Читать книгу Мы всего лишь осколки: собирая себя по частям (Алина Смирнова) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Мы всего лишь осколки: собирая себя по частям
Мы всего лишь осколки: собирая себя по частям
Оценить:

5

Полная версия:

Мы всего лишь осколки: собирая себя по частям

А когда Оксана спрашивает нас с Олей, не могли бы мы вечером одолжить ей комнату на часок для отдыха с Петром, я не сдерживаюсь и напоминаю ей, что она вообще-то встречается с парнем из хозотдела. На это она лишь закатывает глаза.

— Он мне надоел, так что там все кончено. — И мне хочется на нее наорать за ее легкомыслие. — Не смотри на меня так. Я что, теперь месяцами страдать должна? Мы, может, все завтра уже умрем.

А затем смотрит на Олю, лежащую на своей кровати с задранными на стену ногами и книгой в руках. Оксана вероятно считаем ее не такой ханжой.

— Ну так как? Вы же все равно в гостиной будете.

— Нет, — твердо отвечает Оля, и Оксана, обиженно фыркнув, вылетает из нашей комнаты.

Я смотрю на закрывшуюся дверь и чувствую укол вины. Я не должна ее опекать. Но не опекать не получается. Напоминаю себе, что она не моя сестра и вполне может делать все, что хочет. И она делает.

Я наблюдаю за ней все время, но не нахожу в ней ничего подозрительного, кроме того, что она напоминает мне сестру. А Костя каждый вечер проверяет, где она встречается с Петром, — и каждый раз это кладовая на восьмом этаже. Хотела бы изучить базу — наверняка выбирала бы разные места.И я уже уверена почти на сто процентов — она не шпионка.

Или просто усыпляет нашу бдительность.

А Костя тем временем, похоже, окончательно решил, что стерва Аврора не шпионка.

— Почему? — спрашиваю я.

— Я знаю такой тип. Уверенные в себе и без всяких тараканов в голове, — просто отвечает Костя.

Знает. Ну конечно, «ты взрослая, я взрослый, в чем проблема-то?»Это же идеальный тип девушки для Кости. И я сжимаю кулаки.

А Костя продолжает, выгибая одну бровь:

— Но, если хочешь, я могу снова начать с ней флиртовать?

Я бью его в плечо, и он смеётся. Ему смешно. А я готова задушить его — и целовать одновременно. Как бы я хотела быть такой же уверенной в нем, как он сам в себе.

Костя больше не заигрывает с Авророй так явно, но я боюсь, как бы он не делал этого тайно, и потому каждый вечер прихожу к нему и остаюсь на всю ночь. И Костя доволен, всю ночь сжимая меня в своих объятиях, а я успокаиваюсь.

А еще за это время я подписываю контракт. Почему-то, думая об этом моменте, жду какую-то торжественную атмосферу, но на деле все просто. Костя присылает сообщение: явиться в минус сто восемнадцать. Поставить подпись. Со мной в этот кабинет идут Оля и Пашка, и оба выглядят серьезными и собранными.

Оля подписывает сразу, не глядя, Пашка быстро пробегается по листам глазами, а я читаю долго. Пытаюсь понять смысл каждого слова и разобраться в терминах. В документе сказано, что моя семья получит право на предоставление жилья — квартиры площадью не менее сорока квадратных метров, а еще я могу указать номер карты и тогда все заработанные мною деньги будут отправляться не на счет в банке, а им, и это хорошо. Они не будут голодать и скитаться по улицам. И все это до того момента, пока я жива.

Впервые с сожалением думаю, что у меня нет ребенка. Ребенок бы получал деньги до совершеннолетия, и сама пугаюсь своих мыслей. Какой же черствой и бессердечной я становлюсь, раз ребенок для меня значит лишь деньги. Но деньги нужны моей семье, напоминаю я себе, и сейчас, чтобы обеспечить их, я должна выживать любой ценой.

Ставлю подпись, чувствуя, как руки дрожат, но никто вокруг, кажется, этого и не замечает. Я сильная и справлюсь, напоминаю я себе. И дело тут не только в деньгах, но еще и в том, что я хочу защитить свою семью. Хочу прекратить эту чертову войну. И вернуться домой. Живой.

К нам на базу снова приезжает этот по развитию военных проектов Стрючков, и мы снова изображаем идеальную группу, а Костя вновь начинает психовать.

— Что он только сюда приперся! — говорит он Сергею.

— Посмотреть, через сколько можно разделить группу, — отвечает Сергей, — Надеюсь, камеры снова не заставят надеть?

— Нет, но он хотел. Я из-за этого с Золотаревым побрехал, — Костя задумчиво смотрит на Стрючкова, который стоит у трибуны с планшетом и что-то помечает. — Хорошо хоть мне не требуется еще согласовывать операции с ним.

И я прикрываю глаза, хочу обнять Костю, успокоить, но мне надо продолжить занятия, а не подслушивать их разговоры. Перевожу взгляд на Стрючкова. Он смотрит на нас, как на подопытных кроликов. Или как на ресурс, который нужно использовать.

Следующая наша операция должна проходить при содействии группы «Гамма», и это очень не нравится Косте. Он называет их отморозками, но ничего сделать не может, так решил Золотарев. Я же испытываю к группе «Гамма» симпатию: все же они пошли вслед за Костей и спасли меня.

Но, когда я вижу пятерых представителей «Гаммы» в переговорной, чувствую, как мне не хватает воздуха. Пальцы холодеют. Сердце пропускает удар. В моих глазах темнеет, и это связано вовсе не с духотой, а с тем, что я вижу одно лишь лицо со шрамом, проходящим от брови, через скулу к верхней губе. Я знаю, кто его оставил. И это лицо только недавно перестало сниться мне в кошмарах.

Он переводит взгляд на меня, и наши глаза встречаются. У него по-прежнему взгляд безумного хищника. И мне хочется бежать.

Я опускаю глаза, смотрю на свои руки и стараюсь не дрожать. Снова смотрю на него, и он не отвел глаза. А его губы презрительно дернулись. Он меня узнал — проносится в моей голове.

Заставляю себя посмотреть на остальных: вдруг среди них есть второй, но нет. Он вряд ли мог выжить, ведь я тогда вонзила нож в шею и вырвала фонтан крови из тела.

Наше совещание заканчивается, и я выскакиваю в коридор. Мне надо срочно в свою комнату, смыть липкий пот, подышать. Не видя ничего перед собой, я добираюсь до нее. Захожу в ванну и умываю лицо. Вода ледяная. Я держу ладони под струёй, пока пальцы не начинают неметь. Это помогает. Немного.

В ванну заглядывает Оля.

— Что с тобой?

Я качаю головой.

— Просто голова закружилась. Не страшно.

Делаю глубокий вдох-выдох, пытаясь хоть как-то успокоиться, но перед глазами все то же лицо. Я вижу, как Оля смотрит на меня. Она не верит. Но не спрашивает. И я ей за это благодарна.

— Костя к себе пошел? — спрашиваю Олю.

— По-моему, да.

Киваю.

— Я тогда к нему схожу, — вытираю лицо полотенцем и смотрю на Олю: — Не говори никому, что мне плохо было.

А дальше быстрым шагом иду к Косте. Он в кабинете, в компьютерном кресле, и я без предисловий залезаю ему на колени.

— Ты чего? — спрашивает он, откладывая планшет в сторону.

Я быстро, без оговорок, рассказываю ему о тех двоих, что запихнули меня в машину, пытались изнасиловать, и о том, как я полоснула ножом обоих.

— И этот человек со шрамом на лице был в той машине.

— Санек? — спрашивает Костя. Я киваю. Жду, что сейчас он рассмеется, скажет, какая я глупая и как люблю накручивать себя, что этот Санек получил свой шрам в какой-нибудь сложнейшей операции. Но он остается серьезен: — Кто еще об этом знает?

Воздух вокруг меня снова сжимается.

Я смотрю прямо в серьезные глаза Кости и отвечаю еле слышно:

— Никто.

Потом прикрываю глаза и все-таки добавляю:

— Снежана.

Он отмахивается. Сестра сейчас действительно за много километров от меня, и то, что она знает, не в счет.

— Значит, никто.

Я прижимаюсь к Косте и слышу, как бешено колотится его сердце, так же, как и мое. Он не говорит, что я ошиблась, и я шепчу:

— Что ты об этом знаешь?

И Костя шепчет в ответ:

— Что он в пьяном виде вместе с братом посадил в машину девушку. Она просила подвести. А в середине пути выхватила нож и зарезала брата, а ему раскроила лицо.

Мне кажется, я сейчас потеряю сознание. Лишь рука, скользящая по моей спине, удерживает меня в настоящем.

Костя сглатывает:

— Его брат не был военным. К тому же под наркотой, как и этот.

Вспоминаю их шальные глаза в тот день. Я и тогда это поняла, когда они силком запихивали меня в свою машину средь бела дня. А Костя тем временем продолжает:

— Это была не первая их мутная история. И в этот раз все понимали, что его показания недостоверны. Потому не искали особо, — он выверяет каждое слово, а я от нервов кусаю щеку изнутри. — Санька на принудительное лечение отправили. Но ему, по-моему, не особо помогло.

Его планшет вибрирует: пришло сообщение. И он тянется рукой к планшету. Читает, отвечает, а после отлепляет меня от себя. Его руки на секунду сжимаются на моих плечах, прежде чем отпустить. Смотрит в глаза и говорит:

— Никто не знает, что это ты. Он, возможно, даже не помнит, ведь показаний внятных не дал.

— Но он смотрел на меня!

— Насть, он, возможно, смотрел на тебя, потому что помнил, как вытащил тебя в форме Сантавии с базы. Только и всего.

Логично. Это очень логично. А Костя тем временем продолжает:

— И если ты покажешь, что боишься, то только выдашь себя. Так что иди и обо всем забудь, — говорит Костя, заставляет меня встать с колен, и поднимается сам.

Нежно целует меня в макушку, и снова шепчет:

— Пока просто забудь. Извини, мне работать надо.

Он так говорит, будтодействительно я могу забыть. И этот Санек тоже. Мне хочется возразить, но я подчиняюсь, выхожу из комнаты и прижимаюсь к стене. Ноги меня плохо держат. Я не могу забыть. Я видела этот шрам тысячу раз в своих кошмарах.

Но позже, когда Костя стоит и общается с этой частью «Гаммы», он подзывает меня к себе, приобнимает за талию и представляет меня им:

— А это моя Настя. Кто обидит — шею сверну.

Он говорит это в своей обычной шутливой манере. Но я чувствую угрозу в его словах и понимаю: он вовсе не считает, что этот отморозок Санек не помнит. Он просто надеется, что тот не тронет меня, пока я с ним. И это «пока» пугает меня больше всего.


Глава 9

До операции с «Гаммой» остается все меньше времени. Нам предстоит похитить генерала Сантавии Сминта. Участвуют все из нашей группы, еще и «Гамма». И каждый раз, когда я думаю об этом, у меня сжимается сердце. Саньку не составит труда пристрелить меня, ведь место каждого расписано. Тело на родину не вернется, экспертизу не сделать, и определить стрелка будет невозможно. Одна пуля в спину — и все решат, что это Сантавия.

Я накручиваю себя все сильнее и когда высказываю свои опасения Косте, он слушает, не перебивая. А затем утешает меня так, как утешить может только Костя:

— Вряд ли он так поступит. Для Санька пристрелить тебя слишком просто. — И, видя, что я не понимаю, в чем простота выстрела, добавляет: — Если он действительно помнит, он сделает все, чтобы ты молила о смерти.

Мои пальцы немеют, когда он произносит это. Я сжимаю их в кулаки, но это не помогает.

Чем больше я наблюдаю за этим Саньком, тем больше понимаю, что Костя прав.

— У-у, — тянет Санек, просматривая материалы по генералу, — а у него симпатичная дочурка. Прихватим и развлечемся…

— Мы возьмем только генерала, — перебивает его фантазии Костя.

И этот отморозок смеривает Костю взглядом. Медленно, с головы до ног.

— Вы да. А нам не указывай, — вкрадчиво произносит он.

И Костя сжимает челюсти, и я вижу, как напрягаются все его мышцы. Он хочет сказать еще что-то, но Сергей качает головой, показывая: не стоит.

Мне отвратительно от того, что приходится молчать, и Косте, похоже, тоже. С каждым днем он становится мрачнее и молчаливее.

Есть и еще один человек, которого присутствие «Гаммы» на нашей базе нервирует — Кирилл. Он, похоже, отдал приказ своим: при виде кого-то из «Гаммы» покидать помещение тут же. Они даже всю неделю не заглядывают в гостиную, боясь столкнуться с ними там.

А сам Кирилл неустанно следит, чтобы они не зашли куда не следует и никого не побили.

— Эта базовская крыса нас достала, — говорит Санек, — постоянно за нами шляется.

— Кирилл просто волнуется, вдруг вам что-то понадобится, — примирительно говорит Костя.

— Эй, бородатый! — кричит Санек Кириллу. — Шлюху нам приведи и посговорчивее.

Я смотрю на Кирилла. Он не меняется в лице, но в этом молчании — целая бездна. Мне вдруг становится стыдно за всех нас, что мы это слышим. Но с этим никто ничего не делает.

Костя прикрывает глаза. Мне кажется, он бы отдал все на свете, лишь бы они уехали, и в этой операции мы бы участвовали одни. А еще я понимаю: только благодарность за то, что тогда группа «Гамма» полетела с ним спасать нас (хотя, вероятнее, мстить) удерживает его от драки и отстаивания своей территории.

Я продолжаю гадать, помнит ли этот Санек или нет. К счастью, ко мне он не проявляет никакого интереса, не больше, чем к остальным девушкам из «Эпсилон». Но иногда я ловлю на себе его взгляд и, если смотрю на него в ответ, он не отводит глаз, а его шрам удовлетворенно подергивается. Как будто он думает о чем-то приятном. Почему-то чувствую себя добычей, за которой следит хищник, и каждую ночь просыпаюсь в холодном поту от кошмаров.

Гамма уезжает, и я чуть выдыхаю. В следующий раз мы встретимся уже во время операции, так что у меня есть примерно неделя отдыха от кошмара.

В один из дней, когда я прихожу к Косте, то застаю его в кабинете за столом. Он сидит, положив кулак под подбородок, упираясь в столешницу. Я подхожу ближе и провожу руками по его плечам, скольжу ниже и целую в щеку. Костя будто просыпается, потягивается и хватает меня, сваливая на свои колени. Смотрит мне в глаза и спрашивает:

— Боишься?

И все мои страхи, которые только улеглись, вырываются вновь на поверхность.

— Да, — я сглатываю. — Я столько всего боюсь…

— Например? — интересуется Костя. Я отвожу глаза, встаю с его колен:

— По-моему, и так ясно.

Отхожу в сторону, опускаюсь на низкое кресло, скрещивая руки на груди. А Костя принимает вид грозного командира.

— Ну так озвучь свои опасения вслух.

Он что, издевается? Зачем произносить это? Неужели он не понимает, чего я боюсь? Понимает, иначе бы не спросил. Смотрю в сторону, не хочу ему отвечать, но Костя снова задает вопрос:

— Так чего ты боишься? — и видя, что я по-прежнему не смотрю на него и молчу, поднимается с кресла и идет ко мне. Останавливается напротив и произносит не терпящим возражения тоном: — Отвечай.

Смотрю на него снизу вверх.

— А у тебя что, внутренний командир проснулся?

— Может быть.

И дальше он продолжает ждать, стоя надо мной, и я чувствую себя на редкость неуютно. Страх начинает заполнять меня всю. Я встаю, упираюсь в него, а он не двигается с места. Хочу сделать шаг в сторону, перейти, и Костя хватает меня за предплечье. Его пальцы сжимаются — не больно, но так, что я чувствую, что не вырвусь.

— Пусти, — говорю я. Упрямо смотрю ему в глаза, но затем будто сдаюсь: — Не хочу отвечать. Скажу вслух, и станет страшнее.

Он ослабляет хватку и больше не держит меня на месте силой, лишь сверлит взглядом, и я все же произношу, упрямо вскинув подбородок.

— Ладно, окей. Отвечу, раз тебе так надо. — И дальше говорю быстро, пока решимость меня не покинула: — я боюсь, что он, — не хочу произносить его имя вслух, — мне будет мстить. Я боюсь, что мы снова попадем в ловушку. Я боюсь, что снова будет этот ад. — Ненадолго замолкаю, все так же упрямо глядя в глаза, а затем продолжаю: — Боюсь, что этот долбаный шпион все же есть среди нас и сдаст наше местоположение. Или, не знаю, чертежи базы или что-то еще.

А потом понимаю, что боюсь не только этого, есть и другой страх:

— Боюсь, что моя семья… ну, если я погибну, умрет с голоду без меня. Что все, за что я боролась, окажется напрасным, если они просто умрут, оставшись без средств к существованию.

На этих словах наш разговор командир-подчиненная заканчивается. Я больше не намерена подчиняться. Утыкаюсь носом в его футболку и позволяю себе плакать.

— Боюсь потерять тебя. Боюсь, что ты будешь меня спасать и погибнешь… Боюсь, что ты не будешь меня спасать… Боюсь за Олю, что потеряю ее так же, как потеряла Майю…

Я перечисляю и перечисляю все, чего я боюсь. Как же много всего! Но я не могу остановиться. Мне надо сказать это. Отпустить слова и свой страх на свободу. Я раньше и не подозревала, сколько всего прячется внутри. Содрогаюсь всем телом, плача, и Костя обнимает меня, гладит по голове и спине, прижимая меня к себе.

Я уже почти успокоилась и удобно устроилась на коленях Кости, когда он вдруг снова становится командиром.

— Я немного изменю ваше расположение. Ты поменяешься с Оксаной местами. Сама операция от этого не изменится.

Смысл слов медленно доходит до меня.

— Но тогда… В комбинезоне и балаклаве нас можно будет перепутать…

Мои ладони потеют. Я понимаю, что так Костя хочет защитить меня. Но он же подставляет Оксану под удар.

— А если он убьет Оксану?

— Я ставлю на то, что не убьет. Но мне спокойнее будет.

— Нет. — Я не могу скрыть своег

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner