Голоса эпохи. Избранная проза и поэзия современности. Том 3

Людмила Валова

Главным делом своей жизни считает работу в школе, много лет преподаёт математику. Любит своих учеников: и любознательных с горящими глазами, которые побеждают на математических олимпиадах, и тех, кто слегка пессимистично настроен на постижение математических формул и законов.

Живёт в Сыктывкаре. Стихи автору стали приходить совсем недавно и неожиданно.

«Я сегодня другая…»

Я сегодня другая,                            иная,                                       я не та,                                       что была в декабре.Я устала от встреч, не наполненных смыслом,Мне хотелось бы верить магическим числам.Я напрочь забыла свои алгоритмы,Я вбираю в себя незнакомые ритмы.Не смогла я понять тайны жизни нетленной,Но хочу разгадать энтропию Вселенной.Я отныне иная,                          другая,                                    нет не та,                                      что была в декабре.

«Прохладный октябрь за окном…»

Прохладный октябрь за окномИ солнца редкие всплески.Затянуто небо лиловым сукномВ стиле старинной фрески.Дождь совершает свой променадПо улицам странно пустынным,А я надеваю вечерний нарядИ жду тебя в зале каминном…

«Геометрия слов в эфемерности чувств…»

Геометрия слов в эфемерности чувств,Не постичь мне твоих безрассудств.Мы с тобой в параллельных мирах,В телефонных «живём» номерах,И в пространстве случайных встречНам друг друга уж не сберечь…

Сентябрь

Самое время сказать лету: «Прощай».Не вспомнить про стынущий чай.Самое время укутаться в пледИ забыть про обед.Самое время тебе позвонить,Ощутить между нами незримую нить.Самое время закрыть в прошлое дверьИ шепнуть себе: «Верь».

«Я соткала судьбу из серых нитей буден…»

Я соткала судьбу из серых нитей буден,Немного расплескала бирюзы —                                   несбывшиеся мечты.Палитры выбор был довольно труден,Но помыслы мои, как и художника,                                                          чисты.Добавила толику янтаря                      с медовым вкусом детства,А с серебром полыни хотела б                                избежать соседства.Вплела счастливые деньки                     с бодрящим ароматом утраИ нежной зелени надежд                         с мерцаньем перламутра.Ажур ненужной суеты в безликой                      паутине зависти и сплетенВ паттерне полотна моей судьбы,                                 надеюсь, незаметен.

«Тарт с марципаном…»

Тарт с марципаномИ запах корицы в кафе,И старое фортепиано,Избежавшее аутодафе.Силуэт пианиста,И взмах его тонких рук,И «Кампанеллы» ЛистаЛёгкий, бисерный звук.

«Закат с мандариновым вкусом…»

Закат с мандариновым вкусомИ свежесть твоих нежных губ.Прикоснувшись лишь к бусам,Не ведал, что я однолюб.Той встрече немногим за тридцать,И всё уж давно позади,Но помню я платье из ситца.За робость меня не суди…

«Не гадай мне на гуще кофейной…»

Не гадай мне на гуще кофейной,Лучше старый включи патефон.И, немного согревшись глинтвейном,Мы с тобою споём в унисон.И пусть прошлое уже не вернётся,Но терцовый аккорд наших душОщутить нам ещё доведётсяНесмотря на потёкшую тушь.

«В чашки севрского фарфора…»

В чашки севрского фарфораПлеснём прованского вина,Смущаясь пышного декора,С тобой мы будем пить до дна.Быть может, вспомним о погоде,Поговорим о мелочах.И карты Таро нам не помогутРазложенные при свечах.

«В терминалах судьбы мне себя не найти…»

В терминалах судьбы мне себя не найти,В бесконечном поиске теряю реальность.А в памяти дни как чёрно-белое конфеттиИ струн души щемящая тональность.

«В календаре остывших чувств…»

В календаре остывших чувствОтметим дату расставания.Судить тебя я не берусь,Не жди и покаяния.Наверно, было мало слов.А может, слишком много?Но, к сожалению, не тех,Что ждали оба…

«Для антуража в модном ресторане…»

Для антуража в модном ресторанеСтоит рояль с уставшею душой.Мелькают люди, что-то на экране,А он как будто здесь чужой.Я проведу по клавишам рукой,Смахну случайно пыль манжетой.И нота фа нарушит мой покой,Напомнив мне о песне, что не спета…

«В плену неясных многоточий…»

В плену неясных многоточийИ неслучившихся победЯ пребываю дни и ночи.Тебя со мною рядом нет.Я верю, ты ко мне вернёшьсяСовсем не тем, что был вчера.К руке губами прикоснёшьсяИ доведёшь до алтаря…

«Ты влюбился в меня как мальчишка…»

Ты влюбился в меня как мальчишка,Парой фраз мне тебя не смутить.Рассудительной стала я слишком,Но вместе с тобой мне не быть.Не проснуться вдвоём на рассвете,Не вдохнуть свежесть трав поутру,Не узнать, как растут наши дети.Так бывает – не тебя я люблю.

«Хочу искупаться в осенней листве…»

Хочу искупаться в осенней листве,Ощутить запоздалое счастье.Не обвиняя меня в колдовстве,Надень мне браслет на запястье.Из ласковых слов и признаний в любви,Из солнечных бликов и капель росы…

«В неизвестности как в бесконечности…»

В неизвестности как в бесконечности,В паутине сомнений, тревог,Не понимая твоей беспечности,Сама с собой я веду диалог.Объясняя простые истины,Уступаю в житейской логике.Аргументы мои бессмысленны.И это можно назвать патологией.

«Вникаю в поэтические тексты Бродского…»

Вникаю в поэтические тексты Бродского,Постигаю неординарность его мышленияИ, пребывая в некотором ошеломлении,Ощущаю собственной мысли банкротство…

«Сыктывкару…»

Сыктывкару

И вновь я рассвет сыктывкарский                                                    встречаю.Там, вдалеке, я немного скучаю.По скверам и паркам, по дому                                               под шпилем,По улицам узким куда-тоспешили.Не унывали, мечтали, смеялись,И планы мгновенно менялись,Когда тёплый денёк выпадал,На Театральной нас всех собиралПолиглот, переводчик, Куратов-поэт,Бунтарь-одиночка, тот ещё сердцеед.«Пересечёмся в “Авроре”», – друг другу                                                            бросалиИ в летних кафе свою жизнь                                                     обсуждали.И долго бродили в нуаровской мглеВ Кировском парке в седом феврале.И снова рассвет сыктывкарский                                                 встречаю.Прости, но там, вдалеке, я очень                                    и очень скучаю.

«Ты строишь замки на песке…»

Ты строишь замки на песке,А я бегу по замкнутому кругуИ на очередном виткеЯ понимаю: мы нужны друг другу…

Сергей Волк

Настоящее имя – Николай Зотов.

Педагог и филолог с фундаментальным академическим образованием. Выпускник Института филологии и журналистики Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского (ННГУ), где последовательно получил степени бакалавра, магистра с отличием и окончил аспирантуру по направлению «русская литература».

С 2018 года посвящает себя написанию текстовых квестов для игрового приложения «Квестоманьяк», совмещая авторскую практику с научной деятельностью (работал младшим научным сотрудником в ННГУ). Параллельно делится знаниями и любовью к филологии с учениками нижегородского лицея № 180, где работает учителем русского языка и литературы.

Последние дни этого мира

Пьеса в тринадцати сценах

Действующие лица

ЛИЗА ХУДЯКОВА – девушка 23 лет. Высокая, немного худощавая брюнетка. Не красавица, но и далеко не уродина. Автокатастрофа разделила жизнь Лизы на «до» и «после». На момент первой сцены девушка – инвалид-колясочник. До катастрофы была смешливой, крикливой, энергичной (иногда до безрассудства), мечтательной и романтичной. После стала замкнутой, необщительной, раздражительной.

ИВАН СЛЕСАРЕВ – молодой человек Лизы. Ему 25 лет. Невысокого роста, телосложение спортивное. Окончил университет, работает системным администратором в МФЦ. Хобби Ивана – активный отдых на природе. Также парень любит смотреть футбол, посещает спортивный зал, иногда пишет стихи. После автокатастрофы, когда стало ясно, что Лиза не сможет ходить, Иван не ушёл от неё. Он решил продолжать отношения так, будто ничего и не произошло.

ДМИТРИЙ ПОДБЕРЁЗОВ – друг Ивана. Хорошо знает Лизу – познакомился с ней на дне рождения Слесарева. Дмитрию 26 лет. Брюнет, высокого роста, худощав, но крепок, красив, привлекателен. Одевается стильно. Трепетно следит за своей внешностью – всегда носит в карманах губку для протирания обуви и щёточку для одежды, а также расчёску, пилочку для ногтей и влажные салфетки. Работает в одном из крупных банков.

ВЕРА ТИХОНОВА – девушка 24 лет. Подруга Лизы, знакома с Иваном. Невысокая, худощавая блондинка, носит очки с толстыми стёклами. Невзрачная, не красавица. Работает учительницей начальных классов, одновременно учится в аспирантуре. Обожает читать, иногда сама пишет детские юмористические рассказы. Кроме всего прочего увлекается музыкой, любит посещать музеи и выставки, ходить в театр. Добрая, отзывчивая девушка. Иногда бывает очень стеснительна, из-за этого заикается.

ИРИНА ПЕТРОВНА (МАТЬ) – мать Ивана. Полная высокая женщина. Со всеми разговаривает громким визгливым голосом. Властная натура.

ЕВГЕНИЙ ПАВЛОВИЧ (ПАПАША) – отец Ивана. Худощавый невысокий плешивый мужчина. Много курит. Говорит мало. В подавляющем большинстве случаев слушается жену.

АРСЕНИЙ САМВЭЛОВИЧ ШЛЕМЕНЗОН – хирург.

Сцена первая

Поздний летний вечер. Лиза и Иван сидят у подъезда. Тускло горит жёлтая лампочка фонаря, в её свете вьются мошки.

За окнами дома люди копошатся в бытовых делах – видны силуэты, которые моют посуду, стирают, смотрят телевизор. Ваня о чём-то весело рассказывает, но Лиза вдруг прекращает его слушать, пристально смотрит на тёмные кусты,

затем внезапно начинает рыдать.

ИВАН. Лиз, ты что? Что случилось?

Девушка не отвечает, давится рыданиями,

плечи её судорожно трясутся.

ИВАН. Лиза, да что с тобой?! Я что-то не так сказал? Что произошло?! Лиза!

ЛИЗА (сквозь рыдания). Давно произошло! Ты что, не заметил? Не видишь, какая я?!

ИВАН. Обычная. Перестань, пожалуйста.

ЛИЗА. Обычная?! Нет, хватит этого! Ты что, не понимаешь?! Я теперь никому не нужна, я не человек!

ИВАН. Мне нужна!

ЛИЗА. Тебе? Зачем?! Мы… Да нет никаких «нас»! Я бы хотела, очень хотела… но не могу! Не могу, понимаешь?! Хочу, как нормальная здоровая женщина! Хочу, чтобы… Но этого не будет, не будет! Нет!

ИВАН. О чём ты?

ЛИЗА. Родителей нет дома… Я подумала, что могла бы пригласить тебя на чашку чая… (Истерично смеётся.) Потом как в фильмах, знаешь? Я пошла бы в душ, вернулась, скинула халатик… (Опять дикий нечеловеческий смех.)

ИВАН. Но это же не главное! Я и не просил тебя… Никогда…

ЛИЗА. Ты не просил… И что, даже не хочешь меня?! А я вот хочу! Очень!

ИВАН. Если ты хочешь, то мы можем…

ЛИЗА (то ли плачет, то ли смеётся, подвывая). Как ты себе это представляешь?! Будешь возиться с моим неподвижным телом как с бревном? Будешь меня таскать, перекладывать… Мерзко! Дрянь! Не хочу! Меня тошнит! Всё не так должно быть! Не так! Не так!

ИВАН. Лиз, да ты что? Разве это главное? Я люблю тебя!

ЛИЗА (внезапно успокаивается). Любишь… Оставь меня. Иди вон к Верке.

ИВАН. К Вере? Почему к Вере? Зачем?

ЛИЗА. Она влюблена в тебя по уши! Ты что, не знал?

ИВАН. Кто? Вера? Это она тебе сказала?

ЛИЗА. Пф-ф-ф, сказала! Ты правда не замечал, как она на тебя смотрит?

ИВАН. Смотрит? Как смотрит?

ЛИЗА. Эх ты… Ничего ты не видишь вокруг… (Злится.) Ничего не понимаешь! Ты же мужчина всё-таки, самец! Ты должен… А ты… возишься со мной, с инвалидкой! Тебе что, ни разу не хотелось женщину?

ИВАН. Да при чём… Я тебя люблю!

ЛИЗА. Заладил… Любить – это не только цветочки дарить и у подъезда болтать.

ИВАН. Я сделаю всё, что ты скажешь!

ЛИЗА. Ничего не надо уже. Проехали.

ИВАН (хватает девушку за руки, встаёт перед ней на колени). У нас всё будет, поверь мне! Врач же сказал, что возможна операция! Ты выздоровеешь, ты будешь хо…

ЛИЗА. Операция! Откуда у нас такие деньги?! Отец пытался собирать, но бросил… На житьё-то еле хватает! Даже если займём у родственников и друзей, и то половину суммы не наберём!

ИВАН. Я достану! Я уже работаю на трёх работах! Ещё тут халтурку обещали…

ЛИЗА. Это ерунда.

ИВАН. Нет, не ерунда! Не ерунда! И я тебе обещаю, я тебе клянусь, что ты встанешь! Я…

ЛИЗА. Всё, я устала. Вон и папа идёт. Он меня завезёт… Нет, не помогай. Уйди.

Сцена вторая

Кухня, довольно опрятная, аккуратная, но очень маленькая. Ивану, который стоит между холодильником и плитой, буквально негде повернуться. Ирина Петровна и Евгений Павлович сидят у маленького столика на небольших табуреточках. В окна льётся жёлтый свет фонаря. Ирина Петровна пьёт чай, вернее, старательно делает вид, всё время нервно звеня ложкой в чашке с простой водой, в которую забыла бросить пакетик. Евгений Петрович непрестанно курит, отчего кухня уже похожа на задымлённое поле боя, но никто этого не замечает. Сходство дополняет периодически гремящий холодильник и дребезжащая крышка чайника, который поставили на плиту, но забыли выключить.

Продолжается, видимо, уже довольно длинный разговор.

ИВАН. Мама, послушай…

МАТЬ. И не собираюсь! Я не дам тебе на эту девку ни копейки!

ИВАН. Не смей называть её девкой!

МАТЬ. Не ори на меня!

ИВАН. Отец, ну хоть ты ей скажи!

ПАПАША. Ну а что… Мать права…

ИВАН. Это невыносимо! Я же сказал, что со временем восполню… Я работаю!

МАТЬ. Вот именно! На тебя уже смотреть страшно – худой, синяки под глазами! Скоро в обмороки падать начнёшь! Мать не слушаешь…

ИВАН. Это моё дело!

МАТЬ. Да пойми ты, дурак! Ты выкинешь деньги! Эта твоя Лизка… Знаю я её…

ИВАН. Ну что ты знаешь?! Что?!

МАТЬ. Что и все! Что за ней десяток парней бегало!

ИВАН. А выбрала она меня!

МАТЬ. Просто бросить не успела…

ИВАН. Это невыносимо! Замолчи!

МАТЬ. У нас город маленький, всё как на ладони. Только ты один ничего не знаешь… или не хочешь знать… Она же твоему Подберёзову всё глазки строила! Только убежать к нему не успела… Бог наказал! Бог всё видит!

ИВАН. Да не было такого! Враньё всё это! Больше слушай своих подруг-сплетниц! Дима мне друг, он не стал бы… И Лиза…

МАТЬ. Олух! Ну что ты в ней нашёл, а?! Вон Верочка…

ИВАН. Да что вы все с этой Верочкой! Я Лизу люблю! Люблю! Понимаешь? И мне нужны деньги…

МАТЬ. Я уже всё сказала!

ИВАН. Но она же страдает! Ты бы видела, как она мучается! Ей же плохо!

МАТЬ. И правильно плохо! Шалава она!

ИВАН. Не смей! Не говори! Не…

МАТЬ. Так и не проси у меня денег!

ПАПАША. Чёрт побери, чайник сейчас сгорит!

МАТЬ. Не чертыхайся!

ИВАН. Мама, послушай…

Разговор вновь делает виток и грозит стать бесконечным.

Сцена третья

Грязная комнатушка общежития, куда переселился Иван после ссоры с родителями. Горит одинокая белая лампочка без абажура, заливая стены и пол ярким чистым светом. Иван сидит с ноутбуком на сломанной раскладушке, кое-как уложенной на обшарпанные стулья. Рядом стол, явно побывавший там, где делали ремонт, – он заляпан побелкой и красками, угол отбит. На столе в беспорядке тарелки и стаканы. У окна шкаф с незакрывающимися дверцами.

За шкафом горой навалены какие-то вещи. Драный линолеум, отваливающиеся обои с потёками, ржавая батарея, на потолке жёлтое пятно…

Робкий стук в дверь.

ИВАН. Да достали вы! Нет у меня денег, не пойду я с вами пить!

ВЕРА (заглядывает в комнату). Привет, Вань, это я… Можно?

ИВАН. А, привет! Прости, думал, это опять соседи…

ВЕРА. Как ты тут?

ИВАН. Ну, как видишь. (Горько усмехается.) Держусь. Алкаши ночами спать не дают, да ладно… даже хорошо – работать больше получается.

ВЕРА. Ваня, ну нельзя так! Ты себя уморишь! У тебя же глаза… ужас какой!

ИВАН. Да брось, это просто потому, что тут пыльно.

ВЕРА. Вань, ты такой прекрасный человек. Всем жертвуешь для Лизы… Это так благородно! Вот возьми, тут не так много, я принесла…

ИВАН. Вера! Да ты… Да ты просто человечище! Век тебе благодарен буду! Всё до копейки отдам! До копейки!

ВЕРА. Да нет, что ты, не благодари… Я… Я очень хочу, чтобы Лиза поправилась и всё у вас было хорошо!

ИВАН. А Лиза сказала, что ты в меня влюбилась… Вот ведь напридумывает же себе ерунды!

ВЕРА (меняясь в лице). Я… Да… Напридумывает! Точно… Ладно… Я пойду, мне тетради…

ИВАН. Хочешь чаю?

ВЕРА. Нет, я… пойду…

Вера быстро захлопывает за собой дверь. Из коридора

раздаётся всхлип или стон, но Иван не обращает внимания —

он считает деньги.

Сцена четвертая

Красивая гостиная, декорированная под средневековый замок. Уютные мягкие кресла, диван, огромный телевизор на стене. Изящный стеклянный столик. Несколько барных шкафов из чёрного дерева. Тут и там расположены стойки с декоративным холодным оружием, на стенах висят многочисленные картины, по углам – бюсты полководцев. Горящий камин отбрасывает на пол пляшущие жёлтые отсветы.

Дмитрий сидит в кресле-качалке, покуривает трубочку. Раздаётся переливчатый звонок в дверь. Дмитрий лениво встаёт, не торопясь убирает трубочку, потом медленно уходит. Возвращается уже с Иваном. Между друзьями заметна колоссальная разница: Дмитрий одет великолепно и блистательно, даром что во всё домашнее – халат, штаны и тапочки, а Иван в своей выходной одежде напоминает нищего.

Та же разница в лицах, в причёсках. У Дмитрия круглое лицо, сияющее здоровьем и демонстрирующее великолепный уход, волосы лежат безупречно. У Ивана лицо – череп, обтянутый кожей, под опухшими глазами чёрные мешки, губы синие, волосы представляют собой скорее воронье гнездо.

ДМИТРИЙ. Вано, здорово! Ты извини, у меня тут не прибрано… Хочешь пива? Или лучше вина?

ИВАН. Привет, Димон! Я только забежал… слушай… мне совсем немного не хватает… ну ты знаешь…

ДМИТРИЙ. Для Лизы… Да… Бедная девушка… Красивая такая была, и вот так…

ИВАН. Слушай, Дим… Займи, сколько можешь, а?

ДМИТРИЙ. Братан, я бы с радостью, но на мели сейчас, понимаешь? Совсем нет денег. Только что машину новую купил… Знал бы…

ИВАН. Хоть сколько-то… Я понимаю, но…

ДМИТРИЙ. Братан, прости. Совсем нет. Ты меня знаешь – если бы были деньги, я бы дал. А тут – машина новая.

ИВАН. Ну…

ДМИТРИЙ. Нет. Прости. Давай лучше по пивку, а? Холодненькое! Вспомним былые времена…

ИВАН. Да я на работу опаздываю… Слушай… Если появятся деньги…

ДМИТРИЙ. Без вопросов, конечно же! Братан! Ты меня знаешь! Вот будет аванс – и весь отдам!

Сцена пятая

Прошло больше года. Вновь подъезд Лизиного дома, но теперь стоит глубокая осень. Кусты, деревья, трава на газоне —

всё ярко-жёлтое. Желтизна усиливается солнечным светом,

прихотливо играющим на опадающих листьях растений.

ИВАН (запыхавшись). Лиза, Лизонька! Я собрал… собрал все деньги… нужную сумму!

ЛИЗА (катясь ему навстречу). Ты?! Собрал?! Но как?! Ведь тебе не хватало очень много…

ИВАН (улыбаясь через силу). Да я занял тут… Организация хорошая попалась…

ЛИЗА. Значит, будет операция? Я и правда встану на ноги?

ИВАН. Конечно же, любимая!

ЛИЗА (словно в первый раз видит Ваню). Ой… А что с тобой? Ты болеешь? У тебя глаза красные, веки синие… и лицо всё…

ИВАН. Да что ты, всё отлично! Просто переработал немного.

ЛИЗА. Я так рада! Ты… Ты настоящий мужчина! Я люблю тебя! Давай, когда я смогу ходить, мы поженимся?

ИВАН. Да! Конечно, да!

ЛИЗА. Знаешь, мы будем жить в небольшой, но очень уютной квартире. У нас всё будет в японском стиле. Знаешь, такие жёлтые цветочки на обоях, минимализм. Диван один, небольшой. Вместо стульев табуреточки, а лучше просто циновки вокруг низенького столика. Будем есть, сидя на полу. Это здорово, я думаю. Вазы кругом с иероглифами, статуэтки. Картины – знаешь, такие, карандашными набросками. Может, я сама нарисую. Ковёр из бамбука на стене.

ИВАН. Да, но…

ЛИЗА (не слушая его). Надо будет подумать о детской. Ты же хочешь ребёнка? Я думаю, у нас будет два сына. Надо будет купить двухъярусную кровать. Обои в детской будут голубые. Да, с самолётами и машинами. Можно будет постеры наклеить, с современными героями. Кто там популярен – черепашки-ниндзя или Бэтмен? Потолок пусть будет зелёный. А на пол настелем ламинат. Можно будет в детской сделать тёплый пол.

ИВАН. Хорошо, конечно, но, понимаешь…

ЛИЗА (не слушая). А ещё у нас будет гостиная. Мы будем приглашать всех друзей и родных. Там надо будет поставить кожаные диваны и кресла, чтобы все могли сесть… (Всё больше погружается в свои фантазии.)

Сцена шестая

Приёмная хирурга Шлемензона – небольшой кабинет, стены которого увешаны всевозможными дипломами, грамотами, благодарностями. Огромные мягкие кресла. Письменный стол красного дерева, резной.

Продолжение разговора.

ИВАН. Так какие гарантии?

ХИРУРГ. Да вы что, молодой человек? Гарантии? Я же не Всевышний…

ИВАН. Но деньги…

ХИРУРГ. Знаете, юноша… Тут не магазин. Это больница. Здоровье нельзя купить. Можно лишь попытаться его вернуть.

ИВАН. Простите.

ХИРУРГ. Даже если операция пройдёт успешно, за вашей невестой нужно будет долго ухаживать, помогать ей тренироваться. Ей надо будет учиться ходить, словно маленькому ребёнку. Понимаете? Ни в коем случае нельзя будет падать, иначе всё пойдёт насмарку! Ну вы у нас крепкий, я смотрю, удержите. И ещё – никаких стрессов после операции! Нервы играют очень важную роль… Да…

ИВАН. И через сколько она сможет полноценно ходить?

ХИРУРГ. Месяца три с ходунками. Потом ещё месяц с костылями. Потом с клюшкой… месяц, думаю. Это, естественно, при тренировках и приёме лекарств. Лекарства дорогостоящие, сразу предупреждаю. Да и оборудование для тренировок тоже…