Вихри времени: Жемчужина дракона

Кира, будучи ребенком двадцать первого века, не знала многих элементарных вещей. Без госпожи Шун она не протянула бы и дня.

Готовка, стирка, уборка – все это было чем-то непривычным для нее. Разводить печь? Стирать вещи в ведре с грязной водой? Готовить традиционную пищу?

Если с первыми двумя пунктами еще можно было как-то справиться, то с последним возникали серьезные проблемы. В прошлой жизни она тоже не утруждала себя готовкой. Всю еду можно было купить в уже готовом виде и не марать руки. Это было удобно, вкусно и быстро. Единственное, что Кира могла сделать сама – заварить лапшу быстрого приготовления. Правда, в одно время она настолько надоела ей, что девушка решила приготовить лапшу сама. На удивление, получилось вкусно. Правда, мать тогда накричала на нее за то, что Кира оставила после своей готовки грязь. Только вот девушка, сколько бы ни смотрела, эту самую грязь нигде не могла найти.

Госпожа Шун, глядя на все это, старалась окружить ее заботой.

Кира могла лишь спать и есть еду, которую ей давали.

Изредка приходил мужчина – лекарь Инь, ранее осматривавший ее. Он мерил пульс, в очередной раз говорил, что все в порядке, прописывал успокаивающие отвары и быстро уходил.

Но она не могла пить эти отвары, которые Шун Линь тут же спешила приготовить. Они слишком сильно отдавали горечью, отчего Минчжу едва не тошнило. Даже Шун Линь со своим безупречным опытом никак не могла смягчить вкус.

Когда даже та скудная еда, которую приносила ей бабушка, стала для нее слишком тяжелой, она перестала есть.

Изначально тощее тело исхудало еще больше.

Смириться с реальностью оказалось для нее тяжелее, чем девушка ожидала.

Это стало последней каплей для бабушки. Ее внучка не для этого сделала невозможное, вернувшись к жизни, чтобы повторно умереть, только уже от голода.

Госпожа Шун стала аккуратно отвлекать девушку от тяжелых мыслей различными разговорами о прошлом, о ее родителях, о том, что Минчжу любила раньше. Шун Линь просто садилась рядом и начинала разговор. Она не ждала ответа, а просто говорила, рассказывая обо всем на свете.

Оказывается, Шун Минчжу очень любила ходить с бабушкой за травами и своими руками создавать саше.

Первое время она лишь кивала, принимая слова женщины к сведению. Позже бабушка стала просить ее выполнить разные мелкие поручения, например, принести какие-то травы или же набрать риса в чашку.

Мелкими шагами госпожа Шун помогла Минчжу принять суровую реальность ее возвращения в мир живых. Девушке стало заметно лучше, ведь она наконец смогла принять мир, где ее зовут Шун Минчжу.

Но кошмары все же не отпускали до конца.

Проснувшись ночью в слезах после очередного подобного сна, Минчжу поднялась. Спать больше не хотелось, а в комнате было слишком душно. Тогда она, накинув порядком надоевший верхний халат, вышла из своей маленькой комнатушки.

У нее было всего два комплекта одежды, что стало бы трагедией для девушек двадцать первого века. Только она уже привыкла. Именно здесь она поняла, что все те вещи, за которые она цеплялась раньше, лишь мелочь, не стоящая внимания. Куда важнее было иметь крышу над головой и немного еды, чтобы пережить тяжелые времена.

На небе ярко светила полная луна, озаряя их двор ярким светом.

Для нее луна всегда являлась спутником чего-то мистического. Иначе почему многие мифы связаны именно с этим небесным светилом?

Конечно, современное поколение не верит в странности. Оно привыкло опираться на факты.

Раньше она и сама была такой. Всегда старалась найти логическое объяснение той или иной ситуации. Но что она могла сказать теперь, когда ее душа попала в тело совершенно другого человека из другого времени? И происходящее все меньше и меньше напоминало сон. Она чувствовала усталость, голод, жажду, боль, и это было самым большим доказательством происходящего, чем любые слова.

– Для чего я здесь? – шепотом спросила она, глядя на луну.

Ее вопрос не был обращен ни к кому конкретно, и ответа она не ждала, но от тишины вокруг стало как-то грустно и зябко.

– Я должна что-то исправить? Или кому-то помочь? Я не понимаю… Мне нужна подсказка.

Кира полностью приняла ситуацию и теперь не знала, что делать.

Она не знала, в каком направлении двигаться дальше. Как и не знала, почему именно она.

Разочарованная девушка вернулась в свою комнату.

До некоторого момента она даже не интересовалась, на что жили бабушка с внучкой до несчастного случая, но в один прекрасный день, когда госпоже Шун понадобилась настоящая помощь, разгадка пришла сама собой.

Рано утром госпожа Шун разбудила Минчжу ласковыми поглаживаниями.

– Вставай, дорогая, нам нужно вернуться до полудня, иначе изжаримся под солнцем.

– Куда? – спросила Минчжу спросонья.

Ее тело, казалось, весит целую тонну. Даже поднять руку было слишком тяжело.

– В лес пойдем.

– Зачем в лес? – язык девушки заплетался. Она все еще пребывала во сне.

Слабость в теле не отпускала, и Минчжу не знала, чем она вызвана – недавним сном или недоеданием.

Терпению Госпожи Шун можно было только позавидовать.

– Я тебе по пути все расскажу, просыпайся наконец, – спокойно сказала она.

За окном едва начали пробиваться первые лучи осеннего солнца.

Сборы не заняли много времени, так как все, что ей нужно было сделать, – накинуть верхний халат и пару раз плеснуть водой в лицо.

В прошлом долгие сборы были ее ежедневной утренней рутиной. Это приносило ей радость и добавляло уверенности. Кира всегда просыпалась ровно в семь часов утра, принимала душ, быстро завтракала и наносила макияж. Каждый взмах кистью приносил ей удовольствие в ожидании результата.

Шун Линь шла впереди. На ее спине висела плетеная корзина. Кира получила точно такую же. Несмотря на то, что корзина была сделана из бамбука, она сильно оттягивала девичью спину. За последние дни девушка так исхудала, что даже это было для нее слишком тяжело.

Кира просто шла за Шун Линь, погруженная в свои мысли. В руке лежала паровая булочка, которую Шун Линь впихнула ей перед выходом. Минчжу покрутила ее в руках и, наконец, сделала один осторожный укус.

Вкус показался ей необычным. Но ей понравилось, и она продолжила есть с небывалым ранее аппетитом. Шун Линь искоса взглянула на девушку, шедшую за ней, и не смогла сдержать легкой улыбки. Ледник наконец тронулся.

Долгие годы они с внучкой были одни против целого мира. О том, как эта женщина любила, Минчжу успела убедиться в эти дни. Ни единого слова осуждения не было произнесено в ее адрес.

Кире стало больно и обидно.

Она не знала, что ей делать. Слова о том, что Шун Минчжу уже нет в живых и ее тело так бесцеремонно заняла Кира, звучали бы очень странно.

Да и стоило ли вообще говорить такое?

Не было даже крошечного шанса, что госпожа Шун поверит ей.

Кира не могла поступить так с бедной женщиной, для которой внучка являлась единственным членом семьи.

Задумавшись, девушка не заметила, как пожилая женщина остановилась и принялась оглядываться.

Внимание тут же привлекло растение, чьи красные листья поражали своим ярким насыщенным цветом. На них все еще держались капельки утренней росы. Картина, которую видела девушка, поразила. Это было настолько интересно, что она опустилась на колени и уже хотела прикоснуться к ярким листьям, как старческий голос отвлек ее.

– Это краснолист, – мягко сказала она. – Очень полезное растение.

Кира удивленно одернула руку.

– И чем оно полезно?

Женщина пожала плечами.

– Понижает температуру и помогает при простудах.

Растение было интересным. По своему виду и лекарственному действию, оно сильно напомнило лисью периллу. Возможно, это и было одно растение, но с разным названием.

– А зачем мы тут?

– Сейчас самый пик луны, лучшее время для сбора трав.

– Трав?

– Я собираю травы и передаю их лекарю.

Минчжу растерянно кивнула, осознавая, как именно бабушка с внучкой выживали ранее.

– Денег немного, но нам с тобой хватало.

Минчжу уловила чувство вины в ее словах.

Чтобы как-то избавиться от неловкой паузы, внезапно опустившейся между ними, Кира ткнула на первое попавшееся растение.

– А это что?

Женщина удивилась.

— Это редкое растение! Как ты смогла так просто и быстро обнаружить его?

Шун Линь опустилась на колени рядом с Кирой и бережно коснулась растения подушечками пальцев.

– Точного названия не знаю, поэтому зову его «Замерзшая трава».

– «Замерзшая трава»?

– Если растолочь его и положить на рану или отек, то он снимет боль.

– То есть оно имеет обезболивающий эффект, – пояснила для себя Минчжу.

– Что?

Минчжу неловко кашлянула.

– Я имела в виду, как хорошо, что оно снимает боль.

Минчжу задумалась, почему-то описание напомнило ей обычную мяту, да и по виду они были довольно похожи. Что, если это была она? Ее мама верила в народные средства и часто использовала всякие травы для того, чтобы вылечить их с братом от болезней, делала разные чаи. Девушка помнила, какая мята была на вкус, и ей захотелось вновь попробовать ее.

Тогда девушка потянулась к нему и безжалостно сорвала. Наблюдавшая за действиями внучки пожилая женщина всполошилась лишь в момент, когда Кира поднесла ее ко рту.

– Что же ты делаешь?! – воскликнула она, шлепнув внучку по руке.

– Что? – Кира растерянно смотрела то на свою руку, то на Шун Линь.

– Нельзя ее есть! – затем, словно опомнившись, пояснила более спокойно:

– Если ее съесть, почувствуешь онемение в теле. Хорошим это никогда не заканчивается.

– Что это значит?

– То и значит. Если съешь – не сможешь двигаться. Эффект длится в зависимости от того, сколько съешь.

Минчжу снова задумалась. То есть растение вовсе не снимало боль, а скорее парализовывало нервные окончания, что не давало почувствовать что-либо.

Травка действительно была интересной, надо будет запомнить на будущее.

Видимо, Шун Линь передумала брать столь редкую траву после выходки своей внучки.

– Пошли, нам необходимо управиться до полудня.

Шун Линь увлеченно собирала травы вплоть до полудня, напрочь позабыв о времени. Лишь когда солнце начало нещадно печь, она, наконец, опомнилась и потащила внучку в сторону их дома.

Минчжу думала, что на этом все будет кончено, и она сможет побыть одна. Но ее ожидания рухнули, как карточный домик.

Шун Линь потащила ее за собой в дом, где стоял специальный стол, на котором она высушивала определенные виды трав.

Женщина с упоением рассказывала о каждом сорванном ею растении, не забывая упоминать о его полезных свойствах и побочных действиях.

Минчжу и не заметила, как увлеклась этой темой. Даже начала задавать уточняющие вопросы. В душе пожилая женщина ликовала, стараясь не показывать этого в реальности. Чересчур бурная реакция могла бы напугать внучку, и та снова могла бы закрыться в себе, отказываясь от еды и воды.

Бабушка с внучкой не заметили, как провозились за этим делом до самого вечера.

Когда их работа была закончена, и девочка все же получила некое подобие перерыва, она наконец смогла оглядеть место, которое отныне станет ее домом.

Заходя в дом от главных ворот, гость вступал на каменную дорожку, которая, в свою очередь, имела развилку, между которой находилось большое сливовое дерево. Первая вела в сторону комнат, где соседствовали бабушка с внучкой. Вторая же вела в сторону кухни, вход в которую располагался со стороны главного входа. А на заднем дворе, под небольшим навесом, находились два низких столика, заполненные травами. Минчжу несколько раз видела, как бабушка пила там чай.

Глоток воды, который сделала Минчжу, приятно охладил ее пылающее тело. Ей было очень жарко, поэтому она явственно почувствовала, как прохладная жидкость стекает по ее горлу. Накатил сильный голод, но она не стала подавать вид, ведь время обеда уже прошло, и просить пожилую женщину накормить ее было бы не очень правильно с ее стороны.

Внезапно сильнейший поток благодарности к Шун Линь едва не сбил ее с ног. Она как раз находилась на заднем дворе, собирая уже высохшие травы в холщевый мешочек.

Минчжу подошла к ней со спины и прижалась, что есть силы, не в состоянии выдавить и слова.

Пожилая женщина замерла, и мешочек едва не выпал из ее сухих рук.

– Что-то случилось? – тихо спросила она.

Минчжу показала головой, хотя и понимала, что этого не видно.

– Ну хватит грустить, – Шун Линь нежно похлопала ее по руке. – Ты у меня взрослая девочка, не разводи влажность из-за пустяков.

Несмотря на ее слова, Минчжу чувствовала, как груз тяжести и волнения, ранее державший эту женщину в оковах, стал потихоньку слабеть.

Ей захотелось хоть чем-то помочь ей, чтобы снять с нее, хоть немного, бремя ответственности, которое она несла одна уже в течение многих лет.

Минчжу наконец отпустила ее и тихо предложила:

– Давай я помогу тебе чем-нибудь.

Женщина робко улыбнулась.

Уже засыпая после сытного ужина, она поймала себя на мысли, что уже не думает о своей прошлой жизни и начала наслаждаться нынешней.

Для Минчжу появилось несколько новых целей, ради которых она будет стараться выжить.

Первая – оберегать и заботиться о Шун Линь. Своим безграничным терпением и бескорыстной любовью эта женщина смогла достучаться до Минчжу и вернуть ее к жизни.

Ну а вторая цель – выяснить, по какой причине она оказалась в этом теле и в этом месте.

Случайности не случайны, и ее появление определенно было вызвано некоторыми фактами. И ей предстояло выяснить, какие именно.

В первую очередь стоило выяснить, что Шун Минчжу делала в последние дни своей жизни.

Но это уже потом. Сейчас она мечтала лишь о заслуженном отдыхе.

Только сейчас она смогла окончательно принять эту реальность.

Глава 3

"Когда впервые увидел тебя,Душа моя горела огнем."

Они с бабушкой жили не богато, но не голодали.

Шун Минчжу, глядя на свою бабушку, всерьез увлеклась травами. Она с большим усердием помогала ей собирать, сушить, толочь и смешивать различные травяные сборы.

Девушка научилась различать и определять травы по запаху, что уже было удивительным, ведь для Шун Линь подобный навык стал доступен лишь спустя годы практики.

Минчжу жадно поглощала все, что рассказывала ей бабушка. К сожалению, возможности записывать все это у нее не было, поэтому она старалась запечатлеть все у себя в голове. Как ребенок, выросший в эру гаджетов, для нее это не составляло особого труда.

Ей действительно нравилась эта кропотливая работа. Это сильно отвлекало от мыслей о прошлой жизни и мире, где ей уже не место.

Так и проходили их дни.

Настал период осенних дождей. Невозможно было выйти из дома, так как буквально через пару секунд был риск вымокнуть до нитки. Минчжу любила дождь еще с прошлой жизни, если так можно было выразиться. Хотя по душе была ближе солнечная погода.

Бывало, они с друзьями специально выбирались за город, чтобы погреться на солнышке. Немало раз она обгорала, но это никак не уменьшило ее любви к такой погоде. Ей так же нравился ее бронзовый загар. Она специально покупала различные крема и лосьоны, чтобы загар ложился на кожу равномерно.

Это была ее страсть.

Сейчас ее кожа была белоснежной. Возможно, в этой эпохе это и считалось красивым, но она чувствовала себя странно. Ее кожа была настолько тонкой, что проглядывали синие вены.

Минчжу стояла на пороге своей комнаты и уныло смотрела в небо.

Когда этот ливень уже закончится?

Похоже, только она была ему не рада, хотя и любила.

Вся деревня на радостях вытащила емкости, чтобы собрать как можно больше воды.

В данных краях дождь не был редкостью, да и река Янцзы находилась неподалеку. И все равно, только глупец отказался бы от воды.

– Природа непредсказуема, – говорила бабушка. – Сегодня может пойти дождь, а завтра все будут страдать от засухи.

Лишь для нее дождь ассоциировался с унынием и грустью.

Еще в той жизни, которая теперь казалась лишь долгим сном, она любила выбегать в дождливый летний день и просто наслаждаться прохладой. В такие моменты возникало чувство, что она действительно жива и чувствует. Сейчас же все эти воспоминания могли вызвать лишь неизлечимую душевную боль по времени, которое невозможно вернуть. От тоски по дому невозможно избавиться никакими способами.

Закрывая глаза, она видела перед собой такие родные улицы, ведущие к ее дому. Вот тут, если пройти парковку и свернуть направо, можно увидеть ее любимый магазин, возле которого всегда сидела стая добродушных собак.

Она старалась каждый вечер думать об этом, прокручивать в голове, повторять раз за разом.

Главным страхом для нее стало забвение. Воспоминания о прошлом были тем единственным, что все еще связывало ее с тем миром, из которого она пришла.

Но, несмотря на все усилия, воспоминания, словно песок, стали постепенно ускользать, оставляя вместо лиц пустые пятна.

Госпожа Шун была к ней слишком добра, но это не могло разбудить в Минчжу более трепетных чувств, чем благодарность. Она хотела любить ее и хотела любить людей, что считались ее родителями.

Но не могла.

Она не могла полюбить их, когда в ее сердце уже жили ее родные мать и отец. Возможно, сейчас они плачут над могилой дочери, которую безумно любили. Она чувствовала, что предает их, как только лишний раз думала об отце или матери Шун Минчжу.

Сама себе противна.

Шун Минчжу протянула руку, ловя большие капли воды. Влага приятно холодила разгоряченную кожу. Хотелось большего – выбежать на середину двора и кружиться, подставляя лицо ливню. Но ее сердце, помня прошлую жизнь, отказывалось принимать что-то новое.

Рука бессильно упала.

Из-за обильных дождей уровень реки поднялся, но это не причинило никаких проблем. Напротив, жители их маленькой деревеньки были счастливы. Когда есть вода, уже можно считать, что ты сыт.

– В тот день тоже был сильный дождь, – как-то обмолвилась Шун Линь.

– В тот день? – переспросила Минчжу.

Женщина замолкла на мгновение, будто вообще пожалела, что начала этот разговор. Но затем все же решилась ответить:

– Когда ты пострадала.

Минчжу почувствовала странное волнение, будто она смогла ухватиться за ниточку, ведущую к тайне.

Как же она раньше не додумалась спросить об этом Шун Линь! Как же она была глупа

– Расскажи мне о том дне.

Озвучив это, Шун Минчжу поняла, что была крайне глупа. Разве не стоило спросить об этом едва она попала в этот мир?

– Мне почти нечего рассказывать. В последние дни ты часто начала бегать к берегу реки. Грешным делом, я подумала, что у тебя появился жених. И уже собиралась серьезно поговорить с тобой. Но в тот день люди из деревни принесли тебя на руках. Ты упала в воду и провела там много времени.

Женщина тяжко вздохнула.

– Никто не ожидал, что ты откроешь глаза.

На этом их разговор закончился.

Минчжу понимала, что бабушка больше ничего не знает, и не стала дальше пытать бедную женщину.

Возможно, в ее словах был некий смысл, и настоящая Шун Минчжу действительно бегала к берегу реки встречаться с кем-то. И что, если именно тот человек столкнул ее в воду?

Предстояло это выяснить.

Минчжу сидела на корточках под большим деревом ивы. После прошедшего дождя земля все еще была влажной, а под деревом, куда не попадал солнечный свет, и вовсе было много больших луж.

Пасмурное небо было полным отражением настроения Минчжу.

Постепенно холодало. С тех пор как она попала в эту эпоху, прошло около пяти месяцев. Это будет первая зима Минчжу в таких условиях. Она не знала, как они переживут её, и не имела никакого представления, на что они будут жить. Она не знала, какой климат их ждет, и сможет ли бабушка собирать и продавать травы.

Но пока была осень, Минчжу могла немного расслабиться.

Минчжу сидела под деревом и пыталась вспомнить то, чему её обучали в прошлом, попутно выполняя простую рутинную работу. Ей требовалось подумать в тишине и наметить цели.

Несмотря на свои страхи, госпожа Шун послала её промыть травы в речке, но девушка слишком задумалась и напрочь забыла о поручении, погрузившись в свои переживания.

Это была та самая река, к которой бегала Минчжу до несчастного случая. Травы можно было промыть и дома, но нынешней Минчжу казалось, что тут она найдет ответы на свои вопросы, поэтому безропотно согласилась на просьбу бабушки.

Ответов не было. Были тяжелые мысли и планы на будущее.

Чтобы решать глобальные проблемы, требовалось начать с более мелких.

Минчжу решила в первую очередь научиться читать и писать.

Она могла понимать разговоры окружающих, но ей требовалось куда больше.

Из университетского курса китайского языка она помнила, что иероглифы состоят из штрихов, которые, в свою очередь, пишутся сверху вниз и слева направо.

Вместо бумаги у неё была грязь, а вместо привычной ручки – тонкие пальцы.

Будучи рожденной в год дракона, Минчжу больше всего любила именно этот иероглиф. Она всегда старательно писала его на полях в тетради, когда ей было скучно или нервничала. Поэтому и начать она решила с него. Да и, если говорить откровенно, училась она плохо, и он был один из немногих запомнившихся.

Причина была банальна. Когда-то в детстве старшая сестра подарила ей на один из дней рождений подвеску из белого золота, символизирующую год её рождения – год дракона. Тогда Кира носила её не снимая многие годы.

Этот иероглиф имел две разные интерпретации. Одна считалась более современной версией, тогда как другая возникла куда раньше.

И иероглифы древнего времени, и современного времени преподавались студентам на равном уровне, ведь без старого не было бы нового. И именно с повторения первого решила начать Минчжу. В который раз она жалела, что была недостаточно прилежна на занятиях.

Она медленно проводила пальцем по грязи, стараясь аккуратно выводить каждую черту. Получалось откровенно плохо.

Второй иероглиф получился не лучше.

Разозлившаяся на саму себя девушка была готова размазать рукой свою работу, даже не думая о брызгах, которые испачкают её одежду.

Её отвлек странный шум.

Послышался топот копыт, который всё нарастал. Девушка решила не обращать внимание, так как это её не касалось.

Она целиком сосредоточилась на своей работе, немного успокоившись.

– Поразительно – раздалось позади.

Минчжу вздрогнула и стремительно обернулась, едва не завалившись в грязную лужу. Сумочка с травами, которая всё это время находилась у неё в руках и была благополучно забыта, выпала из ее хватки и упала прямо в грязь, слегка забрызгав её лицо.

– Сюда необходимо добавить более длинную черту, делая её тоньше к концу.

Молодой мужчина в военном обмундировании стоял прямо перед ней, указывая пальцем на её неудачную работу. Она с опаской поднимала глаза на незнакомца.

За его спиной нетерпеливо бил по земле копытом чёрный, как вороново крыло, конь.

Первая мысль, которая скользнула в её голове, была о том, что она уже где-то видела его, но не могла вспомнить.

Этого мужчину нельзя было назвать по-особенному красивым, но что-то в нем привлекало. Волосы, собранные в высокий пучок, растрепались, но это никак не портило его, скорее наоборот – две небрежные пряди, обрамлявшие лицо, придавали ему мальчишеское очарование. Тонкие губы, растянутые в приветливой улыбке, прямой нос.

Военное обмундирование никак не вписывалось в образ. Ему гораздо больше подошла бы роль ученого, нежели солдата.

Но что больше всего поразило Шун Минчжу – глаза незнакомца.

Она никогда не видела столь красивых глаз. Они словно улыбались, глядя на нее. Темные омуты были глубоки, как пещера, что одновременно манила и пугала.

С тех пор как Минчжу попала в это тело, она впервые видела молодого мужчину так близко. Лекарь, лечивший ее, не был в счет – она даже не помнила, как он выглядит, даже если забыть о его возрасте. Наблюдая за современными представителями поднебесной, она привыкла видеть их в более неформальном облике, но мужчина, находившийся перед ней в данный момент, – истинный представитель своего народа.

Именно в этот момент на небе выглянуло солнце.

Теперь незнакомец загораживал солнце Шун Минчжу. От него будто исходили яркие лучи. Он и сам напоминал солнце. Когда солдат улыбнулся так открыто и искренне, будто они знакомы многие годы, Минчжу почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Во всех ее жизнях не было человека, который улыбался ей так же. Он будто светился изнутри. Сердце подстегивало улыбнуться ему в ответ, но разум призывал собраться.

– Где вы научились письму? – спросил он глубоким голосом.

Незнакомец присел рядом с ней, разглядывая ее неуклюжие попытки письма. Но она все еще не могла оторвать от него взгляда.