Дебет с магическим кредитом

Алиса Артемова

Дебет с магическим кредитом

Пролог.

Тени в тронном зале Этерии плясали, как пьяные придворные после неудачного бала, – хаотично, нервно и с изрядной долей обреченности. Единственная свеча на массивном дубовом столе отважно сражалась с ночным мраком, но проигрывала по всем фронтам, выхватывая из темноты лишь три фигуры и атмосферу вселенской тоски. Позолота на подлокотниках королевского трона, где ссутулился его владелец, давно стерлась до дерева, что было весьма символично для состояния всей казны.

Король Эларион, молодой человек с глазами старого философа и прической, выдававшей бессонную ночь, уныло смотрел на оплавленный воск. В свои тридцать лет он выглядел скорее как студент, проваливший сессию всей своей жизни, а не как помазанник богов.

– Мы тонем господа, – его голос был тихим, но в гулкой тишине зала прозвучал как набат. – И самое обидное – тонем в собственном замке, в сухом рву. Парадокс, достойный пера придворного поэта, если бы мы еще могли позволить себе его содержать.

Напротив него, прямой как стальной клинок, стоял капитан Королевской Стражи Кейден. Его лицо, высеченное из гранита и цинизма, не выражало ничего, кроме усталого презрения к ситуации. Пальцы его руки задумчиво постукивали по эфесу меча.

– Ваше Величество, решение есть всегда – прохрипел Кейден голосом, напоминавшим скрежет не промазанной телеги. – Еще пара показательных арестов среди самых крикливых баронов, и желание требовать отчета поутихнет. Страх – отличный финансовый инструмент. Не требует ведения бухгалтерии.

– Страх – это кредит, капитан, – возразил Эларион, поднимая усталый взгляд. – А у нас и так слишком много долгов. Мы не знаем, куда уходят деньги. Мы облагаем налогом крестьянина за курицу, а золото утекает так, будто в казне прописался дракон с аллергией на драгметаллы.

Третий участник этого ночного бдения, главный маг Фаэлан, до этого молчавший и напоминавший старую, покрытую пылью веков статую, наконец издал звук. Это был шелест, похожий на перелистывание страниц древнего фолианта. Его лицо скрывал глубокий капюшон, из-под которого виднелась лишь седая борода, да поблескивали глаза, казалось, видевшие зарождение этого мира и предчувствовавшие его бесславный конец.

– Проблема не в мечах, капитан, и не в налогах, Ваше Величество, – проскрипел маг. – Проблема в хаосе. Порядок – это тоже магия. Самая могущественная и, увы, самая сложная из всех. У нас нарушен Баланс. Не космический, нет. Куда прозаичнее – приходно-расходный.

Кейден фыркнул.

– И что Вы предлагаете, почтенный Фаэлан? Прочитать заклинение на кошельки, чтобы они сами наполнялись? Или наслать на казнокрадов порчу в виде чесотки? Боюсь, они переживут.

– Почти, – невозмутимо ответил маг, и в его голосе проскользнула нотка таинственности, которая так раздражала капитана. – Существует древний ритуал Призыва. Он не для героев с сияющими доспехами или могучих воителей. Он зовет сквозь миры и время того, кто нужен здесь и сейчас. Заклинание призывает не силу, но структуру. Не воина, но … мастера порядка и счета.

Наступила тишина. Даже свеча, казалось, замерла от удивления.

– Мастера … чего? – переспросил король Эларион, медленно выпрямляясь.

– Порядка. Счета. Баланса. – терпеливо повторил Фаэлан. – Мы призовем не того, кто отнимет жизни, а того, кто пересчитает монеты. Того, кто сможет распутать этот узел из лживых отчетов, откатов и приписок. Того, кто увидит невидимую утечку.

Кейден откровенно расхохотался – коротким, лающим смехом.

– Великолепно! Когда в королевстве начнется голод, Вы предложите призвать пекаря? Вы предлагаете лечить гангрену припарками из ромашки? Эта магия рискованна. Что, если явится демон с когтями и врожденной страстью к дебиту с кредитом? Или, что еще хуже, какой-нибудь межмировой бюрократ, который потребует от нас заполнить форму 3Б-Призыв в трех экземплярах каждые два часа?

– Риск есть всегда, – согласился маг. – Но что нам терять? Честь? Ее мы теряем каждый день, выпрашивая отсрочку у ростовщиков. Власть? Она и так утекает сквозь пальцы, как песок.

Король Эларион долго молчал, глядя то на скептическое лицо своего капитана, то в темную пустоту капюшона мага. В одном был прагматичный, жестокий, но понятный мир стали и крови. В другом – безумная, абсурдная, но все же надежда. Выбор между ампутацией и экспериментальной терапией с непредсказуемыми побочными эффектами.

– Капитан, Ваши методы решат проблему на месяц, – наконец произнес он. – А потом придется рубить новые головы. И так, пока не останется ни голов, ни королевства. Это не решение, это агония. – Он повернулся к магу. – Мне нужен тот, кто сможет вылечить болезнь, а не просто убрать симптомы.

Эларион поднялся, и в его фигуре на миг промелькнуло что-то истинно королевское.

– Готовьте ритуал, Фаэлан. И да помогут нам все боги, особенно бог здравого смысла, если таковой существует.

Капитан Кейден ничего не ответил. Он лишь молча поклонился и вышел из тронного зала. Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Он не верил в магию счетоводов. Он верил в остро заточенную сталь. И сегодня же ночью он лично проследит, чтобы его лучший клинок был наточен для блеска. На всякий случай. Ведь если магия не сработает, или сработает как-то не так, разбираться с последствиями придется точно не магу.

Глава 1. Конец рабочего дня.

Дебит сошелся с кредитом. Последняя цифра в квартальном отчете встала на свое место с грацией балерины, завершающей фуэте. Идеальный баланс. Безупречная структура. Отчет был произведением искусства, холодным, как мраморная статуя, и таким же мертвым. В нем – судьба трех тысяч человек, завода в Калужской области и двух дочерних предприятий, которые я только что элегантно пустила под нож. Ликвидация нерентабельных активов. В корпоративном новоязе это звучало почти как забота о здоровье. Мы не убиваем, мы оптимизируем.

Я откинулась в кресле, которое стоило больше, чем средняя годовая зарплата одного из тех, кого я только что «оптимизировала». Кожа холодила затылок сквозь тонкий шелк блузки. За окном сорок седьмого этажа «Империи» сгущались сумерки, превращая Москву в россыпь нейронных вспышек на темном бархате. Красиво. И абсолютно безразлично.

Знаете, в чем ирония кризис-менеджмента? Ты спасаешь тонущие корабли, но сам при этом живешь в батискафе. Герметичном, надежном, с идеальной системой жизнеобеспечения и толстенным стеклом, отделяющим тебя от всего живого. Моя жизнь – это такой же идеальный отчет. Карьера – в столбце «активы», с уверенным годовым ростом. Личная жизнь – «пассивы», где в графе «значимые отношения» уже который год стоит унылый прочерк. Общий баланс вроде бы в плюсе, но дивидендов в виде простого человеческого счастья что-то не наблюдается. Видимо, не та статья отчетности.

Телефон на столе молчал. Кто мне позвонит в полдесятого вечера в среду? Мама давно привыкла, что у дочки «важная работа», и пишет в мессенджеры раз в неделю. Подруги… забавное слово из прошлой жизни. Они остались там, в университете, с мечтами о принцах и уютных кухнях. Мои мечты были о собственном кабинете с панорамным видом. Что ж, мечты сбываются. Иногда это самое страшное, что может случиться.

Внутри что-то тихо скребло. Не тоска, нет. Тоска – это слишком эмоционально, слишком неэффективно. Скорее, осознание системной ошибки. Словно смотришь на идеальную таблицу, и все формулы верны, все ячейки заполнены, а итоговая сумма все равно равна нулю. Пустота. Стерильная, выверенная до миллиметра пустота одиночества в пентхаусе и офисе класса «А+».

Я встала и подошла к окну, коснувшись пальцами холодного стекла. Внизу ползли красные и белые огоньки – кровеносная система мегаполиса. Каждый огонек – это чья-то маленькая история. Кто-то спешит домой, к ужину, к детям, к собаке, которая радостно виляет хвостом. Кто-то едет на свидание, волнуясь и надеясь. Кто-то просто смотрит в окно автобуса, уставший, но живой. А я? Я смотрю на них, как на график биржевых котировок. Отстраненно. Аналитически.

И именно в этот момент, когда я в очередной раз констатировала отрицательный показатель своего существования, мир решил подкинуть мне баг в системе.

Прямо перед моим лицом, за стеклом, но как будто и в самой комнате, воздух начал мерцать. Сначала это было похоже на тепловую волну над раскаленным асфальтом. Я моргнула. Галлюцинация от усталости. Нужно больше спать и меньше пить кофе. Я даже мысленно поставила себе задачу в корпоративный планировщик: «Оптимизировать режим сна. Срок: немедленно».

Но мерцание не исчезло. Оно сгустилось, обретая цвет. Неоново-фиолетовый, с золотыми искрами, как скринсейвер из девяностых, который кто-то по ошибке запустил в реальном мире. Странно. Нелепо. Я даже усмехнулась. Наверное, это так выглядит микроинсульт. Или очень креативная рекламная акция с дронами.

Я отступила на шаг, но свечение последовало за мной, оставаясь на том же расстоянии. Оно не грело и не издавало ни звука, но я чувствовала его. Чувствовала, как статическое электричество перед грозой. И самое жуткое – оно начало влиять на окружающее пространство. Угол моего дубового стола, идеальный, материальный, вдруг поплыл, теряя четкость, словно jpeg-артефакт на плохом изображении. Линии на графиках на мониторе за моей спиной изогнулись, как спагетти.

Мой мозг, привыкший к логике и порядку, отчаянно пытался найти объяснение. Утечка газа? Массовая галлюцинация? Но я была одна. Я протянула руку не к свечению, а к столу, чтобы опереться, чтобы почувствовать что-то реальное. И мои пальцы прошли сквозь него.

Не было ни боли, ни холода. Просто… пустота. Как будто стол был не более чем проекцией. Паника, холодная и острая, как игла, наконец пробила броню моего цинизма. Я развернулась. Мой офис, моя крепость, моя золотая клетка, таял. Стены растворялись, как акварель под дождем, потолок превращался в фиолетовую туманность. Последнее, что я увидела, была строка на экране моего компьютера. Безупречная, ровная строка квартального отчета.

А потом и она исчезла, оставив меня в центре слепящего, невозможного, абсолютно нелогичного ничто.

И последней связной мыслью, промелькнувшей в моем сознании, было: «Вот это точно не входило в бюджет».

Глава 2: Не та переговорная.

Возвращение в реальность было похоже на самое жуткое похмелье в моей жизни. Не от алкоголя, а от самой материи бытия. Голова гудела так, словно в нее пытались загрузить операционную систему от совершенно другого устройства. Первое, что я почувствовала – холод. Не офисный холод кондиционера, а промозглый, древний холод камня под моей спиной. Пахло пылью, воском и чем-то еще, неуловимо-тревожным, как запах старого железа.

Я села, моргая. Мой безупречный офисный костюм был помят и, кажется, слегка влажен. Но это было неважно. Важно было то, что я сидела не на ламинате своего кабинета, а на каменных плитах посреди… зала. Огромного, абсурдно огромного зала с высоченными потолками, с которых свисали не светодиодные панели, а массивные люстры с настоящими свечами. Десятки, если не сотни свечей. Уровень пожарной опасности здесь, должно быть, зашкаливал.

Вдоль стен тянулись гобелены с выцветшими сценами охоты и баталий. Через витражные окна, изображавшие каких-то крылатых личностей, пробивался тусклый свет, заставляя пылинки плясать в воздухе, как микроскопические призраки. А в дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон. Настоящий, мать его, трон из темного дерева и потертого бархата. И на нем сидел человек.

Рядом с троном стояли еще двое. Мой мозг, привыкший мгновенно классифицировать угрозы и активы, заработал на автомате.

Объект номер один: «Председатель совета директоров». Мужчина лет тридцати, на троне. Корона на голове выглядела так, будто весила тонну, и под ее тяжестью он заметно устал. Дорогой, но не новый камзол, лицо из тех, что хорошо смотрятся на монетах, и глаза, в которых застыла вселенская тоска человека, ответственного за все.

Объект номер два: «IT-отдел, перешедший на эзотерику». Старик рядом с ним. Длиннющая седая борода, балахон со звездами, который смотрелся бы уместно разве что на детском утреннике, и посох. В руках у него был посох, инкрустированный каким-то подозрительно сверкающим камнем. Он смотрел на меня со спокойным любопытством ученого, разглядывающего особо интересную плесень под микроскопом.

Объект номер три: «Начальник службы безопасности». Мужчина в явно военной форме. Лицо, перечеркнутое шрамом, хмурый взгляд, не сулящий ничего хорошего, и рука, привычно лежащая на эфесе меча. Он не просто смотрел на меня, он меня оценивал. Как оценивают внезапно возникшую проблему, которую, возможно, придется решать самым простым и кровавым способом.

Они молчали, наблюдая за моим пробуждением. Это была самая странная деловая встреча в моей жизни.

– Отличный розыгрыш, – сказала я, поднимаясь на ноги. С брезгливостью отряхнула невидимую пыль с лацканов пиджака, который стоил дороже, чем весь этот реквизит вместе взятый. Голос, чуть севший от недолгого обморока, пришлось прочистить легким кашлем. – Признаю, вышло эффектно. Маркетологи постарались на славу. Или… нет, наши бы на такое не решились, слишком смело. Значит, это все-таки «Глобал Инвест»? Решили, что промышленный шпионаж – это вчерашний день, и перешли к прямому похищению ключевых сотрудников? Что ж, аплодирую размаху. Бюджет на это представление, полагаю, сопоставим с ВВП какой-нибудь банановой республики. Вот только есть один нюанс, ребята. Иммерсивное шоу – это одно. А похищение человека – статья. Весьма неприятная. – На моих губах появилась улыбка, от которой у моих оппонентов на переговорах обычно пропадал аппетит. – Мои юристы обожают такие прецеденты. Для них это как рождественский бонус.

Троица обменялась взглядами, в которых читалось не столько замешательство, сколько плохо скрываемое снисхождение. Тот, что сидел на троне, с осанкой генерального директора на совете акционеров, слегка склонил голову.

– Мы не разумеем всех твоих речей, человек мира чистых чисел, – произнес он с такой усталой властностью, будто ему только что пришлось уволить целый филиал. – И мы не преследовали цели причинить тебе вред. Я – Эларион, правитель этих земель. Слева от меня – наш мудрейший маг Фаэлан. – Последовал вежливый кивок в сторону старика, который выглядел так, будто лично консультировал Ноя по вопросам строительства. – А это – капитан моей гвардии, Кейден.

– Эларион, Фаэлан, Кейден, – я медленно повторила имена, словно сверялась со списком участников корпоративного тренинга. – Понятно. Вашему кастинг-директору отдельная премия. Типажи подобраны идеально: «утомленный бременем власти лидер», «загадочный мудрый советник» и, конечно, «мрачный, но верный начальник службы безопасности». Хрестоматийный набор, прямо из учебника по созданию фокус-групп. Аплодирую. – Я лениво свела ладони. – Теперь, когда мы разобрались с ролями, давайте к делу. Где скрытая камера и когда мне принесут мой двойной эспрессо? Этот ваш иммерсивный квест начинает утомлять, а у меня, в отличие от вас, господа актеры, время расписано по минутам. И пункта «участие в дешевом фэнтези» в моем расписании точно не было.

Маг Фаэлан сделал шаг вперед. Его взгляд был странно пронзительным.

– Мы призвали тебя, ибо наше королевство, Этерия, на краю гибели. Наша казна пуста, земли разорены, народ голодает. Мы испробовали все: молитвы, войны, старые законы… Ничего не помогает. И тогда я нашел древний ритуал. Ритуал Призыва, того, кто мыслит не мечом и не молитвой, а… сутью вещей. Цифрами. Логикой. Того, кто сможет увидеть то, чего не видим мы. И вот, он, призвал тебя, дева.

Наступила тишина, плотная, как аудиторское заключение с плохими новостями. Я смотрела на них. Они – на меня. И в их взглядах не было ни грамма того, что можно было бы списать на переигрывание. В них плескалась отчаянная, неразбавленная, абсолютно нерентабельная надежда. Вот это и было главным риском. Непрогнозируемая переменная, способная обрушить любую, даже самую стабильную систему. Это было страшнее любого отдела по взысканию задолженностей.

– Ладно, давайте закроем этот гештальт, – я начала массировать виски, где уже формировался мигренозный дефолт. – Перформанс засчитан, KPI по актерскому мастерству выполнены. Я поаплодировала, вы получили свой контент. Куда помахать рукой и передать приветы отделу маркетинга? Честное слово, я думала, такие вирусные кампании вышли из моды вместе с пленочными фотоаппаратами.

– Никто не шутит, – проскрипел капитан, чей голос звучал так, будто его давно не смазывали.

Я медленно вскинула бровь.

– Позвольте уточнить, – в моем голосе прорезался холодный металл. Раздражение начинало подтачивать профессиональную выдержку. – Я правильно понимаю, что наблюдаемый мной уровень абсурда – это не элемент тимбилдинга, а ваша официальная позиция?

– Более чем, – кивнул «король» с невозмутимостью генерального директора, объявляющего о рекордной квартальной прибыли.

– То есть, – я сделала паузу, подбирая адекватную терминологию. – Вы произвели, скажем так, недружественное поглощение меня как ресурса, применив… магию… – само слово царапало язык, вызывая то же отторжение, что и годовой отчет, сверстанный в Comic Sans, – чтобы я, в качестве привлеченного специалиста, провела … аудит казны? – Профессионально выверенный тон окончательно дал трещину, и сквозь нее прорвался смех. Нервный, почти истерический смех человека, который только что осознал всю глубину чужого безумия.

Местный начальник службы безопасности, Кейден, скривился, будто ему на язык попали данные провального квартального отчета.

– С Вашего позволения, Ваше Величество, но я предупреждал, – вздохнул Кейден, глядя на меня с выражением лица человека, которому вместо боевого коня подсунули упрямого осла. – Призывать невесть что из невесть откуда – рискованная затея. Она, конечно, грозно хмурит брови, но я не уверен, что это остановит хотя бы захудалого гоблина. Единственный «силовой актив», которым она обладает, – это, похоже, дар доводить людей до мигрени одним только тоном.

Мило. От такого комплимента у меня свело скулы, а в голове мгновенно сформировался SWOT-анализ его персоны. Из сильных сторон – меч и, видимо, наглость. Из слабых – все остальное. Я медленно выдохнула, подавляя желание объяснить ему, что даже самый «непрофильный актив» вроде канцелярской скрепки может доставить массу неприятностей, если попадет не в те руки. Эмоции – это для поэтов и девиц в башнях. Я же здесь для решения конкретной бизнес-задачи. Итак, в графе «риски» у нас появился говорящий мускулистый мужчина с завышенным ЧСВ. Принято к сведению. Будем работать с тем, что есть.

– Она – наш единственный ликвидный шанс, Кейден, – мягко, но с твердостью в голосе ответил король.

– Хорошо. Допустим. Допустим, я на долю секунды принимаю вашу бизнес-модель как рабочую. У меня, как у привлеченного специалиста, есть права. Пункт первый: я требую возможности связаться со своим юридическим представителем. Ад-во-кат, – по слогам произнесла я, будто объясняла терминологию некомпетентным стажерам. – Человек, который блюдет мои интересы и следит за соблюдением условий контракта. Пункт второй: чисто технический вопрос. У вас что, тотальный кадровый голод? Нет штатных единиц вроде финансового директора, главного бухгалтера, казначея?

Король и маг обменялись взглядами, в которых читалось полное непонимание базовых корпоративных процедур.

– Мы не желаем тебе зла, – снова повторил король заученную мантру. – Твой статус здесь – гость. Наша главная инвестиция в будущее.

– А статус предыдущего казначея был изменен на «уволен» путем перманентного расторжения контракта между головой и телом, – любезно обрисовал мне карьерные перспективы местный безопасник.

– Кейден! – осадил его король.

На долю секунды в моем мозгу произошел критический сбой. Аналитический отдел ушел на панический перекур, а служба безопасности просто испарилась. Я позволила себе допустить гипотезу, в которой это все было правдой. Не гениальный перформанс, не похищение с целью выкупа, не странный корпоратив секты свидетелей средневековья. А реальность. Просто с другой операционной системой. И в этой ОС мои ключевые активы – статус, деньги, связи и правовая база – оказались не просто бесполезны, они даже не распознавались системой. Вся моя жизнь, вся моя идеально отлаженная экосистема оказалась не более чем локальным программным обеспечением на компьютере, который только что выдернули из розетки.

Вся моя ирония, весь мой выверенный годами цинизм, служивший мне броней и оружием, вдруг показался тонкой позолотой на дешевой бижутерии. А под ним была не закаленная сталь, нет. Под ним была холодная паника инвестора, который в один миг осознал, что все его акции, весь его портфель – просто набор нулей.

– Спасибо за ваше коммерческое предложение, но я вынуждена отказаться, – максимально ровным голосом, в котором, надеюсь, не дребезжали нотки отчаяния, заявила я.

Маг Фаэлан посмотрел на меня с таким сочувствием, с каким смотрят на безнадежного должника.

– Боюсь, в условиях ритуала не предусмотрена опция возврата.

Ну, разумеется. Безвозвратный тариф. Логично, чего уж там. Максимальная оптимизация логистических издержек.

Я подняла на них глаза. К горлу снова подкатывал смех – злой, нервный, на грани истерики. Истерика – непродуктивная трата энергии, но ситуация располагала. Итак, что мы имеем в сухом остатке? Я – актив. Приобретенный, судя по всему, задорого. Невозвратный. И без малейшей инструкции по эксплуатации. Они смотрели на меня с надеждой, как на венчурную инвестицию, которая должна окупиться в тысячу крат. А я смотрела на них, как на совет директоров компании-банкрота, который только что вложил последние средства в безумный стартап, о котором им с восторгом рассказал случайный прохожий. В меня.

Я не выдержала. Запрокинув голову, рассмеялась. Громко, от души. Внутри боролись два совершенно полярных чувства: холодное, расчетливое возмущение собственника, у которого отобрали контроль, и неуместное, абсурдное веселье от масштабов катастрофы.

Глава 3: Условия контракта.

Когда первоначальный шок от абсурдности ситуации прошел, мой мозг, натренированный десятилетиями враждебных переговоров, переключился в режим антикризисного управления. Возмущение было. Но оно было не эмоциональным всплеском, а четко сформулированной юридической позицией. Факт №1: я похищена. Факт №2: вероятно, нахожусь под действием неизвестных веществ, вызывающих галлюцинации в виде плохо обставленного фэнтези. Стратегия действий в подобных случаях была отработана до автоматизма: отрицание легитимности оппонента, оказание давления и апелляция к правовым нормам.

– Требую немедленно связаться с моим адвокатом, – отсмеявшись, заявила я. Голос звучал ровно, как на совете директоров, хотя ноги все еще ощущались как сторонний, плохо управляемый актив. – Ваше шоу, господа, было впечатляющим, но оно тянет на несколько увесистых статей.

Мужчина в короне, которого я мысленно классифицировала как «Генерального Директора по праву наследования», переглянулся с магом – «Главой эзотерического отдела по сомнительным технологиям». Капитан стражи, этот очевидный «Начальник службы безопасности на стероидах», просто хмыкнул, и звук эхом отразился от чрезмерно позолоченных стен.

– Ад-во-кат? – медленно, по слогам, повторил маг Фаэлан, словно пробовал на вкус экзотическое блюдо. – Боюсь, у нас нет магов с такой специализацией.

Это было уже не смешно. Это было издевательство. Они даже не пытались поддерживать легенду на приемлемом уровне.

– Леди, – с усталостью в голосе попенял мне «Гендиректор», – Вы до сих пор не представились.

Вот это поворот. Они провернули операцию по, хм, принудительному перемещению актива, даже не проведя базовый due diligence? Дилетанты.

– Анна Ветрова. Вы серьезно не потрудились узнать, кого похищаете? – в моем голосе прозвучало искреннее удивление их халатностью. – Прекратите этот фарс, – холодно отчеканила я. – Я не знаю, на какой выкуп Вы рассчитываете, но уверяю Вас, Ваша затея экономически нецелесообразна. Мой финансовый след прозрачен, как отчетность за первый квартал. Любые крупные транзакции инициируют протоколы безопасности. Соотношение риска и потенциальной выгоды для Вас крайне неблагоприятно.

Король Эларион вздохнул. Это был вздох человека, который устал объяснять нерадивому подчиненному очевидные вещи.

– Фаэлан, я думаю, леди Анна нуждается в более весомых аргументах.

Маг кивнул. Его взгляд упал на шариковую ручку, которую я все еще сжимала в руке как последнее доказательство своей реальности. Обычная корпоративная ручка с логотипом нашей компании. Мой верный инструмент.