Мама сегодня не придёт

Алина промолчала. Замечание было справедливым: стол действительно общий. Но тон Татьяны начинал раздражать. Тем более что Алина никогда не садилась за стол одна. Она всегда делилась с Татьяной продуктами, которые ей передавали из дома. Поэтому её придирки казались Алине особенно несправедливыми.

— Таня, вот ты чего? Поссориться захотела? Скучно тебе?

— Ты не огрызайся. Я тебе нормально говорю. Ты здесь недавно, многого ещё не понимаешь. Тебе говорят — ты слушай.

Алина остановилась.

— Я тебя услышала.

— Не похоже. На воле, может, ты и привыкла всё по-своему делать, а здесь придётся считаться с другими. И вообще, надоело уже по сто раз одно и то же объяснять.

Последние слова Татьяна произнесла с такой снисходительностью, словно разговаривала с несмышлёным ребёнком.

Алина встала и убрала все пакеты в сумку. Все до едина. Стол был свободен.

— Всё, Тань. Можешь пить чай.

— Ну наконец-то! Надо же, сколько раз сказать пришлось, чтобы до тебя дошло.

В этот момент вода в кружке закипела. Чайников в камере не было, поэтому женщины пользовались обычным электрическим кипятильником, который опускали прямо в кружку с водой. Кипятильник тихо гудел, а на поверхности воды один за другим лопались крупные пузыри.

Алина посмотрела на кружку, затем перевела взгляд на Татьяну. Дело давно было не в продуктах. Алина замечала, что Татьяна всё чаще позволяла себе разговаривать с ней свысока, одёргивать по любому поводу, напоминать, что она здесь первоходка и без чужой помощи ничего не знает.

И для Алины именно последняя фраза Татьяны стала последней каплей.

Внутри у Алины что-то щёлкнуло.

Она подошла к Татьяне. Близко. Посмотрела ей прямо в глаза. И сказала тихо, без крика.

— Слушай ты, кратка. Ещё раз позволишь себе так со мной разговаривать, я вылью тебе кипяток в глаза. Поняла меня?

Татьяна перестала улыбаться.

— Я тебя услышала с первого дня. Я поняла, что ты здесь не первый раз, что знаешь больше меня. И за то, что объясняешь, — спасибо. Но не надо со мной разговаривать как с дурой. Я тебе не девочка, которую можно постоянно одёргивать. Не надо здесь командовать и постоянно меня унижать. Я могу ответить.

— Да ты чего завелась-то? Я же просто сказала…

Татьяна явно не ожидала такой реакции.

Маленькая женщина, которую Татьяна несколько дней называла первоходкой и понемногу приучала слушаться, просто стояла перед ней и смотрела в глаза.

— Уяснила? — переспросила Алина.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Да поняла я, поняла, — наконец ответила Татьяна. — Ничего тебе сказать нельзя.

— Сказать можно. Нормально разговаривать тоже можно.

Алина развернулась и полезла на свою шконку. Руки у неё слегка дрожали. Она спрятала их, чтобы Татьяна не заметила. Потому что никакого кипятка она не хотела ни на кого выливать. И сама не знала, смогла бы. Но одно Алина знала точно: если сейчас отступит, дальше будет только хуже, поэтому не считала, что сказала лишнее. Угрожать человеку кипятком раньше было не в её правилах, но она сама начинала замечать, как быстро менялись эти правила.

Татьяна ещё немного поворчала себе под нос, потом налила кипяток в кружку и села за стол.

До вечера они почти не разговаривали. Татьяна занималась своими делами. Алина — своими. В камере впервые за несколько дней стало непривычно тихо.

Никто не говорил:

— Убери.

— Подай.

— Помой.

— Сделай.

И только на следующий день Татьяна решила заговорить с Алиной первая.

Она поставила чайник. Возилась с кружками. Потом, не оборачиваясь, спросила:

— Чай будешь?

Алина подняла голову. Несколько секунд смотрела на неё.

— Буду.

Татьяна налила две кружки. Одну поставила перед Алиной. Они сели друг напротив друга. Пили чай. Сначала молча. Потом Татьяна сказала что-то совершенно постороннее. Алина ответила. Ни одна не извинилась. Ни одна не вернулась к тому разговору. Им не нужно было. Обе всё поняли.

Как ни странно, именно после этой ссоры им стало проще друг с другом ладить. Татьяна больше не пыталась командовать. Алина перестала ждать очередного замечания.

На следующий день Татьяна впервые сказала:

— Пол сегодня мою я, хочу, чтоб у нас было чисто.

Алина посмотрела на неё.

— Давай.

Так они начали делить между собой нехитрый быт, научились не лезть туда, где начиналась территория другой, и постепенно снова стали разговаривать. Сначала о мелочах. Потом о жизни. О мужчинах. О детях. О том, кто и как оказался здесь. Иногда смеялись так, что на несколько минут Алина почти забывала, где находится. Иногда они раздражали друг друга. Иногда спорили. Иногда могли замолчать на полдня. Но той борьбы за главенство между ними больше не было.

Татьяна наконец поняла: Алину не нужно воспитывать. А Алина поняла другое: за резкостью Татьяны не всегда стояло желание унизить. Во многом это был её способ выжить. Эти места научили её не просить, а требовать. Не ждать, а брать. Не привязываться слишком сильно к людям, которые завтра могут исчезнуть.

Наверное, поэтому отношения Алины с Татьяной изменились только после того, как каждая поняла, с кем имеет дело. Кратка перестала проверять первоходку на прочность. А первоходка перестала видеть в кратке только жёсткую женщину, которая пытается ею командовать.

Они подружились. По-тюремному странно. Без обещаний дружить всю жизнь. Без красивых слов. Ещё несколько дней назад Татьяна объясняла Алине: «Дружбы здесь нет». А потом сама же стала первым человеком за решёткой, с которым Алина по-настоящему сблизилась. Получалось почти нелогично. Кратка подружилась с первоходкой.

Ещё Алина усвоила очередное правило, которого Татьяна ей не рассказывала. В тюрьме очень быстро чувствуют, где проходят твои границы. И если ты сам их не обозначишь, кто-нибудь обязательно попробует сделать это за тебя.

Именно Татьяна первой показала Алине, что даже здесь человек не всегда оказывается тем, кем кажется в первые сутки. Алина ещё много раз убедится в этом. Потому что за следующими железными дверями её ждали новые люди. И один из них совсем скоро войдёт в её жизнь так, как она не могла представить даже в самых безумных мыслях. Его она пока не знала.

Глава 16

Тубанар

Каждое утро их водили за таблетками. Это быстро стало частью распорядка.

Открывалась дверь.

— За лекарствами.

Они выходили на продол и шли с сопровождением конвоя туда, где их выдавали.

Алина брала их в ладонь и каждый раз смотрела на них с одним и тем же чувством. Она понимала, зачем здесь так боятся туберкулёза. Закрытые помещения. Люди месяцами находятся рядом друг с другом. Тесные камеры, общие коридоры, этапы. Люди, находящиеся в местах лишения свободы, действительно рискуют заболеть туберкулёзом.