Не пытайся меня приручить

Глава 7. Меня нельзя купить

— Ты серьёзно? Вернула струны?! — Нина всплеснула руками так, будто Лера только что отказалась от выигрыша в лотерею, а не от дорогого подарка. — Да я бы эти струны даже во сне не вернула. Я бы их в сейф спрятала, обняла и шептала: «Мои хорошие, вы меня к славе ведёте».

Они сидели на подоконнике в пустом коридоре медуниверситета — передышка между парами. За мутным стеклом лил мелкий, нудный дождь, размывая очертания панелек и превращая город в серое пятно. Лера куталась в свой вязаный свитер, который пах домом и корицей, и смотрела куда то мимо Нины, будто пыталась найти в этом мокром пейзаже ответ на вопрос, который не задавала вслух.

Рядом, присев на корточки, устроилась Лена — тихая, но с острым взглядом, который замечал всё: как у Леры подрагивают пальцы, как она прячет глаза, как старается казаться равнодушной. Лена не любила громких слов, зато умела слушать так, что становилось легче просто от того, что кто то не перебивает.

— Ну, я бы на твоём месте сначала поиграла, а потом уже решала, возвращать или нет, — снова заговорила Нина, поправляя шарф. — Чисто ради науки: как серебро звучит по сравнению с нейлоном. Это же эксперимент!

— Это не эксперимент, — тихо, но твёрдо сказала Лера. — Это попытка купить моё «прости».

— А если он правда хочет извиниться? — осторожно спросила Лена. — Ну, пусть и по своему, по мажорски…

— По мажорски — это когда ты не понимаешь, что извинение — это не про деньги, — отрезала Лера. — Извиняются словами. Или делом. А не коробкой, на которую моя мама должна работать полгода.

Нина вздохнула, будто сдаваясь, но тут же снова оживилась:

— Ладно, ладно. Ты гордая. Но знаешь, что самое смешное? Теперь он точно не отстанет. Такие, как он, любят, когда их подарки возвращают. Это для них как красная тряпка.

— Пусть считает это вызовом, — процедила Лера, плотнее запахивая свитер. — Я не собираюсь становиться его трофеем.

Нина вдруг хитро прищурилась:

— Слушай, а давай мы ему записку напишем: «Валерия Белова не продаётся, торг неуместен». И приклеим на дверь спорткара. Чисто чтобы человек сразу понимал правила игры.

Лена фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью, будто испугалась, что рассмеётся всерьёз.

— Нина, ты невозможная, — покачала головой. — Но, знаешь, в этом что то есть.

Лера наконец то чуть улыбнулась — совсем на секунду, но этого хватило, чтобы напряжение в воздухе чуть рассеялось.

— Не надо никаких записок, — сказала она. — Я сама умею говорить «нет». И даже повторять это дважды.

***

Осенний вечер опустился на рабочий спальный район тяжёлой, удушливой и сырой пеленой. Тусклый жёлтый свет редких уличных фонарей едва пробивал плотный предзимний туман, зависший между унылыми пятиэтажными панельками. Холодные капли начинающегося дождя мерно стучали по разбитому асфальту и козырькам подъездов. В этот поздний час пустые дворы окраины казались абсолютно вымершими, погружая серые улицы в полумрак.

Спорткар Данила Стрельцова замер у обочины, скрытый тенистой кроной старого клёна. Мотор был заглушён, но внутри салона атмосфера была накалена до предела. Данил сидел, крепко сжав кожаный руль своими сильными руками. Костяшки пальцев побелели. Два часа назад курьерская служба вернула ему ту самую бархатную коробочку с эксклюзивными серебряными струнами ручной работы. Приписка в уведомлении жгла его эго калёным железом: «Адресат отказался принять посылку».

Он не мог поверить, что она это сделала. Не просто проигнорировала. Не просто не ответила. А выбежала под дождь, догнала курьера и вернула всё обратно. Ни одна девчонка в Москве, ни одна статусная модель с Патриарших никогда не позволяла себе так открыто и жестоко растаптывать самолюбие Стрельцова. Обычный азарт охотника окончательно перерос в дикое, неуправляемое бешенство. Он потерял сон. Он обязан был встретиться с ней лицом к лицу прямо сейчас.

Тяжёлая железная дверь старой панельки со скрипом распахнулась, и на крыльцо вышла Лера. Её изящный, хрупкий силуэт был надёжно укутан в кашемировое пальто цвета варёного какао и огромный клетчатый шарф. Огненно рыжие волосы пылающим костром выбивались из под капюшона. Она шла, глядя под ноги и аккуратно обходя лужи своими аккуратными ботинками, полностью погружённая в мысли о предстоящих зимних зачётах.

Данил резко толкнул дверь спорткара. Дверь крыло взмыла вверх, и парень стремительно вышел на холодный воздух. Его высокая спортивная фигура в неизменной чёрной куртке косухе и широкие плечи в один миг перекрыли Лере путь к подъезду.

— Ты совсем страх потеряла, Белова?! — его бархатный бас прозвучал в тишине пустого двора пугающе низко, вибрируя от сдерживаемого гнева. — Ты решила поиграть со мной в гордость?! Что это за цирк с возвратом курьера?!

Лера резко остановилась в двух шагах от него. На её бледном точёном личике не дрогнул ни один мускул, но большие голубые глаза мгновенно превратились в две холодные ледяные льдинки. Вся её фигура словно окаменела.

— Я ясно дала тебе понять вчера в зале, Стрельцов, — её хриплый голос прозвучал удивительно спокойно и весомо, заставляя мышцы Данила инстинктивно напрячься. — Твои рублёвские замашки, твои деньги и твои пафосные подарки на меня не действуют. Я не принимаю извинений от сталкеров, которые преследуют меня после занятий. Забирай свои подарки и убирайся, откуда пришёл.

— Да ты хоть понимаешь, сколько людей в этой стране мечтают оказаться на твоём месте?! — Данил сделал стремительный шаг вперёд, бесцеремонно нарушая границы дозволенного и нависая над ней всей своей мощной фигурой. Шлейф его дорогого парфюма с терпкими нотками сандала и табака мгновенно окутал девушку. — Я прислал тебе лучший комплект в мире, который невозможно достать в Москве! Я наступил на собственную гордость, чтобы извиниться перед тобой за тот наезд на переходе! А ты строишь из себя святошу, живя в этой обшарпанной, нищей панельной хрущёвке?! Оглянись вокруг, Лера! Твоя цена — один мой поход в ресторан, а ты швыряешь мне в лицо мои подарки!

Эти слова про бедность и спальный район ударили Леру по самому больному месту. Её лицо вспыхнуло от горькой, удушающей обиды, но она упрямо вздёрнула свой породистый подбородок, глядя ему прямо в упор. В её взгляде не было ни капли страха перед его деньгами или связями отца.

— Моя цена не измеряется твоими ресторанами и серебряными струнами, Стрельцов, — ледяным, режущим тоном отчеканила она, и её хриплый тембр заставил парня на секунду опешить. — Моя хрущёвка чище и честнее всей твоей фальшивой Барвихи, где люди продаются по щелчку пальцев. Я учусь на первом курсе медицинского университета сама, без папиных кредиток. И если ты думаешь, что можешь купить моё уважение или моё общение этой бархатной коробочкой, то ты глубоко ошибаешься. Мне противно даже стоять рядом с тобой. Прочь с моего пути.

Она ловко, грациозно обогнула его по самому краю каменного крыльца, рванула на себя тяжёлую железную дверь подъезда и быстро юркнула внутрь обратно, забыв куда собиралась идти. Дверь с глухим, страшным грохотом захлопнулась прямо перед носом Данила, и щелчок кодового замка окончательно отрезал её от его мира.

Стрельцов остался стоять под ледяными струями октябрьского дождя, тяжело дыша и буравя яростным взглядом грязное стекло подъездной двери. Внутри него всё кипело, выжигая остатки разума. Эта рыжая ведьма снова уничтожила его эго, оставив ни с чем. Но самое страшное — это упрямое сопротивление, этот лёд в её глазах и этот сексуальный хриплый голос заводили его до безумия. Капкан их сильных характеров захлопнулся окончательно. Данил Стрельцов понял, что больше не сможет спать, пока эта гордая отличница из спального района не станет полностью его.

Он медленно провёл ладонью по лицу, стирая с кожи капли дождя, и вдруг усмехнулся — не радостно, а скорее горько, с той самой усмешкой человека, который впервые в жизни столкнулся с тем, что нельзя купить.

— Ладно, Белова, — прошептал он, глядя на тёмное окно её квартиры, где на секунду мелькнул слабый свет. — Ты хочешь играть по своим правилам. Хорошо. Я научусь играть по твоим.

С этими словами он развернулся и пошёл к машине, но уже не с той яростью, с которой вышел. Теперь в его движениях появилась какая то новая собранность. Будто он наконец то понял: чтобы завоевать эту девушку, ему придётся забыть про деньги, про статус и про все свои привычные козыри.

А в это время Лера стояла, прижавшись спиной к холодной стене подъезда, и пыталась унять дрожь, которая никак не хотела уходить. Сердце колотилось где то в горле, а в ушах всё ещё звучали его слова — грубые, жестокие, но почему то такие живые, такие настоящие.

«Он не понимает, — думала она, закрывая глаза. — Он вообще ничего не понимает. Нельзя купить уважение. Нельзя купить доверие. И уж точно меня нельзя купить».

Но где то глубоко внутри, под слоями злости и гордости, шевельнулось что то ещё — что то, что пугало её даже больше, чем его настойчивость. Что то похожее на интерес. На притяжение. На ту самую искру, которую она так старательно пыталась затоптать.

Дождь стучал по козырьку подъезда, отбивая неровный ритм, будто пытался достучаться до неё сквозь все стены, которые она возвела вокруг себя. И в этот момент Лера вдруг поняла: война только начинается. И она не знает, кто в ней победит.

Глава 8. Грязные игры

Осеннее солнце лениво пробивалось сквозь огромные панорамные окна верхнего этажа главного корпуса МГУ, заливая монументальный мраморный коридор блёклым золотистым светом. Время постепенно близилось к полудню, и просторное учебное заведение заполнялось шумными стайками студентов. Громкий гул голосов, беззаботный смех и ритмичный стук дорогих каблуков сливались в один сплошной фоновый шум, но для Кристины этот праздничный глянец сегодня казался абсолютно невыносимым.

На её безупречном лице с идеальным макияжем застыла маска ледяного, едва сдерживаемого бешенства. Её ухоженные пальцы с безукоризненным французским маникюром до боли, до побеления костяшек сжимали кожаный ремешок дорогой дизайнерской сумочки. Она уже вторую неделю подряд собственными глазами наблюдала, как стремительно и безвозвратно рушится её идеальный, просчитанный до мелочей мир золотой молодёжи. Данил Стрельцов, самый завидный, опасный и недосягаемый выпускник их элитного потока, парень, ради которого она вывернулась наизнанку и пошла против многих, теперь полностью зациклился на чём-то в своём телефоне. Его чёрная куртка косуха и потемневший, дикий взгляд уличного бунтаря теперь появлялись в университете лишь на пару начальных пар. После этого он мгновенно срывался с места, игнорируя друзей, и на огромной скорости улетал на своём спорткаре в неизвестном направлении. Кристина кожей чувствовала, что стремительно теряет над ним контроль, и эта удушливая ревность выжигала её изнутри, не давая нормально дышать.

Заметив у широкого мраморного подоконника Макса, который увлечённо и сосредоточенно что то листал в своём рабочем планшете, Кристина решительно направилась прямо к нему. Её изящный, статный силуэт хищно покачивался на высоких шпильках, а в карих глазах блеснули опасные, мстительные искры. Кристина, подобно расчётливому хищнику, начала выходить на свою тропу войны.

— Макс, нам нужно серьёзно и прямо сейчас поговорить, — её певучий, капризный голос прозвучал за его спиной неожиданно резко, жёстко и твёрдо, заставив парня вздрогнуть.

Макс испуганно дёрнулся и инстинктивно попытался прикрыть экран планшета ладонью, но Кристина уже успела заметить на белом цифровом поле открытую личную анкету с фотографией ярких, огненно рыжих волос. На бледном точёном личике девчонки со стоп кадра видеорегистратора застыл тот самый ледяной, пронзительный взгляд больших голубых глаз, который Кристина теперь возненавидела всей душой.

— Крис? Привет. Слушай, мне сейчас реально некогда, нужно дипломную работу профессору сдать… — попытался на ходу замяться Макс, делая поспешный шаг в сторону.

— Хватит мне врать, Макс! — Кристина бесцеремонно преградила ему путь, опасно сузив глаза, и в её голосе послышалось ядовитое змеиное шипение. — Я не слепая. Я отлично вижу, что Стрельцов окончательно сошёл с ума. Он сорвался вчера прямо с середины лекции, он полностью проигнорировал важные встречи! Рассказывай всё, что ты нарыл для него. Кто эта рыжая девка на экране, ради неё Данил послал нахер наши общие планы и даже игнорирует клуб на Патриарших?!

Макс тяжело вздохнул, понимая, что отвязаться от разъярённой дочки министра просто так не получится — будут последствия. Он слишком хорошо знал мстительный, эгоистичный и капризный характер Кристины, которая привыкла безжалостно уничтожать любого, кто встанет на её пути к Стрельцову.

— Крис, не лезь в это дело, добром оно точно не кончится, — тихо, воровато оглядываясь по сторонам корпуса, выдохнул он. — Стрельцов сейчас в полном бешенстве. Если он узнает, что я тебе слил эту инфу, он мне все костяшки на руках переломает. Он реально одержим этой девчонкой, понимаешь?

— Я сама переломаю твою будущую карьеру в аппарате моего отца, Максик, если ты сейчас же не откроешь свой рот, — ледяным, режущим тоном прошептала Кристина, приближая своё лицо к нему почти вплотную. — Из под земли тебя достану и уничтожу. Выкладывай мне всё. Живо.

Под таким жёстким психологическим и социальным давлением Макс окончательно сдался. Он нервно сглотнул застрявший в горле ком, нехотя развернул планшет к ней и хмуро указал пальцем на строчки личного досье.

— Её зовут Валерия Белова. Восемнадцать лет. Простая примерная девочка, отличница из хрущёвки в спальном районе на окраине. Только только поступила на первый курс в медицинский университет, идёт её самый первый семестр учебного процесса. Она профессионально занимается академической гитарой, сейчас уже в выпускном классе музыкальной школы. И через две недели у неё главный региональный музыкальный конкурс, где решается её грант на обучение в консерватории. Даня вчера пытался подкатить к ней, прислал ей какие то эксклюзивные испанские струны ручной работы в качестве извинений за аварию на переходе, а она… вернула подарок курьеру и отказалась принимать.

Кристина неотрывно смотрела на экран планшета, жадно впитывая каждую строчку, и на её бледных губах медленно появилась дикая, хищная и торжествующая улыбка хищницы, которая наконец то нашла уязвимое место своей жертвы. Удушливая ревность в её груди мгновенно сменилась холодным, расчётливым азартом грязных интриг.

— Надо же, какая гордая нищенка… Анатомические атласы, академическая гитара, спальный район — прям такая правильная, — капризно протянула Кристина, а потом вдруг фыркнула, будто попробовала слово на вкус. — Строит из себя недосягаемую святошу? Ну ничего. Наш Данила просто ещё не понял, с каким мусором он связался. Значит, у неё важный конкурс через две недели, говоришь? Музыка — это всё, что у неё есть в этой жизни?

— Крис, что ты вообще задумала? Прекрати, Даня тебя просто уничтожит, если ты тронешь эту девушку! — испуганно прошептал Макс, пытаясь забрать планшет обратно.

— Данил ещё скажет мне огромное спасибо, когда я лично сниму с этой рыжей нищенки её фальшивую маску прилежной отличницы, — Кристина хищно прищурилась, поправляя воротник своего дорогого плаща. — Если она не ломается под давлением его денег, мы сломаем саму её жизнь. Лишим её этой музыкальной независимости прямо на сцене перед всем жюри. Игра начинается, Максик. Посмотрим, как запоёт она и заиграет её гитара, когда у ней не будет этой самой гитары.

— Да ты с ума сошла! — Макс в отчаянии взмахнул руками, чуть не выронив планшет. — Это же не какая-нибудь вечеринка, где можно подлить кому то газировку в коктейль. Это конкурс, там жюри, камеры … Там решается её судьба, это уже не игра. Тебя же вычислить за пять минут смогут! Крис, если Стрельцов узнает, что я тебе рассказал, мне не жить. Погуляет и перебесится , не впервые же…

— А кто сказал, что я собираюсь делать это своими руками? — Кристина лениво приподняла бровь, и в её взгляде мелькнуло что то настолько холодное, что Макс невольно поёжился. — У меня есть люди, которые умеют работать незаметно. Тонко. Так, что даже сама Лера не поймёт, что произошло, но у неё будут проблемы и чем заняться.

— Ты прямо как злодейка из дешёвого сериала, — пробормотал Макс, качая головой. — Только там в конце зло всегда проигрывает.

— В дешёвых сериалах, Максик, не бывает моих связей, — спокойно возразила Кристина, чуть наклонив голову. — И таких ставок там тоже не бывает. Данил мой. Если кто-то думает, что может просто прийти и забрать его, то я покажу, как выглядит настоящая игра. И что не стоит лезть в мир, где не место.

Она резко развернулась и быстрыми, уверенными шагами пошла прочь по мраморному коридору МГУ, чеканя шаг своими высокими шпильками. В её голове уже вовсю зрел первый, самый грязный криминальный план мести, который обещал превратить первый месяц учёбы Леры в медицинском университете в самый настоящий, полыхающий ад. Кристина думала: «Ещё посмотрим, кому достанется Данил Стрельцов. От меня ещё никто не уходил…»

А Макс остался стоять посреди коридора, сжимая в руках планшет, и тихо бормотал себе под нос:

— Опять влип… И никому не расскажешь, что это не я придумал. Если Кристина узнает или Данил — мне конец.

Рядом, словно из ниоткуда, возникла невысокая девушка в очках и с толстой папкой под мышкой — староста их группы.

— Эй, Макс, ты чего тут застыл? Профессор уже полчаса ждёт твою работу. Говорит, если через пять минут не принесёшь — снизит оценку на балл.

— Сейчас, сейчас… — Макс нервно потёр лоб. — Просто… слишком много всего навалилось.

— Ага, — староста хмыкнула, покосившись на его побелевшие пальцы. — Вижу. Любовные драмы, интриги, тайные досье… В МГУ каждый второй такой. Но профессору на это плевать. Ему нужны графики и расчёты, а не драмы. Давай, шевелись!

Макс криво усмехнулся:

— Знаешь, иногда мне кажется, что диплом — это единственное, что может спасти меня от всего этого безумия.

— Тогда беги, — подмигнула староста. — И не вздумай снова пропадать в коридорах с какими нибудь разъярёнными блондинками. У нас и без этого хватает проблем.

С этими словами она исчезла в потоке студентов, оставив Макса одного разбираться с тем, как одновременно успеть сдать диплом и не стать пешкой в чужой грязной игре.

Глава 9. Ловушка для Леры

Первый семестр учёбы в медицинском университете закружил Леру Белову в сумасшедшем, изнуряющем ритме. Бесконечные лекции по общей биологии, философии и сложнейшей химии сменялись долгими часами в строгом анатомическом корпусе, где воздух будто пропитался запахом формалина и холодной истины. Но сегодня на лечебном факультете царило особое, почти праздничное ожидание — вечером все факультеты собирались в элитном клубе в центре Москвы, чтобы шумно и весело отпраздновать официальное посвящение в первокурсники.

— Белова, ну ты скоро там? Мы на лекцию по химии опоздаем! — в просторном, светлом холле первого этажа Леру нетерпеливо окликнули её подруги — Нина и Лена. Они вместе учились в группе и часто сидели рядом на занятиях.

Лера поправила кашемировое пальто цвета варёного какао и торопливо подхватила сумку с конспектами.

— Иду я, иду. Не паникуйте, — отозвалась Лера со своей фирменной хрипотцой, в которой слышались и усталость, и упрямое нежелание сдаваться.

Едва они сделали шаг к поточной аудитории, как дорогу им вежливо, но уверенно преградил высокий, статный парень спортивного телосложения в стильных очках с тонкой оправой. Артём Грачёв. Он учился с Лерой в одной группе, хотя из за частых пропусков по семейным делам редко оказывался на лекциях одновременно с ней. Сын влиятельной династии врачей, чья сеть элитных клиник процветала в разных районах столицы, Артём умудрялся держать успеваемость на высоте, будто знания давались ему без усилий. При этом он не кичился ни деньгами, ни связями — и именно это цепляло Леру куда сильнее, чем его безупречная внешность. С самого первого дня учёбы он смотрел на рыжеволосую отличницу так, будто разгадал в ней что то, чего не видели остальные.

— Привет, девчонки. Лера, давай я помогу, — Артём безупречно улыбнулся и, не дожидаясь ответа, бережно перехватил у неё из рук тяжёлую сумку, набитую медицинскими конспектами и тяжёлыми атласами по анатомии. — Я уже занял нам отличные места на третьем ряду в аудитории на лекции по химии. Пойдёмте?

— Ого, Артём, ты наш спаситель! — Нина хитро подмигнула Лере, пока они шли по коридору. — Смотри, не упусти такого. Он же идеальный: умный, красивый, и даже сумку твою тащит, будто это не двадцать кило учебников, а пушинка.

— Да он просто воспитанный, — буркнула Лера, стараясь не смотреть на Артёма. Ей было очень приятно такое правильное, благородное внимание, но её сердце оставалось абсолютно холодным. Артём часто провожал её после пар, звал на романтические свидания и предлагал подвезти на учёбу, но она видела в нём исключительно хорошего, надёжного друга. Сердце не екало рядом с ним, Артём казался ей скорее братом, которого у неё никогда не было.

— Ну, воспитанный — это тоже неплохо, — хмыкнула Нина. — В наше время это почти суперспособность.

— Главное, чтобы он не начал читать мне лекции про биохимию на свидании, — тихо проворчала Лера. — Я и так от неё устаю.

Лена тихо рассмеялась:

— Ты просто боишься, что он окажется умнее тебя. А это, знаешь ли, опасно для самооценки.

— Моя самооценка держится на том, что я могу сыграть «Stairway to Heaven» без единой ошибки, — парировала Лера. — Пусть попробует это переплюнуть.

После завершения лекции Лера тепло попрощалась с подругами и Артёмом, пообещав приехать в клуб на посвящение чуть позже, и поспешила на репетицию в музыкальную школу. До главного городского конкурса пения под гитару оставалось всего ничего, и ей нужно было отработать свой жёсткий рок кавер на английском языке.

Лера поднялась в пустой класс на втором этаже, скинула пальто и, оставшись в облегающем лонгсливе, искусно подчёркивающем её хрупкую, но упрямую силу, погрузилась в музыку. Гитару она предусмотрительно оставила вчера в музыкальной школе — в специальном классе для хранения инструментов. Брать её с собой в университет было бессмысленно: правила обучения в медицинском запрещали проносить громоздкие личные вещи, поэтому теперь её гитара почти всегда оставалась в музыкальной школе.

Она даже не подозревала, что час назад в этот пустующий музыкальный класс, воспользовавшись отсутствием дежурного педагога, тайно проникли двое парней. Хулиганы, нанятые Кристиной, действовали быстро и расчётливо. Один из них, держа инструмент так, будто это игрушка, легко и буднично надломил гриф гитары — не до конца, но с тем самым предательским хрустом, который означает, что дерево уже никогда не будет прежним. Второй тем временем тонкими плоскогубцами сделал едва заметные, ювелирные надпилы у самого основания первой и второй струны. Это была не просто порча — это была хирургически точная работа: надлом в грифе делал инструмент фактически неремонтопригодным, а надрезанные струны гарантированно лопнут при первой же атаке. Ловушка для Леры была полностью готова к действию.

Лера с силой, размашисто ударила по струнам, переходя на яростный роковый аккорд. Именно в эту секунду тишину кабинета разорвал страшный металлический треск. Первая струна со звоном лопнула, превращаясь в опасный кусок серебряной проволоки, и на огромной скорости со всей силы полоснула Леру по подушечкам указательного и среднего пальцев правой руки.

В тот же миг гриф, уже ослабленный надломом, предательски дрогнул под давлением аккорда, и Лера почувствовала, как инструмент теряет жёсткость, будто внутри него что то надломилось окончательно.

— Чёрт! — испуганно выдохнула Лера, инстинктивно отпрянув назад.

На бледной коже пальцев зияли два глубоких, рваных пореза, из которых тут же толчками начала хлестать яркая, алая кровь. Девушка затаила дыхание, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжёлый ком удушающей паники. Так как она с детства мечтала стать врачом, а именно пластическим хирургом, она много читала и понимала, что повреждённые пальцы на рабочей руке накануне конкурса были настоящей жизненной трагедией. Книг по хирургии она перечитала немало и знала цену каждого пореза. Кровь быстро капала на лакированное дерево деки.