Любовь ручной лепки

И тут в голове Ани проснулась Чучундра. Она встала в полный рост, поправила воображаемую корону и взяла мегафон.

«Эй, алло! Мы что, ларёк с шаурмой? "Сделай мне мощное". А волшебное слово? А уважение? А вдохновение, в конце концов? Скажи ему, Аня! Скажи, что искусство не продаётся за красивые глазки и шантаж!»

И Аня, к своему ужасу, открыла рот… Она хотела сказать что-то вроде: «Я попробую, если будет время». Но язык, ведомый Чучундрой, выдал совершенно другое. Голос зазвучал неожиданно твердо и звонко:

– Творец не работает по разнарядке, Максим. Муза – дама капризная, на «слабо» не ведется.

В оупен-спейсе, как назло, в этот момент повисла тишина – кто-то перестал печатать. Фраза прозвучала отчётливо. Максим застыл. Его улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением искреннего изумления. Он моргнул. Один раз. Второй.

«Серая мышь» только что его… отшила? Изящно, литературно и при свидетелях?

Аня сама испуганно прикрыла рот ладонью. Глаза её расширились от ужаса. «Боже, это я сказала? Вслух? Меня уволят. Или он меня испепелит взглядом».

Но Максим вдруг рассмеялся. Не обидно, а восхищённо.

– Ого, – сказал он, качая головой. – А в тихом омуте, оказывается, зубастые щуки водятся. «Муза капризная»… Ну надо же.

Он выпрямился, поправил пиджак и посмотрел на неё уже совсем другим взглядом. Не как на мебель, а как на человека. С интересом.

– Ладно, Творец, – он выделил это слово с уважительной иронией. – Подождем, когда ваша Муза соизволит обратить на меня свой взор. Я умею ждать.

Он подмигнул ей и пошел к своему месту, насвистывая, но Аня заметила, что он выглядел слегка сбитым с толку.

Она рухнула обратно в кресло, чувствуя, как дрожат руки.

– Ты что наделала? – прошептала она самой себе.

«Поставила его на место», – довольно отозвалась Чучундра, развалившись в голове с бокалом воображаемого шампанского. – «И заметь, детка, ему это понравилось».

Глава 8. Ноев ковчег

Декабрь неумолимо наступал на горло. В офисе началась предновогодняя гонка: бюджеты, планы, сверки. Воздух в оупен-спейсе стал густым от напряжения и запаха перегоревшего кофе.

Аня держалась только благодаря своей тайной терапии. Её нижний ящик превратился в филиал зоопарка. Когда Марина Викторовна орала в телефон на поставщиков, пальцы Ани под столом яростно мяли глину.

Так родился Кролик-Паникёр с выпученными глазами. Когда бухгалтерия в пятый раз вернула реестр, на свет появился Утконос-Философ, смотревший на мир с усталым безразличием. К середине недели к ним присоединились: три крошечных цыплёнка (они напоминали Ане стажеров – жёлтые и бестолковые), толстый мопс, похожий на охранника внизу, и семейство ежей (иголки Аня делала маникюрными ножничками, надрезая глину).

Она не могла остановиться. Лепка стала потребностью, как дыхание. Руки, перемазанные белым налётом, прятались под столом, а Чучундра в голове довольно потирала лапки:

«Отличная работа, шеф. Этот зоопарк спасёт нам психику. Жаль, нельзя слепить куклу вуду главбуха, но мы выше этого. Мы лепим енотов».

Однако эта «терапия» не осталась незамеченной.

– Ань, – шепнула Кристина, подкатываясь на стуле к её столу во время перерыва. – Слушай, тут слухи ходят…

– М? – Аня быстро захлопнула ящик, где сохла армия цыплят.

– Инга из отдела продаж… ну, та, рыжая. Она вчера в курилке шипела, что Максим стал часто ошиваться у твоего стола. – Кристина сделала большие глаза. – Говорит, что ты его «присушила». Или что ты за него отчёты делаешь. Короче, она бесится. Она-то к нему полгода клинья подбивает, а он на неё ноль внимания, зато с тобой про каких-то драконов шутит. Ты осторожнее, она ядовитая.

Аня почувствовала укол тревоги. Ревность? Сплетни?

«Я? Присушила? Я просто существую и леплю зверей! Я даже не крашусь, в отличие от Инги!»

– Бред какой-то, – буркнула Аня, краснея. – Мы же просто… коллеги.

– Ну-ну, – Кристина подмигнула. – Ладно, забей на неё. Слушай, у меня лишний билет в кино на вечер. На «Рождество на двоих». Мой слился, у него «важный созвон». Пойдешь? Мне одной стрёмно, там места для поцелуев.

Аня хотела отказаться, но Кристина смотрела так просительно, да и после слов об Инге оставаться в офисе не хотелось.

– Ладно. Пошли.

Кинотеатр «Октябрь». 19:30.

В фойе пахло карамельным попкорном и дорогими духами. Аня чувствовала себя немного неуютно рядом с Кристиной, которая даже в кино вырядилась как на красную дорожку. Сама Аня была в джинсах и объёмном свитере. Как обычно.

Они стояли в очереди за колой. Кристина щебетала про новую коллекцию Zara, а Аня сканировала толпу, мечтая поскорее зайти в тёмный зал.

– О, смотри! – вдруг толкнула её Кристина локтем в бок. – Это же Макс!

Аня замерла. У стойки с попкорном действительно стоял Максим. Он был без офисного пиджака, в стильной толстовке и джинсах. Выглядел моложе и… проще. Но он был не один. Рядом с ним стояла девушка.

У Ани внутри всё оборвалось.

«Ну конечно. У него есть девушка. Инга зря волнуется, и я зря… а что я зря? Я вообще ничего не думала!»

Девушка выглядела очень юной, с яркими фиолетовыми прядями в волосах и в огромных наушниках на шее. Она что-то эмоционально выговаривала Максиму, тыкая пальцем в ведро с попкорном. Максим стоял рядом и совершенно спокойно придерживал её рюкзак, утыканный острыми металлическими шипами. Он не морщился от её фиолетовых волос, не делал замечаний. Просто ждал и мягко, как показалось Ане, улыбался.

– Макс! – крикнула Кристина и помахала рукой.

Максим обернулся. Увидел их. На секунду на его лице мелькнуло удивление, которое тут же сменилось его фирменной улыбкой. Он направился к ним, увлекая за собой спутницу.

– Привет, прогульщицы, – весело сказал он. – Тоже решили сбежать от дедлайнов в мир иллюзий?

– Привет, – Кристина стрельнула глазками. – А мы вот с Аней решили окультуриться. А ты с кем?

Максим положил руку на плечо девушки с фиолетовыми волосами:

– Знакомьтесь, это Яна. Моя совесть, мой критик и по совместительству младшая сестра. Яна, это мои коллеги. Кристина и… Аня.