Вихри времени: Жемчужина дракона

Странное чувство не покидало. Учуяв приятный запах персиков, который исходил от него, Минчжу удивилась. Было удивительно, что от него пахло так приятно, несмотря на дорожную пыль, тонким слоем покрывшую его одежду. Она едва удержалась, чтобы не поддаться вперед и не вдохнуть полной грудью.

Подобные действия могли выглядеть двусмысленно. И лишь эта мысль слегка отрезвила, разрушая волшебство момента.

Минчжу все так же молчала. Мужчина снова взглянул на нее и тихо рассмеялся. Неужели она выглядит так смешно? В груди Минчжу начала разливаться жгучая обида.

Оборванное грязное платье, да и слишком худое тело

– Ты испачкалась.

Незнакомец протянул руку к ее лицу, стараясь убрать капельки грязи белоснежным платком. Даже сквозь тонкую ткань она чувствовала прикосновение прохладных пальцев.

Это окончательно вернуло ее в реальность. Все былое очарование первого знакомства прошло в эту же секунду.

Минчжу гневно откинула руку, которая так ласково касалась ее. Платок небрежно упал возле ее ног.

– Что вы себе позволяете? – она чуть запиналась от резкой смены эмоций.

– Прошу прощения, маленькая госпожа. Мне показалось, что это пятна грязи, – он показал на ее щеку. – очень портят милую девочку.

Минчжу внутренне усмехнулась. Маленькая госпожа? Милая девочка? Давно она не слышала таких слов. Да она постарше его будет.

Незнакомец в последний раз коротко рассмеялся и вновь задал свой вопрос.

– Так, где вы учились письму?

– Н-нигде, – слегка заикаясь произнесла она, растерявшись. – подглядела у кого-то.

Мужчина оглядел ее задумчивым взглядом, словно обдумывая что-то.

– Маленькая госпожа, ответьте мне на несколько вопросов.

Тон незнакомца изменился слишком резко.

– Я ищу одного мужчину, что ранее служил в императорской армии. Вы очень напоминаете его, хотя пока не понятно, чем именно.

Минчжу тут же насторожилась, вспомнив рассказы бабушки.

– Его имя Цзычен, а сам он из рода Шун. Вы знаете о нем?

– Почему вы решили, что он находится где-то тут? – она постаралась не показывать свою нервозность.

Мужчина ответил откровенно:

– Я помню, как он рассказывал, что вернется в свою деревню под названием Синшань.

В голове девушки тут же стали развиваться самые страшные сценарии событий: что отец Минчжу при жизни успел насолить кому-то из семьи этого мужчины или ему самому, или совершил какое-то преступление, из-за которого его ищут солдаты императорской армии.

Ведь раз его ищут спустя столько лет, то это была не просто провинность, а что-то посерьезнее.

Если все это действительно так, то их с бабушкой ждали огромные проблемы, а допустить подобное нельзя.

Но что, если этот мужчина нес благо?

– Чем этот мужчина насолил Вам, что вы ищите его в столь отдаленных местах? – как бы невзначай поинтересовалась она.

– Этого маленькой госпоже знать не стоит.

Тогда она решилась на хитрость.

– Вы похвалили мое письмо, поэтому я посчитала вас хорошим человеком, ведь не каждый даст добрый совет совершенно незнакомому человеку. Мой вопрос говорит лишь о беспокойстве за вас.

– Ваши волнения беспочвенны, – все же ответил он после некоторого молчания. – Мне лишь надо свести с ним старые счеты.

Мужчина улыбнулся, но его глаза остались холодными.

Вот и все.

Этого она и ожидала.

«Свести с ним старые счеты!»

Прозвучало это с ноткой собственного превосходства.

Фраза не могла пониматься иначе. Все было именно так, как она услышала.

И Минчжу не могла выдать ему местоположение бабушки. Хоть Шун Цзычен и был мертв, этот солдат мог отомстить и его матери.

По ее мнению, назвать место жительства Шун Линь было сродни предательству.

Глядя на него, Минчжу начала испытывать неподдельный страх, переходящий в ужас.

Его лицо, всего пару мгновений назад казавшееся самым красивым на свете, сейчас стало жутким и лишенным каких-либо положительных эмоций.

Минчжу выпалила быстрее, чем успела что-либо обдумать:

– В нашей деревне нет мужчин с таким именем.

Глаза незнакомца прищурились, но говорить он ничего не стал.

Все же в словах девушки была доля правды. В их деревне и правда не было мужчин с таким именем. А если и был один – давно почил с миром в самом цвете своей жизни.

– Тогда не смею больше задерживать вас.

Не дожидаясь ответа Минчжу, незнакомец вскочил на своего коня и галопом помчался в противоположную сторону.

Сама же Минчжу, все еще находящаяся под влиянием страха, судорожно собрала все вещи, не забыв и про платок, оставшийся ей в качестве сувенира, и побежала в сторону своего дома.

Она постоянно оглядывалась в страхе, что ее преследуют.

Девушка сама не знала, откуда взялась подобная паранойя. Возможно, это был какой-то старый знакомый отца девочки, который приехал почтить память мужчины.

Если это было действительно так, то она сильно опозорила Шун Цзычена.

Но что, если он замыслил что-то страшное?

Что, если он как-то навредит бабушке?

«Свести старые счеты!»

Страх был обоснован, учитывая время, в котором они жили, и людей, находившихся вокруг.

Бабушка встретила свою взволнованную внучку возле ветхих ворот.

Шун Линь стояла возле небольшого столика прямо возле входа во двор, раскладывая на нем травы для последующей засушки – впереди ожидались теплые дни, несмотря на время года.

Глядя на Минчжу, она заволновалась.

Только с губ старушки собирались сорваться множество вопросов, возникших за секунду, когда вслед за Минчжу вошел молодой мужчина в военном обмундировании.

Минчжу смертельно побледнела.

А Шун Линь растерянно глядела то на мужчину, то на внучку.

Оба вели себя странно, и это сильно насторожило пожилую женщину.

Глава 4

День промелькнет – он короток, конечно.Но и столетье улетит в простор.Когда простерлось небо в бесконечность -Десятки тысяч калп прошло с тех пор.И локоны у феи поседели–То иней времени оставил след.Владыка взор свой задержал на деве –И хохот слышен миллионы лет…Хочу ли знатным и богатым быть?Нет! Время я хочу остановить.Ли Бо

За низким деревянным столиком сидели трое.

Они расположились на улице, наслаждаясь свежим воздухом и прекрасным чаем, который заварила госпожа Шун.

Бабушка множество раз пыталась научить внучку чайной церемонии, но она упорно не поддавалась.

Шун Минчжу казалось, что это жутко утомительно, и для того, чтобы выпить чай, не стоит прилагать столько ненужных усилий.

К тому же, она не являлась барышней знатного рода, и этот навык совершенно ей не нужен.

Каждый раз, когда Шун Минчжу озвучивала подобные мысли, бабушка лишь качала головой.

С деревьев, кружась, падали пожелтевшие листья. Минчжу не заметила, как сменилось время года. Время пробежало, словно вода в ручье. Это принесло некую грусть в сердце девушки, едва смирившейся со своей странной судьбой. Ей показалось, что в этой эпохе ее время шло быстрее.

Шун Минчжу и Шун Линь сидели напротив незнакомца.

Заметив странное поведение юной девушки, мужчина насторожился и решил последовать за ней. Он никогда не встречал старую госпожу Шун, но, благодаря множеству рассказов Шун Цзычена, он имел некоторое представление и без особого труда узнал ее.

Сделав маленький глоток чая, незнакомец все же взял на себя инициативу начать разговор, так как ни бабушка, ни внучка не спешили этого делать.

– Не буду тянуть время.

Он прокашлялся.

– Спасибо за ваше гостеприимство, – слегка опустил голову, выражая уважение к хозяйке дома. – Я не хотел так врываться в ваш дом.

– Но вы это все равно сделали, – тихо буркнула Минчжу.

К счастью, ее никто не услышал.

Хозяйка же дома ответила:

— Главное, что вы пришли с добром.

Госпожа Шун за время нахождения в их доме этого мужчины, как-то стала меньше и тише. Казалось, что их связывало общее прошлое, и она вспомнила все, едва увидев его на пороге своего дома. Минчжу не нравилось это, и ей хотелось, чтобы солдат ушел поскорее.

— Меня зовут Чжу Лун, — услышав его имя, госпожа Шун Линь пораженно ахнула. — Я искал Шун Цзычена, поэтому и попал в вашу деревню. У берега реки я увидел эту юную барышню и решил разузнать у нее… но не нашел ответов на свои вопросы.

При взгляде на Минчжу в его глазах мелькнуло осуждение, которое тут же пропало, едва он вновь перевел взгляд на Шун Линь.

Несмотря на обман, он не выглядел разозленным или оскорбленным.

— Так вы тот самый наследник генерала Чжу!

В голосе старой женщины звучало неподдельное удивление. Ее предположение оказалось верным.

Минчжу покосилась на бабушку, не понимая причину столь бурной реакции. Женщина буквально ожила на глазах. Неужели перестала чувствовать угрозу с его стороны?

— Да, — подтвердил Чжу Лун.

— Что же привело Вас в наши земли? Ведь столько лет прошло! Неужели вы помнили моего сына столько лет?

Задавая вопросы, она принялась подливать всем чай, хотя чашки и так были почти не тронуты. Минчжу поняла, что бабушка сильно нервничала и пыталась чем-то занять руки. Когда чай вылился за края чашки, Минчжу мягко забрала у нее чайник и отставила подальше.

— Я искал вашего сына, чтобы выразить ему почтение и вернуть долг жизни. Только благодаря его жертве, я все еще жив и могу служить своему государству. Эта юная барышня сказала, что тут нет людей с таким именем, но, пойдя за ней, обнаружил матушку своего спасителя. Ваше сходство с сыном просто поразительно… я, хоть и не встречал вас ранее, не смог бы спутать с кем-то другим.

Шун Минчжу опустила взгляд, не в силах смотреть ни на мужчину, которого обманула, ни на бабушку, для которой этот диалог был сродни ножу, царапающему и так израненное сердце.

Все же она была матерью, любившей своего ребенка до безумия.

Матерью, которая потеряла сына.

Шун Линь бросила короткий взгляд на внучку. Потянувшись, она сжала хрупкую ладонь девочки, лежавшую на коленях. Ее глаза наполнились слезами, но ей хватило сил, чтобы они не сорвались с ее ресниц.

– К сожалению, моя внучка не соврала вам. В этой деревне действительно нет никого с таким именем.

Она сглотнула и, глядя в сторону, закончила:

– Мой сын умер много лет назад, когда Минчжу только родилась. Девочка и не знала своего отца.

Чжу Лун бессильно опустил руку с чашкой чая, которую вот-вот собирался поднести ко рту, совершенно не ожидая такого ответа.

Новость сильно расстроила его.

Тогда он более внимательно посмотрел на Минчжу, при этом не произнося и слова.

– Единственная дочь?

– Так что вы немного опоздали, – продолжала старушка, словно не услышав его вопрос. – Но он был бы рад слышать, что сын его генерала жив и здоров.

– Бабушка, – вклинилась Шун Минчжу. – О чем речь?

Никто не стал осуждать девушку за вмешательство в разговор, так как никто и не услышал ее вопроса.

Шун Линь и Чжу Лун погрузились в печальное молчание, и лишь спустя время женщина начала свой рассказ.

Господин Шун Цзычен в молодости служил в императорской гвардии, и ему пророчили великое будущее, несмотря на то, что он был выходцем из крестьянской семьи.

Только вот всего в один вечер его жизнь сильно изменилась. Званный обед во дворце, куда пригласили генерала Чжу и его самых приближенных солдат, был нарушен тревожным звоном колокола.

Изначально их собрали отпраздновать победу на одной из застав, куда вторглись племенные кочевники. Битва была быстрой и обошлась без потерь со стороны императорской армии. Тогда армия, возглавляемая генералом Чжу-старшим, прибыла на место сражения сразу же, так как находилась недалеко.

Император лично пожелал посетить ужин, дабы выразить каждому солдату, сражавшемуся за город, свое признание.

В трапезную, где уже тем вечером находился император, ворвались мятежники принца из рода У. Никто не ожидал предательства в тот вечер. Все были расслаблены и подвыпивши. Было очевидно, что кто-то из своих сдал их местоположение тем вечером, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности и напасть.

Генерал Чжу тогда ценой собственной жизни защитил императора, закрыв собой потайной ход, в котором тот скрылся вместе с несколькими солдатами.

Его маленький сын, которого в тот вечер генерал решил взять с собой, тоже находился там. Он в страхе жался к стене, взглядом пытаясь найти отца. А когда нашел, тот был уже на пределе своих сил, с трудом отбиваясь от мятежников.

Шун Цзычен краем глаза заметил, как кто-то подошел к ребенку сбоку. Мятежник замахнулся, но отец Минчжу, бросив все, рванул вперед. Толкая ребенка, он упал сам. Меч разрубил сухожилие на его левой ноге, от чего мужчина на всю жизнь стал инвалидом.

Последнее, что успел сделать генерал Чжу, прежде чем испустить дух, – силой запихнуть своего единственного сына и Шун Цзычена в проход, вслед за императором.

Таким образом, в тот злополучный вечер Император Великой Династии был спасен своим генералом Чжу ценой собственной жизни.

Тогда армия не пострадала от рук диких племен, но пала от мятежников. В том зале не выжил никто.

Тогда маленький Чжу Лун получил титул Князя Ань и вступил в права наследования.

А Шун Цзычен отправлен домой из-за физической негодности.

Чжу Лун молчал все это время, слушая рассказ женщины лишь впол-уха, разум же его что-то обдумывал.

Когда Шун Линь замолкла, Минчжу услышала лихорадочное биение собственного сердца.

Отец девушки был прекрасным человеком, который не пожалел ничего для спасения чужого ребенка. Он один из тех немногих, кто заслуживал счастливый конец вместе с семьей. Но, увы, судьба распорядилась иначе.

Встретилась ли душа Минчжу со своими родителями? Обрели ли они покой вместе?

В этот момент Минчжу по-новому взглянула на эту сильную женщину, что стала для нее настоящей бабушкой.

Только сейчас она заметила, насколько стара Шун Линь. Под глазами залегли глубокие тени, отчетливо проступали морщины вокруг рта и возле глаз, а седина, словно снежное полотно, полностью покрыла ее голову.

С глаз Минчжу будто бы спала пелена, мешающая ей видеть. Впервые с момента переселения души стало ясно – она жива.

Чувство стыда затопило ее с бешеной силой.

В последние дни она по-настоящему подло относилась к Шун Линь. Это она должна была ухаживать за ней, но никак не наоборот.

– Вы проделали долгий путь, – Шун Линь поднялась, неловко смахнув слезы с ресниц. – Останьтесь на пару дней и отдохните.

Мужчина поднялся вслед за ней.

– Не хочу обременять вас.

– Не говорите глупостей!

– Я и так сильно должен вам.

– Я понимаю, что наши условия не совсем подходят для столь высокопоставленного человека…

Видя, как Шун Линь обижают его слова, Чжу Лун тут же исправился:

– Тогда я останусь на пару дней, с вашего разрешения.

Он неловко всплеснул руками.

Сложилось ощущение, будто он с трудом сдерживает свои эмоции, и от этого движения стали слишком резкими.

– Я приготовлю ужин, и мы поедим все вместе.

В голосе Шун Линь прорезались повелительные нотки.

Перед Минчжу снова была та самая Шун Линь, что упорно тащила внучку со дна к свету.

Чжу Луну пришлось согласиться. Он ушел в след за женщиной в дом.

И лишь Минчжу осталась сидеть на своем месте. Ей не нравился этот мужчина. Все его действия, выражение лица и слова будто говорили о чем-то. Девушка чувствовала скрытую угрозу. А самое страшное – осознавать, что в случае реальной опасности она не сможет ничего сделать. Они с бабушкой были обычными людьми без денег и связей. Одно его желание – и от них избавятся в считанные минуты. Так, будто на свете никогда и не существовало Шун Линь и ее внучки Шун Минчжу.

Они ведь даже не поинтересовались, был ли он один или с сопровождающими. Такие люди никогда не путешествуют одни! Что если его люди находятся где-то поблизости и наблюдают за каждым их шагом?

А больше всего ей не нравилось само присутствие этого солдата в их доме. Он был живым напоминанием о том, из-за чего погиб сын Шун Линь.

Шун Цзычен хоть и являлся выходцем из обычной семьи, но его таланты и упорство могли продвинуть его высоко по службе. Один несчастный случай полностью перевернул и его жизнь, и его будущее.

Минчжу еще долго сидела за тем столиком в раздумьях, выпивая чашку за чашкой уже давно остывший чай.

Его имя крутилось на языке, и она никак не могла вспомнить, где слышала его.

Чжу Лун.

Князь Ань.

Она сотни раз проговаривала вслух, пыталась вспомнить курсы истории в университете. И только спустя время память подкинула некоторые фрагменты.

Воспоминания взорвались в голове, словно кто-то запустил в нее стрелу с острым ядом на кончике.

Девушка действительно ранее слышала это имя в учебниках по истории. Воспоминания заставили ее ужаснуться.

Имя Чжу Лун, что в переводе означало «Огненный дракон», носил один из самых противоречивых персонажей истории. За ним числились как особые заслуги на поле битвы, так и заговоры против императора. Его рассвет был столь ярким и стремительным, что оставил значимый след в истории.

Только вот крах оказался еще более быстрым и болезненным.

После неудачной попытки захвата власти он был казнен собственным императором и по совместительству другом, которому помог взойти на трон и с которым провел все свое детство.

Зачем и почему человек, который никогда не интересовался властью, устроил бунт, никто так и не понял – все это оставалось неразгаданной тайной.

Минчжу также вспомнила, что отличительной особенностью генерала была жестокость, с которой он разбирался со своими врагами.

И сейчас этот человек собирался провести с ними в доме какое-то время.

Ее страх и опасение усилились.

Немного подумав и успокоив свои эмоции, Шун Минчжу решила не принимать поспешных решений и просто наблюдать за генералом.

Все же авторы исторических трудов могли приукрасить характер генерала, чтобы подогреть интерес своего читателя.

Не могло же ее обмануть первое впечатление?

В который раз она испытала сожаление по поводу того, что не училась должным образом.

Знания, как никогда, пригодились бы ей сейчас.

Она твердо решила не делать поспешных решений и понаблюдать за ним.

Теперь к первым двум важным целям добавилась и третья – раскрыть истинную личность генерала Чжу.

Если он и вправду такой опасный, как описывали его в исторических хрониках, то дела у них плохи.

Глава 5

«Осенние листья падают как дождь.И хотя все мои соседи варвары,А ты в тысяче вёрст от меня,На моем столе - всегда две чаши».(Стихи китайской Танской поэзии)

Сливовое дерево во дворе дома медленно теряло свои листья, осыпая их дождем по всему двору. Ветер срывал их так легко, как уходило время. Осень медленно вступала в свои права, холодом проникая в кости.

Госпожа Линь выделила приезжему генералу комнату, в которой до этого спала Минчжу, так как та была самая большая и теплая, за счет близкого расположения к кухне. Сами же бабушка с внучкой временно спали вместе под одним одеялом.

Несмотря на стеснение, Шун Минчжу впервые почувствовала душевную близость с Шун Линь. Ранее между ними все же сохранялась некая дистанция, но после приезда генерала Чжу между ними будто образовалась некая нить. Некогда чужие люди, стали, наконец, родными.

Днем она старалась не попадаться ему на глаза лишний раз. Каждый раз, когда Минчжу все же встречала Чжу Луна, он старался выглядеть доброжелательно. Но это не мешало девушке просыпаться по ночам от каждого шороха.

В последние дни она выработала привычку – едва Шун Линь уснет, Минчжу аккуратно возьмет ее за руку. Это давало ей чувство безопасности, и только тогда получалось уснуть.

Но проживая в одном доме, невозможно постоянно прятаться.

Каждый раз, когда девушка при виде него спешным шагом уходила в противоположную сторону, задумчивое выражение лица тут же сменялось раскатистым мужским смехом, который она, конечно же, не слышала.

Поведение этой маленькой девчушки очень веселило его.

В день, когда все листья, наконец, окончательно опали с деревьев, а осенняя прохлада заняла свое законное место, госпожа Линь собралась в соседний город, чтобы продать лечебных трав и купить немного запасов еды.

Близилась зима, и сбором трав было себя не прокормить, поэтому Шун Линь много работала в последние дни.

Дома было скучно, да и оставаться наедине с генералом не очень хотелось, поэтому Минчжу собралась пойти вместе с бабушкой, а заодно она надеялась выяснить какую-нибудь информацию о ее появлении в этом мире. Надежда была пустой, но все же имела место быть. Если была хоть какая-то нить, то она обязана ухватиться за нее. Возможно, кто-то видел Минчжу в тот день возле реки.

– Бабушка…

Тихо обратилась к старшей Минчжу, слегка дергая ее за рукав.

Женщина бросила на нее быстрый взгляд.

– Что ты хотела спросить?

– Ты же знаешь, что я не помню все то, что было до моей травмы, – издалека начала она. – Я часто ходила в город? У меня были друзья?

Шун Линь задумчиво почесала подбородок.

– Не думала, что ты начнешь спрашивать.

– Почему? – удивилась девушка.

Женщина не ответила на ее вопрос. Лишь спустя время тихо произнесла:

– Нечего рассказывать.

– Как нечего?

– Мы проводили свои дни так же, как и сейчас. Я не помню, чтобы ты часто с кем-то общалась.

Она немного помолчала и хмуро добавила:

– Все же есть исключение. Тогда ты все же начала часто бегать в город. В те дни я не замечала этого, но теперь, когда ты спросила прямо, наконец, вспоминаю твое странное и немного истеричное поведение.

– В город? А для чего?

– Раньше ты относила травы в различные лекарские лавки. Но тогда я не знаю, что на тебя нашло. Когда я хотела спросить тебя, произошло то несчастье.

Минчжу разочарованно выдохнула. Неужели девочка говорила бабушке, что идет в город и встречалась с кем-то?

Минчжу внутренне пожаловалась на прошлую хозяйку этого тела. В какую игру она играла?

Одной проявившейся фигурой в этой партии оказался тот самый мужчина, лечивший ее. Значит, следующим пунктом был разговор с лекарем Инь. Он тоже мог что-то знать. Вдруг он видел Минчжу в компании?

Они вышли из деревни рано утром, когда над крышами еще висел утренний туман. Ветер, пробирающий до костей, заставлял ежиться каждую минуту. Минчжу не терпелось, наконец, дойти до города и согреться в аптекарской лавке.

Когда впереди показались городские стены, Минчжу едва не завыла от облегчения.

Город ей не понравился. За последние несколько месяцев ее жизни с госпожой Шун, Минчжу смирилась со своим появлением в этом мире и привыкла к деревенской простоте. Поэтому город показался ей слишком шумным и грязным. Люди в лохмотьях сидели прямо на дороге, не давая другим прохода. Они тянули руки в немой просьбе. Минчжу с бабушкой шли полчаса только ради этого?

Минчжу поблагодарила судьбу, что она отправила ее к такой прекрасной женщине, как Шун Линь, ведь, будучи не приспособленной к такой жизни, она могла умереть в первую же неделю.

Они блуждали по рынку, пробиваясь сквозь толпы людей. Все куда-то спешили. Раньше Минчжу думала, что подобная суета свойственна только представителям современного мира, но, как оказалось, это все было с ранних времен. Что в прошлом, что в будущем, люди были одинаковы.

Шун Минчжу планировала вместе с бабушкой зайти в лавку, которая принадлежала лекарю Инь, чтобы задать ему несколько вопросов, но в какой-то момент осознала, что в этой густой толпе потеряла бабушку, хотя старалась держаться за нее.

Минчжу поднялась на носочки, выглядывая седую макушку Шун Линь, но никого не находила, хотя бы отдаленно похожего.

Стараясь не поддаваться панике, она решила остаться на своем месте, чтобы в случае, если Шун Линь вернется, они смогли увидеть друг друга.

В какой-то момент излишне худую девушку едва не сбили с ног, и лишь чья-то рука, возникшая из неоткуда, помогла удержать равновесие.

Виновник столкновения даже не остановился, а растерянная Минчжу глупо смотрела ему вслед.

– Будь осторожнее, – чуть грубоватым голосом произнесли у нее над ухом и отпустили локоть, за который все это время придерживали. – В следующий раз рядом может не оказаться человека, способного помочь.

Минчжу, заслышав голос, вздрогнула и резко обернулась.

Над ней возвышался Чжу Лун. Его глаза улыбались, сверкая озорством. В этот момент, глядя в темные как бездна глаза, она почувствовала, что в голове не осталось ни одной связной мысли.

Взгляд, полный веселого озорства с нотками осуждения, завораживал. Чжу Лун смотрел на нее с улыбкой, такой доброй, даже слегка наивной, что она даже усомнилась во всем, что ему приписывали, ведь злодеи не могли смотреть так, как он.

– Что вы здесь делаете? – тихим голосом спросила она.