Полынь и розмарин. Книга 1. Необдуманное решение

Мозг, противясь очевидному, пытался сохранить привычную картину мира нетронутой. Но факты, упрямые и неоспоримые, уже выстроились в неотвратимый вердикт: эта странная девица – в грязной таверне на постоялом дворе, строящая глазки какому-то гогочущему франту, – Дженни Блэквуд.

Да, никаких сомнений быть не могло. И как на неё это похоже! Её невозможно было заставить думать о последствиях. Блэквуд словно отказывалась думать вовсе и с лёгкостью следовала своим сиюминутным порывам, будто мир существовал лишь для того, чтобы служить полем для её внезапных и бессмысленных озарений.

Тео с силой сжал переносицу, и в памяти всплыли отрывки из их лицейского прошлого.

Кто ещё, кроме Дженни Блэквуд, мог в разгар итоговой аттестации по магической биологии вдруг заявить, что скучные диаграммы энергетических потоков не передают сути природного явления и вместо этого представить комиссии… танец. Целых пять минут она кружилась и жестикулировала, пытаясь показать, как, по её мнению, на самом деле рождается и умирает виверна. Профессора, принимающие экзамен, онемели. Половина аудитории, включая некоторых преподавателей, рыдала от смеха, другая половина – от восторга. А она стояла в центре, раскрасневшаяся, с горящими глазами, словно только что сделала открытие, а не сорвала важнейший экзамен.

Ей в тот момент было пятнадцать. Теодор считал, что даже для пятилетнего ребёнка это было бы чересчур.

Сейчас ей семнадцать, она – выпускница самого престижного магического лицея, обладательница диплома, о котором многие могут лишь мечтать. И что же? Она сидит в дешевом притоне, потягивает мутную бурду и строит глазки какому-то разряженному пижону. Всё те же горящие глаза, тот же безрассудный огонь, что когда-то освещал её лицо во время дурацкого танца на экзамене.

Вечный ребёнок, для которого всё вокруг – повод для веселья и баловства.

Теодор с раздражением вспомнил, как во время одной злополучной поездки в Порт-Лис он чуть не поседел в шестнадцать. Тогда Джейн с Инес Фрогготт, словно две тени, растворились во время групповой экскурсии по набережной. Найти их не могли даже с помощью магии. Учителя впали в истерику, Лео Вайтмор, друг Дженни и Инес, вечно за них красневший, метался с вытаращенными глазами, а половина курса бросилась на поиски. Всеобщая паника достигла апогея, когда местный рыбак, коснувшись шапки, мрачно сообщил: «Да вон на том мыске, где скалы, неделю назад ребёнка волной смыло… Берег там обрывистый, коварный.»

Их нашли только к вечеру. Не в лавке сладостей и не в портовой таверне, как можно было бы предположить. Их приволокли, перемазанных в чём-то маслянистом и пахнущих ржавым металлом и морской солью, из трюма списанного китобойного судна. Судно было оснащено магическими механизмами, которые разлагались от времени, отчего и не позволяли поисковым заклинаниям найти девочек. А те, как оказалось, всё это время лазили по ржавым переборкам отсека, «изучая» гигантский, давно вышедший из строя магический гарпунный арбалет. Дженни пыталась объяснить принцип его работы, используя для наглядности скелет какого-то морского животного, исполняющий роль кита.

По мнению Теодора, девчонки должны визжать при виде скелетов. Дженни завизжала, когда профессор Морган его выбросила.

И ведь сколько эта выходка принесла всем беспокойств, а Блэквуд, в итоге, даже не наказали толком. Так, наорали да отвели в кабинет к директору, когда все вернулись в лицей. Дженни хвастала потом, что её мама и брат так и остались в счастливом неведении по поводу приключений в Порт-Лисе.

Учителя так много ей позволяли, всё ей сходило с рук. Они не давали ей осознать последствия поступков. Никто не вбивал в её прекрасную, пустую голову простую мысль: за каждую выходку приходится платить. Мир не просто терпел её причуды – он поощрял их, словно она была всеобщим единственным долгожданным и набалованным ребёнком, которому позволено всё. И она, естественно, привыкла к этому. Потому что её никто и никогда не учил самому главному: что за порогом учебного заведения её сияющие глазки и «творческий подход» – никому не интересны. А вот её репутация, её безопасность – вполне осязаемы и очень хрупки.

Вседозволенность. Систематическая, тотальная. Её окружал сплошной слой снисходительности, как мягкая вата, поглощающая любые последствия. Но мир не делится на «интересно» и «скучно», он делится на «безопасно» и «опасно». И за порогом её уютного, прощающего всё мирка эти понятия не подлежат пересмотру.

Теодор никак не мог понять, как вышло, что Блэквуд вообще приняли в Гильдию? Ведь там работали многие их лицейские учителя, те самые наставники, которые прекрасно знали, что она за человек. Как им удалось закрыть на это глаза?

Сам Теодор не мог игнорировать то, что вчера увидел. Необходимо сообщить – просто взять и написать короткое письмо на имя герцогини Беатрис Блэквуд или её сына.

В его воображении уже выстраивались последствия: скандал, бурное объяснение, слёзы и яростные обвинения. Даже если Теодору не поверят, и её не отдадут быстренько замуж за надёжного человека, то приглядывать станут с большим усердием. Дженни его возненавидит. Возненавидит лютой, жгучей ненавистью, навсегда вычеркнув из своей жизни. Посчитает предателем и подлецом. Если, конечно, узнает, кто написал письмо её маме и брату.

Пусть думает, что хочет – главное, она будет в безопасности. Не в канаве с перерезанным горлом и не в рабстве по милости того щёголя, которому так доверчиво улыбалась.

Теодор вздохнул. Рабство? До смешного маловероятно. И что только лезет ему в голову?

Но это не отменяло другой, куда более вероятной и оттого не менее мерзкой опасности. Тот разряженный франт вполне мог воспользоваться ею – обесчестить, принудить к браку, шантажировать. Вариантов была тьма, и все они вели к социальной смерти, разбитому сердцу и опозоренной фамилии.

Может, для начала подойти к ней завтра в Гильдии и сказать всё в лицо: «Я видел вас. Прекратите это. Иначе я буду вынужден уведомить вашу семью»? Есть ли шанс, что она проявит благоразумие?

Нет, что за ребячество, её безопасность – не его ответственность. Они не друзья, они коллеги. И её демонстративная уязвимость…

– Теодор.

Знакомый голос вырвал Флинна из размышлений, книга едва не выскользнула из пальцев. Перед ним стоял профессор Ламберт, его бывший наставник по теории древних заклинаний. Он улыбался приветливо, но слегка виновато. Теодор прикрыл глаза.

– Профессор, – Теодор встал, отложив книгу.

– Прости. Но в Гильдии считают, что вчерашним лицеистам, какими бы талантливыми они ни были, ещё рановато доверять задания уровня «Адепт». Я, разумеется, настаивал. Убеждал их, что твоё понимание структуры заклинаний и анализа угроз превосходит понимание иных выпускников Академии. Но Гильдия непреклонна.

– Основание для отказа? – спросил Теодор и его собственный голос показался ему чужим.

– Высокая сложность. Для заданий такого уровня необходим либо диплом Академии или Университета, либо работа в паре. Гильдия страхует риски, Теодор. Никому не хочется отвечать потом перед твоими родителями, в случае чего.

«Что за бредни, вот ведь стадо упёртых ослов! Проклятая бюрократия», – кипел Флинн, изо всех сил стараясь не высказать негодование вслух. Теодор и сейчас был сильнее среднестатистического выпускника Академии, он был в этом уверен.

– Я понимаю.

– Так вот, – Ламберт заговорил быстро и деловито, – проблему с напарником можно решить, и быстро. Здесь есть несколько перспективных юношей из твоего же выпуска. Билли Вэнс, к примеру. Усердный парень. Или Патрик Смит. Я знаю, ты работал над дипломным проектом с Эдгаром Торном. Он педантичен, силен в защитных практиках, можно предложить ему.

– А если попросить ребят из другого выпуска? – с плохо скрываемой надеждой спросил Теодор.

– Прости, но сейчас в напарнике может быть заинтересован только твой выпуск. Остальные или уже работают в команде, или оставили Гильдию до выпуска из университетов.

Тео едва не выругался вслух.

– Поговори с кем-нибудь из своих, – посоветовал Ламберт. – У вас же было пятнадцать человек на курсе, это самый большой набор за восемь лет. Десять мальчиков и пять девчонок. Да вы мне всю душу вымотали, чертенята!

Профессор засмеялся, и Тео, из вежливости, постарался улыбнуться в ответ. По всей видимости, получилось плохо, потому что Ламберт посмотрел на него даже с некоторой жалостью.

– Я поговорю, профессор, спасибо за помощь.

– Не стоит, я ведь ничем и не помог в итоге. Ищи напарника, и не отчаивайся!

…

Теодор всё утро просидел в кабинете, за столом, пытаясь решить, что делать дальше. Перед ним лежал листок бумаги, на нём были записаны имена сокурсников, которых можно было бы рассмотреть в качестве напарника.

В Гильдии сейчас служили только восемь, и с половиной из них Теодор враждовал. В том числе с теми, кого назвал профессор. Тео частенько дрался с ними в пустых переулках, а иногда, скрываясь от учителей, даже в старых кабинетах лицея. Один раз он получил довольно сильную рану – на плече так и остался шрам. Это заслуга Рори Прюэтта и его компании.

Ох и перепугались они тогда, увидев, как у Тео из плеча потекла кровь. Сбежали, как перепуганные зайцы.

Флинн сам подлечил себя заклинанием – остановил кровь, а после пошёл к лекарю. Но не к лицейскому, а к тому, что жил на городском отшибе, мистеру Уинслоу. Старик никогда не задавал лишних вопросов и умел лечить всё: от ушибов и синяков до глубоких порезов. Осмотрев плечо, он лишь слегка поднял седую бровь и спросил, нужна ли милорду помощь старших.

Но Тео ничья помощь была не нужна. Он спокойно отвечал на ненависть такой же ненавистью, так же оставлял ссадины и синяки на тех, кто нападал на него. Разве что всерьез никого не ранил и не калечил.

Теодору была непонятна такая неприязнь, он никому зла не желал и был не против, если не дружить, то хотя бы быть приятелями с однокурсниками. Но те его намерений не разделяли.

Так было не со всеми, некоторые относились к Тео нейтрально, но своим другом он не мог назвать никого. Не то чтобы его это раньше волновало.

Хоть братьев и сестёр у него было достаточно, к одиночеству он привык с детства. Тео вырос между двумя возрастными полюсами: старший брат, уже погружённый в дела семьи, был слишком далёк, а младшие – слишком малы. Разве что Юфимия младше его всего на год с небольшим. Но у неё было слабое здоровье, а потому она жила не в городском особняке Флиннов, а в южном поместье.

Теперь разница в возрасте со старшим братом уже не чувствовалась так остро. Тео – семнадцать, Фабиану – двадцать пять. Они вместе проводили время, посещали трактиры и салоны, Тео даже приглашали к себе друзья Фабиана – поиграть в карты или выпить. Как вчера, в «Пьяной удаче». Но это стало возможным только сейчас.

Конечно нельзя всё валить на детство, Тео и сам по себе был тихим и не общительным, всегда избегал шумные компании.

И правила он старался соблюдать – в лицее с дисциплиной строго. Это, кажется, тоже злило и отпугивало сокурсников. Но что делать, любая провинность – от опоздания до несанкционированного поединка – каралась штрафными баллами. Эти баллы копились и в день выпуска могли материализоваться в виде строчки в аттестате: «Склонен к нарушению регламента» или «Допускал проявления неуставного поведения».

Пятно в аттестате закрывало двери в Академию Высшей Магии, перечёркивало шансы на место в элитных подразделениях Гильдии.

Тео жил мечтами о карьере, представляя, как достигнет однажды звания архимага. Сложные и интересные миссии, признание, основанное на компетентности. Независимость от семьи и титула отца. Тео не позволял ничему – особенно глупым школьным разборкам – поставить на этом плане кляксу. Каждая его схватка с Рори была не просто дракой; это был рассчитанный риск, в котором он взвешивал тяжесть возможного наказания против необходимости дать отпор.

И всё-таки сейчас это не имело значения. Да, он ни с кем не был дружен в школьные годы, но были ребята, с которыми он общался нормально. Например, Марк Берк, Лео Вайтмор и Харви Коллинз. Не густо, но что поделать.

Придётся с ними поговорить и предложить сотрудничество. Они тоже состояли в Гильдии и, по логике, должны быть заинтересованы в повышении своего статуса и доступе к сложным поручениям.

Ведь новички, без дипломов, допускались только к самым лёгким заданиям – класса «Тирон» и «Дискипул». Теодору часто удавалось брать задания уровня «Д»: он изгонял духов из поместий чиновников и лордов, устанавливал защиту на торговые повозки. Иногда сам сопровождал торговцев в порты. Но всё это мелочи…

С кого же из бывших однокурсников начать? Лучшим вариантом был бы Коллинз – он силён в боевой магии, надёжен, хоть и недалёк в стратегическом планировании. С ним можно идти в бой, но не стоит ожидать блестящих тактических решений. Это могло быть и плюсом, Коллинз вряд ли стал бы оспаривать лидерство Теодора или предлагать рискованные идеи. К тому же он из обедневшего дворянского рода. Так что Харви не мог позволить себе капризы или отказ от выгодного предложения.

Если Харви всё-таки откажет, есть ещё Марк Берк. Берк не блистал талантами, но и явных слабых мест у него не было – человеческий эквивалент добротной стали: не гнётся, но и не ломается. Он не был лучшим на курсе, чаще всего был середнячком, но и ни разу за все годы не завалил экзамен. А проваливались хоть раз почти все, включая самого Теодора. К тому же Берк предсказуем, на него можно положиться.

Он из семьи аристократов, но был восьмым сыном лорда Берка. Наследства ему не видать, над ним ещё в лицее иногда за это потешались, называя «безземельным». И именно это делало его идеальным кандидатом. Чтобы устроить свою жизнь, Марку Берку нужно было либо удачно жениться, либо сделать безупречную карьеру.

И последний – Лео Вайтмор, которому король недавно пожаловал титул виконта Лоу. Отличный тактик и знаток рунических заклятий, но физически слабоват. В паре они могли бы покрывать слабые стороны друг друга.

Главный минус Вайтмора – дружба с Джейн Блэквуд.

Тео часто конфликтовал с Джейн во время учёбы, пытаясь призвать её к порядку и прилежанию. Она же, воспринимая это как нравоучения, костерила его почём зря, обвиняя в занудстве и попытках «взять под опеку». Их словесные перепалки, возникающие каждый день на протяжении десяти лет учёбы, успели надоесть всем, включая самих спорщиков.

И Лео, как её друг, неизбежно находился по ту сторону баррикад. Он наверняка слышал от Джейн самые однобокие версии их конфликтов. А значит, испытывал к Теодору стойкое предубеждение.

Но кроме этих троих выбирать всё равно не из кого – остальные или заметно слабее, или входят в компанию Прюэтта.

Составив план разговора с каждым из бывших сокурсников, Теодор решил совместить дела Гильдии с личным делом. Он отправился в деревню у разрушенного моста, чтобы исполнить обещанное старику-призраку.

Деревенский староста сначала не хотел его слушать, пришлось прибегнуть и к угрозам, и к подкупу. И, в конце концов, Теодор добился того, чего хотел.

Возвращаясь в столицу в редком для него приподнятом настроении, Теодор заехал в литературный салон «Паж» – именно в это время, по его сведениям, там обычно коротал вечера Марк Берк.

Салон встретил его весёлым гомоном и сладковатым запахом духов. Теодор, игнорируя любопытные взгляды, быстро отыскал свою цель. Берк сидел в углу у высокого окна, с деланным интересом листая сборник сонетов, и выглядел как человек, отчаянно пытающийся казаться занятым.

– Берк, – обратился к нему Теодор, опускаясь в кресло напротив.

Марк вздрогнул и поднял взгляд.

– Флинн? Какими судьбами?

– Деловыми. Гильдия требует работы в паре для сложных поручений. Я рассматриваю кандидатов в компаньоны. Ты – в списке. Ты надёжен и не склонен к авантюрам. Предлагаю объединить усилия.

Берк слушал, и на его лице отражались удивление и огорчение. Он отложил книгу.

– Чёрт… Теодор, я… я бы с радостью, честное слово. Но… – он нервно оглянулся и понизил голос. – Боюсь, моя карьера на этом завершилась. Отец благословил меня на брак.

Теодор промолчал, давая ему договорить.

– Мисс Арабелла Дэрроу, – выдохнул Марк, произнося имя без радости. – Богатейшая наследница в трёх графствах, без отца и братьев, – он говорил всё быстрее, словно оправдываясь. – Отец говорит, это шанс, который выпадает раз в жизни. А её опекун… он считает работу в Гильдии «неподобающим риском». С понедельника я начинаю вникать в управление поместьями.

Теодор кивнул, поднимаясь.

– Поздравляю с помолвкой, – произнёс он, поворачиваясь к выходу.

Марк пробормотал что-то вроде благодарности и проводил Флинна печальным взглядом.

«И что это он, словно на похороны собрался? – удивился Теодор, выходя на залитую солнцем мостовую. – Ведь считай, что выиграл в лотерею. Брак с такой девицей – состояние, связи, положение… не каждому безземельному сыну такое достаётся. Многие на его месте плясали бы от радости».

«Дэрроу… Дэрроу…» – мысленно перебирая в уме генеалогические древа, Тео не мог припомнить ни одной значимой фигуры с такой фамилией. Не старый аристократический род, это точно. Значит, новые деньги. Торговля? Промышленность?

Этот вопрос на мгновение отвлек его от досады. Но ненадолго. Факт оставался фактом: на Марка рассчитывать больше нельзя, оставались только Коллинз и Вайтмор.

Теодор нашел Коллинза именно там, где и предполагал, – во внутреннем тренировочном зале Гильдии. Гул приглушенных заклинаний, вспышки магических щитов и ритмичный стук деревянных манекенов наполняли высокий сводчатый зал. Харви, снявший камзол и оставшийся в промокшей насквозь рубашке, с упорством бурильного молота отрабатывал ударный импульс. Он словно и не целился, но всё равно попадал, бил в упор, сокрушая грудную пластину манекена с такой концентрацией, будто от этого зависела не только его жизнь, но и жизнь всего населения королевства.

Теодор подождал, пока тот сделает паузу, чтобы перевести дух.

– Коллинз.

Харви обернулся. Его взгляд был лишен всякого удивления – он явно следил за приближением Флинна краем глаза, не прерывая упражнения. Он не улыбнулся, лишь кивнул, вытирая лицо рукавом.

– Флинн. Слушаю.

Теодор сразу же изложил суть: требование Гильдии, его анализ потенциальных партнеров, признание боевой надежности Коллинза и предложение о сотрудничестве с акцентом на взаимную выгоду и доступ к поручениям высокого уровня.

Он ожидал увидеть в его глазах алчный блеск, расчетливую радость или, на худой конец, облегчение.

Но Харви слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым. Затем он медленно покачал головой.

– Я ценю предложение, Флинн, это лестно. Но я вынужден отказаться.

Он сделал паузу и продолжил, глядя Теодору прямо в глаза:

– Я не хочу быть твоей тенью. Не хочу, чтобы в отчетах и памяти нанимателей закрепилось: «Флинн и его напарник». Ты – талант, в этом нет сомнений. Но я строю своё имя, свою репутацию. Пусть медленнее, начиная с простых заданий, за гроши, но зато это будет мое. А с тобой я навсегда останусь тем, кто прикрывал спину великому Теодору Флинну.

Тео собирался сказать, что он не такой уж и талант, но Коллинз уже повернулся к изуродованному манекену, его поза говорила об окончании разговора лучше любых слов.

– Удачи в поисках.

Теодор замер на секунду, ощущая, как почва уходит из-под ног. Какие уж тут поиски. Все пути, кроме одного, оказались тупиками. Берк – продан, Коллинз – слишком горд. Оставался лишь Вайтмор.

Мысль о необходимости искать Вайтмора была настолько горькой, что Тео инстинктивно направился в то место, где мог обрести хоть капельку спокойствия, – в библиотеку Гильдии. Ирония судьбы: он нашел Лео именно там, в самом тихом ее углу, заваленным книгами.

Лео сидел, уютно устроившись в кресле, и делал пометки в свитках. Рыжие кудри падали ему на лоб, но он, казалось, не замечал этого. Увидев Тео, он не нахмурился и не отвёл взгляд. Напротив, его лицо озарила лёгкая, искренняя улыбка, словно он встретил старого приятеля.

– Теодор! Не ожидал. Ищешь что-то конкретное или просто наслаждаешься благородным упадком нашего гильдейского собрания трудов? Говорят, лучшие экземпляры давно перекочевали в библиотеку Лисморской Академии.

Тео кивнул, подходя ближе.

– Вайтмор. Мне нужно поговорить с тобой о деле.

– Всегда рад беседе, – Лео отложил перо. – Присаживайся, избавь меня на пять минут от разбора диссертации какого-то зануды о влиянии силовых линий на остаточную магию в центральных регионах Эйрденна.

Тео сел в кресло напротив, пока Лео с лёгким раздражением в голосе продолжал, глядя на кипу бумаг:

– Всё королевство, конечно, пропитано следами древней магии. Но в столице это просто катастрофа для любого серьёзного расчёта. Силовые линии тут переплетены так, будто их плел пьяный паук. Неудивительно, что в последнее время Лисмор в народе прозвали «Лисмороком». То дверь в подвал внезапно ведёт на чердак соседнего дома, то колокола звонят, хотя никто их не трогал, и мелодия меняется каждый раз… Так, ты о чём поговорить хотел?

Теодор изложил своё предложение так же чётко, как и Коллинзу, но на этот раз с поправкой на интеллект Вайтмора, делая упор на тактическое преимущество их совместной работы.

Лео слушал, кивая, выражение его лица было внимательным и доброжелательным. Когда Теодор закончил, Вайтмор мягко вздохнул, и в его глазах появилось сочувственное сожаление.

– Теодор, это блестящее предложение. Пару недель назад я, быть может даже согласился. Но… – он развёл руками. – Моя война с призраками и духами окончена. По крайней мере, на передовой.

Он улыбнулся, видя недоумение Тео.

– Я поступил в Элизианский Университет, с сентября начинаю учиться на кафедре теоретической магии. Меня уже обещали взять помощником профессора Фоксайта, в пригородную школу. Буду наставлять нерадивых первокурсников! Вся эта практика, выезды, риски… Моё призвание – не просто изгонять призраков, а понимать, почему они не упокоились, систематизировать знания, учить других. Гильдия… – он взглянул в окно, на шпили здания Гильдии, – …была бесценным опытом. Этот месяц после лицея дал мне очень много. Но моя настоящая стезя всё равно – вот здесь.

Он постучал костяшками пальцев по раскрытой странице, где причудливые диаграммы переплетались с выцветшими рунами.

Лео говорил с лёгкостью и ясностью человека, нашедшего своё место. И в его дружелюбии не было ни капли той неприязни, которую ожидал Теодор.

– Удачи тебе, – сказал Лео. – С твоим умом, Гильдия сама должна была уговаривать тебя браться за серьёзные задания и подыскивать напарников. Жаль, что система так не гибка.

Теодор встал. Он не чувствовал ни злости, ни разочарования. Только опустошение. Что же делать теперь?..

Глава 3. Дженни. «Альтернатива»

Бесконечная полоса твёрдого золотистого песка расстилалась перед ними, испещрённая идеальными рядами песчаных гребней, будто сама земля здесь застыла в момент волнения. С одной стороны пляж упирался в высокие тёмные дюны, поросшие колючим шиповником и душистым полевым разнотравьем, а с другой – в пронзительно-бирюзовые воды Глубокого Залива – тихого, почти пресного водоёма, который лишь условно считался частью моря.

Сам залив был обрамлён мысами из серого, полированного волнами камня, а на горизонте, словно мираж, висели в дымке очертания Островов Забвения, окутанные вечным магическим туманом. Воздух здесь был свежим и прохладным, наполненным криками чаек и далёким шумом волн, доносившимся со стороны открытого моря за мысами.

Именно здесь, в этой суровой и величественной красоте, расположилась маленькая компания.

Инес устроилась на развёрнутом пледе между дюнами. Ветер трепал ленты её шляпы, но девушка не обращала на это внимания, поглощённая чтением. Солнечные блики играли в её тёмных волосах, а с лица не сходила улыбка.

Тем временем у кромки воды творилось настоящее безумие.

– Лео, смотри! – закричала Дженни. Светлые волосы, развевающиеся на ветру, хлестали по лицу и плечам.

Она, не раздумывая, ринулась в накатившую на берег мягкую волну, исчезнув в лёгкой пене на мгновение, чтобы вынырнуть уже дальше, отряхиваясь, как мокрая собака, и заразительно смеясь.

Лео держался с меньшей удалью. Он не стал нырять, а зашёл по колено, подпрыгивая на месте и выкрикивая что-то, что мешал расслышать шум ветра. Вместо ответа Дженни с разбегу провела по воде резким жестом, окатив друга с ног до головы холодными брызгами.

– А‑а‑а! Ну и подлость! – взревел Лео и, забыв обо всём, бросился в атаку.

Он уже не пытался убежать от волн, а, наоборот, забегал глубже, зачерпывая ладонями воду и запуская в Дженни. Через минуту они оба, промокшие до нитки, тяжело дышали от смеха и холода.

Выбравшись на берег, они тут же придумали новую забаву. Теперь они носились по кромке воды – с визгом догоняли отступающую рябь и тут же убегали от следующего наката.