Полынь и розмарин. Книга 1. Необдуманное решение

Алиса Мелен

Полынь и розмарин. Книга 1. Необдуманное решение

Глава 1. Дженни. «Разрушенный мост»

Сумерки спускались на горную тропу густыми, синими тенями. Воздух, ещё не остывший после дня, пах полынью и пылью. По склонам ущелья, поросшим жухлой травой и одинокими, корявыми соснами, уже ползли первые клочья вечернего тумана. Впереди, как чёрный шрам, зияла пропасть, перечёркнутая силуэтом старого обвалившегося моста.

Именно там, на самом краю, Дженни и заметила тёмную, сгорбленную фигуру. «Ага, вот ты где…» – мысленно выдохнула она, стараясь передвигать ноги как можно тише. Прочные кожаные брюки, привычные для полевой работы, позволяли двигаться легко и бесшумно. Она приближалась медленно, стараясь не спугнуть призрака, готовясь произнести заклинание упокоения. Но вдруг фигура у обрыва резко обернулась. В тот же миг Дженни, не успев сообразить, что происходит, упала на землю.

Защитная магия сработала на инстинктах, смягчив удар, но не поглотив его полностью. Боль пронзила бок, из глаз брызнули слёзы.

Ну что ж, она полагала, что не одна придёт к мосту. Но ожидала найти скорее союзника, а не соперника. Теперь, когда он был совсем близко, Дженни его узнала – это был её бывший лицейский однокурсник, Теодор Флинн. Чёрт бы его побрал!

– Виноват, Блэквуд, – прозвучал низкий голос. – Я принял вас за кое-кого другого.

Дженни, игнорируя руку, которую он протянул, с трудом поднялась сама, отряхивая с брюк землю и стиснув зубы от боли и ярости.

– Ты не в своём уме? – гневно спросила она. – Кто бросается заклинаниями, не разобравшись?

Вот уж кого Джейн меньше всего хотелось встретить сегодня.

– Я пришёл упокоить призрака, – спокойно ответил он. – Полагаю, вы здесь за тем же?

– Правильно полагаешь! – огрызнулась Дженни. – И что, скажешь, что спутал живого человека с призраком? Или так перепуган, что раскидываешь заклинания направо и налево, хотя…

Их разговор прервал вопль – протяжный и грустный. Он был полон такой безысходной тоски, что стало не до препираний. Туман у пропасти сгустился, пополз к ним.

– Я ещё раз прошу прощения, – сказал торопливо Флинн. – И всё же сейчас необходимо заняться делом. Поболтать мы можем и после.

Дженни хмыкнула. «Никто и не собирался с тобой болтать» – подумала она, но промолчала. Тео прав – нужно браться за дело.

– Я пойду первым, – сказал он, – вы – за мной. Я отвлеку старика разговором, вы начнёте заклинание очищения. Как только ваше заклинание сработает, я прочитаю другое – на изгнание.

Дженни кивнула. Не очень-то хотелось подчиняться Флинну – «с чего это он вообще раскомандовался, возомнил себя старшим?» – но споры подождут. Высказать Тео всё, что она о нём думает, можно и после.

И они вместе направились к одинокой фигуре у обрыва.

– И всё же, зачем ты здесь, Флинн? – спросила Джейн, уже без прежней злобы, но с нескрываемым подозрением. – Не считаешь такое пустячное дело ниже своего достоинства? Тебя обычно видят в сопровождении купеческих повозок или на порогах графских особняков.

– Развеять призрак – и правда пустяк. Но сегодня моя лошадь споткнулась здесь о что-то, мы едва не слетели с обрыва. И осмотрев дорогу я был удивлён – она ровная, без камней и ухабов. Этот старик, – Флинн кивнул в сторону, – развёл слишком много шума. Его в любом случае надо упокоить. И лучше это сделать поскорее.

Дженни про себя согласилась. Она сама слышала в таверне обрывки разговоров – жалобы на старика-призрака, чей туман уже дополз и до соседней деревни. Если так будет продолжаться, эта тоска могла привлечь внимание мелких духов-пакостников, питающихся унынием. А то и кого похуже.

Кроме того туман призраков искажает пространство – появляются ложные выступы, ямы. Флинн с детства в седле, ездит уверенно, и всё равно едва не улетел в обрыв…

– Вы правы, – ответила Дженни и обругала себя за то, что в начале разговора была с ним на «ты». – Раньше до меня доходили слухи, предположения… Истории о том, что старик, дорожный смотритель, следящий за состоянием моста, умер плохой смертью. Сам, кажется, с него свалился и сломал шею. Но, это, вроде как было достаточно давно – года четыре назад, или больше. Он, по всей видимости, так и остался здесь, просто был тих и никому не мешал. А последнюю неделю началось вот это, – Дженни многозначительно посмотрела в сторону обрыва.

– Вот как. Призрак, задержавшийся так надолго, но проявившийся только сейчас… Мне, к сожалению, неизвестны подробности. Вы знаете о нём что-то ещё? – спросил Флинн, переходя на шепот.

– Вы отправились сюда, не зная о том, с кем вам придется иметь дело?

– Я надеялся его разговорить. А если бы не вышло, пошел бы в деревню и расспросил местных.

– И потратили бы на это кучу времени, – скептически хмыкнула Дженни. – Ну да ладно, слушайте: сам призрак никому не мешает и не угрожает. Все, кто его видели, говорят, что он просто стоит у моста и качает головой, иногда плачет и стонет. Мне в таверне сказали, что мост разрушился в тот же год, как умер старик, спустя пару месяцев. Тогда ещё были сильные оползни, вы и сами должны их помнить.

Флинн, глядящий на неё внимательно, кивнул и перевёл взгляд на призрак.

– Чинить мост никто не стал, – продолжила Дженни, пока они подбирались ближе к обрыву. – Деревенский староста отмахивается – на ту сторону можно добраться и в обход. Хотя, говорят, это усложнило жизнь местным торговцам.

– Это всё объясняет, – отозвался Флинн.

Старик стоял уже совсем рядом, что-то тихо причитая и прикасаясь к валунам, бывшим когда-то основанием моста.

– Господин, – произнёс Тео. – Мы пришли помочь.

Призрак, казалось, с трудом оторвался от созерцания пропасти и медленно повернул голову.

– Помочь? Никто не может помочь. Мост разрушен…

– Он рухнул не по вашей вине, – сказал Тео, и Дженни уловила в его голосе неожиданную мягкость. – В тот год сошёл оползень. Вы бы не смогли ничего сделать, даже если были бы живы.

– Я бы пошёл к сельскому главе! – гневно воскликнул старик и потряс в воздухе бестелесным кулаком. – Собрал бы всех своих – и мы бы заставили этого дурака и лентяя заняться починкой!

Дженни, убедившись, что призрак включился в разговор, сосредоточилась на чтении заклинания.

– Это можем сделать и мы сами, – спокойно продолжал Флинн. – Я готов вам пообещать, что добьюсь восстановления моста.

– Добьёшься, как же, – рассмеялся призрак. – До меня доходил слушок, что Чарли уговорил главу, что восстановление вот-вот начнётся! Я ждал… ждал, но ничего не происходило! Если уж у Чарльза не вышло с властями сладить, тебя, щенок, и слушать то никто не станет!

Дженни, закончив одно заклинание, начала другое, подняв руки к старику.

– Я – лорд Теодор Флинн, – сказал Тео громко, – сын герцога Дерека Флинна. У моего слова есть вес, поверьте мне. Даже если не прислушаются ко мне – я имею влияние на брата, лорда Фабиана Флинна, наследника нашего рода. Его слова игнорировать не посмеют.

Старик-призрак смотрел на него с явным сомнением, но Дженни, проговорив про себя последние строки заклинания, уже начертила указательным пальцем в воздухе волшебный жест – завершённый круг. Пространство внутри круга дрогнуло и заполнилось густым сиянием, которое тут же устремилось к призраку.

– Тео, давай! – прокричала она, и старик наконец обратил взор к ней.

– Клянусь вам, господин смотритель! – громко сказал Тео, обращая к призраку правую руку, от которой исходил холодный свет, – Я прослежу за тем, чтобы мост был восстановлен!

Свет от их заклинаний слился в ослепительную вспышку. Призрак не исчез мгновенно – он словно растворялся, став ещё более прозрачным и наконец растаял в воздухе. Вместе с ним и густой, гнетущий туман начал быстро рассеиваться, разрываясь на клочья и уступая место чистому вечернему воздуху. Дженни с удовольствием вдохнула полной грудью.

– Благодарю, леди Блэквуд, – сказал Флинн, – вы мне очень помогли.

Тео провел рукой по густым темным волосам, которые от осевшего на них тумана были словно покрыты инеем. Можно было подумать, что он поседел от встречи с призраком.

– Вы мне тоже, милорд Флинн, – с прохладцей отозвалась Дженни.

И с какой это стати он обращался к ней свысока? Словно к подмастерью, а не коллеге, оказавшейся в нужном месте. Она пришла не помогать ему, Дженни и сама бы прекрасно разобралась с призраком. Возможно, даже куда быстрее, без напыщенных речей и театральных клятв.

«Нашёл время хвастать титулами!» – пронёсся в голове едва сдерживаемый упрёк. Если уж на то пошло, то Дженни сама была дочерью герцога.

Нет, разумеется, среди магов не принято было кичиться происхождением – это считалось дурным тоном, уделом тех, кому нечем похвастаться, кроме древности рода. Истинного волшебника определял дар, а не количество земель, пожалованных его предкам каким-нибудь королём. В Гильдии, университетах и при дворе было немало могущественных магов, рождённых в простых, а то и вовсе бедных семьях. Один из самых известных ныне волшебников – Освальд Бродд был сиротой, и говорят, рос на улице. Талант и трудолюбие – вот что имеет значение.

Что ж, в лицее Тео действительно учился прилежнее всех, его всегда ставили в пример. Но в Гильдии Дженни ему почти не уступала. К тому же, она была старше Флинна на два месяца. У него не было ни малейшего права смотреть на неё сверху вниз. Заучка, мнящий себя гением!

– Вы оставили свою лошадь в конюшне у таверны, как и я? – поинтересовался Флинн. – Тогда пойдёмте вместе, время уже позднее.

Дженни согласилась. Предложение было разумным, но этот менторский тон! Чего это он взялся распоряжаться? Хотя сама виновата, погрузилась в размышления в самый неподходящий момент в самой неподходящей компании.

Тео шёл впереди – высокий, статный, с осанкой человека, который с пелёнок привык думать, что мир создан для его удобства.

Ох, как же он раздражал Дженни в школьные годы! Они ещё и учились на одном курсе… Их лицей, самый престижный в стране, отбирал студентов по двум критериям: знатность рода или блестящие способности. Тео подходил под оба.

В довершение ко всему, он был образцово-послушен, как дрессированная собачка. Дженни с друзьями постоянно влипали в истории и получали нагоняи от менторов за шутки и проказы. И многие в лицее считали, что учителям сдавал их именно Тео, который сам почти никогда не давал повода для замечаний старших. Мальчишки даже как-то затеяли с ним драку, обвиняя в ябедничестве. Вот только они не учли его способностей – Флинн даже один против пятерых выстоял достойно, а когда профессор, прибежавшая на шум, заклинанием лишила детей возможности пользоваться магией, Тео продолжил драться в рукопашную. Больше ему никогда и ничего не предъявляли в открытую, хотя подозрения только усилились.

В целом было за что. Он и сам иной раз был не хуже профессоров – отчитывал сокурсников за разгильдяйство и плохие оценки, упрекал их в беспечности – «Зачем вы поступали в лицей, если не собираетесь учиться? Ваше следующее заклинание, уверен, станет прорывом в области неконтролируемой телепортации собственных волос! Очень пригодится в Гильдии. Особенно этим заинтересуются в отделе по розыску пропавших». Это, конечно, не было послушанием ради послушания, за примерное поведение давали дополнительные привилегии – доступ к главной библиотеке столицы, всякие мелкие поощрения. А самые дисциплинированные курсы даже водили на практику в Королевский Университет. Нет нужды говорить, что курс, на котором учились Тео и Дженни, бывал там чаще остальных.

– Я не знаю, Блэквуд, как объяснить сегодняшний промах, – сказал вдруг Флинн и прокашлялся, – мне в самом деле не следовало идти без подготовки. Я знал это место, знал, что здесь всегда спокойно. И когда почувствовал присутствие призрака, то решил, что это кто-то умерший недавно.

Они уже подошли к конюшне. Тео вздохнул и продолжил:

– Когда я, внимательнее осмотревшись, обнаружил здесь такое сильное присутствие и влияние потустороннего, то в самом деле растерялся. И ваше появление сбило меня с толку ещё сильнее. Я подумал, что это, быть может, морок фей или ведьм…

– Это и в самом деле удивительно – как ему удалось сидеть тише воды ниже травы столько лет?

– Он дожидался ремонта моста. Нам повезло, что мы были вдвоём – по одиночке с таким призраком можно было и не совладать.

После вечерней прохлады воздух конюшни показался почти горячим. Дженни и Тео молча седлали своих лошадей.

– Раз уж мы оказались невольными коллегами, то окажемся и невольными попутчиками. Позвольте проводить вас до дома, миледи – нарушил тишину Флинн, затягивая подпругу. – Слишком поздно для одинокой поездки.

– Благодарю, но это лишнее. Мне нужно будет заехать кое-куда в столице, прежде чем отправиться домой. В Лисмор поедем вместе, но там я вас оставлю.

– Я могу составить вам компанию и в городе. Миледи, я настаиваю, уже поздно.

– А я настаиваю на своём, – голос прозвучал твёрже, чем она предполагала. Дженни смягчила интонацию. – Не затрудняйте себя.

– Меня это не затруднит. Нехорошо отпускать леди одну в такой час. Я не смогу смотреть в глаза вашей матушке и брату, если оставлю вас добираться самостоятельно.

– Ну и не смотрите, – ответила Дженни, – мама и Артур знают, где я. Знают, что дело с призраком элементарное. А уж проехать по улицам города в одиночку я совершенно точно в состоянии.

– Как мы оба теперь знаем, дело оказалось серьёзнее, чем мы думали. Но я не буду вас заставлять. Поступайте как считаете нужным.

– Вы бы и не смогли меня заставить.

С этими словами Дженни взяла поводья и вскочила в седло. Флинн последовал её примеру.

Путь до Лисмора они проделали молча, под мерный цокот копыт по мощёной дороге. Только прибыв в столицу и добравшись до главной площади, Тео коротко кивнул:

– Увидимся завтра в Гильдии.

– Если будет необходимо, – ответила Дженни, не замедляя хода.

Как только они разъехались у фонтана с тритонами, она сразу свернула в сеть тёмных переулков, где свет фонарей едва достигал мостовой. Обернувшись и убедившись, что спутник исчез в другой стороне городских улиц, Дженни спешилась. Быстрым движением она провела руками по волосам – светлые пряди потемнели и укоротились. Карие глаза стали голубыми. Из седельной сумки Дженни достала простую шерстяную юбку. Накинув её поверх брюк, она застегнула потайные пуговицы. Завершил образ потрёпанный плащ.

Лошадь Джейн привязала к чахлому деревцу у развалившейся стены, наложив на неё простейшее заклинание сокрытия. Шёпотом добавив пару иллюзий, способных вызвать у случайного прохожего смутную тревогу и желание обойти это место стороной, Дженни кивнула себе самой. Теперь можно отправляться в таверну «Пьяная удача».

«Пьяная удача» оказалась шумной, душной и тёмной. Дженни бегло окинула взглядом зал, привыкая к скудному свету и отыскивая в толпе знакомое лицо.

Тот, кто был ей нужен, сидел один, в углу, в стороне от всеобщего веселья. Его щегольской камзол казался инородным телом в этой забегаловке, а взгляд был прикован к содержимому кружки.

Дженни скользнула между столами и опустилась на скамью напротив. Молодой человек поднял глаза, и по его лицу пробежала тень удивления, мгновенно сменившаяся привычной, чуть насмешливой улыбкой.

– Бетти, – произнёс он тихо. – Я уже решил, что ты передумала явиться. Предпочла какого-нибудь другого кавалера, оставив меня одиноко вздыхать над кружкой эля!

Дженни улыбнулась. Бенджамин Томас не знал её настоящего имени, при первом знакомстве она назвалась «Бетти», чтобы не выдавать свою личность.

– Ты совсем не торопилась, моя малышка! – усмехнулся Бенджи. – Я вправе потребовать от тебя поцелуй! Моё сердце едва не разбилось от отчаяния.

В таверне было жарко и, прежде чем ответить, Дженни потянулась к застёжке плаща. Тугой узел у горла никак не хотел поддаваться, пришлось дёрнуть посильнее.

– Я ценю ваше терпение, мистер Томас, – сказала она, натянуто улыбаясь. – Но не наглейте, пожалуйста, сверх меры. Я ведь говорила вам, как стеснительна… Нет-нет, давайте сегодня просто поговорим.

– О да, твоя стеснительность известна мне не по наслышке, – рассмеялся он. – Некоторые твои письма настолько «стеснительны», что я, признаюсь, покрывался краской стыда.

Дженни это замечание задело. Да, в переписке, которую она с ним вела, и правда было много вольностей… Больше, чем могла бы себе позволить леди. Даже больше, чем могла бы себе позволить дочь крестьянина Бетти. Но ничего такого, что заставило бы взрослого мужчину краснеть.

Дженни конечно знала, с кем имеет дело – её поклонник не отличался особым умом или учтивостью. Впрочем, она от него этого и не ждала. Весёлый и жизнерадостный, не обременённый лишними мыслями, готовый поддержать любую шутку и флирт, он устраивал её именно таким, каким был. Дженни развлекало общение с ним. Было весело в тайне потешаться над его самомнением, затрапезными комплиментами и манерами чересчур напыщенными для мелкого дворянина. Даже то, как он пытался произвести на Дженни впечатление, думая, что она из низшего сословия, было уморительным.

Пару раз она даже позволила ему себя поцеловать. Целовался Бенджи хорошо, о любви говорил красиво, иногда писал достаточно сносные стихи и давал много поводов для веселья – словом, он был идеальным поклонником.

За Джейн ухаживали аристократы, но ей с ними было скучно. Вести праздные и пустые разговоры было смерти подобно, Дженни с детства устала от формальностей. Откровенничать же и раскрывать душу не хотелось ни перед кем.

С Бенджи всё было иначе. С ним можно было не бояться ненароком его обидеть или невольно себя скомпрометировать. Рядом с ним она дышала полной грудью – флиртовала, смеялась, шутила, не оглядываясь ни на прошлое, ни на будущее. Да и виделись они нечасто: письмо раз в неделю, встреча – от силы пару раз в месяц. Идеальный ритм, не обременяющий ни одну из сторон.

Письма он оставлял у старой каменной статуи Слепого Мудреца, что стояла в тенистом сквере недалеко от университетского квартала.

Бенджи приспособил для тайной почты свиток в руках Мудреца. Он сворачивал письма в тугую трубочку и просовывал в небольшое отверстие у основания каменного свитка, шепча краткое заклинание сокрытия. Бумага растворялась из виду, надёжно спрятанная от посторонних глаз простейшей, но эффективной иллюзией.

Дженни, в свою очередь, приходила к статуе и проводила рукой по тому же месту, отменяя чары. Письмо появлялось в её ладони, будто возникая из самого камня. Для всех прохожих она была просто ещё одной горожанкой, остановившейся на мгновение у старой статуи.

Дженни уже и не вспомнила бы, как долго длилась их переписка. Кажется, чуть больше года. Всё началось на ярмарке, куда она сбежала вместе с друзьями.

В город тогда приехала труппа бродячих лицедеев, слава которых гремела на всё королевство. Дженни умоляла мать и брата отпустить её посмотреть, но в ответ слышала лишь: «То, что тебя тянет к этому убожеству, красноречиво говорит о твоём вкусе».

Но ей так хотелось увидеть представление! Не усидев на месте, она изменила внешность, чтобы остаться неузнанной, и отправилась на ярмарку в тайне от семьи.

Бенджамин сразу её заприметил – пригласил на танец, а после назначил свидание. «Через неделю, в трактире у залива», – сказал он, и в его глазах заплясали озорные искорки.

Так и проходило их общение. Бенджамин забавлялся, думая, что производит впечатление на нищую глупенькую крестьянку. Сам он происходил из рода обедневших баронетов. Дженни же позволяла себе быть безрассудной и глупой, наслаждаясь свободой от условностей.

Кроме флирта и комплиментов, Бенджамин целовал ей пальцы при встрече и смотрел с таким обожанием, что Дженни порой чувствовала себя героиней романа. А иногда до слёз хохотала вместе с Инес, лучшей подругой, перечитывая особенно пафосные послания Бенджи, устроившись на кровати с коробкой марципанов.

Об её улыбке он писал так: «Твоя улыбка слаще, чем самый спелый персик в королевских садах, слаще, чем мёд, что месяцами вызревает в ульях горных пчёл! Рядом с ней даже знаменитые кондитерские шедевры герцогини Корнвелл кажутся горечью».

Дженни сквозь смех говорила подруге: «Он, видимо, решил, что путь к сердцу Бетти лежит через её желудок. Жду сравнения моих пальцев с маринованными огурчиками».

А в другом послании красовались такие строки: «Твои глаза – два самых ярких светила на небосклоне моей жизни. Один – как яркий Зесус, ведёт меня сквозь тьму. Другой как дальняя планета Актерия, такой же загадочный и волнующий!»

Инес, услышав это, покатилась со смеху: «Подожди, он что, сравнил один твой глаз с крошечной звездой, а второй – с гигантской планетой? Дорогая, у тебя лицо вселенского масштаба!»

Вот читать чужие стихи у него действительно получалось неплохо, но в целом, он был гораздо менее образован, чем пытался показать. И совершенно точно гораздо беднее.

И сейчас, слушая его разглагольствования, Дженни про себя запоминала некоторые фразочки, чтобы потом пересказать подруге.

– Бетти, Бетти, душа моя! – распинался Бенджамин, сжимая её руку. – Как мне уверить тебя, что моя любовь чиста и…

В этот момент Дженни машинально отвела взгляд в сторону – и застыла. У входа стоял Тео, зашедший в таверну в компании молодых людей. Его спутники уже шумно рассаживались за стол, окликая трактирщика, но сам Тео смотрел прямо на неё. Его обычно спокойное лицо выражало нескрываемое изумление, даже лёгкое потрясение.

У Дженни перехватило дыхание. Она тут же отдёрнула руку, Бенджи опешил и обиженно надул губы. В любой другой день его гримаса показалась бы ей смешной, но не сейчас. Голова закружилась, во рту пересохло.

Следовало бежать, просто как можно быстрее убежать. С Бенджи можно будет объясниться и потом. Но Дженни тут же осознала – это привлечёт ещё больше внимания и вызовет гораздо больше подозрений. Надо было успокоиться и постараться не подавать виду, что заметила вошедшего.

Поэтому, собравшись, она заговорила тихим голосом, стараясь повысить его на пару октав:

– Мистер Томас, прошу вас…

– С чего это ты, моя птичка, вдруг стала такой пугливой? – перебил её Бенджи насмешливо. – Боишься, что я тебя съем?

Дженни едва не стошнило от такого предсказуемого и пошлого комментария. Бенджи сегодня был в ударе.

Хотелось понять, наблюдает ли за ними Тео, но оборачиваться было глупо.

Бенджи снова взялся описывать глубину своих чувств, с ошибками цитируя известных поэтов. Дженни постаралась расслабить плечи. Надо было вести себя как можно естественнее.

– Тебе нехорошо? – вдруг серьёзно спросил Бенджамин.

– Да… Я так устала, – ухватившись за его слова, сказала Дженни, – дела по дому, да ещё и за младшенькими надо было присмотреть. Простите, я… Давайте встретимся в следующий раз!

И, с этими словами она встала из-за стола и пошла к двери, стараясь не слишком торопиться.

Выйдя из таверны и быстро шагая по улице, Дженни потихоньку успокаивалась. Взбрело же Бенджи в голову назначить встречу в «Пьяной удаче». Они обычно выбирали места подальше!

Но как Флинн её узнал? Или просто заподозрил? Не могло же это быть совпадением, отчего он так внимательно на неё смотрел? С маскировкой всё было в порядке, Дженни была уверена.

Может быть, он просто оглядывался в поисках… компании на вечер? Или просто глядел не на неё, а на кого-то, кто сидел неподалёку, и Дженни с перепугу показалось? В любом случае, эта история её научила – нельзя больше соглашаться на свидания в городе. Уже дома Дженни поняла – она забыла плащ в таверне.

«Невелика потеря, – хмыкнула она про себя, – пусть Бенджи оставит его себе на память».

Глава 2. Тео. «Неподходящие варианты»

Утреннее солнце едва касалось верхушек деревьев в саду Гильдии, а Теодор уже сидел на каменной скамье с раскрытой «Хроникой аномалий силовых потоков». Книга была ему нужна как воздух для подготовки к новому заданию, но слова расплывались перед глазами, упрямо складываясь в один и тот же надоедливый образ.

Дженни Блэквуд.

Вчера, в «Пьяной удаче», Тео поверил не сразу. Он узнал сначала только голос, тот самый, звонкий, нежный и жизнерадостный. Неуместный здесь – как обрывок молитвы в скотном загоне.

Затем – силуэт, проступающий сквозь убогую маскировку. Блэквуд со спутником сидели в тени, и всё равно её осанка, гордо расправленные плечи, плавное движение рук, когда она поправляла прическу или прикасалась к сидящему напротив выдавали её. Чем дольше Тео вглядывался, тем яснее проступали знакомые черты, превращая подозрения в уверенность.

И наконец – лицо. Идеально прямой аккуратный нос, миндалевидный разрез глаз. И те самые губы, что всегда кривились при виде Тео. Сейчас они растягивались в слащавой улыбке для какого-то разряженного чучела.