку.

— Алло?

— Анна Сергеевна? — голос был женский, взволнованный. — Это Тамара Ивановна, из библиотеки. Приезжайте скорее. Здесь Вера. Она вернулась.

Анна бросилась в библиотеку, даже не позавтракав. Когда она вбежала внутрь, то увидела Веру, сидевшую на стуле в углу. Она была бледной, исхудавшей, с темными кругами под глазами. Пальто на ней было грязным, словно она провела несколько дней на улице. Увидев Анну, она вздрогнула и вцепилась в столешницу.

— Вера Николаевна, — Анна подошла к ней и присела рядом на корточки. — Что случилось? Где вы были?

Вера посмотрела на нее невидящим взглядом.

— Я была... там. Он держал меня. В подвале. Темно. Холодно. Я думала, что умру.

— Кто? Кто вас держал?

— Он. Мужчина в плаще. Я не видела его лица. Он всегда был в тени. Он говорил, что я должна... должна сказать правду. Но я не знаю, какую правду. Я ничего не сделала.

Анна обняла ее за плечи. Вера дрожала.

— Все хорошо. Вы в безопасности. Я отвезу вас в больницу.

— Нет! — Вера вцепилась в ее руку. — Нет, только не в больницу. Он и там меня найдет. Он везде.

Анна попыталась ее успокоить. Но Вера была в состоянии острого психоза. Она то плакала, то смеялась, то начинала говорить о каком-то «подвале», где ее держали. Анна понимала, что нужна помощь. Она позвонила в больницу и попросила Петра Ильича прислать фельдшера.

Пока они ждали, Вера вдруг схватила Анну за руку и прошептала:

— Анна Сергеевна, я знаю, что вы думаете, что я сумасшедшая. Но это не так. Он существует. И он говорил о вас. Он сказал, что вы тоже должны заплатить.

— За что?

— Я не знаю. Но он сказал, что вы сделали что-то плохое. Давно. И что теперь пришло время расплаты.

Анна почувствовала, как холодок пробежал по спине. «Я знаю, что ты сделала». Записка на кладбище. Это было адресовано ей. Но что она сделала? Она не могла вспомнить ничего, что могло бы вызвать такую ненависть.

Фельдшер приехал через полчаса. Веру увезли в больницу. Анна поехала с ней. Она сидела рядом, держала ее за руку и смотрела, как за окном мелькают серые дома Заречья. В голове у нее крутились мысли. Кто-то хочет свести Веру с ума. И этот кто-то хочет, чтобы Анна тоже сошла с ума. Но зачем? Что она сделала?

В больнице Веру осмотрели и оставили под наблюдением. Петр Ильич, главный врач, был мрачен.

— Истощение, обезвоживание, признаки психоза. Где вы ее нашли?

— В библиотеке. Она сама пришла.

— Странно. Если ее держали в подвале, как она выбралась? И почему пришла именно в библиотеку?

Анна не знала ответа на этот вопрос. Она чувствовала, что в этой истории что-то не сходится. Но что именно, она пока не понимала.

Вечером она вернулась домой. Усталость навалилась на нее тяжелым грузом. Она разделась, легла в постель и почти сразу провалилась в сон. Но сон был тревожным. Ей снилось, что она идет по темному коридору, а за ней кто-то следует. Она оборачивается, но видит только тень. Тень на стене. Она бежит, но коридор не кончается. И вдруг из темноты выходит Вера. Она смотрит на Анну и говорит: «Ты знаешь, что ты сделала».

Анна проснулась в холодном поту. Сердце колотилось. В комнате было темно. Она потянулась к лампе, чтобы включить свет, но в этот момент услышала, как внизу хлопнула входная дверь.Анна замерла, прислушиваясь. Внизу действительно кто-то был. Она слышала, как скрипнула половица в гостиной, как тихо, почти неслышно, прошуршали шаги. Кто-то ходил по ее дому. Медленно, осторожно, словно крадучись.

Первой мыслью было позвонить в полицию. Но что она скажет? «Ко мне кто-то пробрался»? А если это ей кажется? После всех этих дней, после ночных конвертов и телефонных звонков она уже не доверяла собственным ощущениям. Может быть, это просто ветер хлопнул дверью, а шаги ей почудились. Но половица скрипнула снова, и на этот раз звук был совершенно отчетливым.

Анна бесшумно выбралась из постели. Она нащупала на тумбочке фонарик — тот самый, с которым просидела всю прошлую ночь, — и тяжелый бронзовый подсвечник, который купила на местном рынке. Оружие, конечно, жалкое, но лучше, чем ничего. Она на цыпочках подошла к двери спальни и приоткрыла ее. В коридоре было темно. Только снизу, из гостиной, пробивалась полоска света. Она точно помнила, что выключила там лампу перед сном.

Шаги стихли. Анна прислушалась. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему дому. Она сделала шаг к лестнице. Еще один. Доски под ногами предательски скрипнули, и она замерла, затаив дыхание. Внизу — тишина. Мертвая, давящая тишина. Может быть, ей все-таки показалось? Может быть, это был сон, продолжение кошмара, из которого она только что вырвалась?

Она спустилась на несколько ступенек. Свет в гостиной горел, это она видела точно. И еще она видела тень — длинную, искаженную, отбрасываемую на стену прихожей. Тень человека. Он стоял там, за углом, и не двигался.

Анна почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она хотела закричать, но голос застрял в горле. Она хотела броситься обратно в спальню и запереть дверь, но ноги словно приросли к полу. И в этот момент тень шевельнулась. Человек сделал шаг в сторону лестницы.

— Кто здесь? — голос Анны прозвучал хрипло и совсем не так уверенно, как ей хотелось бы. — Я вооружена. Я вызову полицию.

Ответа не последовало. Тень замерла. А потом раздался тихий, почти нежный голос:

— Не надо полиции, Анна Сергеевна. Я пришел поговорить.

Голос был мужской. Молодой. В нем не было угрозы, скорее усталость и какая-то странная обреченность. Анна узнала его. Это был тот самый голос, который звонил ей по телефону.

— Кто вы? — она покрепче сжала подсвечник, пытаясь унять дрожь в руках. — Что вам нужно?

— Меня зовут Денис. Денис Кравцов. Я думаю, вы обо мне слышали.

Анна похолодела. Тот самый Денис. Преследователь Веры. Человек, которого она искала. И он стоял сейчас в ее доме, в темноте, и говорил с ней спокойным, почти миролюбивым голосом.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, лихорадочно соображая, как быть. — Я вызову полицию.

— Не вызовете, — сказал он. — Потому что вам нужно меня выслушать. Я не причиню вам вреда. Я просто хочу рассказать вам правду. О Вере. И о вас.

— Обо мне? — Анна нахмурилась. — Что вы можете знать обо мне?

— Больше, чем вы думаете. Можно я выйду на свет? Я не хочу, чтобы вы меня боялись.

Анна колебалась. С одной стороны, она понимала, что впускать в дом незнакомого мужчину, да еще и того самого, который, возможно, похитил Веру, — чистое безумие. С другой стороны, она была врачом. Она привыкла разговаривать с людьми, которые казались опасными. И еще она чувствовала, что этот человек знает что-то важное. Что-то, что может помочь ей понять, что происходит.

— Выходите, — сказала она, отступая на пару ступенек. — Только медленно. И без резких движений.

Тень отделилась от стены и шагнула в освещенное пространство гостиной. Анна увидела молодого мужчину лет тридцати, худого, с бледным лицом и темными кругами под глазами. Он был одет в старую куртку и потертые джинсы. Волосы давно не стрижены, на щеках щетина. Он выглядел уставшим и испуганным — совсем не так, как она представляла себе преследователя.

— Здравствуйте, — сказал он, поднимая руки, словно показывая, что не вооружен. — Простите, что ворвался. Я не знал, как еще с вами связаться. Вы бы не стали со мной разговаривать, если бы я просто позвонил в дверь.

— Вы наблюдали за мной, — сказала Анна, не опуская подсвечник. — Это вы присылали мне фотографии. Это вы звонили.

— Я, — кивнул он. — Но я не хотел вас напугать. Я хотел предупредить.

— О чем?

— О Вере. О том, что она не та, кем кажется.

Анна прищурилась.

— Что вы имеете в виду?

Денис опустил руки и тяжело вздохнул. Он выглядел так, словно не спал несколько суток.

— Можно я присяду? Я устал. Я неделю не был дома.

Анна hesitated. Она все еще не доверяла ему. Но любопытство взяло верх. Она кивнула в сторону кресла.

— Садитесь. Только медленно.

Денис прошел в гостиную и опустился в кресло. Анна осталась стоять, держа подсвечник наготове. Она не собиралась рисковать.

bannerbanner