Ведьма – катастрофа и дракон с гномом

– Ой! Прости!

Аберрант отпрянул, но было поздно. На его бедре красовалось тёмное мокрое пятно.

– Идеально, – с мрачным сарказмом произнёс он. – Теперь я не только уставший и невыспавшийся, но и похож на человека, который не умеет пользоваться туалетом.

– Я сейчас всё вытру! – Друзилла схватила горсть бумажных салфеток и начала лихорадочно тереть пятно.

Аберрант сидел, стараясь сохранять стоическое спокойствие, но его терпение лопнуло.

– Да хватит уже! – вырвалось у него. – Оставьте! Лучше бы вы пожелали, чтобы это пятно просто исчезло!

Он сказал это сгоряча, с долей искреннего раздражения. И магия Тихой Гавани откликнулась.

Пятно на штанах не исчезло.

Исчезли сами штаны.

Один миг – и Аберрант уже сидел в своих тёмных, плотных кальсонах, с голыми ногами.

Друзилла застыла с комком мокрых салфеток в руке.

В кофейне воцарилась мёртвая тишина. Затем раздался сдавленный смешок. Потом другой. Через секунду всё заведение сотрясалось от хохота.

Олдрин, багровея от смеха, хлопал себя по коленям. Миссис Хиггинс, прикрываясь рукой, издавала звуки, похожие на клокотание чайника.

– Ну что ж, – проговорил наконец Олдрин, вытирая слёзы. – Вот это да! Настоящая магия любви! Готов отдать за неё всё, даже штаны!

Аберрант медленно, с королевским достоинством, поднялся.

– Кажется, на сегодня общественная программа исчерпана, – произнёс он ледяным тоном. —Дорогая, мы уходим.

Он взял Друзиллу под локоть и, не глядя по сторонам, поволок её к выходу, гордо неся свои штаны и демонстрируя всему городку мощные икры.

Вернувшись в «Гнездышко», Аберрант молча прошёл в спальню и захлопнул дверь. Друзилла осталась в гостиной, слушая, как он пятнадцать минут без перерыва ругается на драконьем наречии.

Когда он наконец вышел, уже в других брюках, его лицо выражало лишь усталую покорность судьбе.

– Итак, – сказал он. – Теперь я официально стал местной достопримечательностью. «Дракон в кальсонах».

– Мне очень жаль, – пробормотала Друзилла.

– Знаю, – перебил он. – Это проклятое место. Оно заставляет попадать в самые нелепые ситуации.

Они просидели весь день дома, не решаясь больше показаться на улице. К вечеру, однако, голод взял своё.

– Я сбегаю к миссис Хиггинс, возьму еды с собой, – предложила Друзилла.

Когда она вернулась, на пороге её ждал Аберрант с странным выражением лица.

– Заходи, – сказал он. – Тут сюрприз.

В гостиной сидел Олдрин. А на столе перед ним лежала аккуратная стопка штанов. Разных фасонов и размеров.

– Добрый вечер! – весело сказал мэр. – Общественность организовала сбор штанов. Вот! Шерстяные, льняные… Выбирайте!

Аберрант молча смотрел на стопку.

– Это очень трогательно, – наконец выдавил он.

– Пустяки! – махнул рукой Олдрин. – Мы тут все свои. Однажды у нас тут один эльф от счастья тоже остался без штанов. Так что добро пожаловать в клуб!

После его ухода они долго сидели молча.

– Ну что ж, – первым нарушил молчание Аберрант. – По крайней мере, теперь у меня есть выбор. И, кажется, я начинаю понимать, что значит «быть частью сообщества».

Друзилла неуверенно улыбнулась.

– Может, поужинаем?

– Да, – кивнул он. – Только давайте договоримся: за едой – никаких пожеланий. Я не готов сегодня ужинать голым.

Они поели в непривычно спокойной обстановке. И когда Аберрант снова улёгся на свой холодный пол, а Друзилла – на мягкую кровать, между ними повисло не прежнее напряжённое молчание, а что-то новое, почти что товарищеское.

– Знаете, Друзилла, – тихо сказал Аберрант из темноты. – После сегодняшнего дня моя коллекция фарфоровых кошек уже не кажется мне такой уж странной.

– Я рада, что смогла помочь вам это осознать, Аберрант, – так же тихо ответила она. – Ценой ваших штанов.

И впервые за всё время они оба тихо рассмеялись. А розовые обои, вместо того чтобы вздыхать, на этот раз лишь тихо и довольно поскрипывали.

Глава 10. В которой герои идут на рынок, спорят о покупках и случайно навлекают на город нашествие прожорливых пикси

Неделя в Тихой Гавани принесла свои плоды. Аберрант разработал систему сна: три часа на ледяном полу, потом тихо, как диверсант, переползал на розовый ковёр в гостиной, который оказался чуть мягче. Друзилла научилась подавлять в себе порывы «прибраться», чтобы не оживить случайно ещё что-нибудь. Фарфоровые коты, которых Аберрант с горькой иронией назвал Разрушителем и Хаосом, продолжали свою деятельность, но уже с меньшим размахом – видимо, самые хрупкие вещи в доме были уже благополучно уничтожены.

Однако на пятый день в доме закончились продукты.

– Надо идти на рынок, – мрачно констатировал Аберрант, разглядывая пустые полки в буфете. – Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я попытался сварить суп из розовых обоев.

– Я сомневаюсь, что они съедобны, – ответила Друзилла. – Идём. Только давай без инцидентов.

– О, я постараюсь, – он бросил взгляд на свои новые, подаренные городом штаны. – Но с твоей магией и моей способностью терять штаны от одного неверного слова, это будет непросто.

Рынок в Тихой Гавани был таким же неспешным и немного абсурдным, как и всё в этом городке. Торговцы не кричали, завлекая покупателей, а мирно беседовали со своим товаром.

– Свежайшая морковка! Только с грядки! – объявил грузный гном, и огромная морковка на его прилавке тут же подхватила: – Правда-правда! Я ещё вчера вечером в земле сидела!

Друзилла и Аберрант, стараясь сохранять невозмутимость, прошли мимо.

– Мёд! – зазывала эльфийка. – От говорящих пчёл! Они сами расскажут, с каких цветов собирали!

Рой пчёл в стеклянном улье дружно прожужжал: «С клевера! И немножко с одуванчиков!»

Аберрант остановился у прилавка с сырами.

– Нам бы что-нибудь на ужин, – сказал он продавцу.

– О, рекомендую этот! – оживился торговец. – Он зрелый, с характером! Прямо как моя тёща!

Сыр на прилавке фыркнул и потрескался ещё сильнее.

Именно здесь их и настигла первая ссора. Настоящая, не наигранная.

– Нам нужны овощи, – уверенно заявила Друзилла, направляясь к тому самому гному с говорящей морковкой.

– Нам нужно мясо, – твёрдо парировал Аберрант. – Я дракон, Друзилла. Мне нужен белок. А не то, что на ужин будет рассказывать нам байки из своей огородной жизни.

– А мне не нужен ужин, который будет кричать, когда его начнут резать! – вспылила Друзилла. – Это невыносимо! И к тому же, с твоей вечной тягой ко всему серьёзному и основательному, мы купим половину свиньи, а потом будем неделю это есть!

– А с твоей вечной тягой к хаосу, мы купим пучок морковки, которая споёт нам серенаду, а потом я буду засыпать под вой пустого желудка! – огрызнулся Аберрант.

Они стояли посреди рыночной площади, сверкая глазами. Их спор нарастал, как волна.

– Ты просто не можешь принять что-то легкомысленное!

– А ты не можешь нести ответственность даже за покупку ужина!

Они не заметили, как вокруг них начал собираться туман. Не обычный, а какой-то переливчатый, розовато-сиреневый. И из этого тумана послышалось тонкое, назойливое жужжание.

– Ой, – сказал торговец сырами.

– Ой-ой, – подхватила эльфийка с мёдом.

Из тумана выпорхнули они. Крошечные, размером с кулак, существа с перепончатыми крылышками и большими, жадными глазами. Пикси.

И они летели прямо на Друзиллу и Аберранта, привлечённые вихрем их искреннего, гневного раздора.

Первая пикси врезалась Аберранту прямо в лоб.

– А-а-а! – взревел он.

Ещё с десяток облепили Друзиллу, вырывая у неё из рук корзинку.

– Это что ещё такое? – завизжала она.

– Пикси-провокаторы! – крикнул продавец морковки. – Питаются ссорами! Вы, я смотрю, устроили им настоящий пир!

Пикси, подкреплённые их ссорой, набрались сил и принялись за остальной рынок. Одна стая набросилась на прилавок с фруктами, и через секунду от сочных персиков остались лишь косточки.

– Это всё ты! – крикнула Друзилла.

– Я? Это ты начала! – рявкнул Аберрант.

Их гнев только подпитывал пикси. Городку грозило полное разрушение.

И тут Аберрант увидел, что Друзилла, отчаянно махая руками, создавала вокруг себя хаотичные вихри. Один из вихрей подхватил яблоко и швырнул его, угодив пикси прямо в лоб.

В голове Аберранта что-то щёлкнуло. Хаос. Её хаос был неконтролируем, но направляем.

–Друзилла! – закричал он. – Не отмахивайся! Думай о чём-нибудь хаотичном!

– Что?!

– Доверься мне! Представь, что ты – ураган! А я… я буду его глазами!

Он встал перед ней, прикрывая её от основной стаи. Друзилла, не понимая, но доверяя, закрыла глаза. Она представила самый большой беспорядок: летающие стулья, мыльные пузыри, танцующие зонтики.

Из её рук вырвалась лавина самой невообразимой ерунды. В воздух взлетели прилавки, хлынул липкий поток из варенья, с неба посыпались перья.

Пикси, ошеломлённые таким изобилием «беспорядка», замерли. И этого мгновения хватило Аберранту. Он жестом создал вокруг стаи гигантский невидимый пузырь. Упругий и прочный.

Пикси, оказавшись в ловушке, забеспокоились. Аберрант повёл шар с пикси над головами изумлённых горожан и аккуратно вынес его за пределы городка.

Он вернулся на площадь, залитую вареньем. Друзилла стояла посреди этого великолепия, тяжело дыша.

– Ты… ты как-то сфокусировал мой хаос, – прошептала она.

– А ты создала идеальную диверсию, – ответил он.

Они стояли и смотрели друг на друга, а вокруг них горожане начинали выбираться из-под завалов и смеяться.

Олдрин, вытирая с лица малиновое варенье, подошёл к ним.

– Ну что ж, – сказал он. – Полагаю, это можно назвать бурным выяснением отношений. Но весьма эффективным. Спасибо.

Вечером, вернувшись в «Гнездышко», они молча сидели на кухне.

– Знаешь, – первым нарушил тишину Аберрант. – Когда ты создала тот летающий хаос… Это было впечатляюще.

Друзилла смотрела на свою чашку.

– А ты… когда стоял и держал тот пузырь… ты выглядел очень сосредоточенным.

Они снова замолчали, но на этот раз тишина была задумчивой, почти мирной.

– Завтра, – сказал Аберрант, – мы идём на рынок за мясом. И за морковкой. И пусть эта морковка хоть оперу споёт. Я с ней справлюсь.

Друзилла улыбнулась.

– Договорились.

В ту ночь Аберрант снова лёг на пол, но на этот раз не ворочался от холода. Он лежал и смотрел в потолок, мысленно переигрывая момент, когда её неконтролируемая магия и его железная воля сработали как единое целое. А Друзилла думала о том, как он стоял перед ней, прикрывая её спиной, и в его глазах не было ни капли страха перед её силой. Было лишь доверие. И это было страшнее и прекраснее любой битвы с пикси.

Глава 11. В которой вывеска оказывается живой, а первый заказ – говорящим унитазом

Мысль о том, чтобы провести еще одну ночь в розовом «Гнездышке для Влюбленных», где обои поскуливали от тоски, если они не держались за руки, а единственная кровать была размером с континент и скрипела призывно при малейшем движении, заставила Аберранта принять решение.

– Всё, – мрачно объявил он утром, отскребая от своего плаща прилипшего фарфорового котенка с бантиком. – Я предпочту ночь в берлоге у сентиментального тролля. Мы ищем другое жилье.

Друзилла, в свою очередь, не могла вынести еще одного завтрака под восторженными взглядами миссис Хиггинс, которая подмигивала им так, будто они только что объявили о пополнении в семействе тройней.

– Я с вами полностью согласна, – сказала она, имея в виду Аберранта, но обращаясь к своему рюкзаку, который в ответ радостно шуршал. – Но где мы найдем что-то свободное? И, что важнее, чем мы будем платить? Наши сбережения тают быстрее, чем снежок в пасти у дракона.

Их спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Мэр Олдрин, узнав об их дилемме, вспомнил про старую мастерскую алхимика Зигфрида на окраине городка.

– Прекрасное место! – заверил он их, ведя по ухабистой дорожке. – Немного… э-э… требует ухода. Зигфрид был большим энтузиастом, но его опыты иногда имели побочные эффекты. В последний раз он пытался сварить зелье вечной молодости, а вместо этого состарил на пять лет весь квартал. Пришлось ему предложить сменить обстановку.

Мастерская оказалась небольшим, покосившимся домиком с пристройкой. Внутри пахло пылью, травами и серой. Повсюду валялись склянки, обломки странных механизмов и груды непонятных рукописей.

– И жить можно, и работать! – широко улыбнулся Олдрин. – Аренда символическая. Скажем… один починенный бытовой прибор в месяц для муниципальных нужд? Договорились?

Конечно, они договорились. Теперь они стояли посреди своего будущего царства хаоса – пустого, грязного, но без розовых обоев.

Аберрант, окидывая взглядом груды хлама, скептически хмыкнул.

– Ну что, партнёр, – произнёс он, обращаясь к Друзилле, копошившейся у противоположной стены. – Готова принести клятву верности нашему общему делу? Клятву, в которой будут фигурировать пыль, неудачи и полное отсутствие клиентов?

Друзилла, пытавшаяся отодрать от стены объявление «Продаются волшебные веники! Не летают, но морально поддерживают!», обернулась.

– А ты всегда такой воодушевляющий с утра пораньше? Мог бы и поклясться в вечной ненависти к пыли, это звучало бы продуктивнее.

– Ненависть к пыли – это единственное, что нас с ней объединяет, – парировал Аберрант. – Всё остальное – сплошные разногласия. Она хочет лежать, а я хочу, чтобы её не было.

– Знаешь, Аберрант, – сказала Друзилла, оторвав наконец бумагу, – может, хватит уже мне «выкать»? Мы же живём в одном доме. И спим в одной комнате. Пусть и через баррикаду из котов. Звучит как-то… нелепо.

Аберрант замер. Он посмотрел на неё – взъерошенную, с грязной щекой, но с решительным огоньком в глазах.

– Согласен, – после паузы кивнул он. – На «вы» обращаются к верховным арканимагам и незнакомым людям. А ты… – он запнулся, подбирая слово, – ты больше похожа на стихийное бедствие. Стихийные бедствия принято называть на «ты».

– Ну вот и славно, – улыбнулась Друзилла. – А то я уже думала предложить тебе побрататься через ритуал с кровью. Но твой способ проще.

– Ритуал с кровью при твоём-то везении? Нет, увольте. После такого мы точно породнились бы со всеми вампирами континента.

Он подошёл к грубо сколоченному прилавку и провёл по нему пальцем, оставив заметную борозду в слое пыли.

– Итак, первым делом – вывеска. Без неё мы так и останемся для местных «теми странными новобрачными, у которых коты дерут обои».

– Мы не новобрачные! – автоматически возразила Друзилла, краснея.

– Попробуй объясни это розовым стенам нашего «гнёздышка». Они до сих пор вздыхают, когда мы проходим по коридору врозь.

Для вывески Аберрант припас добротную, слегка потрёпанную временем дощечку. Друзилла, в свою очередь, приготовила кисти и краски – обычные, не магические, о чём она поклялась себе, Аберранту и недавно купленному кактусу, который, по слухам, умел распознавать ложь.

– Ладно, – сказала Друзилла, сжимая в руке кисть. – «Ремонт с характером. Аберрант и Друзилла. (Несрочный ремонт магических и бытовых поломок. Результат непредсказуем, но интересен)». Всё верно?

– Добавь ещё «на свой страх и риск» мелким шрифтом, – пробурчал Аберрант, придерживая доску.

– Не будем пугать людей раньше времени.

Она принялась выводить первые буквы. На её лице концентрация была написана с таким усердием, будто она собиралась не текст написать, а, как минимум, провести операцию на мозге. Аберрант наблюдал за её напряжённой спиной и вдруг поймал себя на мысли, что это зрелище куда приятнее, чем вид пыльного пола. Он поморщился и отвёл взгляд.

Именно в этот момент Друзилла, пытаясь вывести замысловатую заглавную «Р», непроизвольно дёрнула локтем. Кисть выскользнула из её пальцев, описала в воздухе дугу и шлёпнулась прямо в банку с красной краской. Брызги полетели во все стороны, а из кончика кисти вырвалась крошечная, но ядовито-розовая искра. Она попала прямо в свеженаписанное слово «Ремонт».

Доска дёрнулась в руках Аберранта так, что он едва удержал её.

– О нет, – прошептала Друзилла. – Только не это.

– Что «не это»? – насторожился Аберрант, чувствуя, как доска начинает поскрипывать.

Вывеска издала звук, похожий на старческий кашель, и медленно открыла два сучка-глаза. Над ними тут же нависли два выступа, которые внезапно приобрели поразительное сходство с нахмуренными бровями. Буквы «Ремонт» слились, превратившись в подобие рта.

– «Ремонт с характером»? – проскрипела вывеска противным, сиплым голосом. – Характер у вас, я погляжу, так себе. Кисть в руках держать не умеете. И почерк – курица лапой. Лучше бы сразу написали «Разрушим с усердием».

Аберрант и Друзилла застыли в ступоре.

– Вы… вы только что заговорили, – выдавила Друзилла.