Хроники забытых фонарей. Письмо без ответа

— И ты согласился помочь?

— Я согласился посмотреть бумаги. Потом он принёс список. Там были номера, часть из которых я видел раньше. Он сказал, что если я подпишу согласие на временное использование семейного фонда, детали можно будет забрать до официального решения.

Ася не перебила его.

— Что значит «семейный фонд»?

— Я не знал точно. В доме хранились бумаги деда и его отца. Некоторые вещи считались общими, хотя никто толком не объяснял, что именно это означает. В детстве мне говорили: если в городе случится опасность, старшие Северины могут дать согласие на использование запасов. Не распоряжаться ими без ограничений, а дать разрешение на конкретный случай.

— Кто сказал?

— Дед. Один раз. Когда мне было пятнадцать.

— А взрослый человек, у которого ты подписал документ, что сказал?

Никита посмотрел на запотевшее окно. За стеклом проплыл ряд закрытых мастерских.

— Осипов сказал, что это обычная формальность и что всё равно потом оформят задним числом. Я спросил, что будет, если не оформить. Он ответил: тогда люди останутся без света, а виноватым сделают того, кто испугался поставить подпись.

Ася почувствовала раздражение, но не на него одного. В этой фразе было слишком много готовой вины, чтобы она могла остаться случайной.

— Ты подписал?

— Да.

— Полностью прочитал?

— Первый лист.

— А остальные?

— Он сказал, что там перечень деталей и технические условия. Я торопился. У меня через час должен был быть поезд к матери.