Отель забытых фонарей. Письмо без ответа

Алёна Северина

Отель забытых фонарей. Письмо без ответа

Глава 1. Наследство или письмо

Дождь начался, когда Марина Зорина уже заперла контору и успела сделать три шага к остановке.

Он хлестнул по мостовой с такой поспешностью, словно весь день ждал за крышами именно её. Марина вернулась под козырёк, отперла дверь и зажгла лампу. В маленькой комнате запахло мокрой шерстью и пылью. На столе лежали две папки, которые она собиралась унести домой, но теперь пришлось отодвинуть их к стене, освобождая место для чужой работы.

Стук раздался не сразу. Сначала в стекле мелькнула тень, потом кто-то дважды постучал костяшками — сдержанно, будто боялся разбудить дом.

На пороге стоял пожилой мужчина. Его промокшее пальто было застёгнуто не на те пуговицы, одна рука прижимала к груди плоский свёрток, обёрнутый в серую бумагу.

— Вы Марина Зорина? — спросил он.

— Да. А вы?

— Савелий Круглов. Я из городской описи. Мне сказали, вы умеете разбираться в старых делах.

— Иногда. Но сначала снимите пальто. Вы дрожите.

Он не послушался. Перешагнул порог, оставив на полу тёмные следы, и положил свёрток на стол. Бумага была перевязана бечёвкой, не тугой, но узлы затянулись от сырости.

Марина посмотрела на его пальцы: ногти обломаны, на большом — тонкая полоска свежей крови.

— Что случилось?

— Пропажа.

Он произнёс это слово с виноватой осторожностью.

— Чего именно?

— Книги постояльцев. Старой, в тёмно-зелёном переплёте. Из отеля на Сенной.

Марина перестала снимать перчатки.

— Отель давно закрыт.

— Закрыт — не значит пуст. Там склад городского имущества. Сегодня я проверял опись. Книга числится на месте, но полка оказалась пустой.

— Кто последний видел её?

Круглов отвёл взгляд к окну. Дождевые струи стекали по стеклу, ломая отражение лампы.

— Я.

— Когда?

— В понедельник. Я перенёс её из нижнего шкафа на верхнюю полку. Хотел сверить записи с ведомостью. Сегодня пришёл — нет книги. Зато на полу лежало это.

Он коснулся свёртка одним пальцем и отдёрнул руку.

Марина развязала бечёвку. Внутри оказался переплётный пресс — маленький ручной, с деревянными рукоятями и потемневшей металлической скобой. Обычная вещь, если не считать вырезанной на боку надписи: «О.З.Ф.».

— Отель забытых фонарей, — сказала Марина.

Круглов коротко кивнул.

Под прессом лежало письмо, сложенное вчетверо. Бумага пожелтела по краям, но сгибы были свежими. Ни конверта, ни подписи. На лицевой стороне аккуратным почерком значилось: «Тому, кто найдёт книгу».

— Вы читали? — спросила Марина.

— Нет.

— Почему принесли ко мне?

— Потому что письмо было там, где исчезла книга. А внизу, на двери, мелом написали ваше имя.

Марина посмотрела на него внимательнее.

— Кто видел надпись?

— Я. И сторож.

— Где он сейчас?

— Дома. Ему стало плохо.

— Насколько плохо?

— Сел на ступеньки и не мог подняться. Сказал, что в голове всё звенит. Я вызвал лекаря, потом ушёл. — Круглов сглотнул. — Не следовало оставлять его одного.

Марина уже тянулась за пальто.

— Не следовало.

— Я не знал, что делать.

— Теперь знаете. Вернётесь к нему и не будете никого впускать в склад. Ни сторожа, ни городских служащих, ни меня, пока я не выясню, что там происходит. А лекарю скажите, чтобы он записал всё, что увидит. Не только симптомы, но и время.

Круглов сжал губы.

— Вы поедете туда?

— Да.

— Одна?

— Пока да.

Он хотел что-то возразить, но в дверях за его спиной появился мужчина в тёмном плаще. Александр Белый стряхнул воду с плеча и остановился, заметив раскрытое письмо.

— Вы получили это от него? — спросил он.

Марина не ответила сразу.

— А вы откуда узнали?

— Сторож успел отправить записку в управу. Там написано, что пропала книга и что вы собираетесь на Сенную.

— Вы читаете чужие записки?

— Когда в них просят прислать помощь — да.

— Там просили прислать помощь или следить за мной?

Александр перевёл взгляд на Круглова.

— Я не знал, что письмо уже здесь.

— Теперь знаете, — сказала Марина. — И всё равно не знаете, что там написано.

— Именно поэтому лучше не открывать его здесь.

— Почему?

— Потому что тот, кто оставил его на месте пропажи, хотел, чтобы его прочёл именно тот, кто найдёт книгу.

— Книги у нас нет.

— Тогда письмо может быть ловушкой.

— А может быть единственным свидетельством того, что произошло.

Александр снял перчатки. На правой руке белел тонкий рубец, уходивший под манжету. Марина знала о нём только то, что он не рассказывал. Знала и другое: однажды он промолчал, когда должен был предупредить человека. С тех пор его осторожность часто походила на попытку заранее запретить всем вокруг любой риск.

— Если письмо опасно, — произнесла она, — я не стану притворяться, будто оно безопасно. Но решать, что мне читать, буду я.

— Хорошо. Тогда хотя бы дай мне осмотреть бумагу.

— Нет.

Он посмотрел на неё, не повышая голоса.

— Марина, я не пытаюсь отнять у тебя решение.

— Пока пытаешься отложить его за меня.

Она взяла письмо за края. Бумага пахла сырой древесиной и чем-то горьким, аптечным. На обороте проступил бледный круг, будто лист долго лежал на дне чашки. Марина осторожно развернула его.

Первые строки были написаны тем же ровным почерком:

«Книги не ищите у тех, кто боится признаться. Ищите у тех, кому разрешили молчать».

Ниже, после короткой черты, стояло имя: «Агафья Лукина».

Круглов шумно втянул воздух.

— Агафья — дочь сторожа.

— Она работает на складе? — спросила Марина.

— Нет. Она не должна была туда заходить.

Александр протянул руку к письму, но Марина сложила лист прежде, чем он коснулся бумаги.

— Теперь мы знаем, кого искать, — сказал он.

— Нет. Мы знаем, чьё имя написано на листе. Это не одно и то же.

— Её отец сейчас один, больной. Если кто-то уже добрался до него, Агафья может быть следующей.

Марина спрятала письмо во внутренний карман пальто.

— Тогда мы не будем начинать с допроса. Сначала найдём её и выясним, нужна ли ей помощь.

— А если она причастна к пропаже?

— Спросим, что случилось. Не потребуем признания ради собственного спокойствия.

Круглов шагнул к двери.

— Я знаю, где она живёт.

— Покажете дорогу, — сказала Марина. — Но если она не захочет говорить, вы не будете давить на неё.

Он кивнул — слишком быстро, но спорить не стал.

Уже на улице Александр раскрыл над Мариной зонт. Она отступила из-под него.

— Не надо.

— Дождь.

— Я заметила.

— Тогда хотя бы возьми ручку. Зонт маленький.

Марина посмотрела на узкий купол, на его руку, державшую зонт.

— Можешь идти рядом, — сказала она. — Но не впереди.

Он опустил зонт так, чтобы край не заслонял ей улицу.

Они направились к Сенной, а Круглов повёл их переулком, где дождь стекал с крыш прямо на плечи. За спиной у них осталась запертая контора, а в кармане Марины шуршало письмо с чужим именем. Теперь пропажа была не только строкой в описи: у неё появилось лицо, адрес и человек, которому никто ещё не спросил, хочет ли он быть найденным.

Дождь усилился у Сенной. Вода бежала по булыжникам, собиралась в чёрных ложбинах между домами и отражала редкие огни так, будто город смотрел на них снизу вверх. Круглов свернул к низкому дому с зелёными ставнями.

— Здесь, — сказал он. — Второй подъезд. Агафья живёт на чердачном этаже.

— Почему вы так уверены, что она дома?

— Не уверен.

— Тогда не стучите так, будто пришли за должницей.

Круглов уже поднял руку. Он опустил её, сжал пальцы и постучал один раз. За дверью долго не отвечали. Потом что-то тяжело передвинули, и женский голос спросил:

— Кто?

— Круглов. Я от отца.

За дверью стало тихо.

— Отец спит.

— Он просил узнать о вас.

— Отец ничего не просил.

Марина посмотрела на Александра. Тот стоял под стеной, убрав зонт, и мокрые пряди падали ему на лоб. Он не вмешивался, но слишком внимательно слушал.

— Агафья Лукина, — сказала Марина, — меня зовут Марина Зорина. Я работаю с документами в конторе на Набережной. Мы хотим задать вам несколько вопросов о складе.

— Я там не работаю.

— Знаю.

— Тогда вам нечего у меня спрашивать.

Круглов раздражённо выдохнул.

— Девушка, у нас пропала книга.

— Книга не может пропасть. Её либо взяли, либо положили не туда.

— Вот и хотим узнать, кто положил не туда.

Марина повернула голову.

— Господин Круглов.

— Что?

— Вы обещали не давить.

— Я не давлю.

— Вы уже обвиняете её в том, чего не знаете.

За дверью скрипнула половица.

— Уходите, — сказала Агафья.

Марина достала из кармана письмо, но не стала показывать его в щель между дверью и косяком. Бумага была спрятана во внутренний карман, под застёгнутой пуговицей. Она помнила, как лист пах горечью, и помнила имя, написанное внизу.

— Нам передали письмо с вашим именем, — сказала она.

С той стороны двери послышался короткий, сдавленный вдох.

Александр поднял глаза.

— Кто передал? — спросила Агафья.

— Я покажу его вам, если вы сами этого захотите. Не здесь, в щели. И не отдам никому без вашего согласия.

— Вы принесли его Круглову?

— Нет.

— А он знает?

— Он знает, что письмо существует.

Круглов резко повернулся к Марине.

— Не нужно было—

— Я не закончила, — сказала она. — Если вы не откроете, мы уйдём. Но я оставлю вам свой адрес. Вы сможете прийти, когда решите, что готовы говорить.

За дверью молчали так долго, что Круглов успел снова поднять руку. На этот раз Марина остановила его взглядом.

— Уходить? — тихо спросил Александр.

— Подождём.

— Ты только что сказала, что уйдём.

— Я сказала, что решение за ней. Пока она не решила, мы не будем решать за неё, что разговор окончен.

Он едва заметно кивнул.

Замок повернулся. Дверь открылась на ладонь, и в образовавшейся щели показалось бледное лицо девушки. Агафье было около двадцати пяти лет. Волосы она собрала на затылке, но несколько прядей выбились и прилипли к вискам. На плечах лежал старый шерстяной платок. Она посмотрела на Круглова, потом на Александра, задержалась на Марине.

— Входите только вы, — сказала она.

Круглов шагнул вперёд.

— Я—

— Только она.

— Я не оставлю вас одну с—

— Со мной ничего не случится от разговора, — перебила Агафья. — А если случится, вы всё равно не заметите.

Круглов побледнел. Александр отступил к лестнице.

— Мы будем здесь, — сказал он.

Марина вошла. В прихожей пахло сушёной мятой, золой и мокрой шерстью. За перегородкой кто-то тяжело кашлянул.

— Отец? — спросила она.

— Да. После склада ему хуже. Врач сказал, что это простуда.

— А вы не верите?

— Я верю врачу. Не верю тому, что всё началось с простуды.

Агафья провела её в маленькую комнату. У окна стоял стол, заваленный нитками, иглами и обрезками холста. На стене висели три переплёта без книг: кожаные корешки, металлические застёжки, пустые гнёзда для страниц.

Марина остановилась.

— Это ваши?

— Отцовские. Он чинил книги при гостинице. Когда гостиница закрылась, ему позволили забрать испорченные переплёты. Остальное выбросили.

— При какой гостинице?

Агафья посмотрела на неё с усталой усмешкой.

— Вы ведь уже знаете название.

Марина достала письмо и положила его на стол. Не развернула, только придержала ладонью.

— «Отель забытых фонарей»?

Девушка кивнула.

— Его так называли раньше. В документах было другое имя, но люди звали отелем. Там останавливались приезжие, которым некуда было идти, и те, кто хотел, чтобы их не нашли. Отец был сторожем. Потом стал переплётчиком. Он умел восстанавливать книги так, что новый корешок держался дольше старого.

— Какая книга пропала?

— Книга учёта постояльцев.

— Вы видели её?

— Да.

— Где?

Агафья села, положив руки на колени.

— У отца. Три недели назад он принёс её домой. Сказал, что господин Круглов велел проверить старые переплёты и выбрать те, которые можно сохранить. Книга была без обложки, страницы отсырели, половина записей расплылась. Но внутри оставались имена, даты и пометки о письмах.

Марина не коснулась листа.

— О каких письмах?

— О тех, что оставляли в отеле для людей, которые не приходили за ними.

— Поэтому она связана с письмом?

— Не только поэтому.

Агафья наклонилась к столу и достала из ящика небольшой латунный ключ. На нём не было бородки, только плоская круглая головка с прорезью.

— Книга исчезла позавчера. Отец сказал, что её забрали со склада по распоряжению Круглова. Но Круглов сегодня утром пришёл и спросил, не приносила ли я её домой.

За дверью лестницы скрипнула ступень. Александр, вероятно, услышал движение, но не вошёл.

— Значит, он не знал, где она, — сказала Марина.

— Или хотел проверить, знаю ли я.

— А вы знали?

— Книга была не на складе.

Марина посмотрела на ключ.

— Где?

— В старом переплёте. Я нашла её, когда отец спал. Между кожей и картоном был спрятан этот ключ. Книга лежала под половицей в кладовой. Я вынула её и спрятала в другом месте.

— Где сейчас книга?

Агафья отвернулась к окну. Дождь стучал по стеклу, и от каждого удара пламя в лампе вздрагивало.

— Её больше нет.

— Кто её взял?

— Не знаю.

— Когда вы видели её в последний раз?

— Вчера ночью. Я решила перенести книгу к соседке, но не успела. Утром она исчезла. Дверь была заперта изнутри. Окно закрыто. Отец не вставал с постели.

Марина медленно развернула письмо. Агафья прочла первую строку и побледнела.

— «Книги не ищите у тех, кто боится признаться», — прошептала она. — Это не мне написано.

— Почему?

— Потому что я призналась.

— Кому?

Агафья сжала ключ так сильно, что на ладони проступили красные следы.

— Человеку, который обещал сохранить книгу. Он сказал, что если записи попадут в руки властей, исчезнут не только старые имена. Исчезнут живые.

— Как его зовут?

Девушка посмотрела на дверь.

— Я не знаю настоящего имени.

— Тогда как вы его узнавали?

— По фонарю.

Марина ждала пояснения, но Агафья уже поднялась. Она подошла к печи, вынула из-за неё сложенный вчетверо кусок холста и развернула. Внутри лежал металлический жетон размером с монету. На одной стороне была выбита цифра семь, на другой — маленький фонарь с погасшим огнём.

— Он оставил это вместо расписки, — сказала Агафья. — И велел молчать.

Марина взяла жетон. Он казался обычным: холодный металл, потёртые края, грязь в углублениях. Но на внутренней стороне, под цифрой, виднелась свежая царапина в форме короткой черты.

Такой же чертой письмо отделяло имя Агафьи от остальных строк.

В коридоре Александр сказал:

— Марина, открой дверь.

Она не успела ответить. Снаружи раздался глухой удар, потом Круглов выругался. Агафья метнулась к стене и прижала палец к губам.

Марина убрала жетон в ладонь.

— Кто там?

Ответа не было. Только по лестнице быстро спускались шаги.

Александр распахнул дверь. На площадке никого не оказалось. Внизу хлопнула входная дверь, и сквозь щель потянуло холодным дождём.

Круглов стоял у перил, держась за плечо.

— Меня толкнули, — сказал он. — Я видел только тёмный рукав.

Марина посмотрела на Агафью. Та уже закрывала засов.

— Теперь он знает, что вы говорили, — сказала девушка.

— Кто?

Агафья взглянула на жетон в её руке.

— Тот, кто забрал книгу. И если он пришёл сюда, значит, письмо было не предупреждением. Оно было проверкой.

Александр задержался на площадке, вслушиваясь в лестницу. Шаги давно затихли, но он не спешил возвращаться. Круглов прижимал ладонь к плечу и сердито косился вниз, словно надеялся поймать обидчика одним взглядом.

— Ударили или толкнули? — спросила Марина.

— Толкнули. Я не падаю от каждого сквозняка.

— Я не об этом. Вы успели его разглядеть?

Круглов поморщился.

— Рукав. Тёмный. На локте блеснуло что-то вроде пуговицы. Лица не видел.

— А рост?

— Выше меня. Или показалось. Он выбежал, когда я уже хватался за перила.

Агафья всё ещё держала засов. Пальцы у неё побелели.

— Вы должны уйти, — сказала она Марине. — Сейчас. Пока он не вернулся.

— Если он вернётся, вы снова останетесь одна.

— Я не просила вас приходить.

— Нет. Вы просили помощи у человека, которому не знаете имени, а тот взял у вас книгу и оставил вместо обещания жетон. Теперь кто-то знает, что вы заговорили. Я не уйду, пока не пойму, что здесь происходит.

— Марина, — негромко произнёс Александр.

Она повернулась к нему.

— Что?

— Не здесь.

Он не приказал и не потянул её за рукав. Просто посмотрел на дверь, за которой стояла Агафья, и дождался, пока она сама решит. Та опустила руку с засова.

— Говорите, — сказала девушка. — Только не о нём.

— О книге?

Агафья кивнула.

Они вернулись в комнату. Круглов остался у двери, растирая ушибленное плечо. Марина села у стола и положила жетон на край письма. При свете лампы цифра семь казалась глубже, чем при тусклом свете в печной нише. Рядом с ней шла короткая царапина. Не знак мастерской и не случайная отметина: она была слишком ровной, словно кто-то провёл по металлу остриём, приложив линейку.

— Вы сказали, книга лежала под половицей, — произнесла Марина. — Кто ещё знал?

— Отец. Я.

— Соседка, к которой вы собирались её перенести?

— Ей я не успела ничего сказать.

— А тот человек?

— Он знал, что книга у меня. Я сама сказала.

— Когда?

Агафья посмотрела на письмо, но не прикоснулась к нему.

— Неделю назад. Он явился ночью и назвал отца по имени. Сказал, что записи могут погубить людей. Не угрожал, не кричал. Просто перечислил тех, кому достанется, если книга попадёт к властям.

— Он видел записи?

— Не знаю.

— Он знал их содержание?

— Назвал два имени. Одно было зачёркнуто. Второго я никогда не слышала.

Марина провела пальцем по краю жетона, не переворачивая его.

— И вы отдали ему книгу?

— Я не отдавала. Он обещал её уберечь. Сказал, что заберёт только на время, пока не исчезнет опасность. Я спрятала ключ, но книгу тогда не нашла.

— А вчера нашли?

Агафья не ответила сразу.

— Да. Отец рассказал, где искать. Он не хотел, чтобы я вмешивалась. Но после того, как человек с фонарём пришёл второй раз, я решила, что ждать больше нельзя.

— Вы видели его фонарь?

— Не сам фонарь. На стекле было изображение. Маленький огонёк, перечёркнутый линией. Он держал его у двери, когда говорил с отцом.

— Вы уверены, что тот, кто забрал книгу, и тот, кто приходил сюда, — один человек?

— Уверена, что один из них знает о другом.

Александр перевёл взгляд на Марину. Она понимала, почему он хотел вывести её из комнаты: за каждым ответом возникал новый человек, а в коридоре только что был кто-то, кто не собирался разговаривать. Но уйти теперь значило оставить Агафью с теми же вопросами, только без свидетелей.

— Кто ещё мог открыть дверь? — спросила Марина.

— Никто.

— Замок исправен?

— Да. Я запирала его сама.

— Тогда книгу могли вынести через окно.

— Второй этаж, — отозвался Круглов. — И дождь. Следов снаружи нет, я смотрел.

— Вы смотрели после удара, — заметил Александр. — Не до него.

Круглов хотел возразить, но передумал.

Марина поднялась и подошла к окну. Подоконник был узким; на краске темнели полукруглые пятна от горшков. Рама закрывалась на деревянный крючок. На внутренней стороне возле нижнего угла виднелась полоска светлой древесины — свежая, без пыли. Марина наклонилась, чтобы рассмотреть её.

— Агафья, вы открывали окно вчера?

— Нет.

— Сегодня?

— Тоже нет.

Александр встал рядом, но не стал заслонять ей свет.

— Здесь зацепили крючок снаружи, — сказал он.

— Возможно. Или изнутри, — ответила Марина. — Только царапина идёт по направлению к раме.

Она прижала ладонь к стеклу. За мутной поверхностью угадывался тёмный водосток, уходивший вниз вдоль стены. До него можно было дотянуться с соседнего карниза, если знать, где поставить ногу. Невысокий человек не справился бы; зато тот, кто толкнул Круглова, мог быть достаточно рослым.

— Кто живёт за стеной? — спросила она.

— Квартира пустует, — ответила Агафья. — Хозяин уехал в губернию ещё весной.

— Есть доступ с крыши?

— В чердачное окно.

Александр посмотрел на Круглова.

— Вы проверяли чердак, когда вошли?

— Нет.

— Тогда проверим сейчас.

— Нет, — сказала Марина. — Сначала сообщим городовому, что в квартире пропала книга, а в окно, возможно, проникли. И скажем, что нас пытались запугать. Без имени, которого у нас нет, и без красивых догадок.

Агафья напряглась.

— Если вы приведёте сюда городовых, они обыщут дом.

— Я не позволю им обыскивать вашу комнату без причины и вашего согласия. Но если кто-то вынес книгу отсюда, это уже не семейная тайна.

— А если в записях действительно есть имена живых людей?

— Тогда тем более нужно знать, где книга. Не чтобы отдать её первому чиновнику. Чтобы выяснить, кто решает, кому позволено читать чужую жизнь.

Агафья отвела взгляд. Это не было согласием, но страх в её лице впервые уступил место злости.

— Вы думаете, я отдала её из глупости?

— Нет. Думаю, вы испугались за отца и выбрали того, кто говорил увереннее остальных. Это не одно и то же.

Александр у двери тихо сказал:

— Я схожу за городовым. Круглов останется здесь.

Марина взглянула на него.

— Не один.

— Ты хочешь идти со мной?

— Нет. Я хочу, чтобы ты не решал за всех, что нужно делать дальше.

На миг у него дёрнулась скула. Он кивнул, принял ответ без спора и повернулся к Круглову.

— Ты останешься?

Круглов посмотрел на ушибленное плечо, потом на закрытую дверь.

— Теперь особенно.

Александр вышел. Марина услышала, как его шаги спустились на этаж ниже, затем стихли. Она собрала письмо, спрятала жетон в карман и снова посмотрела на свежую царапину у окна. Книга исчезла не чудом и не сама собой. Кто-то знал о тайнике, об окне и о том, что Агафья заговорит. А значит, первую цену уже заплатил человек, которого она пыталась защитить.

Из-за стены донёсся негромкий стук — один раз, потом второй. Агафья побледнела, но на этот раз не отступила.

— Это соседняя квартира? — спросила Марина.

— Да.

— Там кто-нибудь есть?

— Нет.

Марина подошла к двери и проверила засов. Он был сдвинут не до конца. Она точно помнила, как Агафья закрыла его.

— Круглов, останьтесь у окна, — сказала она. — Агафья, отойдите от двери.

На площадке снова прозвучал стук. Теперь Марина различила между ударами короткий скрежет металла.

Кто-то с той стороны пытался открыть запертую квартиру соседей.

Марина не стала спрашивать, кто там. Вопрос мог дать незнакомцу понять, сколько их в комнате.

Она подняла ладонь, удерживая Агафью на месте, и прислушалась. Скрежет повторился: осторожный, короткий. Потом металл замер, будто тот, кто возился с замком, тоже услышал тишину за дверью.

Круглов отступил от окна и беззвучно показал на стол. На нём лежала тяжёлая чугунная чернильница. Марина качнула головой: шуметь и бросаться на дверь она не собиралась. Человек снаружи мог оказаться вооружённым, а мог просто ошибиться дверью. Ни того ни другого они пока не знали.

Она подошла к стене, не к самой двери, и постучала костяшками — три раза.

За стеной отозвался глухой стук. На этот раз не с площадки, а изнутри соседней квартиры.

Агафья втянула воздух.

— Там кто-то есть, — прошептала она.

Снаружи скрипнуло. Кто-то резко потянул ручку, потом в дверь ударили плечом. Дерево глухо вздрогнуло.

— Отойдите, — сказала Марина.

Она быстро проверила засов. Тот и правда был сдвинут, но не настолько, чтобы дверь распахнулась. Марина вдавила его в скобу, затем оглянулась на Круглова.

— Если он войдёт, не хватайте его. Закройте проход к комнате.

— А вы?

— Я буду говорить.

— Удобное занятие, — буркнул он.

— Для вас, возможно, нет.

Второй удар оказался сильнее. В замке что-то щёлкнуло. Марина успела отступить, прежде чем дверь распахнулась на ширину ладони и застряла в засове. В щели возникли пальцы в тёмной перчатке. Они шарили по внутреннему краю, пытаясь нащупать скобу.