Не пытайся меня приручить

Вблизи от этой гордой рыжей девчонки у него снова перехватило дыхание. Яркие волосы пылали в свете панорамных окон, а на бледном точёном личике не было ни капли того обожания, к которому он привык. Её полное безразличие к его статусу и деньгам ударило по эго сильнее любого оскорбления — и одновременно зажгло внутри дикую волну азарта. Он хотел сломать этот лёд.

— Вчера мы как-то неправильно и резко расстались на переходе, — он чуть наклонил голову, и в голосе прорезалась бархатная мягкость. — Я приехал, чтобы нормально извиниться и загладить свою вину.

Он протянул ей гигантский букет роз. Шлейф парфюма с нотками сандала мгновенно окутал девушку, и Лера невольно задержала дыхание.

— Давай заберём твои вещи из гардероба, сядем в машину и поедем пообедаем в каком-нибудь приличном месте в центре, — продолжил он, будто уже всё решил. — Нам нужно поговорить.

Позади Леры подруги едва ли не подталкивали её в спину, безмолвно умоляя согласиться. Любая девчонка из их потока отдала бы всё за один такой взгляд этого столичного красавчика. Лера слышала, как Лена за её спиной отчаянно шепчет: «Лер, ты сдурела? Возьми розы!»

Но Леру дико раздражал этот пафос, этот мажор, который бесцеремонно вторгся в её личные границы.

— Я не обедаю с людьми, чьих имён даже не знаю, — спокойно ответила Лера, глядя на него снизу вверх. — И извинения твои мне не нужны. Я о них не просила. Освободи проход. Мне нужно забрать пальто и бежать на репетицию — я опаздываю.

Улыбка сползла с его лица. Его снова отшили — жёстко, холодно и публично. В груди вспыхнула привычная гордость, смешанная с охотничьим азартом, который не привык проигрывать.

— А если я скажу «пожалуйста»? — он сделал стремительный шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума. Лера отчётливо почувствовала физическое тепло, исходящее от его тела. Запах сандала стал гуще, и на долю секунды что-то внутри неё дрогнуло — но она тут же задавила это чувство, стиснув челюсти.

— Если ты скажешь «пожалуйста», ты просто останешься вежливым парнем, который наконец-то перестанет путаться у меня под ногами и уедет отсюда, — ледяным тоном отрезала Лера.

— Ты всегда такая? — в его голосе впервые проступила растерянность. — Всегда такая колючая?

— Только с теми, кто этого заслуживает, — парировала она.

— А я заслужил?

— Ты чуть не сбил меня на переходе. Потом приехал в мой университет, не спрашивая меня. Принёс букет, будто я на аукционе. И ещё спрашиваешь?

Данил замолчал. Впервые ему нечего было сказать. Он смотрел на неё, и внутри бушевал ураган: обида, азарт, раздражение — и что-то третье, тёплое и опасное, от чего хотелось схватить её за руку и не отпускать.

— Меня зовут Данил, — наконец произнёс он тихо, почти хрипло. — Раз ты говоришь, что не обедаешь с теми, чьих имён не знаешь.

— Это меняет дело? — Лера чуть наклонила голову, и рыжая прядь скользнула по плечу.

— Нет? Ну, по крайней мере теперь ты знаешь, кто тебя чуть не сбил. Данил Стрельцов. Запомни имя. Думаю, ты ещё не раз его услышишь.

— Не сомневаюсь, — Лера слегка изогнула бровь. — Только на этот раз постарайся не въехать в меня на каком нибудь переходе. Мне ещё партию к конкурсу выучить.

— Лер! — Нина за её спиной уже буквально подпрыгивала. — Ты что делаешь?! Он же…

— Нин, идём, — Лера ловко обогнула Данила и решительно направилась к стойке гардероба, не оглянувшись ни разу. — Мы опаздываем.

Лена метнула на Данила извиняющийся взгляд, будто говоря: «Она такая, ничего не поделаешь», и поспешила за подругой. Толпа студентов инстинктивно расступалась перед Лерой.

Данил остался стоять посреди холла с букетом в руках, чувствуя, как внутри разгорается пожар одержимости. Сто пар глаз смотрели на него, а он вдруг понял: она не испугалась, не смутилась, не купилась. Она смотрела на него так, будто он был не наследником империи, а просто парнем, который сделал глупость. И это было невыносимо. И это было чертовски красиво.

— Слышь, друг, — кто-то из парней осторожно тронул его за плечо. — Ты долго ещё тут стоять будешь? Проход забиваешь.

Данил молча вышел из корпуса. Чёрный спорткар ждал у входа, поблёскивая лаком в октябрьском солнце. Он сел за руль, бросил букет на сиденье и несколько секунд просто сидел, глядя в пустоту. Потом медленно улыбнулся — не хищно, а так, будто наконец-то нашёл что-то настоящее.

Приручить эту рыжую бестию стало для него не просто вызовом. Это начало становится одержимостью.

Глава 4. Взгляд из темноты

Старое здание музыкальной школы, стоявшее в тихом переулке на окраине спального района, встретило Данила Стрельцова пронзительной прохладой и особым, почти ощутимым запахом — смесью изношенного паркета, лака и пожелтевшей бумаги. Время, казалось, замерло здесь два десятка лет назад, оставив стены нетронутыми.

Данил тихо закрыл массивную входную дверь, чувствуя себя чужаком в этих серых, консервативных стенах. Двадцатитрехлетний выпускник МГУ, привыкший к яркому неону Патриарших прудов и блестящей роскоши Барвихи, сейчас пробирался по тёмному коридору второго этажа, ведомый лишь приглушёнными, чарующими звуками гитар, доносившимися откуда-то из глубины здания.

Он выследил её. Азарт охотника и жгучая обида после холодного отказа в фойе медицинского университета заставили его остаться. Данил Стрельцов не привык проигрывать и ждать: он всегда добивался своего быстро. Натянув капюшон тёмного худи, он толкнул тяжёлую дверь на балкон старого актового зала и скользнул внутрь. Густая темнота поглотила его.

Зал утопал в полумраке. На сцене горел единственный софит — яркий, направленный луч, освещающий одинокий стул, микрофонную стойку… и её.

Лера стояла на сцене спиной к залу, аккуратно настраивая металлические колки на своей старинной гитаре. Она только что прибежала с лекций и спешила подготовиться к репетиции конкурсной песни, от результата которой будет зависеть её поступление в консерваторию. Первый месяц параллельной учёбы оказался для неё сложным: до первых зачётов оставалось всего три месяца, а сил, казалось, не хватало даже на самое простое. Она глубоко вдохнула, грациозным движением скинула тяжёлое кашемировое пальто цвета варёного какао вместе с объёмным клетчатым шарфом и небрежно бросила их на соседнее деревянное кресло.

Данила застыл на балконе, его дыхание перехватило, пальцы до боли впились в перила. Вся его самоуверенность исчезла, уступив место острому, почти болезненному влечению. Раньше он видел Леру только в безликой одежде, скрывавшей её фигуру. Но сейчас, в ярком свете софита, перед ним открылась её истинная красота — дерзкая, живая, манящая, с мягкими изгибами.

Под пальто оказался облегающий чёрный лонгслив. Тонкая ткань плотно прилегала к телу, подчёркивая его изящество: высокую грудь, плавно вздымавшуюся с каждым вдохом, и тонкую талию. Плотные тёмные джинсы идеально сидели на бёдрах, переходя в стройные ноги, которые заканчивались аккуратными ботинками. Яркие рыжие волосы каскадом спадали на спину, контрастируя с тёмной тканью лонгслива. Лера выглядела как королева, сошедшая с обложки глянцевого журнала: утончённая, гордая и невероятно притягательная. В груди Данила вспыхнуло сильное желание подчинить эту гордую красавицу.

Лера мягко опустилась на стул, положила ногу на подставку и пристроила деку гитары на бедро. Её бледное лицо с тонкими чертами было напряжено. Она не знала, что из темноты за ней кто-то следит. Вместо привычных классических этюдов Баха, которые требовал профессор, Лера лукаво улыбнулась и резко ударила по нейлоновым струнам.

Из-под её пальцев вырвался мощный, рваный аккорд — неожиданный и почти агрессивный. Лера начала играть кавер на популярный англоязычный хит, но придала ему жёсткие роковые черты. Нейлоновые струны академической гитары гудели под её быстрыми пальцами, как будто это была настоящая электрогитара на концерте. Звук получился плотным и пугающе сильным.

И тут она запела.

В тот же миг Данил замер. Его мышцы инстинктивно напряглись, словно парализованные внезапным шоком. Её голос, всегда бархатный и холодно сдержанный, теперь звучал на английском с хрипотцой и надрывом — сексуально, первобытно, с бунтарской энергией. Тембр вибрировал в старом зале, пробивая его циничную броню.

Песня рассказывала о свободе, о стремлении не подчиняться чужим правилам и о ледяной гордости. Каждое слово, каждый резкий удар по деке отражали её истинный характер — несгибаемый, упрямый и опасный. Она не была хрупкой первокурсницей, которую легко завоевать дорогими подарками и красивыми обещаниями. Внутри этой рыжеволосой девушки горел огонь, способный уничтожить всё на своём пути, — огонь, в тысячу раз сильнее всех барвихинских мажоров.

Её грудь тяжело вздымалась под футболкой, следуя рваному ритму. Это зрелище сводило Данила с ума. Его тело реагировало на неё против его воли, он ощутил сильное возбуждение.

Лера полностью погрузилась в музыку. Её изящный силуэт покачивался в экстазе творчества, большие голубые глаза были закрыты, а лицо выражало сосредоточенность и свободу одновременно.

Данил замер, чувствуя, как его сердце бьется в такт с рваным, свистящим ритмом её гитары. Хриплый голос и огненный образ лишали его самообладания, выжигая изнутри всё привычное и наносное. Обычный азарт мажора превратился в смертельную, неизлечимую одержимость. Он осознал: эта рыжая ведьма навсегда забрала его покой, и теперь он готов на всё, чтобы сделать её своей, подчинить себе её тело и душу.

Когда последние аккорды стихли, Лера тяжело дышала, убирая руку со струн. Она раскрыла глаза, взглянула на нотный лист и тихо, едва слышно, прошептала:

— Три недели. Три недели, и всё решится.

В зале повисла напряженная тишина. Данил медленно встал, намереваясь заявить о себе, но тут его телефон, спрятанный в кармане куртки, громко и вызывающе зазвонил.

— Чёрт! — Данил резко нажал на кнопку громкости, но опоздал.

Лера вздрогнула и резко обернулась на звук, вглядываясь в темноту балкона. Её глаза прищурились, а рука машинально потянулась к грифу гитары, будто это было оружие.

— Кто здесь?! — её голос звучал решительно, без тени страха. От этой уверенности Данила почувствовал, как его бросило в жар. — Покажитесь немедленно!

Данил остановился. На мгновение ему захотелось сбежать. Раствориться в темноте, как он пришёл? Но это было не в его стиле. Данил Стрельцов не трусил. Он шагнул вперёд, в свет.

— Спокойно, — он медленно спустился с балкона, тяжёлые шаги гулко отозвались в пустом зале. — Я не маньяк.

Лера резко поднялась со стула, прижав гитару к груди, словно это был её щит. Когда фигура вышла из тени в полосу света, её голубые глаза расширились от неожиданности, а затем превратились в две холодные прорези.

— Ты?! — она выдохнула это слово так, будто оно обожгло ей язык. —Ты что здесь забыл?! Ты следил за мной?!

Данил поднял руки, словно сдаваясь, но его дерзкая улыбка, полная задора, только усилила раздражение Леры.

— Я не следил, — сказал он, пытаясь сгладить ситуацию. — Просто шёл мимо.

— Мимо?! — Лера недоверчиво моргнула. — Это музыкальная школа на окраине Москвы! Мимо чего ты шёл мимо?!

Глава 5. Границы дозволенного

— Ладно, «шёл мимо» звучит как бред даже для меня, — он опустил руки и шагнул вперёд, но не к Лере, а просто в полосу света, будто хотел показать: «Я не нападаю, я просто стою». — Не мимо. Я искал тебя.

Лера крепче сжала гриф гитары, пальцы побелели на лакированном дереве.

— Искал?! — её голос прозвенел, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Ты хоть понимаешь, насколько это ненормально? Я ушла, сказала всё предельно ясно: не хочу общаться с тобой, отстань от меня. А вместо этого ты выслеживаешь меня, подглядываешь за мной? В пустом зале, в темноте! Это не «искал», это преследование.

Он не стал спорить. Не стал прятаться за улыбкой. Вместо этого чуть склонил голову, будто признавая её правоту — хотя бы в том, что это действительно выглядит как преследование.

— Да, — спокойно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Это выглядит как преследование. И, наверное, это оно и есть. Но я не могу просто «отстать». Не в этот раз.

— Почему?! — вырвалось у Леры прежде, чем она успела прикусить язык. Вопрос сорвался с губ сам, будто вопреки всей её броне.

Данил чуть улыбнулся — не дерзко, а почти растерянно.

— Потому что ты не похожа на всех остальных. Ты другая…

Лера моргнула. Потом снова фыркнула — но на этот раз в этом звуке было меньше злости и чуть больше… удивления.

— Другая? Ты имеешь в виду «бедная», «не из твоего богатого мира»? Да ты просто не привык, что тебе отказывают. Это не чувство, это уязвлённое эго.

— Может быть, — он спокойно кивнул, будто и не собирался спорить. — А может, и нет. Но я приехал сюда не для того, чтобы разбираться, что у меня там с эго.

Данил плавно спустился по ступеням и ступил на деревянный настил сцены. Лера упрямо осталась стоять на сцене, вздёрнув подбородок.

Именно сейчас, когда парень подошёл на расстояние нескольких шагов, луч слепящего софита позволил ему ещё лучше рассмотреть её настоящую фигуру. Тонкий облегающий чёрный лонгслив сидел на Лере как влитой. Ткань футболки была настолько натянута, что до миллиметра очерчивала её роскошную высокую грудь, которая тяжело вздымалась в такт рваному дыханию. Данил почувствовал, как внутри разливается острое физическое влечение. Он хотел обладать этой рыжей бестией прямо здесь.

Лера демонстративно отвернулась, давая понять, что вообще не желает с ним общаться и продолжать этот пустой разговор. Но её ледяное безразличие только сильнее разжигало в Даниле азарт. Он сделал шаг вперёд и решил представиться, искренне пытаясь начать всё заново, чтобы во что бы то ни стало добиться расположения этой гордой девчонки.

— Валерия Белова, давай сотрём то, что было на переходе и в твоём универе. Я хочу начать наше общение с чистого листа. — Парень сам сделал шаг вперёд, нарушая тишину, и открыто протянул ей руку. — Я Данил Стрельцов, мне 23 года, учусь на пятом курсе экономфака в МГУ.

— Твои мажорские замашки на меня не действуют, Данил Стрельцов, — Лера даже не взглянула на его протянутую ладонь. Резко и без капли страха она выставила вперёд руку, упираясь пальцами в его жёсткую куртку и заставляя парня слегка отстраниться. — Забирай себя и убирайся обратно в свой МГУ. Ты нарушаешь мои границы. Я не собираюсь общаться с тобой и быть очередной в твоём списке.

Данил на секунду нахмурился: его красивые черты лица исказила хищная маска уязвлённой гордости. Костяшки пальцев сжались, но в следующую секунду он хрипло усмехнулся.

— А ты любишь играть с огнём, детка, — вкрадчиво произнёс он, сокращая расстояние. — Ты действительно думаешь, что можешь просто так выставить меня, отшить при всех? Ни одна девчонка в Москве ещё не позволяла себе разговаривать со мной в таком тоне. Рад официальному знакомству, Валерия Белова. Теперь мы знаем имена друг друга, и это делает нас ближе, девочка моя.

— Я не твоя девочка, Данил Стрельцов, буду первой кто тебя «отшил», — Лера хладнокровно отложила гитару на подставку и медленно поднялась со стула, заставив его сделать шаг назад. — Мне абсолютно плевать, кто и как перед тобой пресмыкается в твоём университете. Здесь это не работает.

— Ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня за своей гитарой или в своём универе? — Данил медленно протянул руку, едва ощутимо проводя тыльной стороной ладони по огненно рыжей пряди её волос. Лера инстинктивно дёрнула головой, убирая его руку. — Не выйдет. Я найду тебя везде. Ты зацепила меня, Белова. И я не успокоюсь, пока ты полностью не растаешь в моих руках.

— Ты слишком много о себе думаешь, Стрельцов, — Лера решительно подхватила с кресла своё пальто цвета варёного какао, скрывая изящную фигуру, и быстро укуталась в объёмный клетчатый шарф. — Твои деньги не купят моего внимания, это так не работает. А теперь отойди с моего пути. Мне пора домой.

Данил преградил ей дорогу, упираясь рукой в стену возле кулис. Его тёмные глаза полыхали опасным азартом.

— А если я не отойду, детка? Что ты сделаешь? Позовёшь своего учителя по гитаре? Или своего профессора по химии?

— Если ты не отойдёшь, я просто докажу тебе, что твоя крутая куртка отлично впитывает перцовый баллончик, — Лера хладнокровно опустила руку в карман пальто, глядя ему прямо в упор своими ледяными голубыми глазами. В её голосе не было ни капли страха. — Проверять будем, или ты всё-таки вспомнишь, что ты студент престижного вуза, а не уличный хулиган?

Стрельцов на секунду опешил от такой дерзкой угрозы, а затем громко, искренне рассмеялся, убирая руку. Эта рыжая ведьма с каждым словом лишала его рассудка. Она была настоящей.

— Ладно, твоя взяла, Лерочка, — Данил грациозно отступил на шаг, пропуская её вперёд, и шутливо приподнял ладони. — Но учти: я умею получать то, что хочу. Наше знакомство — это только начало. Ты ещё сама будешь умолять меня «поиграть» с тобой.

— Играй во что хочешь, Стрельцов. Но без меня, — ледяным тоном бросила Лера.

Она резко развернулась, закинула тяжёлый чехол с академической гитарой за спину и быстрыми, уверенными шагами пошла прочь со сцены к выходу из актового зала. Её длинные ноги уверенно чеканили шаг по старому паркету, а Данил так и остался стоять один под слепящим лучом софита. На его красивых губах играла опасная, азартная улыбка. Ему стало очень интересно.

Глава 6. Подарок

Утро следующего дня встретило Леру Белову пронзительной, колючей столичной прохладой и тяжелым запахом формалина, который намертво въелся в кирпичные стены анатомического корпуса медицинского университета. Первокурсники, укутанные в белоснежные медицинские халаты и одноразовые маски, взволнованно толпились у массивных дубовых дверей анатомки. Учебный процесс только начался, шла всего пятая неделя занятий, но преподаватели Сеченовки уже вовсю требовали от студентов стопроцентной отдачи. Лера стояла чуть в стороне от шумной группы однокурсников, лениво перелистывая страницы тяжелого атласа по топографической анатомии. Её изящный силуэт был скрыт под медицинским халатом, а огненно-рыжие волосы были аккуратно заколоты на затылке.

Все её мысли, вопреки строгой дисциплине, были заняты вчерашним вечером. Бархатный низкий бас Данила Стрельцова и удушливый, терпкий шлейф его дорогого парфюма с нотками табака и сандала до сих пор мысленно преследовали её. Леру дико, до темноты в глазах бесило, что этот наглый выпускник МГУ так бесцеремонно ворвался в её личную жизнь и тайно шпионил за ней в музыкальной школе. Она ведь ясно дала ему понять, что не собирается общаться и становиться очередной игрушкой в его мажорском списке.

— Белова, тебя там на вахте первого этажа какой-то парень в строгом костюме ищет, — к ней торопливо подбежал староста потока, прерывая её хмурые размышления. — Сказал, что у него личная доставка для Валерии Беловой. Девчонки из параллели уже локти кусают, думают, что это вчерашний мажор на черном спорткаре вернулся.

Лера тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Её большие голубые глаза опасно сузились, превратившись в две леденящие льдинки.

— Спасибо, сейчас спущусь, — сухо бросила она, закрывая учебник.

Она быстро сбежала по мраморной лестнице анатомического корпуса в просторный холл. У дверей гардероба действительно стоял представительный курьер. Но вместо ожидаемого гигантского, пошлого букета роз, который Лера была полностью готова хладнокровно швырнуть в мусорную урну на глазах у всего медицинского университета, мужчина вежливо протянул ей маленькую, обтянутую темным бархатом коробочку ювелирного бренда.

— Валерия Белова? Это вам. Лично в руки. Распишитесь, — курьер передал посылку и быстро скрылся за панорамными дверями выхода.

Лера растерянно замерла посреди фойе. Однокурсницы, ставшие свидетелями сцены, мгновенно вытянули шеи, сгорая от жгучего любопытства. Лера решительно зашла в уединенный угол холла и дрожащими от злости пальцами открыла бархатную крышку. Внутри не было дорогих бриллиантов или золотых часов, которые мажоры из Барвихи обычно дарят своим элитным пассиям. На бархатной подушечке лежал эксклюзивный, запечатанный комплект профессиональных гитарных струн ручной работы, выполненных из чистейшего серебра и натурального шелка. Лера, как студентка выпускного класса музыкальной школы, прекрасно знала, что этот комплект стоит баснословных денег, изготавливается только под заказ в Испании, и достать его в России сейчас было абсолютно невозможно.

Рядом со струнами покоилась маленькая черная дизайнерская карточка. На ней размашистым, жестким мужским почерком было написано: «Валерия, прими это в качестве моих искренних извинений за нашу первую встречу на пешеходном переходе. Я был груб и неправ. Надеюсь, этот комплект поможет твоей гитаре звучать еще лучше. Данил Стрельцов».

Сердце Леры испуганно и часто застучало в самые уши, а к горлу подкатил тяжелый ком от удушающей ярости. Стрельцов снова нагло, безжалостно нарушил её границы! Он не просто нашел её адрес, он залез в самое святое — в её музыку, поняв, чем именно можно зацепить гордую отличницу. Лера с силой сжала коробочку, её лицо вспыхнуло от гнева. Первым её порывом было немедленно швырнуть этот пафосный рублевский жест в ближайшую мусорную урну, прямо у входа в анатомку. Её гордость требовала уничтожить всё, что было связано с этим наглым мажором.

Однако рука девушки внезапно замерла в паре сантиметров от пластикового бака. Лера в полнейшем смятении закусила губу до крови, глядя на бархат в своих пальцах. Она совершенно не знала, как ей поступить. Её старый комплект нейлоновых струн на академической гитаре уже полностью износился, а до престижного регионального конкурса оставалось совсем мало времени. Но принимать дорогие подарки от заносчивого богача означало бы растоптать собственные принципы. Лера резко развернулась, выбежала на улицу и окликнула курьера, который еще не успел дойти до ворот:

— Постойте! Заберите это обратно. Передайте своему заказчику, что я не принимаю его извинений и подарков.

Мужчина удивленно обернулся, молча забрал бархатную коробочку обратно и скрылся в толпе, оставив Леру стоять на холодном ветру. Она тяжело задышала, чувствуя, как внутри всё буквально кипит, но на душе мгновенно стало легче. Её независимость была для неё важнее любого идеального звука.

***

В это же самое время в главном корпусе МГУ на Воробьевых горах Данил Стрельцов сидел на лекции, полностью игнорируя слова профессора. На его планшете неожиданно вспыхнуло системное уведомление от курьерской службы: «Заказ 408 возвращен отправителю. Адресат отказался принять посылку». На его красивых, породистых губах появилась хищная, опасная улыбка охотника, сменившаяся глухой, режущей яростью. Эта девчонка снова швырнула ему в лицо его щедрость.

— Даня, ты опять меня игнорируешь? — раздался рядом капризный, резкий голос Кристины.

Дочка министра со злостью захлопнула свою дизайнерскую сумочку, в упор глядя на парня. Она уже вторую неделю замечала, что самый завидный выпускник их потока полностью зациклился на ком-то в своем телефоне, напрочь игнорируя её намеки и приглашения в закрытые клубы Патриарших.

— Стрельцов, ты берега попутал? Ради кого ты там сливаешь наши общие планы?!

Данил медленно повернул к ней свою голову. В его темных, почти черных глазах в секунду вспыхнуло такое бешеное, первобытное пламя ярости уличного бунтаря, что Кристина инстинктивно осеклась, бледнея на глазах. На его скулах отчетливо заходили тяжелые желваки, а спортсменское телосложение напряглось до хруста в костяшках.

— Еще одно слово, Крис, — низким басом с глухим гневом произнес Данил. — И тебе придется собирать осколки своей красивой жизни. Замолчи и больше никогда не вмешивайся в мои дела. Найди себе кого-нибудь другого. Нам не по пути. Когда-то нам было хорошо, но это прошло. Наши пути разошлись.

Он резко поднялся со своего места посреди лекции, сунул тетрадь в рюкзак и стремительно направился к выходу из аудитории. Данила Стрельцова охватила ярость после жесткого возврата подарка. Кристина, затаив обиду, начала строить коварный план мести. Она не планировала оставлять Данила Стрельцова в покое. Она хотела узнать, кто его новое увлечение, и уничтожить его. Он станет её!