Ведьма – катастрофа и дракон с гномом

– О, ничего особенного! – портрет замялся. – Просто семейная реликвия. Она будет знать.

Когда портрет удалился, Друзилла развернула свёрток. В нём оказалась маленькая фарфоровая кошка, почти такая же, как у Аберранта.

– Кажется, это становится эпидемией, – вздохнул он, принимая кошку. – Теперь мы ещё и почтовой службой подработаем.

Ночью их разбудили звуки оперы из западного крыла. Привидения и правда репетировали – и весьма неплохо, если не считать того, что партию сопрано исполняло привидение, которое при жизни было баритоном.

Утром, расплачиваясь за ночлег, они поблагодарили хозяина.

– Надеюсь, вы найдёте в Тихой Гавани то, что ищете, – сказал он на прощание. – И помните – иногда то, что кажется недостатком, на самом деле является вашей силой.

Грузовик Гарри был уже починен, и они тронулись в путь. На этот раз кактусы вели себя тихо – видимо, ещё не проснулись.

– Знаете, – сказала Друзилла, глядя на удаляющийся замок, – а ведь это путешествие получается не таким уж и плохим.

– Да, – согласился Аберрант, нащупывая в кармане новую фарфоровую кошку. – По крайней мере, скучно не бывает.

Он посмотрел на Друзиллу, которая что-то бормотала своей сумке, уговаривая ее не выплёвывать расчёску, и впервые за долгое время почувствовал, что, может быть, всё будет хорошо. Даже с говорящими кактусами, поющими привидениями и почтовыми портретами.

Глава 7. В которой герои наконец видят Тихую Гавань, а местные жители видят в них то, чего нет

Грузовик Гарри тарахтел уже третий час, кактусы в кузове начали проявлять признаки беспокойства.

– Когда уже приедем? – капризным тоном спросил один кактус. – У меня иголки затекли!

– Молчи уж, – буркнул его сосед. – Меня вообще вверх ногами поставили. Кровь к голове прилила.

Друзилла прислушивалась к их ворчанию с некоторой тревогой.

– А они… неопасные? – тихо спросила она Гарри.

– О, абсолютно! – тот махнул рукой. – Максимум – обложат матом. У них словарь лучше, чем у иного профессора.

Внезапно грузовик резко затормозил. На дороге стояли трое в чёрных плащах и с внушительными дубинами.

– Налёт! – весело объявил Гарри. – Местные ребята упражняются. Не волнуйтесь, они безобидные.

Один из разбойников, самый рослый, подошёл к кабине.

– Эй, Гарри, – сказал он грозным тоном. – Опять кактусы везешь?

– Ага, – кивнул водитель. – Для вас, кстати, парочку припас.

Разбойник заглянул в кабину, увидел Друзиллу и Аберранта, и его лицо просияло.

– О, новые лица! Отлично! Мы как раз новое ограбление репетируем. Можете сыграть роль испуганных путешественников?

Аберрант нахмурился.

– У нас нет времени на…

– О, давайте! – перебила Друзилла. – Это же весело!

Разбойники оказались местными фермерами, которые раз в месяц устраивали «репетиции ограблений» для поддержания боевого духа.

– Ну что, – сказал главный разбойник, которого звали Барни. – Сценарий такой: вы выходите из машины, я кричу «кошелёк или жизнь!», а вы в ужасе отдаёте мне… э-э… вот этот камень. – Он протянул Друзилле обычный булыжник.

Репетиция прошла с переменным успехом. Друзилла, войдя в роль, так «испугалась», что случайно превратила дубину Барни в букет полевых цветов. Аберрант же стоял с каменным лицом и периодически поглядывал на часы.

– Ну, вы хоть попытайтесь испугаться, – упрекнул его Барни. – А то вы смотрите на меня так, будто я насекомое.

В конце концов «ограбление» завершилось, разбойники подарили им на память самодельные браслеты из желудей и указали короткую дорогу до Тихой Гавани.

– Только осторожнее на Перепутье, – предупредил Барни. – Там карты врут.

Когда они тронулись дальше, Аберрант с облегчением вздохнул.

– Наконец-то мы избавились от этих клоунов.

– А мне понравилось! – возразила Друзилла. – Это было так мило!

Грузовик Гарри, проделавший с ними последний отрезок пути, с грохотом остановился на краю дороги.

– Ну вот и приехали, детки! – объявил водитель, вылезая из кабины. – Дальше пешком.

Перепутье оказалось странным местом. Дорога разветвлялась на десяток тропинок, и ни на одном указателе не было правдивой информации. Надпись «На Тихую Гавань» висела над тропой, которая явно вела в болото.

– Что ж, – вздохнул Аберрант. – Похоже, придётся угадывать.

В этот момент из кармана Друзиллы послышался шелест. Её сумка сама собой расстегнулась, и оттуда выплыла карта. Та самая, которую они купили ещё в Перекрёстке Трёх Лун.

– Э-э-э, – растерянно сказала Друзилла. – Кажется, я снова что-то натворила.

Карта развернулась в воздухе и заговорила приятным баритоном:

– Добро пожаловать на Перепутье, путники! Я – ваша проводница Карта. Куда желаете проследовать?

Аберрант уставился на говорящую карту с выражением глубокого отвращения.

– Опять? Серьёзно? Теперь у нас есть навигатор, который, я подозреваю, тоже скоро начнёт критиковать мой выбор маршрута.

Карта весело задрожала.

– О, не волнуйтесь! Я прекрасно знаю эти места. Кстати, тропа направо ведёт к озеру с русалками, которые поют так фальшиво, что рыбы дохнут. Не рекомендую.

После недолгого совещания они решили довериться Карте. Та провела их по замысловатому маршруту, по пути рассказывая местные легенды и сплетни.

– А вот в той пещере, – тараторила Карта, – живёт тролль-вегетарианец. Милейшее существо! Грибы выращивает. Только не говорите ему, что он тролль – обижается.

К вечеру они вышли на холм, с которого открывался вид на долину. И там, в лучах заходящего солнца, лежала она – Тихáя Гавань.

Городок выглядел как иллюстрация к сказке: аккуратные домики с дымящимися трубами, извилистые улочки, центральная площадь с фонтаном. И над всем этим – лёгкое розоватое свечение.

– Боги, – прошептала Друзилла. – Она правда существует.

Аберрант молча смотрел на город. В его глазах читалась смесь надежды и страха.

– Ну что, – сказал он наконец. – Похоже, мы добрались.

Карта в его руках весело вспорхнула.

– Прибытие в Тихую Гавань! Надеюсь, вам понравилась экскурсия! Чаевые приветствуются!

Спуск в город занял ещё около часа. И чем ближе они подходили, тем очевиднее становилось: ставни висели косо, растения давно отвоевали улицы у камня, а жизнь покинула это место, не оставив о себе ни звука.

– Так, – Аберрант остановился у городской черты. – Последний шанс передумать.

Друзилла взяла его за руку. К её удивлению, он не отдернул её.

– Мы прошли слишком долгий путь, чтобы поворачивать назад.

Они сделали последний шаг – и пересекли невидимую границу. Воздух дрогнул, и город изменился. Вместо заброшенного места перед ними лежала уютная долина, залитая вечерним солнцем. А в ней – аккуратные домики с дымящимися трубами, извилистые улочки, цветущие сады. Теперь на улицах были люди, доносился смех, а воздух пах свежей выпечкой и чем-то ещё, что Друзилла не могла определить – возможно, чистым счастьем.

– Иллюзия, – догадался Аберрант. – Город скрыт от посторонних.

– Боги, – прошептала она. – Она правда существует.

К ним уже бежал улыбающийся мужчина с заострёнными ушами, размахивая руками.

– Новобрачные! – закричал он ещё за десять метров. – Прекрасно, прекрасно! Мы вас ждали!

Аберрант нахмурился.

– Мы не…

Но мужчина, оказавшийся мэром Олдрином, уже хватал их за руки и тряс их с невероятной силой.

– Не скромничайте! По всему видно – пара, созданная самой судьбой! Идите, идите, ваш домик уже готов!

Их потащили по мостовой, не дав и слова сказать. Друзилла, пытаясь хоть как-то объясниться, пробормотала:

– Послушайте, здесь какое-то недоразумение…

В тот же миг у неё онемел язык, словно его посыпали перцем. Она попыталась что-то сказать, но получилось только невнятное «М-м-м-м!».

Аберрант попробовал быть более убедительным:

– Мы просто попутчики…

Его уши заложило с такой силой, будто в них вставили пробки из ваты и суперклея. Он сглотнул, и громкий хлопок отозвался в его голове.

Олдрин смотрел на них с безмятежным пониманием.

– Видите? Даже магия нашего городка не позволяет говорить неправду. Она у нас простая – что чувствуешь, то и получаешь. А вы явно чувствуете друг к другу что-то очень сильное. Иначе вас бы тут просто не было.

Они прошли через всю центральную площадь, привлекая внимание немногочисленных прохожих, которые улыбались им и кивали. Наконец Олдрин остановился у розового домика с вывеской «Гнездышко для Влюбленных».

– Вот ваше пристанище! – объявил он. – Всё самое необходимое внутри есть. Осваивайтесь! Ужин в семь у миссис Хиггинс, два дома отсюда. Не опаздывайте, её запечённый поросёнок – это нечто!

И он удалился, оставив их на пороге.

Аберрант первым нарушил молчание.

– Ну что, Друзилла, – произнёс он её имя с лёгким шипением, – похоже, наше «стратегическое отступление» превратилось в принудительный медовый месяц.

– Не напоминайте, Аберрант, – проворчала она, с тоской глядя на розовое чудо. – У меня и так от этой розовости глаза слипаются. Давайте уже зайдём в наше…хм … гнездышко.

Дверь отворилась с мелодичным позвякиванием. Интерьер был выдержан в той же неумолимой розово-сердечной гамме. Розовые стены, розовый половичок, на столе – ваза с розами. Над камином висел портрет целующейся парочки единорогов.

– Ну, – сказала Друзилла, – по крайней мере, уютно. Если ты, конечно, семилетняя девочка.

Аберрант молча прошёл вглубь. Его взгляд выхватил главный объект в гостиной – диван. Не просто диван, а короткий, кривой диванчик, на котором с трудом бы уместился один гном, да и то, свернувшись калачиком.

– Полагаю, спальня нас ждёт для более радушного приёма, – процедил он и направился к другой двери.

Друзилла последовала за ним. Аберрант распахнул дверь в спальню и застыл. Друзилла, встав на цыпочки, выглянула из-за его спины.

В центре комнаты стояла кровать. Одна. Большая, широкая, с резным изголовьем и розовым балдахином.

– Одна, – констатировал Аберрант голосом человека, объявляющего о наступлении ледникового периода.

– Одна, – подтвердила Друзилла.

Внезапно в комнате стало тихо. Слишком тихо. И тогда они услышали это – тихий, чувственный вздох, доносящийся из стен.

Друзилла подскочила.

– Ты слышал?

– Слышал, – Аберрант смерил взглядом розовые обои. – Полагаю, это местная система сигнализации. На случай, если влюблённые слишком долго молчат.

Они вернулись в гостиную. Аберрант снял с себя плащ и бросил его на единственный стул.

В этот момент их спас от неловкости мелодичный перезвон колокольчика за дверью.

– Ужин! – донёсся голос Олдрина. – Миссис Хиггинс не любит, когда её поросёнок остывает!

Их первое публичное появление в качестве «новобрачных» прошло с переменным успехом. За столом у миссис Хиггинс собралось ещё несколько пар, и все они смотрели на новичков с нескрываемым любопытством.

Друзилла, пытаясь соблюсти приличия, положила руку Аберранту на плечо.

– Милый, не передашь ли мне хлеб? – сказала она сладким голосом.

Аберрант вздрогнул от прикосновения, но кивнул.

– Конечно,… дорогая.

Он потянулся к хлебной корзине, но в этот момент его рука странно дёрнулась, и вместо хлеба он схватил нож для масла. Лезвие моментально раскалилось докрасна в его пальцах.

– Ой! – ахнула миссис Хиггинс. – Осторожнее, молодой человек!

Аберрант с силой швырнул нож на стол, где он прожег дымящуюся вмятину в скатерти.

– Простите, – проскрипел он. – Нервничаю. Как на первом свидании.

– Ах, молодость! – умилённо вздохнула миссис Хиггинс. – Мой покойный Мортимер на первом свидании пытался открыть бутылку вина заклинанием, и вместо этого у нас на столе запрыгала вся посуда. На всю жизнь запомнила!

Вернувшись в своё розовое «Гнездышко», они молча стояли посреди спальни, глядя на злополучную кровать.

– Итак, – первым нарушил молчание Аберрант. – План. Я сплю на полу. Вы – на кровати. Сохраняем дистанцию и приличия.

– Согласна, – быстро ответила Друзилла. – Абсолютно.

Он кивнул, развернулся и направился в гостиную, чтобы забрать подушки с того самого диванчика-недоростка. Друзилла, оставшись одна, присела на кровать и закрыла лицо руками. От запаха лаванды, роз и тихо вздыхающих обоев у неё начинала болеть голова.

«Что бы ни было дальше, – подумала она, – хуже уже не будет».

Как же она ошибалась.

Глава 8. В которой пол оказывается врагом комфорта, фарфоровые кошки оживают, а завтрак пахнет тоской

План «пол-кровать» провалился в первые же пятнадцать минут. Пол в «Гнездышке для Влюбленных», несмотря на внешнюю мягкость розового половичка, казалось, был сделан из какого-то особого, ледяного камня. Аберрант, завернувшись в свой плащ и подложив под голову единственную подушку с дивана, пролежал неподвижно минут десять, стараясь дышать ровно и по-спартански игнорировать холод, просачивающийся сквозь тонкую ткань.

– С тобой всё в порядке? – донесся с кровати голос Друзиллы. Она лежала, уставившись в розовый балдахин, и притворялась, что не слышит, как у него стучат зубы.

– Идеально, – пробормотал он в плащ. – Напоминает мне закалку в ледниках Пламени Вечной Кузницы. Только без пламени. И без кузницы. Один лёд.

– Я могу попробовать… ну, не знаю… поджечь его? – неуверенно предложила она. – Только чуть-чуть. Для сухого тепла.

– НЕТ! – Аберрант приподнялся на локте, и в полумраке Друзилла увидела, как его глаза вспыхнули коротким золотистым огоньком. – Прошу вас, не надо. Последний раз, когда вы «чуть-чуть» что-то подожгли, в Гильдии пришлось счищать луковый суп с потолка. Я предпочитаю гипотермию.

Он снова плюхнулся на пол. Тишина повисла снова, на этот раз густая и неловкая. И тут стены снова вздохнули. Длинно, жалобно, словно страдая от их молчания.

– Чёрт, – выругался Аберрант. – Ладно. Болтовня. О чём говорят люди, которые вынуждены имитировать романтику?

– О погоде? – предложила Друзилла.

– Уже поздно. И за окном кромешная тьма, я не вижу, какая там погода.

– О… искусстве?

– Я последние двести лет коллекционировал фарфоровых кошек, а вы, как я понял, специализируетесь на спонтанной кулинарии. Я не думаю, что у нас есть точки соприкосновения в искусстве.

Друзилла сдалась.

– Ладно. Но почему именно фарфоровые кошки? Из-за мамы?

Аберрант замолчал. Сначала Друзилла подумала, что снова задела его больную тему, но через мгновение он ответил, и его голос в темноте прозвучал устало и просто:

– Мать… она пыталась понять меня. Все в клане твердили, что дракону не пристало носиться с хрупкими безделушками. А она подарила мне первого кота. «Бесстыжий Серафим». – В его голосе послышалась улыбка. – Говорила: «Если уж тебе так нужны тихие друзья, пусть хотя бы один из них будет с характером». Она надеялась, что это увлечение пройдет. Но я… я не смог их бросить.

– Они были такими беззащитными. С трещинами, отбитыми ушами. Никому не нужными. – Он помолчал. —Как будто кто-то специально создал их такими, чтобы проверить – найдётся ли тот, кто разглядит в этом уродстве красоту.

Друзилла прислушалась к тихому шуршанию в углу – её сумка ворочалась во сне.

– А у меня всё получалось слишком живо, – прошептала она. – Даже простейшее заклинание света стремилось стать чем-то большим. В Академии говорили: «Друзилла, магия должна служить, а не жить своей жизнью». А я не понимала – разве одно другому мешает?

– Мои сородичи считают, что мешает, – в голосе Аберранта послышалась знакомая ей горькая ирония. – Порядок должен быть порядком. Камень – камнем. Дракон – драконом.

– А если камень хочет петь? – неожиданно для себя спросила Друзилла.

– Тогда он найдёт вас, – тихо ответил Аберрант. – Как эти коты нашли меня.

Неожиданно для себя самих они разговорились. Друзилла рассказала про инцидент с ожившим учебником по зельеварению, который сбежал из библиотеки и начал учить другие книги неподобающим заклинаниям. Аберрант – про то, как однажды под видом страшного дракона-отшельника проработал садовником у одного графа, потому что там были редкие сорта пионов.

Они не заметили, как уснули – он на ледяном полу, она в розовой кровати, – пока их не разбудил утренний свет и настойчивый стук в дверь.

– Завтрак! – пообещал голос Олдрина. – Ждём-с!

Аберрант поднялся с пола, издав звуки, больше подобающие разваливающемуся амбару, чем могущественному дракону.

– Я чувствую себя так, будто меня переехал самый автобус. Только дважды.

Пока Аберрант пытался разогнуть спину, Друзилла решила проявить инициативу и «прибраться». Она заметила его торбу в углу, из которой торчал тряпичный свёрток. Решив быть полезной, она развернула его.

Пара фарфоровых кошек – крошечный котёнок с бантиком и упитанный полосатый кот – выкатились ей на ладонь.

– Ой, какие прелестные! – воскликнула она.

И тут её собственная магия среагировала на её искренний, но неосторожный восторг. Из её пальцев брызнули крошечные розовые искры и осели на фарфоре.

Котёнок дёрнул хвостом. Полосатый кот медленно повернул голову и уставился на Друзиллу пустыми глазницами.

– Нет, – прошептала она. – Нет-нет-нет…

Но было поздно. Котёнок с бантиком звонко мяукнул и прыгнул с её ладони на пол. Полосатый кот, потянувшись с таким скрипом, будто его суставы были из настоящего фарфора, лениво последовал за ним.

Аберрант, услышав мяуканье, обернулся.

– Что вы наделали, Друзилла?

– Я… я просто посмотрела на них! – оправдывалась она, пока два фарфоровых кота начинали с любопытством обнюхивать ножку стула.

– Милые? – его голос взлетел на октаву. – _Друзилла, они фарфоровые! Они не должны нюхать! Они должны стоять на полке и пылиться!

В этот момент котёнок с бантиком запрыгнул на розовый половичок и начал точить об него когти. Раздался ужасающий скрежет.

– ОН ДЕРЕТ РОЗОВЫЙ ПОЛОВИЧОК! – завопил Аберрант.

– Может, они просто так осваиваются? – слабо предположила Друзилла.

Полосатый кот в ответ запрыгнул на стол и с грохотом сбросил на пол вазу с розами. Осваивались они с размахом.

Завтрак у миссис Хиггинс прошёл в напряжённой атмосфере. Аберрант сидел, сгорбившись, и мысленно прикидывал, во сколько ему обойдётся ремонт розовых обоев и замена разбитой вазы. Друзилла пыталась выглядеть невинно, что удавалось ей с переменным успехом – её пальцы то и дело высекали мелкие розовые искры, когда она тянулась за солонкой.

– Ну как вам наша Тихáя Гавань? – спросила миссис Хиггинс, с материнской заботой подкладывая Аберранту дополнительную порцию яичницы. – Не скучаете по большому городу?

– Очень… оживлённо, – выдавил Аберрант, с тоской глядя на свою тарелку. – Прямо как в эпицентре вулканической активности. Только с более агрессивным декором.

– О, это цветы только распустились! – миссис Хиггинс радостно улыбнулась, приняв его слова за комплимент. – А у вас очень милая кошечка… Сегодня утром я видела, как она пыталась поймать солнечного зайчика на моём заборе. Такая резвая!

Друзилла подавила смешок, превратив его в подозрительный кашель.

– Вообще-то их две. Они… э-э… осваиваются, – пролепетала она, чувствуя, как горит лицо.

– А вы, дорогая, не хотели бы записаться в наш клуб рукоделия? – миссис Хиггинс повернулась к Друзилле. – Мы вяжем носочки для бездомных фей. Правда, в прошлый раз у нас получились носки для бездомного тролля. Но он был очень тронут!

В этот момент из-под стола донёсся одобрительный скрип. Аберрант с ужасом осознал, что его гном, судя по всему, уже успел подружиться с местными домовыми.

– Мы обязательно подумаем, – поспешно сказала Друзилла, замечая, как у Аберранта дёрнулся глаз. – Просто сначала нам нужно немного обустроиться.

– Конечно, конечно! – миссис Хиггинс многозначительно подмигнула. – Молодожёнам всегда нужно время уединиться. Мой покойный муж Мортимер в первые месяцы нашей брачной жизни даже заклинание молчания в спальне повесил! Правда, оно оказалось бракованным и вместо тишины транслировало драконьи баллады… Но это уже совсем другая история!

Аберрант молча отпил чаю, с тоской думая о том, что даже бракованное заклинание молчания звучало бы сейчас как божественная симфония по сравнению с их текущей жизнью.

Когда они вернулись в «Гнездышко», их ждал новый сюрприз. Фарфоровые кошки устроили гонки по коридору. Скорость у них была, конечно, не гоночная, но упорство – железное.

– Всё, – мрачно констатировал Аберрант. – Мы обречены. Нас либо вышвырнут из города, либо эти существа разнесут наш дом.

– Может, они устанут? – робко предложила Друзилла.

В ответ котёнок с бантиком запрыгнул на карниз и уронил на пол один из розовых горшков.

Аберрант простонал.

– Я начинаю скучать по своему клану. Там опасности были предсказуемыми. Обычно это были мечи и огонь. А не ожившие безделушки.

К вечеру шум наконец стих. Осторожно выглянув, они обнаружили двух котов, заснувших на розовом половичке.

– Ну что ж, – вздохнула Друзилла. – Похоже, у нас появились домашние питомцы.

– Не домашние питомцы, – поправил её Аберрант. – А стихийное бедствие в миниатюре.

Он посмотрел на Друзиллу, которая пыталась оттереть следы розовой краски.

– Знаете, Друзилла, – сказал он с внезапной усталостью. – С вами определённо не соскучишься.

– Взаимно, Аберрант, – ответила она, с трудом сдерживая улыбку. – Взаимно.

Глава 9. В которой визит к бариста становится испытанием, а случайное пожелание приводит к курьезным последствиям

На следующее утро Аберрант проснулся с твёрдым убеждением, что его позвоночник был тайно заменен на набор ржавых гвоздей. Каждый мускул громко заявлял о своих правах, и единственным желанием было проваляться на полу до скончания веков. Но тут его нос, всегда чуткий к запахам, уловил дразнящий, горьковато-бодрящий аромат.

– Кофе, – прохрипел он, приоткрыв один глаз. – Настоящий.

Друзилла, уже сидевшая на краю кровати и с опаской наблюдавшая за спящими в коридоре фарфоровыми котами, обернулась.

– Миссис Хиггинс говорила, что в городке есть кофейня. «У Элиаса». Говорят, лучший кофе на сто миль вокруг.

Мысль о качественном кофе придала Аберранту сил подняться. Даже розовые стены, которые сегодня утром подозрительно блестели, не испортили ему настроение.

– Идём, – объявил он, отряхивая с плаща фарфоровую пыль. – Если мне суждено жить в этом розовом кошмаре, то только с адекватной дозой кофеина в крови.

Кофейня «У Элиаса» оказалась маленьким приземистым зданием с панорамным окном, за которым клубился соблазнительный пар. Войдя внутрь, они обнаружили, что это место – сердце городка. За столиками сидели знакомые по ужину парочки, Олдрин что-то оживлённо обсуждал с седовласым мужчиной у стойки, а за самой стойкой стоял бариста.

Элиас был молод, строен и обладал такой безмятежной улыбкой, что рядом с ним даже розовые халаты из «Гнездышка» показались бы образцом строгости.

– Новые лица! – радостно воскликнул он. – Добро пожаловать! Что я могу для вас приготовить?

Аберрант, чьи познания в кофе ограничивались понятиями «чёрный», «горячий» и «крепкий», растерялся.

– Мне… э-э… кофе, – выдавил он.

Элиас мягко улыбнулся.

– Я так и думал. А для леди?

Друзилла, чувствуя на себе его обаятельный взгляд, смутилась.

– Я, пожалуй, капучино.

– Отличный выбор! – Элиас принялся за работу, и это было похоже на магический ритуал.

Пока они ждали, Друзилла, чтобы скрыть смущение, решила продемонстрировать «нежность». Она положила руку Аберранту на предплечье.

– Милый, не кажется ли тебе, что здесь чудесная атмосфера?

Аберрант, всё ещё сосредоточенный на предвкушении кофе, машинально ответил:

– Да, это не Гильдия, где всегда пахнет застарелым высокомерием и пылью от древних свитков.

Он сказал это громче, чем планировал. В кофейне на секунду воцарилась тишина. Олдрин с интересом поднял бровь.

Друзилла с силой сжала его руку, заставляя замолчать, и слащаво улыбнулась Элиасу, который как раз ставил перед ними чашки.

– Мой жених иногда бывает таким прямолинейным!

– Это ценное качество, – легко парировал Элиас. – Наслаждайтесь. И помните, лучший кофе – это тот, что разделён с любимым человеком.

Они взяли свои чашки и поспешно ретировались за самый дальний столик.

– Прямолинейным? – проворчал Аберрант, сделав первый глоток. Его глаза расширились. – Боги. Он и правда волшебник. Это лучший кофе в моей жизни.

– Он что-то заподозрил, – прошептала Друзилла. – Я видела его взгляд. Он слишком проницательный.

В этот момент Друзилла, отвлечённая его беспечностью, неловко двинула рукой и опрокинула свою чашку. Горячий капучино рекой разлился по столу и каплями полетел на светлые штаны Аберранта.