Развод. Жизнь с тобой была ошибкой

Алёна Скиф

Развод. Жизнь с тобой была ошибкой

Глава 1

– Милый, ты представляешь, я сейчас шла мимо бассейна и видела как двое наглецов занимались любовью прямо на шезлонге! Ни стыда ни совести! – крикнула я, захлопывая за собой дверь номера.

Пляжная сумка с глухим стуком упала на пол. Я скинула шлёпки и, не оглядываясь, побежала через гостиную нашего президентского трехкомнатного номера, к стеклянной двери балкона, с видом на бескрайнее море.

Ветер ударил в лицо, волосы взметнулись, и я позволила себе просто стоять и смотреть. Море было чёрным. Настоящим. Живым. Оно дышало, переливалось, ловило отражения проплывающих кораблей и маяка на горе.

Паша как обычно, ничего не слышал, засев в кабинете. Все эти пять дней, что мы приехали в Сочи Сочи и заселились в одну из лучших гостиниц города, муж постоянно работал. Вебинары, конференц-коллы, звонки, проверка документов, бесконечные «срочные» письма. Павел готовился к сделке года. И даже на отдыхе практически не вылезал из отеля.

– Пааааш! – крикнула я, открывая дверь кабинета и заглядывая внутрь. – Ты слышал, что я сказала? На шезлонге! Прямо на глазах у всех.

Но мужа в кабинете не было, как и в спальне.

Я замерла на пороге, растерянно моргая. Кровать всё так же была застелена горничной. На подушке лежала шоколадка и свежая роза. Я посмотрела на цветок и почему-то вспомнила, что Паша не дарил мне цветов уже год. Последний раз на день рождения.

В кабинете же наоборот – царил жуткий бардак, по которому было понятно: муж здесь сидел, работал, вгрызался в свои чёртовы проекты до последнего. Ноутбук был в ждущем режиме. Документы разбросаны по столу. Тут же два рабочих смартфона. Личного телефона я не заметила. Рядом кружка с холодным кофе и потушенная сигарета в пепельнице.

Я вздохнула и выключив свет, вышла в просторную гостиную.

Тихо. Пусто. Только кондиционер гудит, да где-то в коридоре слышно, как бегает маленький ребенок.

А у меня ни детей, ни мужа, ни работы. Ни-че-го.

Я подошла к кухонной стойке и достала из холодильника ледяную воду с лимоном. Плеснула в стакан и сделала несколько жадных глотков. Вода обожгла горло, и в голове начало проясняться. Вместе с ясностью пришло раздражение.

Мужа в номере нет.

Он снова где-то по работе и меня это мягко говоря, начинает напрягать.

Я посмотрела на часы, шесть часов вечера. Скоро ужинать, а Пашки нет дома. Последний раз я видела мужа в семь утра.

Когда он приняв душ, собрался и вышел из номера. Я тогда проснулась от шума воды, смотрела на него сонная, улыбалась. Он даже не заметил моего взгляда. Собрался быстро, сухо поцеловал меня в макушку, сказал: «Не скучай», — и вышел.

И что? И где он? Он вообще живой?

— Ну и где ты, Паш?

Я сделала несколько шагов в сторону прихожей, достала из пляжной сумки телефон и через пару мгновений уже слушала длинные гудки. Длинные гудки перешли в короткие. И затем — монотонный женский голос: «Абонент временно недоступен».

– Ну отлично, – я с раздражением бросила трубку на диван и вышла на балкон.

Посмотрела на море, на блеск проплывающих мимо кораблей, на огни маяка, на фонари набережной. И невольно взгляд упал вниз — на бассейн. На пустые шезлонги.

Парочка все еще была там.

В голове вдруг возник образ этих влюбленных, которых я мельком видела и сразу же отвернулась. Смотреть, как молодой мужчина засунул свои руки девушке в трусы и целовал так, что хотел достать до гланд, мне совершенно не хотелось.

Но сейчас, стоя на балконе, я вдруг напряглась.

Холодок пробежал по позвоночнику.

Почему-то стало тяжело дышать. Я вдохнула прохладный бриз с моря, пытаясь успокоиться, но где-то в глубине сознания застрял образ. Что-то знакомое было в движении рук мужчины. В том, как он наклонял голову. В его причёске — светлые волосы, чуть растрёпанные. Или, может быть, белый шрам на боку? Да, я видела его, когда мужчина повернулся — старый, давний след от операции. Похожий на тот, что у Пашки. От иссечения спаек. Он показывал мне его, когда мы только начали встречаться. «Не бойся, это просто шрам». Я тогда целовала его, гладила, говорила, что он всё равно красивый.

Я тряхнула головой.

Глупости.

Я сделала еще глоток воды и закусив губу вышла с балкона.

Что-то не давало мне спокойно дышать и думать.

– Где тебя черт возьми носит? – Выругалась я, схватила телефон, карточку от номера и вышла в коридор.

Муж эти дни работал, если не в номере, то в конференц зале отеля. Там можно было связываться с партнерами и поставщиками по большому экрану, была большая доска, на которой он мог рисовать чертежи и графики.

Вот туда я и отправилась. На первый этаж отеля, недалеко от лобио.

Я вышла из лифта на первом этаже и замерла. Холл был почти пуст — только пара гостей у стойки регистрации да бармен за стойкой протирал бокалы. Конференц-зал слева — темно, двери закрыты. Значит, Павла там нет.

Тогда где?

Ноги сами понесли меня к выходу на террасу. К бассейну. Какое-то странное, животное чувство гнало меня туда. Я не понимала, зачем я туда иду. Просто знала: нужно посмотреть. Убедиться, что это не мой муж там куражиться.

Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Я вышла на террасу, и тёплый влажный воздух ударил в лицо. Музыка играла негромко, светились огни, бармен за стойкой наливал кому-то коктейль. У бассейна почти никого не было, но я смотрела только в одну точку.

Туда, где у самого бортика лежала на шезлонге та самая парочка.

Они всё ещё были там. Мужчина обнимал женщину за талию, целовал в шею — жадно, по-звериному. Она запрокинула голову и смеялась. Я видела их со спины, но что-то внутри сжалось до боли.

Я медленно пошла к ним. Шаг. Ещё один шаг. Ноги стали ватными, в ушах шумело. Я подходила всё ближе, и каждая деталь кричала мне: смотри! Смотри же! Это твой муж.

Волосы мужчины — светлые, чуть растрёпанные, такие же, как у Паши, когда он не успевает причесаться. Плечи — широкие, разворот — знакомый до дрожи. Рука на талии женщины — большая, с длинными аккуратными пальцами. Те самые руки, которые обнимали меня пять лет.

Я остановилась в двух шагах от них. Женщина что-то шепнула мужчине на ухо, и он рассмеялся. Я узнала этот смех. Я слышала его каждое утро.

— Павел.

Голос мой прозвучал тихо, почти беззвучно. Я повторила громче, уже срываясь на крик:

— Паш!

Он обернулся. Я смотрела в его глаза — эти красивые карие глаза, в которые я влюбилась восемь лет назад. И не узнавала их. В них был ужас. Дикий, животный страх и пустота.

— София, — выдохнул он. — Я... я могу все объяснить.

Глава 2

– Очень интересно, что ты такого хочешь мне сказать, чтобы я поверила? – прошипела, пытаясь совладать с эмоциями. Но получалось с трудом.

Сейчас я не могла смотреть на своего мужа, все мое внимание было приковано к этой незнакомке, которая пять минут назад сослалась в засос с моим мужем.

Длинные светлые волосы, идеальная фигура, бикини, обнажающее каждый изгиб. И эта стерва улыбалась мне. Открыто. Нагло. С вызовом. Как будто говорила: «Да, кто ты вообще такая и чего тебе надо?»

Я шагнула к ней. Схватила за плечи, встряхнула так, что её волосы рассыпались по плечам.

— Ты кто такая?! — закричала я. — Кто ты?!

— София, не надо! — Павел попытался оттащить меня от своей любовницы, но я вырвалась. А потом повернулась к нему, как к чужому, такой он сейчас и был. Не родной, не любимый, а чужак и изменщик. И ударила его по щеке, со всего размаха, с четким и громким шлепком, что ладошка в миг заболела, словно ее обожгли кипятком. Но, кажется, муж даже не заметил.

— Ты кто?! — отвернулось от мужа и уставилась на блондинку, глядя в бесстыжие глаза женщины. – Отвечай!

— Ангелина, — ответила она, и в голосе её сквозило спокойствие. — Я Ангелина, жена и мать его сына.

Я отпустила её, как будто обожглась. Мир рухнул в одну секунду.

Жена? Сын?

— Сына? — переспросила я, переводя взгляд с неё на Павла. — Какого еще сына?

Павел стоял бледный, как мел, руки тряслись и, кажется, он не переставал жевать нижнюю губу.

— София, давай отойдём, я всё объясню...

— Я не хочу. Никуда. Отходить! — рявкнула я так резко, что те немногие люди, что были у бассейна, начали оборачиваться. — Ты изменял мне всё это время? Она родила тебе сына? А мне ты говорил, что мы слишком молоды! Что денег нет! Что надо погулять! Да? Да?!

Он молчал. Смотрел в пол, как нашкодивший мальчишка и это молчание было страшнее любых слов.

— Сколько ему лет? — спросила я, и голос мой вдруг стал пустым, мёртвым. – Сколько лет его сыну?

— Четыре, — тихо ответила Ангелина. – Арсению четыре года.

Я закрыла глаза.

Четыре года он врал мне. Четыре года у него была другая семья. Другой ребёнок. Другая жизнь.

Я открыла глаза и посмотрела на своего всё ещё мужа. На человека, которого любила. Которому доверяла. Который обещал мне детей, но только «потом». Потом. Всё потом.

— Ты чудовище, — сказала я тихо. — Ты просто чудовище.

Потом я перевела взгляд на Ангелину. На её наглую улыбку. На её идеальное тело в бикини. На её руки, которые все ещё касались моего мужа. На её живот, который носил его ребёнка. Ребёнка, которого он не дал мне.

И во мне что-то щёлкнуло. Словно замкнуло переключатель.

Я не помню, как это произошло. Скорее, я не осознавала, как так вышло, что моя рука вылетела вперёд. А пальцы вцепились в длинные светлые волосы любовницы моего мужа, а затем, я дёрнула их на себя. Сильно. Со всей злости, которая копилась долгие пять лет.

— Ты! — закричала я. — Ты знала, что он женат?! Ты знала и все равно продолжала медленно и верно разрушать нашу семью.

— София! — Павел попытался перехватить мою руку, но я уже не контролировала себя.

Я развернулась и потянула Ангелину за волосы к бассейну. Она вскрикнула, забилась в моих руках, но я держала крепко.

— Отпусти! — завизжала она. — Ты сумасшедшая! Пусти говорю!

И я отпустила.

Ангелина подскользнулась и с громким плеском упала в воду.

Я перевела взгляд на Павла. Он смотрел на меня с ужасом.

— Ты что наделала? — прошептал он. — Она же не умеет плавать!

— Значит, научится! — повела плечом и усмехнулась.

Я не знала, умеет эта мерзавка плавать или нет. Мне было всё равно. Внутри всё горело. Злость. Ненависть. Боль. Пять лет боли выплеснулись в одно мгновение.

Павел бросился к бассейну, нырнул за Ангелиной. Но она уже барахталась у бортика, кашляла, хватала ртом воздух. Он подхватил её, вытащил на край.

— Ты в порядке? — спросил он, тряся её за плечи и вытирая с лица воду.

Ангелина откашлялась и гневно посмотрела на него, а затем вдруг залепила ему пощёчину. Звонкую, хлесткую, со всей силы.

Он схватился за щеку и со злостью взглянул на свою любовницу.

— Чтоб ты сдох, Воронов! — закричала она. — И ты, и твоя психованная жена!

Она оттолкнула его, поднялась на ноги. Вся мокрая, с размазанной тушью, дрожащая от холода или от ярости.

— Какого хрена ты не остановил её?! — крикнула она и показала на меня пальцем. — Я могла утонуть!

— Я... я не успел, — пролепетал он, подавая женщине полотенце.

— Ты просто трус! — она плюнула ему под ноги, но полотенце выхватила из рук. — Настоящий трус!

Я смотрела на эту сцену, словно со стороны и не могла поверить, что это все происходит со мной. На нас глазели люди, показывали пальцем и тихо посмеивались. На моего любимого мужа, который стоял мокрый, жалкий, растерянный и теперь точно был не моим и не любимым.

На женщину, которую я только что хотела утопить в бассейне за то, что мой муж сделал ей ребёнка. Ей! Не мне!

И понимала только одно.

Павел даже её не защитил. Он смотрел, как я топлю его любовницу, и ничего не сделал. Потому что не хотел или боялся. Кажется, ему было плевать на мать своего ребёнка. Бабы вздорные существа, сами разберуться. Не одна, так другая прилет на ее место. В этом и был весь Воронов.

— Вы ненормальные, — сказала я тихо, и голос мой был ровным. — Вы оба совершенно ненормальные люди.

Ангелина подняла на меня заплаканные глаза и судорожно вздохнула. Глаза пылали от невысказанной ярости и боли. Похоже, ей тоже было не по себе.

— Ты знала, что он женат? — спросила я и сжала кулаки, чтобы снова кому-нибудь не врезать.

Она замерла, словно обдумывая ответ.

— Он сказал, что разводится, - процедила сквозь зубы она. — Что вы уже не живёте вместе. Что ты уехала за границу и тянёшь с разводом.

Я рассмеялась. Горько, надрывно.

— Не живем вместе?! – засмеялась я и закатила глаза. — Вчера я еще стирала ему носки и готовила ужин. Я ждала его каждую ночь, пока он якобы «работал». А он все это время ездил к тебе и вашему ребенку. Жил на две семьи и его это устраивало.

Ангелина побледнела. Посмотрела на Павла, и в её взгляде появилась такая ненависть, что он сделал шаг назад.

— Ты мне врал? — спросила она тихо. — Все эти годы?

— Гелечка, родная моя, я хотел сказать тебе, но не знал как...

— Ты сказал, что твоя жена уехала в другую страну! Что она не даёт тебе развод! Что она живёт отдельно! А она — здесь! С тобой!

— Просто так вышло, что я...

— Ты просто трус! — закричала она, и слёзы побежали по её щекам, смешиваясь с водой из бассейна. — Ты жалкий, лживый трус!

Она замахнулась и ударила его по лицу еще раз. Звонко. Сильно. Так, что Павел пошатнулся.

И он снова не смог остановить свою любовницу.

Кто-то из публики, кто наблюдал за этой сценой, крикнул ему.

– Соберись тряпка! Иначе твои женщины превратят тебя в кусок мяса!

– Заткнись! – рявкнул Павел и сделал шаг в сторону крикнувшего. А потом прижал ладонь к пылающей щеке.

— Убирайся! — закричала любовница, толкнув его кулаками в грудь. — Ты мне больше не нужен! И сыну тоже! Иди к своей законной жене! Иди к той, кому врал все эти годы!

Я смотрела на них.

Мокрая женщина, которая рыдала у бассейна. И мужчина, который стоял перед ней, раздавленный, жалкий, никчёмный.

Теперь и мне он был не нужен.

Я должна была ненавидеть Ангелину. Должна была презирать её. Я только что толкнула её в бассейн, хотела утопить, а теперь смотрела и видела себя. Такую же обманутую дуру. Такую же преданную идиотку.

— Похоже, ему никто не нужен, — сказала я тихо и улыбнулась. — Кроме себя самого.

Ангелина подняла на меня заплаканные глаза и кивнула.

– Мне он тоже больше не нужен, – произнесла она, – если хочешь можешь забирать.

— Я не понял, вы что сейчас решаете, кому я достанусь? – недовольно проворчал Павел. – Я мужик и я сам буду решать, с кем мне жить, а с кем разводиться.

– Воронов, я развожусь с тобой! – махнула ему рукой и пошла в сторону отеля. – Свободен. Можешь валить на все четыре стороны. Или… хм… если ты ещё не кончил, можешь возвращаться к тому самому моменту, на котором я вас прервала. Мне на тебя плевать!

Глава 3

Я развернулась и пошла прочь. Шаги были твёрдыми, спина прямой. Я чувствовала, как мою спину прожигают два взгляда – любимого когда-то мужа и его любовницы.

Я не обернулась. Не хотела видеть лицо Павла.

Не хотела видеть мокрые волосы и размазанную тушь на лице его любовницы. Я больше не хотела быть частью этого цирка.

Я прошла через террасу, мимо замерших официантов, мимо гостей отеля, которые смотрели на меня с любопытством и осуждением. Мне было всё равно. Пусть смотрят. Пусть осуждают. Я ничего им не должна.

Когда я зашла в холл отеля, меня накрыло.

Воздух кондиционеров ударил в лицо холодом, и я почувствовала, как дрожь пробежала по телу. Я была в лёгком сарафане, мокром от пота и слёз. И обхватив себя руками, пыталась согреться, но внутри было пусто, холодно и одиноко… как в могиле.

Я шла по мраморному полу, и каждый шаг отдавался эхом в пустом холле. Люстры сверкали, фонтаны журчали, где-то играла тихая музыка. А у меня внутри рушился мир.

Я остановилась у большого окна, выходящего на террасу. Оттуда был виден бассейн. Там всё ещё стояли Павел и Ангелина. Он что-то говорил ей, она отворачивалась, он пытался обнять её, она отталкивала его. Я смотрела на эту сцену и не чувствовала ничего. Только пустоту. Глухую, ледяную пустоту.

— Дура, — прошептала я. — Какая же я была дура. Все это время, ничего не видела, ничего не хотела знать. Как же так? Где были мои глаза?

Я сделала шаг назад и в этот момент наткнулась на кого-то спиной.

Пошатнулась.

И телефон, который я всё ещё сжимала в руке, выскользнул из пальцев. Он упал на кафельный пол с мерзким хрустом. Стекло разбилось и пошло трещинами.

Я смотрела на разбитый экран. На своё искажённое трещинами, отражение. И вдруг поняла, что это — последняя капля.

Всё. Моя жизнь разбита. Как этот телефон. Как моя любовь. Как мои мечты. Всё превратилось в осколки.

Я медленно опустилась на корточки. Пальцы дрожали, когда я протянула руку, чтобы поднять телефон. Острый край стекла впился в подушечку пальца, и я почувствовала боль. Тонкая струйка крови потекла по пальцу.

И в этот момент слёзы наконец прорвались.

Я заплакала. Не тихо, не сдерживаясь, а громко, навзрыд, как ребёнок. Слёзы текли ручьём, смешиваясь с кровью на пальце. Я сидела на корточках посреди холла отеля, держала в руках разбитый телефон и рыдала. Рыдала за все эти годы. За потерянное время. За нерождённого, но такого долгожданного ребёнка. За разрушенные мечты, стал матерью и любимой женой.

Я не слышала, как кто-то подошёл ко мне. Не слышала шагов. Только почувствовала, как чьи-то тёплые руки легли на мои плечи.

— Соня? — раздался хриплый, знакомый до боли, голос. — Соня, это ты?

Я подняла голову и стрела ладонью слёзы с глаз.

Передо мной стоял мужчина. Большой, широкоплечий, с густой тёмной бородой. Он был одет в белую рубашку, расстёгнутую на две пуговицы, под которой угадывались мощные мышцы груди. Рукава закатаны до локтей, обнажая сильные, жилистые предплечья. Светло-бежевые льняные брюки дополняли образ — лёгкий, дорогой, идеально сидящий на его фигуре.

Но глаза... эти глаза напротив!

Я узнала эти глаза. Тёплые, карие, с лучиками морщинок в уголках. Те самые, которые смотрели на меня лет назад, когда он читал мне стихи у костра.

— Гриша? — прошептала я, и голос мой сорвался. — Гриша, это ты?

Он не сказал ни слова. Просто присел рядом со мной на корточки, обнял меня за плечи и притянул к себе. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая запах. Тот самый запах миндаля и сандала. Тот самый, который я помнила тогда и думала, что забыла… навсегда.

— Я здесь, — сказал он. — Я здесь, Соня. Ты в безопасности.

И я поверила ему. Сейчас, в этот момент, я поверила.

Может быть, потому что мне некому было больше верить. Или потому что я устала. А может быть, потому что сердце всё ещё помнило этого красивого мужчину. Помнило, как он ждал и любил. Помнило, как я выбрала… не ЕГО.

Я плакала в его объятиях, а он гладил меня по спине, шептал что-то успокаивающее, и я чувствовала, как внутри меня тает лёд. Как пустота заполняется теплом. Как мир перестаёт рушиться.

— Тише, тише, — говорил он. — Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Я подняла на него заплаканные глаза. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась нежность. Та самая нежность, которую я видела восемь лет назад. Которая всегда была предназначена только для меня.

— Я всё потеряла, — прошептала я. — Всё. У меня ничего не осталось.

— Нет, — ответил он, и его голос был твёрдым. — Не всё. Ты потеряла только то, что тебе было не нужно.

Я смотрела на него и не могла поверить, что он здесь. Что он появился в тот самый момент, когда я была на грани. Как будто судьба решила дать мне второй шанс.

Он помог мне подняться.

Его руки были сильными и надёжными. Он поднял мой разбитый телефон, посмотрел на него, потом на меня.

— Надо что-то сделать с этим, — сказал он, усмехнувшись. — Но сначала тебе нужно поесть, выпить что-то горячее. И просто прийти в себя.

— Я не хочу никуда идти, — сказала я, но голос мой прозвучал неуверенно.

— Пойдём, — мягко сказал он, и в его голосе звучала та сила, которой я так хотела подчиниться. — Я знаю здесь один хороший ресторан при отеле. Там тихо и уютно. Никто тебя там не тронет.

Он взял меня за руку и я почувствовала, как по телу пробежал электрический разряд. Тот самый, который я не чувствовала много лет.

Он повёл меня через холл, мимо фонтанов, мимо людей, которые всё ещё смотрели на меня. Но теперь мне было всё равно. Рядом с ним я чувствовала себя защищённой.

Мы зашли в ресторан и он провёл меня к столику у окна, откуда был виден сад. Отодвинул стул, жестом приглашая сесть.

Мы сели напротив друг друга. И он посмотрел на меня с такой теплотой, что у меня защемило сердце. Мужчины давно не смотрели на меня так… даже Паша.

— Ты почти не изменилась, — вдруг произнёс он, поглаживая подбородок и сощурив глаза. - Такая же красивая и очень милая.

Я невольно улыбнулась и поджав губы, подняла на него глаза.

— А вот ты изменился, — ответила я, глядя на его бороду, на его широкие плечи, на его руки, которые лежали на столе. - Очень сильно. Только глаза все такие же добрые.

Он улыбнулся. Та же мальчишеская улыбка, которую я помнила.

— Восемь лет прошло, — хмыкнул он. - А кажется, все было как вчера. Ты все та же и я… тот же.

– Нет, Гриш, ты не прав. Я другая. Я больше не та наивная девчонка, которая влюбила в себя лучших друзей и поссорила их.

Он молчал, но в его глазах я читала вопрос. Тот самый вопрос, который он не задавал восемь лет. И на который я так и не ответила.

— Почему ты тогда выбрала его? — спросил Гриша. — Почему не меня?

Глава 4

— Почему ты тогда выбрала его? — спросил Гриша. — Почему не меня?

Я открыла рот, чтобы ответить. Слова уже крутились на языке — горькие, честные, такие, которые я держала в себе восемь лет. Но я не успела их произнести.

Сначала я услышала крики. Громкие, пьяные, истеричные. Они доносились из холла, пробивались сквозь тихую музыку ресторана и звон бокалов. А потом я узнала голос своего мужа.

— Где она?! Где моя жена?! Я видел, как она зашла сюда! С каким-то мужиком! — орал он на весь холл. — Выпустите меня! Я её муж! Я имею право!

Я замерла. Сердце пропустило удар и я вцепилась дрожащими пальцами в скатерть.

— Только не это, — прошептала я.

Гриша напрягся. Его челюсть сжалась, глаза потемнели. Он медленно повернул голову к выходу из ресторана.

— Сиди здесь, — сказал он тихо, но в голосе его звучала сталь. — Я разберусь.

— Нет, Гриша, не надо...

— Сиди, я сказал, — повторил он, и в этой фразе было столько силы, что я не посмела спорить.

Он поднялся из-за стола. Я смотрела на этого огромного, мощного мужчину с широкими плечами, которые заполняли собой всё пространство. восемь лет назад он был худым мальчишкой с книжками под мышкой. А теперь — мужчина, от которого веяло опасностью.

Я услышала, как хрустнули его шейные позвонки, когда он повернул голову. Он медленно, тяжело направился к выходу.

Но Павел уже прорвался.

Он влетел в ресторан, расталкивая официантов. Его глаза были налиты кровью, в руке он держал пластиковый стаканчик, наполненный какой-то жидкостью, которая выливалась через край. Он выглядел жалко и страшно одновременно.

— А вот и она! — заорал он, увидев меня. — Моя блудная жена, сидит себе, значит, кофеёк попивает! А я там... я там...

Он запнулся, увидев, что я не одна. Что напротив меня стоит мужчина. Большой мужчина с тёмной бородой и убийственным взглядом.

Павел замер. Его лицо побелело, потом побагровело.

— Гриша? — выдохнул он. — Артемьев? Это что ты?!

Гриша не ответил. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Павла сверху вниз.

— Ты... — Павел перевёл взгляд с него на меня, а потом обратно. — То есть, это я изменщик и предатель, да? Это я во всём виноват, да?! А ты? Ты на себя посмотри!

Он рванул ко мне, схватил меня за локоть и с силой дернул вверх. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах.

— Ты что делаешь?! — закричала я, вырываясь. — Пусти!

— Ты с ним встречаешься?! Пока я работаю, пока я деньги зарабатываю, ты с моим бывшим другом шашни крутишь?! — он тряс меня за руку, не замечая моих попыток вырваться. — Ах ты дрянь!

— С ума сошёл?! — рявкнула я, вырывая руку из его хватки. — Не надо только с больной головы на здоровую! Мы с Гришей случайно столкнулись в холле! Пять минут назад!

— Да ну? — Павел истерично расхохотался. — Случайно! Конечно! Ты приехала в Сочи, а он, видите ли, здесь работает! В этом отеле! Случайно! Я тебе не верю!