Развод. Жизнь с тобой была ошибкой

Гриша шагнул вперёд. Он был выше Павла на целую голову, шире в плечах, тяжелее. Когда он двигался, воздух вокруг него сгущался.

— Воронов, — сказал он, и голос его звучал низко и опасно. — Ещё раз тронешь её, и я тебя сломаю.

Павел обернулся. Он пытался выглядеть смелым, но я видела, как дрожат его руки.

— Ах ты! — закричал он. — Ты ещё угрожать мне будешь?! Ты, который увел у меня жену? Ты, который... который...

— Я не уводил твою жену, — перебил его Гриша, и его голос был ледяным. — Ты сам её потерял. Сегодня, у бассейна. Я видел всё. Видел, как ты целовал другую женщину, пока твоя жена была рядом.

Павел поперхнулся. Его лицо стало серым.

— Я... я не...

— Ты изменял ей, — продолжил Гриша, и каждое его слово падало на Павла, как удар молота. — Может, месяц, может, год, может, больше. Мне не важно. Главное, что ты сделал это сегодня. На глазах у всех. Ты унизил её перед людьми в этом отеле. И ты смеешь обвинять её в том, что она разговаривает со мной? Со старым другом?

— Она моя жена! — заорал Павел. — Она не имеет права...

— Она имеет право на всё, — перебил Гриша. — Потому что ты нарушил свои обещания. А она — нет.

Павел открыл рот, но не издал ни звука.

— А теперь, — Гриша шагнул к нему, и Павел попятился, — ты посмел поднять на неё руку. И это… пиздец… Воронов. Это не допустимо.

Он остановился в шаге от Павла. Наклонился к нему, заглядывая в глаза. Его голос стал тихим, но от этого ещё более страшным:

— Ещё одно плохое слово, Павлиньо, и твоя харя будет покоиться в этом салате, ты понял меня?

Он кивнул на стол рядом, где стояла большая тарелка с морским салатом и каперсами.

Павел сглотнул. Его лицо было мокрым от пота и слёз, смешанных с водой из бассейна.

— Ты... ты не посмеешь, — прошептал он.

— Проверь, — оскалился Гриша, – я слов на ветер не бросаю.

Повисла тяжёлая тишина.

Я смотрела на этих двух мужчин и не верила своим глазам. восемь лет назад они были друзьями. Не разлей вода. Вместе ходили на рыбалку, вместе играли на гитаре, вместе влюбились в одну девушку… в меня.

А потом они подрались из-за меня. Я помню ту драку — в парке, вечером, под фонарём. Паша тогда разбил Грише нос, а Гриша сломал Паше руку. Я помню их лица — злые, мокрые, с кровью на губах. И помню своё решение. Я выбрала Пашу. Потому что он был смелее, опаснее. Потому что он заставил меня чувствовать себя живой.

А Гриша был слишком правильным. Слишком хорошим и добрым. И я тогда подумала: «С ним мне будет скучно».

Какая же я была дура.

— Иди отсюда, Воронов, — сказал Гриша тихо. — Иди, пока я добрый.

Павел посмотрел на меня и оскалился. Ему явно не нравилось, что здесь происходит.

— Ты ещё пожалеешь, София. Обещаю.

— Я уже пожалела, — ответила я тихо. — Когда выбрала тебя восемь лет назад. Теперь я прозрела.

Глава 5

Павел посмотрел на меня. В его глазах плескалась смесь злобы и отчаяния. Он хотел что-то сказать, но Гриша шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

— Уходи Воронов, — повторил Гриша.

Павел хмыкнул, развернулся и, шатаясь, вышел из ресторана. Я смотрела ему вслед, и странное чувство охватило меня. Я не чувствовала боли. Не чувствовала злости. Только облегчение и невероятных размеров пустоту.

Гриша выдохнул и повернулся ко мне.

— Ты как? — спросил он тихо.

Я попыталась улыбнуться, но получилось не очень.

— Я не знаю, — честно ответила я, пожав плечами. — Я чувствую себя... разбитой… и какой-то сломанной.

— Давай я провожу тебя до номера. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя.

— Не нужно, Гриш, – с трудом прошептала я, – я справлюсь.

Он хмыкнул и провел пятерней по волосам.

— Я знаю, что справишься. Но позволь мне хотя бы проводить тебя. Не хочу, чтобы ты встретилась с этим неадекватом в коридоре.

Я посмотрела в его глаза, тёплые, карие, с лучиками морщинок в уголках. И поняла, что не хочу, чтобы он уходил. Не хочу оставаться одна… только не сейчас.

— Хорошо.

Он взял меня за руку и повёл к выходу из ресторана. Его ладонь была большой и шершавой. Я чувствовала, как его пальцы переплетаются с моими, и мне казалось, что это единственное, что удерживает меня на земле.

Мы подошли к лифту, двери открылись и мы зашли внутрь. Я нажала кнопку десятого этажа и лифт поплыл вверх.

В тишине кабины я вдруг поняла, что мы стоим слишком близко. Настолько близко, что его запах буквально окутал меня. Он смотрел на меня сверху вниз и я слышала его дыхание. Это было так интимно и так странно, что у меня перехватывало дыхание.

— Гриш, – прошептала дрогнувшим голосом.

— Что?

— Я хочу ответить тебе на твой вопрос… – я замолчала, собираясь с мыслями, – я выбрала Павла, потому что я была дурой. Я думала, что он изменится. Думала, что я смогу его спасти. Что моя любовь сделает его лучше...

Он замолчал и посмотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что я пожалела, что ответила.

Лифт остановился, двери открылись. Мы вышли и медленно пошли в сторону моего номера. Через мгновение, мы остановились.

— Ты не хочешь дать мне свой номер телефона? — спросил он. — Чтобы я мог позвонить тебе. Убедиться, что ты в порядке.

Я опустила голову. Слова застряли в горле.

— Гриш, — сказала я, поднимая на него глаза. — Я не могу. Я не готова начинать новые отношения. Я только что узнала, что мой муж изменял мне все эти годы. Что у него есть сын от другой. Я не знаю, кто я теперь? Я не знаю, что мне делать? Я не могу... я не хочу... Я не могу причинить тебе боль. Ты заслуживаешь лучшего.

Гриша смотрел на меня. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась нежность.

— Соня, — ответил он. — Я не прошу тебя о романе. Сейчас тебе нужна поддержка и я хочу её тебе дать. Без условий и требований. Мы можем начать с дружбы. Если ты конечно, хочешь, – он поднял руки, – в этом городе, я так понимаю, у тебя никого нет. А сейчас, тебе нужен рядом человек… и я могу быть этим человеком. Подумай!

Я кивнула. И улыбнулась сквозь слёзы. Какая я же все-таки дура!

— Хорошо, — прошептала я и продиктовала ему номер своего телефона. — Хорошо.

Он улыбнулся и продолжил.

— Так-то лучше. Я позвоню тебе завтра. А сейчас отдыхай. И пожалуйста... будь осторожна.

Он развернулся и пошёл к лифту. Я смотрела ему вслед, и моё сердце колотилось где-то в горле. Когда двери лифта закрылись, я прислонилась спиной к двери номера и закрыла глаза. Слабо улыбнулась, плакать больше не хотелось. Надоело.

Я зашла в номер и закрыла за собой дверь. Осмотрелась, здесь было тихо и пусто. Только кондиционер гудел да раздавались громкие голоса с улицы. У бассейна начиналась дискотека, жизнь продолжалась.

Я сделала несколько шагов вглубь нашего президентского номера и вдруг во мне что-то щёлкнуло. Нет. Я не буду сидеть и плакать. Я не буду ждать, пока мой ненаглядный вернётся. Я больше не его вещь.

Я вытащила из шкафа его вещи. Рубашки. Брюки. Схватила ножницы и разрезала его дурацкие галстуки, а затем закинула их в чемодан. Они не помещались, и я впихнула их ногой, сжав зубы от злости.

Схватила его дорогие белые рубашки, которые он так любил. Взяла бутылку красного вина, которую мы так и не открыли в честь нашей годовщины и плеснула на них. Тёмные пятна расплывались по ткани, и я смотрела на это с мрачным удовлетворением.

Потом вышла на балкон. Взяла его рабочие телефоны и швырнула вниз. Они упали на асфальт с громким хрустом. Я представила его лицо, когда он узнает об этом, и улыбнулась.

Затем вернулась в комнату и начала собирать свои вещи. Закинула их в сумку. Платья, бельё, косметика — всё летело в сумку без разбора. Я не думала о том, что беру. Я хотела только одного — уйти отсюда. Вырваться. Сбежать.

Я уже почти застегнула сумку, когда дверь номера с грохотом распахнулась.

— Ты что здесь устроила?! — заорал Павел, влетая в комнату. — Мои рубашки! Ты залила их вином?! Что ты сделала с брюками, с галстуками, ты с ума сошла?!

Он схватил одну из рубашек и поднял её, глядя на пятна. Его лицо побагровело от ярости.

— Ненормальная! По тебе психушка плачет, София?! Ты понимаешь, что они стоили бешеных денег?!

— Идиот! Тебя сейчас только деньги интересуют? Только они, да?! — закричала я, вставая напротив него. — Пять лет! Пять лет я тебе доверяла! Пять лет я ждала ребёнка, а ты делал их с той шлюхой! Ты уничтожил меня! И ты теперь хочешь, чтобы я думала о твоих рубашках?!

— Я всё тебе объясню! — заорал он. — Ты просто не даёшь мне шанса!

— Я давала тебе шанс пять лет! — закричала я в ответ. — Каждый день! Каждый вечер, когда ты не приходил домой, я думала: «Он работает, он старается, он делает это для нас». А ты делал это для неё! Для неё и для своего ребёнка!

— Она ничего не значит для меня! — крикнул он. — Только ты! Ты, София! Ты моя жизнь!

— Хватит врать! — закричала я. — Хватит! Я больше не верю тебе! Ни секунды!

Я схватила сумку, перекинула её через плечо и пошла к выходу.

— Стой! — крикнул он, хватая меня за руку. — Куда ты?!

— Отпусти, — прошептала я, вырываясь. — Не трогай меня, мерзавец!

Он не отпустил. Я вырвалась, толкнула его в грудь и выбежала из номера. Дверь захлопнулась за мной.

Я бежала по коридору, не оглядываясь. Слышала, как он кричит мне вслед, но я не остановилась. Я зашла в лифт, нажала кнопку первого этажа, и когда двери закрылись, прислонилась к стенке и закрыла глаза.

Я не знала, куда мне идти. Просто знала — больше я здесь не останусь.

Через пару минут, я вышла в холл и направилась к стойке ресепшена.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужен другой номер. Любой. На пару ночей… или хотя бы на одну…

Девушка за стойкой посмотрела на меня с сочувствием.

— Простите, — сказала она. — К сожалению, у нас нет свободных номеров. Завтра начинается фестиваль, город полностью забронирован.

— А в других отелях? — спросила я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы.

Она покачала головой.

— Ничего нет. Я проверяла. Извините, – прошептала девушка и пожала плечами. – Мне правда жаль.

– Мне тоже…

Глава 6

Я вышла из отеля и остановилась. Ночь была тёплой, влажной, пахло морем и цветами. Где-то вдалеке играла музыка, слышались голоса, смех. Жизнь, на удивление, продолжалась, даже когда у меня внутри всё рухнуло.

Я сделала глубокий вдох и пошла к пляжу. Как только ноги коснулись песка, я сбросила туфли и положила их в пляжную сумку, в которой лежали все мои вещи: разбитый телефон и кредитка, записанная на моего мужа.

Единственное, что у меня осталось от той жизни. Я усмехнулась своим мыслям — иронично, да? Даже деньги, которые я трачу, принадлежат ему. По сути, у меня ничего не было и я всецело принадлежала собственному мужу. За все то время, что была замужем, я ни дня не работала и естественно, ничего не накопила. И сейчас, когда я осталась без средств существования и без мужа, я наконец-то задумалась, а что дальше?

Пляж был освещён огнями. Где-то рядом работало кафе, из него доносилась громкая музыка, слышался звон бокалов и пьяные голоса. Дискотека. Люди танцевали, смеялись, жили. А я чувствовала себя призраком, который наблюдает за ними со стороны.

Я подошла к кафе, села за свободный столик у самого края, откуда было видно море. Оно было чёрным, бесконечным, и я смотрела на него, не отрываясь.

— Что будете заказывать? — спросила официантка.

— Коктейль, — сказала я. — Самый крепкий, что у вас есть. Нет, подождите... слабоалкогольный. Я хочу забыться, но не хочу потерять сознание.

Она улыбнулась и ушла.

Через несколько минут передо мной поставили высокий бокал с чем-то оранжевым, украшенным долькой апельсина. Я сделала глоток. Вкус был приятным — сладким, с лёгкой горчинкой. Я пила медленно, чувствуя, как алкоголь разливается по телу, согревает, отпускает. Немного. Совсем чуть-чуть.

Я смотрела на море и думала о том, как оказалась здесь. Пять лет назад я была счастлива. Ну, думала, что счастлива. Я верила в любовь. Верила в Павла. Верила в то, что мы построим семью. А теперь я сижу одна в чужом городе, с разбитым телефоном и кредиткой, которая принадлежит человеку, который разрушил мою жизнь.

Я сделала ещё один глоток. Глаза защипало от слёз, но я сдержалась. Я уже наплакалась на сегодня. Хватит.

— Привет, красавица, — раздался голос рядом.

Я повернула голову и увидела перед собой мужчину. Лет тридцать пять, накачанный, в мокрой пляжной футболке, с наглой улыбкой на лице. От него пахло алкоголем и потом.

— Я не одна, — сказала я холодно и отвернулась.

— А я вижу, что одна, — усмехнулся он. — И грустная такая. Давай развеселю тебя? Пошли танцевать.

— Не хочу. Идите, мужчина, куда шли.

— Ну брось, — он сел рядом без приглашения, положил руку на спинку моего стула. — Такая красивая девушка сидит одна, в такой вечер. Это же преступление. Пошли, я угощу тебя ещё коктейлем.

— Я сказала: не хочу, — повторила я, пытаясь говорить твёрже. — Оставьте меня в покое.

Он усмехнулся, но не убрал руку.

— Какая ты колючая. А я ведь просто хочу познакомиться. Меня Макс зовут. А тебя?

Я встала из-за стола.

— Меня зовут "я ухожу", — сказала я и направилась к выходу из кафе.

Но он не отстал. Он пошёл за мной, схватил за локоть.

— Ну чего ты убегаешь? Я же по-хорошему...

— Отпусти! — крикнула я, вырываясь.

Но он держал крепко. Он тащил меня к воде, к морю, и я слышала, как он смеётся:

— Да ладно, искупаемся! Освежишься, успокоишься! Пойдём, я научу тебя плавать!

Я сопротивлялась, но он был сильнее. Он затаскивал меня в воду, и я чувствовала, как холодные волны касаются моих ног. Я закричала, но музыка была слишком громкой, никто не слышал.

— Отпусти меня! — крикнула я. — Помогите!

И в этот момент я услышала голос. Низкий, хриплый, знакомый до боли.

— Отпусти её, — сказал кто-то за моей спиной.

МЫ обернулись и я тут я увидела, что передо мной стоит Гриша Артемьев.

Он был все в той же белой рубашке, которая облегала его широкие плечи и мощную грудь. В руках он держал бутылку воды, но я видела, как его пальцы сжимаются на горлышке — до побелевших костяшек. Его глаза были тёмными, опасными, как море в шторм.

— Ты кто такой? — рявкнул Макс, отпустив меня. — Иди своей дорогой, это не твоё дело.

— Она тебе сказала, что не одна, — ответил Гриша, и голос его звучал ровно, но в нём слышалась сталь. — Ты что, глухой?

Макс хмыкнул, отпустил меня и пошёл на Гришу.

— А ты, значит, её защитник? – гаркнул мужик и меня обдало волной перегара. – Да пошёл ты...

Он замахнулся. Но Гриша был быстрее. Он перехватил его руку, развернул и одним движением прижал лицом к песку, заломив руку за спину.

— Ещё раз подойдёшь к ней, — сказал Гриша, — и я сломаю тебе эту руку. А потом вторую. Понял?

Макс застонал, пытаясь вырваться.

— Понял-понял... отпусти меня...

Гриша отпустил его. Макс поднялся, отряхнулся, бросил на нас злой взгляд и, сплюнув, исчез в темноте.

Я стояла по колено в воде, дрожала, хотя ночь была тёплой. Смотрела на Гришу и не могла вымолвить ни слова.

— Ты как? — спросил он, подходя ко мне. — Он тебя не обидел?

Я покачала головой, но голос не слушался меня.

— Я... я просто хотела выпить, — сказала я, и голос сорвался. — Я не знала, что он...

— Ничего, — сказал Гриша, прижимая меня к себе. — Сейчас ты в безопасности.

Он снял свою рубашку и накинул ее мне на плечи. Я невольно задержала взгляд на его теле — широкие плечи, мощная грудь, загорелая кожа, покрытая лёгкой испариной. Шикарное накаченное мужское тело, которым хотелось любоваться и касаться. Фривольные мысли накрыли мою немного пьяненькую голову и встряхнула волосами.

— Согреешься, — сказал он.

Я не знала, что сказать. Я стояла и смотрела на него, и вдруг поняла, что он — единственное, что у меня осталось. Единственный человек, который может меня защитить.

— Гриш, — прошептала я. — Я не знаю, куда мне идти... у меня нет ни денег, ни телефона, ни дома… все отели забиты туристами из-за фестиваля. Хоть на пляже ночуй.

— У тебя есть я, — сказал он, и я поверила ему.

Я сделала шаг к нему и уткнулась носом в его грудь. Он обнял меня, и я почувствовала его тепло. Его руки сомкнулись вокруг меня, крепко, надёжно. И я поняла, что впервые за долгие годы я в безопасности.

— Пойдём, Зайцева, — сказал он, ухмыльнувшись. — Я знаю, где тебя разместить.

Глава 7

Он взял меня за руку, и я почувствовала, как его тёплая ладонь сжимает мои холодные пальцы. Мы пошли по берегу, вдоль кромки воды. Волны набегали на песок, касались наших ног и отступали, оставляя после себя пену и тихий шелест. Я смотрела на свои босые ступни, на мокрый песок, на его большие ноги рядом с моими. И мне казалось, что это — начало чего-то нового.

— Гриш, — начала я тихо и неуверенно, — ты знаешь, что я сделала?

— Не знаю, что?

— Я разрезала все его галстуки, — сказала я и усмехнулась. — Все, которые он так любил. Которые собирал годами. Я просто взяла ножницы и... чик-чик. По диагонали.

Гриша остановился и посмотрел на меня. В его глазах мелькнул хитрый огонек.

— Серьёзно?

— Ага, – я кивнула и продолжила, чувствуя, что вхожу в раж. Да и коктейль видимо сделал свое дело, расслабив меня и сделав чуть-чуть смелой. – А потом я залила его белые рубашки красным вином. Мы купили бутылку красного сухого на годовщину, но так и не открыли её. А мне терять было нечего, я взяла и открыла. А потом вылила всё на его любимые рубашки. Чтобы он запомнил этот вечер навсегда.

Он громко и раскатисто рассмеялся, прям от души и этот смех разлился по пляжу.

— Соня, ты ведьма, — сказал он, качая головой. – Прекрасная, но ужасная ведьма.

— Это ещё не всё. Подожди, — продолжила я, чувствуя, как во мне просыпается что-то озорное, почти забытое. — Я выбросила его рабочие телефоны с балкона, они упали на асфальт и разбились. Представляешь его лицо, когда он узнает об этом?

Гриша снова засмеялся, и я вдруг поняла, что это первый раз за весь вечер, когда я тоже хочу смеяться. И я засмеялась, заливисто, как колокольчик. Словно с этим смехом я освобождалась от всего плохого, что случилось со мной за этот вечер. Выплакалась в волю, теперь вот смеялась от души.

— А потом он ворвался в наш номер и устроил скандал, — сказала я, и голос мой стал серьёзнее. — Он кричал на меня, пытался остановить, хватал за руки… но я ушла. Схватила сумку и ушла. Все вещи оставила в номере, ушла в чем была, с разбитым телефоном и кредиткой.

— Он пытался поговорить с тобой?

– Да. Но я сказала ему всё, что о нем думаю. Что он последний мерзавец и сволочь. И что я больше никогда не вернусь к нему.

Гриша слушал молча, не перебивая. Мы шли по пляжу, и я чувствовала, как его присутствие успокаивает меня.

— А ты знаешь, что я сделал, когда ты выбрала его? — спросил он вдруг. – Восемь лет назад? Знаешь?

Я резко остановилась и замерла. Сердце казалось пропустило удар. Я посмотрела на него и прошептала.

— Не знаю.

Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Я уехал. Сначала в Питер, потом за границу. Думал, что смогу забыть тебя. Женился на очень хорошей и доброй девушке Таисии. Она родила мне дочь Марусю, прелестную девчушку, в которой я души не чаю.

Он говорил о дочери с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Я видела, как загорелись его глаза, как улыбка стала теплее. Он любил её по-настоящему. Безоговорочно. Так, как должен любить отец.

И в этот момент я почувствовала, как горький ком подкатывает к горлу. Я сглотнула, пытаясь прогнать его, но он не уходил. Он рос, заполнял грудь, давил на глаза. Я опустила голову, чтобы он не увидел моих слёз.

У меня не было детей. И, сейчас, казалось, что уже и не будет. Потому что пять лет я ждала. Ждала, когда Павел скажет: «Да, мы готовы». А он говорил: «Подожди, ещё рано, нам нужно больше денег, больше стабильности, больше времени». Я ждала и верила. А он делал детей с другой.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула солёный воздух.

— Соня, ты чего? — услышала я голос Гриши. — Ты плачешь?

Я подняла глаза и выдавила из себя улыбку. Фальшивую, натянутую, но я старалась.

— Всё нормально, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Просто... ты говоришь о своей дочери с такой любовью... я рада за тебя. Правда.

— Но?

Я покачала головой.

— Нет никаких «но». Ты счастлив. У тебя есть дочь, которую ты любишь. Это главное.

Он остановился. Посмотрел на меня тем пронзительным взглядом, от которого невозможно было спрятаться.

— Я знаю про Павла, – прошептал он, держа меня за руку, – про то, что он не хотел детей. Про то, что ты ждала. Я все знаю.

Я подняла на него удивлённые глаза.

— Откуда?

— Я слышал вас, — сказал он. — У бассейна. Когда она кричала про сына, а ты спрашивала, сколько ему лет. И по твоему лицу я всё понял.

Я отвернулась. Мне не хотелось говорить об этом. Не сейчас. Не с ним. Я боялась, что если начну, то не смогу остановиться.

— Не надо, Гриш, — прошептала я. — Давай не будем об этом.

— Хорошо, — согласился он. — Не будем. Но я хочу, чтобы ты знала... ты ещё родишь и будешь самой счастливой матерью на свете. Я в это верю.

— Ты веришь, что я стану матерью?

Он кивнул и шумно вздохнув, потряс головой, а потом отпустил мою руку и сделав шаг вперед, встал напротив меня. Теперь он двигался задом наперед и одновременно смотрел мне в глаза.

— Знаешь, я долгое время пытался быть счастливым. Пытался полюбить свою жену так, как любил тебя в юности, но не смог.

Он замолчал.

Я смотрела на него, не дыша. Сердце все также билось через раз.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я сравнивал. Всегда. Когда она смеялась, я вспоминал твой смех. Когда она готовила, я вспоминал, как ты пыталась испечь нам блинов и сожгла сковороду. Когда она засыпала у меня на плече, я думал о том, как ты засыпала у костра, когда я пел тебе песни под гитару.

Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Я понял, что не могу любить её по-настоящему. Всецело, на разрыв. Казалось, все это время, я только мучал её. Она заслуживала человека, который будет любить её целиком, без оглядки на прошлое. А я не мог дать ей этого.

— И что ты сделал? — спросила я.

— Я сказал ей правду. Что люблю другую. Что всегда любил только одну женщину. Что не хочу врать ей и делать её несчастной. Мы развелись по-хорошему. Она поняла. И знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Мы остались хорошими друзьями. Мы продолжаем общаться, и по-моему, наша связь стала даже крепче. Она вышла замуж за отличного мужика, Михаила. Он её любит, заботится о ней, носит на руках и души в ней не чает. Сейчас она беременна вторым ребенком, на седьмом месяце. И знаешь, я рад за неё. Правда.

Я смотрела на него, и сердце моё сжималось от боли и восхищения. Он был таким. Всегда был таким. Честным. Добрым. Настоящим.

— А Маруся? — спросила я. — Твоя дочь?

— Маруся — моё сердце, — сказал он, и его глаза засветились теплом. — Она живёт со мной, когда Тая в командировках или когда у них с Мишей какие-то дела. И знаешь, кто моя главная помощница в воспитании?

— Кто?

— Клара Марковна. Моя бывшая тёща.

Я рассмеялась.

— Твоя тёща?! Вы что, дружите?

— А ты как думала? — Гриша ухмыльнулся. — Клара Марковна – святая женщина. Она меня приняла как сына и до сих пор считает членом семьи. Она говорит, что я — лучший зять, который у неё был. Даже после развода она приезжает ко мне, помогает с Марусей, готовит свои фирменные пирожки и читает мне нотации.

— Нотации?

— Ага. О том, что пора уже найти хорошую женщину и перестать страдать по прошлому, — он усмехнулся. — Она меня всё время сватает с кем-нибудь.

— И как… получается?

Глава 8

— Возможно, — сказал он, и его глаза встретились с моими. — Пока точно не уверен. Время покажет.

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Жар поднялся от шеи к вискам, и я поспешно отвела взгляд, уставившись на свои босые ноги, которые почти касались кромки воды.

— Гриш, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит, — куда мы идём?

— Если честно, мы уже пришли.

Он показал рукой вперёд. Я посмотрела в сторону и замерла.

Там, на первой береговой линии, стоял белый трёхэтажный особняк. С большими панорамными окнами, в которых отражались луна и огни города. С собственным пирсом, который уходил прямо в море. И Белая, изящная яхта, которая мягко покачивалась на волнах. Всё это выглядело как дом из дорогого журнала.

Я присвистнула, не сдерживая эмоций.