Золотой миллиард 2

- Да еще: где моя старая форма? Там была одна брошюра, - вспомнил Суровин.

- В операционной в пакете.

- Принеси ее утром, - попросил он, и получив обещание, вышел в коридор. Тихо. Второй этаж пустой. С невозмутимым видом он поздоровался с дежурными, обменялся парой фраз и не успел сказать большего, как на звук его голоса из подвала выбежала Аня и побежала к нему, распахнув руки для объятий.

- Ты проснулся!, - закричала Аня, обняла и поцеловала его в щеку, - ты сейчас бородатый, но зато живой, - и заболтала, затараторила, как она скучала и приходила говорить с ним и будила его, как она плакала и приезжал дядя Жора и снова подарил ей игрушки и привез тетю Марту, ее вторую няню и теперь эта тетя тут всем командует и не дает Юле красить ее блестками.

- Уже поздно. Давай-ка я тебя уложу, - сказал Суровин и настало время радостной встречи, потому что из подвала вышел Щукин, всплеснул руками и воскликнул «Живой! Встал!», и Юдин, они по очереди пожали ему руку. Последней появилась счастливая и раскрасневшаяся Юля и они впятером тепло посидели и поужинали. На время Суровин забыл обо всем, что случилось и пообещав позже вернуться отнес Аню наверх и на ночь прочитал ей инструкцию по выживанию в лесу: коротко прошелся по навыкам выживания.

- Папа, - засыпая спросила девочка, - а зачем ходить в лес, чтобы выживать.

- Мало ли придется.

- А давай сходим в лес и выживем, - попросила она.

- Давай, - согласился он и от избытка чувств спел ей «Баю-баюшки баю» и тогда в темноте и тишине вернулся к главным задачам. А главная задача сейчас как-то попасть в Йеллоустон, потому что Дама так решила и ждет, так ждет, что едва не угробила его в аварии. Самый быстрый и легкий способ – согласиться с предложением Лоутона. Эта мысль так органично родилась в его голове, что несмотря на то, что была тут же прикончена, заставила задуматься, как она могла родиться. Не обязательно же с Лоутоном? Есть капитан Стоун, грамотно сыгравший в игру: плохой Лоутон – хороший Стоун. И все же поприятней, если другого выхода не будет. Но за этим вариантом тянется мерзкий шлейф. Надо писать. Надо писать! Он осторожно высвободил руку, открыл дверь и увидел Юлю на стульчике возле двери.

- Мне надо работать. Иди спать, - сухо сказал он, поцеловал ее в щечку и зашел в кабинет, закрыв за собой дверь. Там он описал всё, что случилось на самом деле на дороге. Прочитав, решил, что вышло плохо, потому что больше походило на фантастический рассказ, нежели на рапорт. Генерал – человек немолодой и замотанный международным общением. Надо попривычней его «слуху». Тогда он сократил и вышло: «Прошу отправить меня к контингенту российских войск в Йеллоустон. Считаю, что могу принести пользу на новом месте несения службы и внести существенный вклад…».

- Да, - остановился Суровин и встретился взглядом с Щукиным, - ты бы поспал, утром введешь меня в курс дела. Я поработаю.

- Я как раз по курсу дел. Тридцатого вечером посольство разгромили.

- Подожгли?, - уточнил Суровин.

- Нет, на сколько я знаю, поджога не было.

- Кто-то не доволен. Подозреваемые есть?

- Тебя приезжали проверять. О ходе следствия мне неизвестно. Думал, может ты пробьешь, интересно.

- Это не первостепенная задача. Я собираюсь в штаты. Серов подпишет так или иначе.

- Аааа, - протянул Саня и добавил, - Виталя мне рассказал про контактеров. И про твоё выступление тоже рассказал, и про Горбовского. Но, главное, про контактеров.

Иван отвел взгляд и кивнул: - Я судьбу не выбирал, а правильные слова, наверное, не подберу. Так что давай не будем. Ладно?

- Ладно. Только я с тобой полечу, - сказал Саня и коротко описал будние, повседневные дела в «Расе», прежде чем снова спуститься в подвал, чтобы отоспаться. И никто не видел, как врач Ирина Прокопьева, проводив своего беспокойного и любвеобильного пациента, направляясь в ординаторскую в коридоре почувствовала себя плохо. У молодой, здоровой женщины помутнело в глазах, голова закружилась, она рукой оперлась о стену и остановилась и потом медленно дошла до диванчика в ординаторской, списав все на усталость последних дней, когда на ней лежала ответственность за жизнь начальника охраны и попутно обычные обязанности. Добравшись до дивана, она быстро и крепко уснула.

Глава 21

12 сентября 2041 года (четверг)

Белый ПАЗ «Вектор» выехал из гаража, проехался по территории «Расы»и остановился возле административного здания, где его уже ждал Львовский с двумя лаборантами и помощником профессора, которого все звали «доцент» – молодыми мужчинами в гражданской одежде и поклажей. На испытание профессор взял два ноутбука с камерами, раскладные стулья, стол, садовый зонт от солнца, приготовленный женой травяной чай в термосе и бутерброды в контейнере и само собой по его наставлению отдельно приготовлена пятилитровая бутыль со свежей водой. Сам он на выезд одел светлый костюм с пиджаком и бежевой рубашкой поло с короткими рукавами и выглядел весьма элегантно.

Раннее сентябрьское утро ничем не отличалось от августовского и это еще никого

не удивляло. Жара набирала обороты, и как прелюдию выпустила на сцену духотуи комарье. Предвидя дождь, в небе наматывали круги чайки, выбравшиеся сообщитьоб этом людям из своей привычной затопленной шахты поблизости от бывшего хлебокомбината.

- Вы рано, профессор, - сказал Суровин, увидев сидевшего на скамье Львовского в окружении свиты. Заподозрив себя в недисциплинированности, Иван взглянул на ручные, отцовские часы и нашел, что с дисциплиной все в порядке.

- Замечательное утро, полковник, замечательное. Я сейчас редко бываю на улице.

- Гуляйте в обед. Свежий воздух полезен. Вы сегодня хорошо выглядите. Вам лучше?, - учтиво спросил Суровин и поправил на Ане розовую, джинсовую курточку. Она напросилась с ним в лес «выживать», а так как они уже четвертый день проверяют реакцию суррогатов из разных протоколов на Чертово городище, то сегодня он взял ее с собой. Сегодняшний отцовским открытием стали долгие сборы и фраза «Что же мне одеть? Надо правильно составлять гардероб» и далее в том же духе. Суровин предложил простое решение – перешить военную форму самого маленького размера, и Аня пришла в восторг, на будущее так и договорились, а сегодня она одела на выезд в лес джинсы, серые кроссовки, серую футболку, серую панаму с вышивкой и подаренную Виталей розовую джинсовку с блестками, перешитую специально для нее.

- Да, - сказал профессор, - уже лучше. Благодарю вас. У нас с утра были проблемы с входом в систему, лаборанты написали запрос в общий чат и поставили вас в копию на почте. Так понимаю, «Расу» пытались взломать?

- Спецы посмотрят. Рано делать выводы. Работайте спокойно.

- Не мало ли сопровождения?, - с сомнением посмотрел Филипп Филиппович на лейтенанта Гофман и Щукина, рядового Юдина и недавно приписанного к предприятию старлея Большова Владимира.

- С нами поедет расчет, вернее с вами. Усаживайтесь. Вещи они занесут, - сказал Суровин и дал знак дежурному, чтобы поторопил людей.

После аварии Суровин чувствует себя лучше и энергичнее, и может спокойно бодрствовать всю ночь и днем после этого быть свежим и бодрым. Сегодня с отбоя до двух ночи он интенсивно сдавал анализы в ординаторской. И все бы отлично, и эта женщина притягивает его, только ночные смены после дневных даются ей тяжеловато. Вчера днем она потеряла сознание в переходе, поэтому на сегодня и на завтра он поставил ей в расписании выходные, чтобы она как следует отдохнула. С двух до шести он опрашивал пятерых снятых со службы суррогатов. Его запрос был одобрен. Пятеро ныне живых суррогатов первого протокола ночью прибыли в «Расу». Можно сказать исторический момент! Достаточно коротко пообщавшись с ними по опроснику и без, он заметил, что они, конечно, более похожи на людей, чем суррогаты последних и самых ходовых протоколов, но до Ван Гога и Менделя им далеко. Между опросниками он встретил пришедших с задания «Бурана» и семерых суррогатов.

Никто не знает, никто не знает, куда съехало американское посольство. Жора почему-то не раскрывает информацию, приходится искать. В этот раз суррогатов остановили эсэровцы и «Буран» показал им копию приказа на отработку перемещения в жилых кварталах, но ясно, что за «Расой» приглядывают, не вглядываясь, впрочем, в полсилы.

Уже к утру после второй ночи без сна его все-таки потянуло к подушке, как возле спальни его «поймала» Юля и чтобы избежать всяких ссор и разборок, он быстренько исполнил то, что в браке принятого называть «супружеским долгом», потом пару часов вздремнул и этого хватило.

В административному зданию через главные ворота заехали два «Тигра», один из них переоборудован под перевозку суррогатов огороженным, приваренным перекрытием, отделяющим водительское сидение от пассажирского отсека. В этой машине перевозят суррогатов. «Тигра» быстро загрузили по списку, Юдин отметил всех: пятеро суррогатов по первому списку, восемь – новенькие, по трем последним протоколам. Итого тринадцать, и все тринадцать в специальных ошейниках. С ними поедет оператор пульта. Вообще по предыдущему опыту достаточно пары людей для координации процесса и одного оператора, который в любой момент может ликвидировать любого суррогата в ошейниках и только из-за участия в сегодняшнем выезде научной группы, Суровин взял с собой боевой расчет.

Еще двое бракованных суррогатов поедут во втором «Тигре» с Суровиным, Аней и офицерами. Через десять минут в восемь тридцать колонна выехала через главные ворота и водитель их «Тигра» рядовой Роман Десяткин без особого удивления сообщил: - У нас на крыше кто-то есть.

- Ты сказал, что он поедет в ПАЗе, - сказал Суровин Ван Гогу.

- Он так сказал. Опять его шуточки.

- Он не слушается приказов?, - удивился Большов, еще только вникавших во всю расовскую кухню.

- Он слушается приказов, но, если не приказано, значит разрешено всё, - ответил Суровин.

- Я так понял, если суррогат ведет себя не стандартно, с ним долго не водятся. С чего ему такие привилегии?, - уточнил старлей.

- Мендель – уникальный суррогат, - подумал Суровин, а вслух сказал, - оставлен для наблюдений.

Аня сидела тихо на заднем сидении одна, как обещала. Достала раскраску и карандаши и собралась тихо рисовать. Еще у нее головоломки, ножичек и дартс, в который она будет играть в лесу. До окна ее головка не доставала, и она видела только небо, а когда в окне появилась голова Менделя она заулыбалась и помахала ему рукой, он тоже помахал и стал строить рожицы, неизвестно как удерживаясь ногами наверху. И так он ее развлекал, что на повороте не удержался и грохнулся на дорогу. Аня вскрикнула. Водитель было хотел остановиться, но Мендель уже бежал рядом и дал понять, что с ним все в порядке.

- Посади его, - приказал Суровин и когда суррогат вошел довольный и веселый, Суровин кивнул на место напротив себя и строго-строго посмотрел. Мендель разочарованно выдохнул и сел, ища поддержки у Ван Гога.

- Отработал езду верхом, - аккуратно заметил Ван Гог.

- Не защищай его. Пусть сам расскажет.

- Как скучно вы живете, товарищ полковник!, - дерзко сказал Мендель, а Суровин неожиданно рассмеялся чуть ли не до слез. На этом допрос был окончен и остаток пути они больше молчали, только Виталя листал записи и вводил старлея в курс дела и в суть предстоящего процесса. Минут через сорок они были на месте, на том самом месте, где в первый раз, когда был обнаружен эффект Чертова городища остановилась машина с лейтенантом Гофманом. Их уже ждали оставленные здесьсо вчерашнего дня трое проверенных суррогатов, которых скоро распределят по взводам и ротам. Суровин помог дочери вылезти из машины и попридержал,чтобы еще раз напомнить правила безопасности.

- Выбери двух рядовых, с нами пойдут. Остальные здесь останутся наблюдать, - сказал Суровин старлею.

- Я еще никого не знаю, - прищурился Большов, присматриваясь к выходящим из ПАЗа военнослужащим.

- Забыл, как с людьми общаться? Строишь, представляешься, можешь короткооб опыте за стеной рассказать, здесь это уважают, потом выбираешь любых двух. Особых навыков для задания не нужно. Приступай.

И Большов пошел. Выглядит он уже лучше, глаза только колючие, и взгляд такой будто радость жизни на одном крючке держится и терять особо нечего.

Умникам помогли разложиться, собрать раскладную мебель возле леса в тенечке. «Доцент» включил ноутбук и быстро подключился к уже установленным в лесу камерам. Аня осталась неподалеку от профессорского стола играть в дартс и учиться метать ножичек под наблюдением Ван Гога и Менделя. Суровин дал команду выпустить всех суррогатов, построить и взял на испытание первого из первого протокола. Их очень интересно протестить возле городища, можно сказать на сегодняшней вылазке они главные «звезды». Если отреагируют хорошо и пройдут забитую останками камней канаву, то первый протокол станет основным.

- Осинцев, - назвал Суровин и суррогат сделал шаг вперед, - первым пойдешь.

В начале основания «Расы» суррогатам давали одно имя, она же фамилия и это были русские фамилии, просто дальше, чтобы не было путаницы и как-то их отделять от людей их имена стали скорее кличками, принятыми больше у молодежи. У Осинцева хороший послужной список, замечаний нет. Спокойный, дружелюбный, немногословный. Среднего роста, спас двух военнослужащих в стычке с «туристами», оттого на лице заживающие шрамы. Командир взвода очень просил его вернуть, хорошо сработался с коллективом.

Виталя раздал всем, кто заходит в лес кислородные маски и баллоны с кислородом. Само собой всем, кроме Осинцева. Перед уходом Суровин подошел к умникам и спросил: - Как у вас дела?

- Отлично! Павел Сергеевич готов пойти с вами. Жаль, мои ноги не позволяют присоединиться, - сказал Львовский, указывая на доцента.

- Такой договоренности не было, - удивился Иван.

- Я только сейчас понял: видео не всё может передать, камера не снимает крупным планом. Возьмите его, он знает на что обращать внимание.

- …, - с сомнением смотрел начальник охраны.

- Под мою полную ответственность! Производственная необходимость, - уговаривал Львовский и по приказу Суровина доценту выдали баллон с маской.

Первым в лес по тропинке пошел Осинцев, затем Юдин со стралеем и двумя выбранными рядовыми и замыкали они с Щукиным, Гофманом и доцентом. Виталя нес настроенный планшет с камерами и смотрел в него, не забывая смотреть под ноги и только поддакивал: первый участок, скоро второй…всего семнадцать контрольных точек до этой канавы, на которой все «спотыкаются». Еще никто, кроме Менделя и Ван Гога не прошел. Контрольные точки – это самые ходовые места, после которых суррогатам сложно продолжить двигаться к канаве. Это те точки, за которые они не заходят.

Инструктируя перед выходом суррогатов, лейтенант Щукин сказал: - Как только вы почувствуете тяжесть при ходьбе, внутреннее сопротивление, нежелание идти дальше, присутствие чего-то большого и давящего, дайте знать. Именно так суррогаты описывают свои ощущения на подходе к Чертову городищу. Как только эти ощущения будут на пять из десяти дайте знать и разворачивайтесь.

Приятно прогуляться по лесу летним утром, да и днем приятно. Первого суррогата они вели молча, и попутно наслаждаясь погодой и обстановкой. Птички поют, солнечные лучи повышают настроение, помогая вырабатывать витамин «Дэ». Красота.

Доцент сравнялся с Суровиным и спросил: - Можно на следующего суррогата повесить датчики?

- Что за датчики?

- Самые простые: сердцебиение, частота дыхания.

- Мы сами уже мерили. Изменений не было.

- Давайте еще раз попробуем, - настаивал доцент.

- Ну что теперь! Сам согласился их взять, - с легким раздражением подумал Суровин, потому что вот дай им волю эксперимент затянется невообразимым образом, а нужен результат. И там, наверху, в штабе тоже ждут результатов. Два суррогата вошли в Фиолетовую долину и вышли из подчинения, до сих пор там разгуливают. Что с ними делать не понятно. Нужны управляемые суррогаты. С ними его с большой вероятностью отпустят в Йеллоустон.

- В другой раз. Точно не сегодня. Заранее пишите список, чтобы мы могли рассчитать время на эксперимент.

- Хорошо, - быстро согласился доцент и отстал.

- Сурр?!, - спросил Суровин и прибавил шагу, чтобы отвязаться от доцента, - как тебя свои называют?

- Ось, - чуть повернувшись, ответил тот.

- Почему не взял второе имя?

-Людям удобно и мне хватает, - сказал он, когда они подошли к тому месту, где Виталя разбирался с рацией, когда Юдин наткнулся на слепого камня.

- Финишная прямая, - заявил Виталя, хотя все уже давно знали, что финишная прямая.

В это время Суровина Анна метала дротики по очереди с двумя суррогатами.

- По-моему, это скучно, - заметила она.

- Это развивает …эээ…Ван, что развивает?, - спросил Мендель.

- Координацию движений, зрительную …эм…память, ориентирование. Может ножички?

- Мне бы лучше господина Макарова, - сказала Аня, - но папа не разрешает.

- Ты хочешь уметь стрелять? Зачем?, - удивился Ван Гог.

- Тсссфффхх, это ж так спокойно сразу, - улыбнулась девочка.

- А с нами тебе не спокойно?

- Спокойно. А вот если был бы господин Макаров, было бы в два раза спокойней. Да.

- Маленькие дети не должны думать об оружии. Да, Ван?

- Невозможно указывать течение мысли человека. А то, что он шести лет не меняет сути, - грустно и мудро сказал Ван Гог и протянул Анне ее ножичек.

- Ты иногда так странно говоришь, - заметил Мендель и полез на сосну, - я оглядеться.

Первый бросок Ани вышел кривым, маленький ножик, которым не то, что палец, колбасу не поранишь, отлетел в траву.

- Я сам подниму. В траве может быть паутина, - сказал Ван Гог и сам пошел за ножиком и нашел его не сразу, потом протер платком и показывал, как правильно держать руку и бросать, а Аня задрала голову к небу и засмотрелась и казалось даже застыла на какое-то время, нахмурившись.

- Купол сходится. Смотри, - показала она пальцем в небо. Ван Гог вышел из-под дерева, поближе к ней и тоже присмотрелся к небу. С первого взгляда он ничего не заметил и дал время глазам привыкнуть к слепящему солнцу. И не сразу, но стало заметно как над верхушками деревьев, и даже чуть выше свет преломляется и это преломление сходится над их головами куполом.

- Мендель! Слезь!, - серьезно приказал Ван Гог, сложил нож и убрал в карман.

- Мендель слезь, Мендель «Фу», - проворчала сурр, спрыгнув вниз, разок притормозив за ствол дерева и тоже поднял голову и быстро заметил:

- Что-то будет. Купол скоро сойдется. Может предупредить людей?, - и преломляющийся свет сошелся. Они втроем огляделись и всё было, как было. Всё осталось по-прежнему.

- Может просто иллюзия света, но я про такую не слышал, - сказал Ван Гог, - полковник скоро вернется. Тогда и покажем.

- Да, - согласился Мендель и еще раз оглядевшись и убедившись, что всё спокойно они отошли чуть дальше в лес, как с другой стороны дороги, свет сошелся и нагрел на камне шестиугольную фигуру. А скоро к открытому окну «Тигра» для перевозки сурров подошел Стинг – один из проверенных суррогатов, оператор поднял голову и не успел отреагировать на движение сзади. Твердые, как камень руки свернули ему голову.

Водитель отошел к соседнему «Тигру» и не видел, как на его место садится суррогат, а внутрь затолкали четыре тела суррогатов первого протокола. «Тигр» протаранил, стоявших возле ПАЗика людей и давил всех, до кого смог доехать, прочищая путь идущим сзади суррогатам, у которых глаза и кожа отливали непривычным оливковым цветом. От выстрелов в небо взметнулась стая птиц, выстрелы пронеслись громом над мирным лесом.

- Бегите! Бегите в лес!, - кричали трое уцелевших после неожиданной атаки солдат. Аспиранты подхватили Львовского за руки и тащили в лес, на тропинку, туда, куда ушли офицеры. Солдаты перевернули легкий столик, ненадолго ставший огневой позицией, но скоро вынуждены были отступить от несущегося на них «Тигра».

- Е-моё, - ошарашенно сказал Мендель, - что делать?

- Их много. Держи Аню! Уходите в лес, я их задержу, - и бросился вперед, на ходу одевая на руку кастет. Он первым подбежал к водительскому сидению и двинул водителю по лицу. Кожа съехала, и он недовольно повернулся, когда Ван Гог подбежал с другой стороны и ухватился за пульт. И водитель тоже ухватился и боролись бы они недолго, потому что эти странные сурры уже подходят сзади, по пути добивая раненых людей.

Ван Гог головой нажал на кнопку и еще раз успел нажать, когда сработало взрывное устройство на ошейниках. Одна голова полетела с уже погибшего суррогата первого протокола, а вторая у одного из тех, кто шел сзади. Водитель дернул пульт на себя и грохнул о коробку передач так, что по ней пошла трещина. Ван Гог отпустил пульт и еще разок заехал кастетом по зеленоватому лицу, отчего нос у него свернулся в сторону.

На ходу он снял с пояса дубинку и сломал ее о первого же подошедшего суррогата, так что она сломалась, но и сурр вырубился. Больше пространства для маневра не было. Он по тропинке бросился догонять Менделя с Аней.

Выстрелы Суровин услышал после хорошей новости: суррогат Ось спокойно подошел к засыпанной канаве. Воняло тут уже не так сильно, можно обойтись и без маски, но аромат гниющих в теплоте каменных тел пробивается. Что есть то есть.

Два выстрела, один, два, три, один. Не сговариваясь, они побежали обратно,и услышали детский крик: - Вангожек, беги! Пожалуйста! Пааапа!

- Помогите!, - мужской голос.

- Это Степан! Степан Михайлович, ассистент, - задыхаясь на бегу проговорил «доцент».

- Куда?!, - рявкнул Большов, - стопэ тут и спрятался.

- Нет. Я помогу, я помогу, - храбро обещал «доцент».

На бегу Щукин заметил: - Ошейники сработали. Два взрыва.

К большому отцовскому облегчению Суровина, первым на встречу им выбежал Мендель, несущий на руках заплаканную Аню, которой он велел молчать, и она послушно закрыла глаза и уткнулась в его грудь.

- В круг!. – приказ он, но Мендель хотел отдать ребенка ему и отчитался: - Сурры что-то спятили, там профессор еле идет!

- Ты останешься в круге или я тебя грохну прямо щас, - процедил Суровин, - Саня веди нас.

И Щукин пошел первым, за ним справа Большов, слева Суровин, сзади Юдин, Осинцев и Гофман, на ходу морзянкой запрашивающий подкрепление срочно! Срочно! Срочно!

Оружия у них с собой, что печально кот наплакал. Только пистолеты. Суровин не стал проговаривать, что стрелять нужно в голову. Люди опытные.

- Было тринадцать сурров, трое здесь, итого шестнадцать минус один (Осинцев с нами) пятнадцать. Пойдут по лесу. Естественное укрытие. Дело дрянь, еще ребенок на руках, - думал Суровин.

Следующими навстречу им выбежали лаборанты. Они успели запыхаться и упали тут же на дороге, чтобы отдышаться. А потом они миновали свороток и открылся протяженный участок прямой дороги, по которому бежал Ван Гог и нес на спине Львовского. Двое сурров нагоняли его. Саня одного снял на ходу, глаз-алмаз.

Осинцев прибавил скорости на спуске и снес второго на ходу, но когда они подбежали, то стало ясно, что профессора успели сзади ударить по голове. Расстреляв вышедшего из подчинения суррогата, Суровин, да и остальные заметили, как шедший следом, чуть подальше суррогат свернул в лес.

Львовский жив. Голова разбита, кровь замарала лицо и светлый пиджак.

- Судный день, - дважды умоляюще прошептал он.

- Молчите, берегите силы. Что произошло?, - спросил Щукин.

- Не знаю. Иван, уничтожь всех. Прикрой программу. Надо по первому протоколу, я только все испортил, - он болезненно зажмурился, - я влез и все испортил. Судный день, - прошептал он, испуганными глазами всматриваясь по сторонам.

- По рации Сотников запрашивает приказ. Они укрылись в лесу, - сказал Виталя.

- Что делать? Что делать? Что делать?, - соображал Суровин, проверяя магазин, - если Осинцев справился, значит те четверо из первого протокола мертвы. Пятнадцать минус четыре будет одиннадцать минус два девять, - и сказал, - В лесу их девять.

- Я двоих снял, - подал голос Ван Гог.

- Семь число поприятней. Если люди пойдут через лес…а как им еще пойти. Полететь не могут, - подумал Суровин и сказал,- пусть возвращаются к машинам.

- У них раненый!, - закричал сзади ассистент профессора, - они нас прикрывали! Возможно, кого-то увели за собой в лес. Они знали, что мы к вам выбежим!

И тут раздался низкий женский голос и когда все обернулись Суровин не спешил оборачиваться, потому то знал, что увидит и всегда больше всего опасался вот именно такого момента:

- Чистый купир здесь. Достань его.

Аня отодвинулась от груди Менделя. Увидев ее черные глаза и побежавшие по лицу трещинки, Щукин вздрогнул, набрал побольше воздуха в грудь и поборов тремор в голосе, спросил:

- Приказ какой?

- Как выглядит чистый купир?, - уточнил Иван.