Дебет с магическим кредитом

– Вы цените логику и факты, не так ли, леди Анна? – спросил старый маг. – Вот вам факт.

Он плавно повел рукой. И моя ручка… выскользнула из пальцев. Она не упала. Она замерла в воздухе, в метре от моего лица, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, словно спутник на орбите невидимой планеты. Пластиковый корпус, металлический клип, логотип – все это нарушало все мыслимые законы физики и здравого смысла.

Мой мозг, привыкший оперировать цифрами, процентами и графиками, выдал ошибку 404. Файл «Рациональное объяснение» не найден. Я протянула руку, чтобы коснуться ее, но палец прошел сквозь пустоту там, где она только что была. Ручка переместилась левее, дразня меня.

Это не была голограмма. Освещение в зале было настоящим, свечи отбрасывали живые тени. Это не был гипноз – я ощущала холод царивший в зале, а еще запах пыли и воска так же отчетливо, как собственное бешено колотящееся сердце. Это был факт. Абсурдный, невозможный, но факт. Мой корпоративный сувенир устроил бунт против гравитации.

Я молча смотрела на парящую ручку, и весь мой мир, вся моя жизнь, построенная на незыблемом фундаменте логики, начала трещать по швам. Мир цифр, отчетов и биржевых котировок казался таким реальным, таким основательным. Но чем он, по сути, отличался от этого? Там магия чисел двигала рынки и рушила корпорации. Здесь магия иного толка заставляла летать предметы. Возможно, вся разница лишь в интерфейсе.

Ручка плавно опустилась обратно в мою подставленную ладонь. Она была обычной. Теплой. Настоящей.

– Что… что вам нужно? – голос сел. Моя крепость цинизма дала первую, но очень серьезную трещину.

– Нам нужны Вы, – просто, но твердо сказал король. – Ритуал, который Фаэлан готовил несколько недель, был создан для того, чтобы найти единственного человека во всех мирах, обладающего нужным нам даром. Оно искало не мага, не воина, а того, кого древние тексты называют «мастером счета». Того, кто видит мир сквозь порядок цифр, кто может усмирить хаос расходов и доходов. Заклинание нашло Вас, Анна.

Мастер счета. Звучит как название какой-то секты бухгалтеров-переростков. Но в контексте парящей ручки это приобретало зловещий смысл.

– Наша казна пуста, – продолжил Эларион, и в его голосе прозвучала горечь. – Наши налоги собираются из рук вон плохо. Расходы на армию, на восстановление после войны, на содержание двора – все это превратилось в неуправляемый поток, который топит королевство. Мы на грани коллапса. Мы нуждаемся в Вас, чтобы Вы наладили наш… бюджет.

Я чуть не рассмеялась. Переместиться между мирами, чтобы провести аудит для обанкротившегося средневекового королевства? Это даже не проект, это какой-то божественный сарказм.

– Предположим, – я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе контроль, – я Вам поверю. Какова моя мотивация? Какой KPI у этого проекта, кроме спасения ваших душ и корон?

Король посмотрел на Фаэлана, и тот ответил:

– Мы понимаем, что вы хотите вернуться домой. В Ваш мир. Это невероятно сложная задача, требующая колоссальных затрат магической энергии и ресурсов. Но если Вы поможете нам, я, от лица короля и всей магической коллегии Этерии, клянусь, что все эти ресурсы будут направлены на поиски способа вернуть Вас. Мы задействуем каждого мага, изучим каждый древний фолиант. Это наше королевское слово.

Он сделал паузу, давая мне осознать предложение.

– Однако, если Вы откажетесь…, – взял слово король, – мы, конечно, не можем принудить Вас. Но и помочь ничем не сможем. Путь назад мы не знаем. Вы останетесь здесь. Чужестранка, без имени, без статуса, без средств к существованию. Просто еще одна душа, затерянная в мире, который Вам чужд. – Добавил он то, что в любом контракте идет мелким шрифтом под звездочкой.

Ультиматум. Чистый и незамутненный. Выбор без выбора. С одной стороны – каторжная работа в абсолютно безумных условиях, но с призрачным шансом на возвращение. С другой – гарантированное падение на социальное дно в мире, где это дно, скорее всего, вымощено грязью, чумой и очень острыми предметами.

Мой внутренний риск-менеджер взвыл. Это была самая невыгодная сделка в моей жизни. Но в то же время – единственная возможная.

Я вспомнила свою квартиру. Стерильную, выверенную, пустую. Свой график, расписанный на месяцы вперед. Всю эту жизнь, где я была мастером своего маленького, предсказуемого мира. И поняла, что потеряла его навсегда. Эта мысль была холоднее камня под ногами.

Вся моя философия прагматизма сводилась к одному: выжимай максимум из имеющихся обстоятельств. И сейчас обстоятельства были таковы: либо я становлюсь финансовым директором фэнтезийного королевства, либо бродягой.

Я окинула оценивающим взглядом эту антикризисную команду. Внутри все сжималось от отчетливого понимания, что я попала на принудительную реструктуризацию компании, летящей к банкротству со скоростью метеорита. Но снаружи я была само спокойствие.

– Что ж, – мой голос звучал так, будто я обсуждаю годовой отчет, а не спасение королевства. – Допустим, я согласна провести аудит этого безнадежного предприятия. Судя по всему, на волонтерских началах. Мой райдер прост. Первое: мне нужно рабочее место. Стол, стул, источник света. Не темница. – Я кинула хмурый взгляд на безопасника. – Второе: полный и неограниченный доступ ко всей первичке. Договоры с драконами, накладные на эльфийские стрелы, долговые расписки гномам, счета за поставку маны – все на стол. Третье, ключевое: с этой секунды объявляется мораторий на любые траты. Все финансовые операции заморожены до выяснения масштабов катастрофы. Четвертое: не мешать мне работать. Особенно, – я скользнула взглядом по капитану, – вот этому специалисту по агрессивному тимбилдингу. Его методы оптимизации штата вызывают у меня некоторые вопросы в области трудового законодательства.

Я сделала паузу, давая им осознать, что это не просьба, а техническое задание.

– Далее. Инвентаризация ликвидных активов. Мне нужен доступ в сокровищницу, хранилище артефактов и прочие ваши сейфы. Вы, Ваше Величество, – я перевела взгляд на короля, – предоставите мне двух материально ответственных лиц для надзора за процессом. Во избежание расхождений в итоговом балансе. Начинаем немедленно. И да, напоминаю: пока последняя золотая монета не будет пересчитана и внесена в ведомость, касса на замке. У всех. Вопросы есть? Вопросов нет.

Король посмотрел на меня так, словно я только что предложила провести полный налоговый аудит его души с последующей описью исподнего. Его лицо, и без того не пышущее здоровьем, пошло багровыми пятнами. Уголок рта нервно дернулся. Кажется, Его Величество боролся с острым желанием то ли позвать стражу, то ли немедленно отречься от престола в пользу какого-нибудь заезжего менестреля. Я дала ему мгновение на то, чтобы переварить новую реальность, в которой какая-то пришлая девица без титула и армии только что захватила контроль над его казной. Внутри меня бурлил коктейль из ледяного профессионального азарта и мрачного веселья. Господи, до чего же предсказуемы эти феодальные управленцы. Кризис-менеджмент для них – это найти виноватого и отрубить ему голову. Какая прелесть.

– Хорошо, – с таким трудом выдавил он, будто это слово было отлито из свинца и застряло у него в горле. Оно прозвучало не как согласие, а как капитуляция. В наступившей тишине было слышно, как тяжело вздохнул маг и как скрипнула кожаная перчатка капитана. Этап первый: принятие неизбежного. Пройдено.

– Господа, хочу сразу обратить ваше внимание на один момент, – продолжила я ледяным, деловым тоном, каким обычно объявляют о слиянии или поглощении компании. – Это не быстрый процесс. Управление вашими ожиданиями – ключ к нашему конструктивному сотрудничеству. Баланс мы будем сводить долго. Результатов завтра не будет. И через неделю, скорее всего, тоже. Точных сроков я не назову, пока не увижу весь масштаб бедствия, но обещаю работать эффективно. Никакой прокрастинации. Только хардкорный аудит.

– Вы замораживаете все расходы и не даете сроков? – предсказуемо взорвался наш «Гендиректор» по кадровым сокращениям. Жилка на его шее вздулась, а кулаки сжались так, что, казалось, перчатки вот-вот лопнут. – И как нам существовать? Королевству нужно функционировать! Армию кормить, дозорных на стенах менять!

Ах, вот и оно. Классическое «мы не можем остановиться, потому что всегда так делали». Этот парень, очевидно, привык решать проблемы ударом кулака, а не анализом расходных ведомостей. Мило.

– Придется потерпеть, – отрезала я, глядя ему прямо в глаза с легкой, снисходительной скукой. – Называйте это режимом строгой экономии. Шоковой терапией. Как Вам будет угодно. Процедура теперь такая: любая, абсолютно любая заявка на расходы подается в письменном виде на имя Его Величества. Он изучает ее и ставит свою королевскую резолюцию: «одобрить» или «отклонить». После чего заявка с его визой поступает ко мне. Финальное решение принимаю я. Если я считаю трату необоснованной, несвоевременной или просто нецелесообразной в текущих условиях – заявка отправляется в корзину. То есть, обойдетесь.

Я выдержала паузу, позволяя красоте этой бюрократической ловушки в полной мере раскрыться в их сознании. Король бледнел, капитан багровел. Идеальный баланс.

– И чтобы было совсем понятно, – я позволила себе улыбнуться. Не вежливо. Не дружелюбно. Это была моя самая милая, хищная улыбка аудитора, нашедшего двойную бухгалтерию. Я посмотрела прямо на капитана, который все еще буравил меня взглядом. – Тот, кто потратит хоть один медяк, хоть ржавый грош, без моей подписи на утвержденной заявке, будет подвергнут процедуре внепланового сокращения штата. Путем немедленного и крайне нетерапевтического извлечения позвоночника через непредназначенное для этого анатомическое отверстие. Догадываетесь, через какое?

В воздухе повисла звенящая тишина. Кажется, даже сквозняк в тронном зале испугался и затих. Капитан медленно разжал кулаки. Похоже, этот язык он понимал гораздо лучше, чем разговоры о дебете и кредите. Что ж, отлично. Значит, мы сработаемся.

Этот капитан Кейден, начальник королевской стражи, определенно был не из тех, кто легко сдается. Гора мышц, намертво вросшая в мундир, и взгляд, в котором подозрительность смешалась с плохо скрываемым раздражением. Он смотрел на меня так, словно я была не спасительным кругом для их тонущего королевства, а экзотической заразой, которую случайно занесли в стерильный тронный зал. Он явно прощупывал почву, искал слабое место, трещину в моей броне.

– Возмездия не боитесь? – осторожно поинтересовался он. Голос низкий, с металлической ноткой, будто он пытался угрожать, но при этом соблюсти придворный этикет. Мило.

Я удостоила его взглядом, полным холодной вежливости, и позволила паузе повиснуть в воздухе, становясь почти осязаемой. Где-то в глубине души мой внутренний циник не просто хихикнул – он бился в злорадном восторге.

Возмездие? Какая прелесть. Милый мой, так ведь ты смотришь прямо на него. Я и есть возмездие. Воплощенное, в строгой юбке и с гроссбухом вместо косы. И будь уверен, ты же первый будешь носом землю рыть, умоляя меня вернуться, как только поймешь, что эта дыра в казне – не яма, а бездна, на краю которой я одна умею держать равновесие.

– Какого именно возмездия? – я скептически изогнула бровь, наслаждаясь тем, как его челюсть напряглась. – Тоже мне, напугали ежа голой задницей. Что Вы сделаете – уволите меня? Кажется, этот этап наших увлекательных переговоров мы уже миновали.

Мой взгляд скользнул к королю, который наблюдал за нашей перепалкой с выражением человека, попавшего между молотом и наковальней. Он был моим единственным, пусть и хлипким, щитом. Пока я ему нужна, капитан может лишь скрипеть зубами. И я намеревалась быть нужной очень, очень долго.

Я снова перевела взгляд на Кейдена, решив сменить тактику с глухой обороны на прагматичное наступление.

– Для продуктивной работы, капитан, мне потребуется отдельное помещение для сна и регулярное питание. Мозг, знаете ли, плохо функционирует на пустой желудок и под аккомпанемент храпа стражников в общей казарме. Уверена, ваши ребята – настоящие виртуозы в этом деле, но я предпочту обойтись без их концертов.

– Не слишком ли много требований? – предсказуемо подал голос капитан Кейден. О, это врожденное стремление вставлять палки в колеса здравому смыслу! Он видел в моих словах наглость, а не элементарную логику. Мужчины, особенно военные, часто путают эти два понятия.

Я устало вздохнула. Приходилось объяснять очевидное.

– Мои требования – это минимальные условия для выполнения поставленной задачи. Или Вы считаете, что сможете провести аудит казны силами своего гарнизона? – я позволила себе самую едкую и сладкую из улыбок, глядя прямо ему в глаза. Я видела, как в них мелькнуло раздражение от неприятного воспоминания. – Ах, да. Вы же уже пытались.

Укол достиг цели. Кейден побагровел, а король, единственный, кто в этой комнате был способен сложить два и два, обреченно кивнул, подтверждая мои слова. Хотя, судя по состоянию финансов, с вычитанием у Его Величества были явные, хронические проблемы. Он понимал, что я – его последний шанс, и этого пока было достаточно.

– Прекрасно, – я с деловым видом потерла переносицу, изображая усталость от этой бессмысленной пикировки. На самом деле я чувствовала прилив сил. Маленькая победа в маленькой войне за авторитет. – Раз с бытовыми вопросами разобрались, перейдем к делу. Пока ваши юристы готовят мой контракт, а капитан, – я бросила на него еще один многозначительный взгляд, – ищет ключ от сокровищницы и скребет по сусекам в поисках приличной комнаты для меня, настало время взглянуть на ваши учетные книги.

Я окинула взглядом тронный зал, позолота которого уже казалась мне фальшивой и облупившейся.

– Пора оценить истинную глубину этой кроличьей норы. И боюсь, она гораздо глубже, чем вы все думаете.

Глава 4: Капитан Тени.

– Вам выделят кабинет для этих целей, – пробормотал Его Величество, и я почти физически ощутила, как в его монаршей голове пронеслась паническая картина: тронный зал, этот оплот сомнительного величия, погребен под лавиной свитков, фолиантов и, о ужас, моих едких комментариев к ним. Спасти позолоту от моих бухгалтерских таблиц было, очевидно, первостепенной задачей.

– А капитан Кейден будет сопровождать Вас повсюду, он Ваша надежная тень, лучший из лучших, – проскрипел Эларион, бросая взгляд на молчаливую статую у трона. – Для Вашей безопасности.

Ну да, безопасность. Какое трогательное, старомодное слово. Я перевела взгляд с короля, этого ходячего финансового недоразумения, на его «лучшего из лучших». Капитан Кейден. Высокий, широкоплечий, с лицом, высеченным из камня и напрочь лишенным каких-либо эмоций. Живое воплощение антикварной системы безопасности.

– Для моего надзора, – мягко, но отчетливо уточнила я, не отрывая взгляда от капитана, который, в свою очередь, смотрел куда-то сквозь меня, словно я была досадным пятном на гобелене. Милая попытка, Ваше Величество. Я бы предпочла надежный Wi-Fi и неограниченный доступ к кофейному аппарату, но, видимо, в этом королевстве приходилось довольствоваться хмурым мужчиной в качестве файрвола. – Давайте называть вещи своими именами. Оптимизация терминологии значительно экономит время и нервные клетки. Особенно мои.

Его Величество смущенно кашлянул, словно подавился собственной короной, и поспешно ретировался, оставив меня наедине с моим личным Цербером. Кейден не произнес ни слова. Он просто стоял, источая ауру неодобрения и дорогого оружейного масла. Тишина повисшая между нами, была густая и тяжелая. Я могла бы использовать ее, чтобы повесить пальто, если бы оно у меня было. Внутри меня все ликовало. О, как же им всем неуютно от моей прямолинейности. Отлично. Комфорт – это первое, чего я их лишу. Сразу после денег.

Мы стояли в тишине, которая из просто неловкой стремительно перетекала в категорию «вопиющее нарушение всех социальных протоколов». Пауза затянулась до той неловкой отметки, когда в приличном обществе начинают проверять пульс у собеседника. Я уже мысленно подсчитывала, сколько человеко-часов было потрачено на это безмолвное противостояние, и заносила их в дебет королевской неэффективности. Было острое желание провести быструю диагностику моего надзирателя: может, у него системный сбой? Завис в процессе обработки данных? Или его голосовой модуль – это опциональная функция, на которой казна решила сэкономить?

И вот, когда я уже почти решилась нарушить эфир вопросом о наличии у него базовой прошивки, капитан наконец подал признаки жизни. Это был не полноценный кивок, о нет, это было бы слишком расточительно. Это было минималистичное, едва уловимое движение подбородком в сторону какого-то бокового, явно не парадного выхода. Ни слова, ни звука. Чистая экономия речевого аппарата, почтительное отношение к акустике зала. Просто жест. Короткая, емкая команда, отправленная по беспроводному каналу «я-начальник-ты-следуй».

Что ж, отдам ему должное. По крайней мере, его пользовательский интерфейс был интуитивно понятен. Никаких тебе сложных меню или всплывающих окон с просьбой подтвердить действие. Жестовый ввод в чистом виде. Кратко, эффективно, без лишних энергозатрат на артикуляцию. Как там нынче модно говорить в моем мире – юзер-френдли? В данном случае, скорее, «надзиратель-френдли», но сути это не меняло. Я мысленно приняла условия этого немого лицензионного соглашения и двинулась следом. В конце концов, оптимизация коммуникаций – это тоже шаг к здоровой экономике.

Мы двинулись по замку. И если тронный зал был витриной, призванной пустить пыль в глаза заезжим гостям, то коридоры за ним были честным отражением казны. Наш путь превратился в увлекательную экскурсию под названием «Семь стадий финансового упадка». Сначала мы шли по галереям, где с позолоченных потолков свисали хрустальные люстры, в которых, правда, горела от силы треть свечей. Огромные гобелены, изображавшие эпические победы давно почивших королей, были тронуты пылью и местами напоминали о победе моли над искусством. Звук шагов моего провожатого – тяжелый, уверенный стук подкованных сапог – гулко отдавался от каменных плит. Мои же звучали тише, но, смею надеяться, куда решительнее.

Чем дальше мы уходили от парадной части, тем откровеннее становилась бедность. Позолота сменялась облупившейся краской, ковры – голыми, стертыми до выемок каменными полами. Мы миновали анфиладу комнат, где из-под дверей сквозило унынием, и спустились по винтовой лестнице, такой узкой, что плечистый капитан едва в ней помещался. Освещали нам путь редкие факелы в закопченных держателях, бросавшие на стены длинные, пляшущие тени. Замок был не просто старым, он был уставшим. Уставшим от долгов, от нерадивых хозяев, от жизни не по средствам. Каждый пыльный угол, каждая паутинка в оконном проеме кричали мне о просроченных платежах и нецелевом расходовании средств.

Кейден шел впереди, неколебимый и прямой, как долговая расписка. Он был частью этого мира, он вырос в нем. Я же чувствовала себя вирусом в чужой операционной системе, и мне это чертовски нравилось. Наконец, мы остановились перед массивной дубовой дверью, окованной железом. На ней висел замок размером с мою голову. Капитан без лишних слов вставил в него огромный ключ и с натужным скрежетом повернул. Дверь со стоном отворилась, выдохнув в коридор запах пыли, мышей и забытых надежд.

Кабинет казначея, отправленного в отставку по причине профессиональной непригодности. Мое новое поле битвы. Что ж, пора знакомиться с призраками прошлых бюджетов.

Итак, мой новый кабинет. Если, конечно, это мрачное помещение вообще можно было так назвать. Скорее, это был мавзолей дефолта, памятник финансовой анархии, воздвигнутый в честь всех казначеев, сгинувших до меня. Пространство было огромным, но совершенно бесполезным, под самую балку забитым ветхими свитками, перевязанными выцветшими лентами – неоплаченными счетами истории. Фолианты, толстые, как годовые отчеты об убытках, громоздились в шатких башнях, готовые в любой момент обрушиться и похоронить под собой очередную попытку спасти это королевство. Воздух… о, этот воздух был густым, многослойным коктейлем. Базовые ноты – вековая пыль, как пепел сожженных бюджетов. Затем следовал тонкий аромат мышиного аристократизма – казалось, где-то в стенах грызуны в крошечных камзолах обсуждают фьючерсы на сыр. И все это было пропитано отчетливым, щемящим запахом угасших надежд. На мгновение моя ироничная броня дала трещину, и я почувствовала укол почти детской тоски. Я была так далеко от дома, запертая в склепе чужих ошибок.

Собравшись с духом, я озвучила первое, самое базовое требование для любого специалиста моего профиля: «Мне нужен свет. Достаточный, чтобы не пришлось через неделю вносить в бюджет статью расходов на собаку-поводыря для нового казначея». Мое логичное требование было встречено с таким искренним, первобытным изумлением, будто я запросила для курьерской службы ручного дракона с вертикальным взлетом.

Тем не менее, проблему решили. В меру своего средневекового понимания эффективности и безопасности. Под потолком зажгли десяток свечей на громоздкой люстре, и еще несколько расставили на моем будущем рабочем столе. Пламя лениво плясало, отбрасывая на горы пергамента коварные, движущиеся тени. Мой внутренний специалист по охране труда не просто забился в истерике – он уже писал докладную о грубейших нарушениях и подсчитывал будущие страховые выплаты по искам об ухудшении зрения и случайном возгорании стратегически важных документов. Но это была лишь первая проблема, техническая. Вторую, куда более сложную и человеческую, звали капитан Кейден.

Он был раздражающе, монументально высоким. Моя «тень», мой Цербер, облаченный в темно-серый мундир без единого украшения, выглядел так, словно его спроектировал гений-минималист, использовав в качестве материалов только прямые углы, мрачное чувство долга и глубинное презрение ко всему, что дышит и тратит деньги. Его лицо, будто вытесанное из того же серого гранита, что и стены замка, пересекал тонкий белый шрам – словно рукописная поправка к суровому договору, тянувшаяся от левой брови к переносице. Но хуже всего были глаза. Карие, холодные, как аудит в последнем квартале убыточного года. Он не просто смотрел. Он сканировал, анализировал, искал уязвимости. Я почти физически ощущала, как мой кредитный рейтинг доверия в его системе стремится к отрицательным значениям.

Не проронив ни звука, он прошел к стене у двери, скрестил на мощной груди руки и превратился в часть интерьера. Очень угрюмую, неодобрительно молчащую и, вероятно, очень дорогую в содержании часть. Его молчание давило, оно было не просто отсутствием звука, а физически ощутимым недоверием. Сначала я даже оценила. Рентабельно. Никаких пустых разговоров. Но спустя пару минут это стало невыносимо. Он был не стражем, а ходячим укором, непрофильным активом, снижающим мою производительность одним своим присутствием.

– Капитан, – мой голос прозвучал нарочито легко, хотя внутри все сжималось от раздражения. Я развернулась к нему, опираясь бедром о край заваленного хламом стола. – Мне кажется, или банальное подпирательство стенок – это немного ниже Вашей квалификации? Уверена, у начальника королевской стражи есть дела поважнее. Может, если Вам так не терпится держать меня под надзором, пришлете кого-то менее значительного? Обещаю не обижать Вашего подчиненного. – Я едко улыбнулась, вкладывая в улыбку ровно столько яда, чтобы он понял: обещание – это лишь формальность, а не обязательство.

Он даже не шелохнулся, только взгляд стал еще жестче.

– Не положено, – его голос был низким и ровным, как черта под итоговой суммой долга. – Я буду следить за Вами сам, пришлая. Кто знает, чего от Вас ожидать?

«Пришлая». Не имя, а клеймо. Ярлык, который должен был сразу расставить все по местам. Он – свой, я – чужая. Все просто. Вот только я не собиралась играть по этим правилам. Я выпрямилась, стряхивая с себя остатки уныния и иронии, и посмотрела ему прямо в глаза.

– Анна, – твердо повторила я, вкладывая в эти четыре буквы все свое упрямство. – Меня зовут Анна.

Отвлекшись от этого ходячего монумента королевскому недоверию, я снова окинула беглым взглядом кабинет и окончательно осознала глубину финансовой пропасти, в которую меня окунули. Здесь не было не то что компьютера – здесь не было даже завалявшегося калькулятора. Никаких тебе удобных таблиц, никаких формул автосуммирования. Я мысленно представила, как вывожу итоговый баланс королевства, скрипя пером и считая в столбик, как первоклассница. Правый глаз предательски дернулся. Это была непроизвольная реакция моей нервной системы на прогнозируемое падение эффективности.

Второй аспект моего будущего кошмара, который не сразу дошел до моего сознания, – это инструмент для письма. Не ручка. Не карандаш. Перо. Настоящее, мать его, гусиное перо, сиротливо торчащее из чернильницы с какой-то вязкой, подозрительно пахнущей жижей. В этот момент мой левый глаз присоединился к правому в нервном тике. Картина стала полной и апокалиптичной: я, склонившись над пергаментом, считаю кляксами в столбик, пытаясь отличить цифру три от случайной капли чернил.