ПУТЬ. В мире, где всё труднее остаться человеком, ещё труднее сохранить человечность.

Я отступил на шаг и машинально выставил руку, не позволяя подбежавшему фельдшеру приблизиться, но мужчина даже не думал затихать. Он снова дёрнул головой в нашу сторону, челюсти щёлкнули в пустоте, а из горла вырвался хриплый, совершенно нечеловеческий звук, от которого всё внутри на мгновение сковало. Губы и подбородок были перепачканы кровью, но из простреленных ран она почти не текла, только густо темнела по краям. Всё тело ниже основания черепа оставалось неподвижным, руки и ноги больше не слушались, а голова продолжала рваться к нам с каким-то отчаянным упорством, словно для этой охоты ей больше ничего и не требовалось.

На несколько секунд я просто застыл, пытаясь совместить увиденное хоть с чем-нибудь знакомым, но не получилось. Потом в сознании всё же сложился жёсткий вывод: пять попаданий не смогли остановить его, но стоило пуле задеть основание шеи, как всё тело мгновенно отключилось.

— Не приближайся к нему, — бросил я застывшему фельдшеру.

Всё это время из гостиницы продолжали вырываться люди. Полицейские ещё пытались сдерживать толпу, но после выстрелов остатки порядка окончательно рассыпались, и люди рванули от крыльца к парковке.

Среди бегущих я заметил мужчину в разорванном тёмном пиджаке, который двигался по прямой, несгибаемой траектории, сбивая людей плечами и не обращая внимания на падения. Он целенаправленно настигал женщину, бежавшую в сторону наших машин.

— Андрей! Внимание у машины! — крикнул я в рацию.

Я торопливо начал оглядываться, пытаясь найти своих. Сеня всё ещё стоял рядом, с таким выражением лица, будто происходящее вокруг перестало укладываться даже в наихудшие ожидания. Он смотрел на толпу широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, явно не понимая, за что хвататься первым.

Дима был ближе к нашим машинам. Он сцепился с женщиной в разорванном платье, пытаясь заломить ей руки за спину, но та извивалась с такой силой, что ему едва удавалось удерживать её на месте. Челюсти щёлкали в нескольких сантиметрах от его лица, и он то и дело отдёргивал голову, не давая ей дотянуться.

— Сеня, за мной! — скомандовал я, дёргая парня за рукав.

Мы сорвались с места и бросились Диме на помощь.

Андрей заметил происходящее раньше, чем мы успели добежать. За лобовым стеклом мелькнул его силуэт, затем дверь кабины распахнулась, и он выскочил наружу.

— Андрей, оставайся в машине! — рявкнул я в рацию, уже понимая, что поздно.

Ну куда же ты, мысленно ворчал я, ускоряясь и поглядывая боковым зрением, чтобы Сеня не отстал.

До Димы ему было ближе, и через несколько секунд он уже оказался рядом. Вдвоём они попытались скрутить женщину: один удерживал её руки, второй перехватил за плечи, не давая дотянуться зубами. Ещё немного — и, кажется, они бы справились, но из толпы вдруг вылетел еще один озверевший и понёсся прямо на них. Андрей заметил его, когда тот был уже в паре шагов, и инстинктивно выставил руку перед собой. Безумцу, видимо, было без разницы, во что вонзить зубы, и он тут же вцепился в неё.

— Нет! — выкрикнул я, уже срывая голос.

— Тварь! — Андрей со всего размаха врезал ему кулаком в лицо.

Челюсти не разжались. Дима умудрился отшвырнуть женщину в другую сторону и подскочил к ним сзади, схватил нападавшего за воротник и всем весом рванул назад, буквально отдирая его от руки водителя.

Мы с Сеней наконец добрались до них.

— Андрей, покажи руку! – я тут же подскочил к нему.

У основания большого пальца темнел глубокий рваный укус, а от него к запястью уже расползалась тонкая багровая сосудистая сетка. Я узнал этот рисунок сразу — тот же почерк, тот же кошмар, который только что видел на руке мужчины у крыльца.

— К медикам. Быстро! — скомандовал я.

— Сань, да пустяк, промою сейчас... — попытался отмахнуться он, явно не желая показывать мелькнувшее сомнение.

— К скорой, Андрей! Это приказ! — Я помог ему подняться и направил к ближайшей машине.

Он выругался, но спорить не стал — всё-таки один приказ он уже нарушил.

Я повернулся к крыльцу. Оставшихся патрульных уже размазало по площади. Люди устремлялись на проспект, между жилыми домами, в узкие проезды — следом за ними неслись обезумевшие. Очаг стремительно расползался по городу, уничтожая любые шансы локализовать угрозу.

Рация захлебывалась отчаянными докладами:

— «Второе отделение, не удерживаем проход!..»

— «Служебный вход пробит!..»

— «Не стрелять в толпу, здесь люди!..»

— Всем расчётам — отходим от здания! — гаркнул я в рацию. — Всем провериться, о раненых и укушенных немедленно доложить!

В этот момент со стороны служебного выхода вылетела новая группа людей и понеслась прямо на нас. Я только успел повернуть голову, как чужое плечо с силой впечаталось мне в грудь, а следом меня подхватила толпа и втиснула между двумя брошенными седанами, окончательно отрезав путь.

Люди неслись дальше, к нашим машинам, и сквозь эту давку я увидел Сеню. Один из обезумевших пробивался прямо к нему, не обращая внимания ни на кого вокруг. Ну уж нет, я тебе не позволю до него добраться. Я рванулся из прохода между машинами, но толпа тут же вдавила меня обратно в металл.

— Сеня, назад! — заорал я, пытаясь протиснуться наружу.

— Сеня! К машине! — почти одновременно с моим криком сквозь гул донёсся голос Димы.

Дима оказался ближе и среагировал раньше. На полной скорости он сбил Сеню с линии атаки, швырнув парня к металлическому борту, а сам встретил нападавшего плечом. Первый удар он выдержал, перехватил противника за куртку и попытался оттолкнуть, но почти сразу из толпы на него налетел второй. Теперь их было двое. Один цеплялся за руки, второй навалился сбоку, и напарник, ещё секунду назад уверенно стоявший на ногах, начал пятиться под их общим весом.

Чёрт, только не падай. Я рвался к нему, но толпа передо мной сомкнулась плотнее. Он всё ещё держался: резко дёрнул плечом, сбросил одного, второму врезал предплечьем в грудь и почти освободился. Ещё немного и ты вырвешься!

Но именно тогда из-за чужих спин появилась миниатюрная молодая женщина с окровавленным лицом. Одна её рука безжизненно висела вдоль тела, второй она цеплялась за плечи и одежду людей, проталкиваясь вперёд. Димитрий стоял к ней спиной поэтому видеть не мог.

— Дима! Сзади! — заорал я, но собственный голос утонул в общем шуме.

Женщина вцепилась пальцами единственной рабочей руки в ворот его куртки и повисла на нём всем весом. Он дёрнулся, попытался оттолкнуть её, но второй нападавший снова навалился спереди, лишая его последней возможности вывернуться. Я видел, как лицо женщины приблизилось к его шее, видел, как Дима наконец понял, что именно сейчас произойдёт, и от этого осознания внутри всё болезненно сжалось. Её челюсти сомкнулись на его шее.

На мгновение я перестал дышать и слышать всё остальное. Перед глазами остался только мой товарищ, резко дёрнувшийся всем телом, и его ладонь, мгновенно метнувшаяся к месту укуса.

— Дима! — мой крик сорвался на хрип.

Я наконец пробился вперёд, расталкивая людей по сторонам. Высвободившись из хватки, он обеими ладонями зажимал рану на шее, но между пальцами всё равно хлестала тёмная кровь. Сеня в ужасе бросился к нему, но Дмитрий резко оторвал одну руку от шеи и оттолкнул парня назад. Капли крови разлетелись в стороны, и окровавленная ладонь оставила багровую полосу на лице и теле юноши.

— Назад!.. Уходи!.. — из последних сил кричал Дима.

Один из нападавших снова бросился на него и сбил с ног. Он рухнул на асфальт возле колёс нашей машины, и толпа почти сразу сомкнулась над ним.

На долю секунды я ещё успел поймать его взгляд. Лицо побелело, глаза оставались ошеломлёнными, словно он сам ещё не успел понять, что всё уже закончилось.

— ДИМА! — заорал я и тут же сам оказался на асфальте. Мужчина врезался мне в бок, следом налетели ещё двое. Чьи-то руки судорожно вцепились в мою куртку, пытаясь спастись от преследования, и потащили в сторону.

Я выполз на свободное пространство возле припаркованного патрульного седана и наконец смог подняться. Первым делом взгляд заметался в поисках Димы, но его уже нигде не было. Зато у нашей кабины я увидел Сеню — белого как мел, с широко раскрытыми глазами, всё ещё смотревшего туда, где несколько секунд назад исчез наш напарник.

— Сеня! Ко мне! В темпе! — заорал я.

Он повернул голову на мой голос, но в этот момент пространство между нами превратилось в кровавый хаос. Обезумевшие бросались на людей, валили их на асфальт, цеплялись руками и зубами, стараясь урвать хоть кусок, а остальные в панике пытались вырваться из этой мешанины. Меня оттолкнуло назад, и я со всего размаха ударился бедром о приоткрытую дверь патрульного автомобиля. Боль прострелила всю ногу, заставив согнуться почти пополам. Когда я наконец выпрямился и снова посмотрел в сторону нашей машины, то увидел только открытую дверь, Сени там уже не было.

— Сеня! Андрей! На связь! — крикнул я, наконец вспомнив про рацию.

В динамике стояли сплошной визг, треск и вой. Я посмотрел в сторону скорой, куда ушёл Андрей: задние двери были распахнуты, рядом валялась брошенная сумка, с рассыпавшимися бинтами. Ни Андрея, ни врачей — вообще никого.

Я больше не видел никого из своих ребят и впервые с момента прибытия понятия не имел, где вообще находятся мои люди из остальных расчётов. Привычная система, на которую я всегда мог опереться, окончательно рассыпалась. И сквозь весь этот крах в голову пробилась другая мысль: Макс, я ведь обещал ему перезвонить и до сих пор понятия не имел, как он там.

Пальцы сами выдернули телефон из кармана. Я нажал на экран, увидел в списке вызовов имя брата — в эту секунду бегущий человек на полной скорости врезался мне в спину.

Я рухнул на колени. Телефон выскользнул из мокрых пальцев, ударился об асфальт и отлетел вперёд, прямо под ноги метавшейся толпы.

— Дьявол! — Я дёрнулся за ним, но прямо передо мной упала женщина, сверху на неё повалился мужчина, а из-за колеса скорой выскочила очередная тварь с окровавленной пастью.

Чёрный корпус телефона всё ещё лежал на виду, и до него оставалось буквально одно движение, но женщина пронзительно закричала, закрывая лицо руками, а нападавший уже тянулся к ней, клацая зубами совсем рядом с её шеей.

Выбора у меня не осталось. Я схватил женщину за шиворот, рывком дёрнул на себя и одновременно выбросил тяжёлый берц навстречу атакующему. Удар пришёлся точно в переносицу, голова нападавшего мотнулась назад, зубы щёлкнули, а его самого отбросило на капот.

— Бегите к проспекту! — рявкнул я ей, выталкивая из давки.

Я опустил глаза вниз. Телефона нигде не было, а искать его в этом столпотворении среди обезумевших было бесполезно, и опасно. Связь с братом снова была потеряна.

— Да что за день! — Я с размаху ударил кулаком по двери соседней машины. Бессилие от происходящего уже невозможно было держать внутри.

Металл гулко отозвался под рукой, и один из безумных тут же повернул голову в мою сторону. Чёрт, только этого не хватало. Он сорвался с места, а я отступил к перекрытому въезду, пытаясь выиграть хоть несколько метров.

Со стороны служебного входа захлопали выстрелы, рация захрипела обрывком чужого крика:

— «...служебный... не удержим...»

На этом эфир окончательно сдох, но разбираться с ним уже было некогда. Нападавший полез через капот ближайшей машины, вынуждая меня пятиться назад. Широкий проспект был совсем близко, но проход между патрульным автомобилем и стоявшим поперёк реанимобилем уже забила толпа.

Я метнулся в другую сторону и едва не налетел на груду окровавленных людей, неподвижно лежавших друг на друге. Перешагнуть через них было бы делом секунды, но снизу вдруг что-то дёрнулось. Из-под навалившихся тел показалось перекошенное лицо одного из обезумевших. Чужой вес намертво прижал его к асфальту, но это нисколько не мешало ему тянуться ко мне, царапать ногтями землю и снова и снова хватать зубами воздух в попытке дотянуться до моей ноги. Меня передёрнуло, пришлось снова отступать. Обезумевший уже спрыгнул с капота, а следом за ним между автомобилями протискивался ещё один.

Шаг назад, ещё один — и спина с глухим стуком упёрлась в металлический борт реанимации. Я машинально оглянулся: за ним, совсем недалеко, виднелись наши пожарные машины, но добраться до них теперь было невозможно. Я оказался в ловушке между металлом и живой беснующей стеной, а двое жаждущих моей крови становились всё ближе.

Ну всё, отступать уже некуда.

Глава 4. Общежитие

Лера

Александр уже отключился, но Макс всё ещё держал телефон перед собой, словно пытался понять, почему разговор так внезапно оборвался. Экран погас, и только тогда он через силу опустил руку.

Я смотрела на него и впервые с того момента, как мы выбрались из аудитории, заметила, что от прежней уверенности почти ничего не осталось. Во взгляде мелькнуло что-то непривычное — то ли тревога, то ли разочарование.

Мне сразу стало не по себе. До сих пор мы двигались вперёд во многом благодаря Максиму. Он находил выход, принимал решения, тащил нас за собой, будто сам точно знал, что делать дальше. А сейчас эта уверенность понемногу таяла на глазах. Ох, не нравится мне это.

После всего, что обрушилось на нас за последний час, эта тишина в комнате казалась неестественной, почти давящей на уши. Там, за кирпичными стенами общежития, остались истошные крики, обезумевшие люди, метавшиеся по двору, и те, кто ещё утром сидел с нами за соседними партами в триста четвёртой аудитории. Здесь же звучало только наше сбившееся дыхание и ровное, монотонное гудение маленького старого холодильника в углу под столом.

Я продолжала сидеть у стены, подобрав под себя ноги и прижав колени к груди. Ладони всё ещё саднило после деревянных перил лестницы, в икрах поселилась мелкая дрожь, которую во время бега я просто не замечала, а во рту пересохло настолько, что язык казался наждаком. Хотелось пить даже из-под крана. Запаха крови здесь не было — комната пахла пылью, старым деревом и остывшим кофе, — но едкий, металлический смрад всё ещё стоял в носоглотке и возвращался с каждым глубоким вдохом.

На краю узкой кровати сжалась Алёна, опустив голову и изо всех сил натирая ладонями ткань джинсов прямо над коленями. Слёзы на её щеках уже подсохли, оставив мутные разводы, но мелкие судорожные всхлипы всё никак не отпускали. Она вздрагивала от каждого шороха и то и дело косилась на дверь, словно ждала, что дверная ручка вот-вот дёрнется вниз.

Денис застыл возле стола, так и не сняв тяжёлого рюкзака. Он медленно стянул очки, протёр стёкла о подол своей тёмно-зелёной рубашки, надетой поверх белой футболки, водрузил их обратно на переносицу и почти сразу снял. Этот ритуал он повторял уже в третий раз, пытаясь занять руки хоть каким-то привычным, понятным действием.

На их фоне Кирилл выглядел человеком, который почти сразу попытался вернуться к своим обычным делам. Прислонившись плечом к шкафу, он нервно листал что-то в телефоне, хмурился, прикусывал губу и прокручивал ленту дальше.

Вид Кирилла с телефоном наконец отвлёк Дениса от его бесконечного ритуала с очками. Он снова надел их, достал телефон и тоже принялся что-то искать.

Макс всё это время оставался где-то в стороне от происходящего. Потом наконец грузно опустился на деревянный табурет и посмотрел на ребят, переводя взгляд с Кирилла на Дениса. Он следил за тем, что происходит вокруг, но по его лицу было видно, что мыслями всё ещё возвращается к оборвавшемуся разговору с Александром.

Денис первым нарушил наше затянувшееся молчание, которое уже начинало действовать на нервы. Не отрывая взгляда от экрана, он глухо бросил, что в сети уже вовсю пишут про «Гранд Плаза». Кирилл тут же оживился, пальцы его забегали по стеклу, пытаясь выудить хоть какие-то подробности, но тот лишь неопределённо покачал головой — официальной информации никакой не было, только обрывки слухов.

Вот тут Макс наконец включился — Проверьте городские каналы, — сухо произнёс он, и в голосе снова появилась знакомая уверенность.

Фух... Вот теперь, кажется, он вернулся.

Совет был логичным, вот только город был слишком огромным. Одних только местных каналов — сотни: районные паблики, университетские сообщества, сводки ДТП и городские сплетни. Если где-то ещё происходило что-то похожее, информация наверняка уже успела просочиться хотя бы в один из них.

Я тоже потянулась за своим телефоном. Первым делом машинально глянула на значки уведомлений — пусто, ни от мамы, ни от папы сообщений не появилось. Сеть ворочалась с трудом. Страницы загружались мучительно медленно, колёсико обновления зависало на каждом шагу. Первые официальные сводки в новостных лентах выглядели стерильно и шаблонно: «происшествие в центре города», «экстренные службы работают на месте», «просим граждан сохранять спокойствие и избегать района гостиницы». Ни слова о том, что происходило на самом деле.

— Нашёл, — глухо сказал Максим.

Мы с Алёной и Кириллом подошли к его столу, заглядывая через плечо.

В одном из крупнейших городских пабликов обновления сыпались каждую минуту. Сначала там писали о массовой драке на первом этаже гостиницы, затем — о вооружённом нападении неизвестных, а в последней короткой заметке уже высказывали предположения о возможном теракте.

Зато в комментариях под постами разворачивался настоящий хаос:

«Там стреляют, я слышал хлопки!»

«У меня сестра работает в здании напротив, всю улицу перекрыли менты!»

«Не теракт это! Они людей кусают прямо на тротуаре!»

«Да хватит фейки разгонять, админ, почисти спам!»

«Муж в гостинице на третьем этаже, не отвечает на звонки, кто рядом, что там происходит на самом деле?!»

«Скорых очень много, больше десяти машин уже проехало».

Я перечитывала эти строчки, и мороз продирал по коже. Значит, в «Гранд Плаза» действительно происходило то же самое, что творится у нас в университете. От этого становилось ещё страшнее, но где-то внутри вместе со страхом появилось странное облегчение. Если туда уже съехались полиция, скорые и спасатели, значит, происходящее наконец заметили. Значит, теперь и нас должны спасти.

— Есть видео, — бросил Кирилл и развернул экран в нашу сторону.

Запись вели из окна дома напротив гостиничной площади. Картинка бешено прыгала в дрожащих руках, сквозь пожелтевшие кроны деревьев пробивались синие вспышки мигалок полиции и скорой помощи. Люди в панике метались между застрявшими на дороге автомобилями, несколько человек выбежали прямо на проезжую часть, едва не попадая под машины, а за кадром женщина истошно требовала немедленно запереть балконную дверь.

Стеклянные створки центрального входа «Гранд Плаза» распахнулись, и наружу хлынула толпа. Люди вываливались на крыльцо, толкались, сбивали друг друга с ног, кто-то перекатывался по гранитным ступеням, падал на асфальт и тут же вскакивал, чтобы бежать дальше.

Какая-то женщина в светлом пальто споткнулась и рухнула возле бордюра. Двое мужчин кинулись к ней на помощь, но почти сразу шарахнулись в разные стороны. И тут мысль резанула: вот и они. Среди бегущих людей отчётливо выделялись те, кто двигался совсем иначе. Они не прикрывали головы руками, не оглядывались и не пытались выбраться подальше от гостиницы.

Внутри всё неприятно сжалось. Эти движения мы уже видели. Они просто рвались вперёд, будто среди всего происходящего существовал только человек, до которого нужно добраться любой ценой.

Изображение резко приблизилось. В центре кадра мужчина на полной скорости врезался в оцепление возле патрульной машины. Полицейский с силой оттолкнул его, но тот выпрямился и ринулся вперёд.

Теперь то, о чём мы до этого могли только догадываться, происходило прямо перед нашими глазами.

— Верни назад, — резко потребовал Денис.

— Вот здесь? — Кирилл сдвинул ползунок влево.

— Да. — Денис тут же подался к телефону так близко, что почти закрыл экран головой, и нам пришлось вытягивать шеи и заглядывать сбоку, пытаясь хоть что-нибудь разобрать в мутных пикселях.

В правом углу видео едва можно было разобрать, как мужчину возле машины со всего размаха ударили чем-то похожим на металлическую трубу прямо по плечу. От мощного удара его развернуло вполоборота, а левая рука безвольно повисла вдоль тела и при каждом движении болталась следом, как пустой рукав рубашки.

Но мужчина даже не вскрикнул. Не согнулся, не схватился за повреждённое плечо, не попытался отступить. Почти сразу выпрямился и яростно бросился на человека перед собой, действуя одной правой рукой.

— Ну и? — спросил Кирилл, уставившись на Дениса.

— Он даже не дёрнулся, — нахмурился тот. — Никакой реакции на боль.

— На адреналине люди и со сломанными костями иногда продолжают двигаться, — глухо отозвался Макс.

— Но они всё равно инстинктивно берегут повреждённое место, — покачал головой Денис.

— В аудитории Волкова тоже пытались остановить, — напомнила я, мотнув головой, пытаясь вытряхнуть эту картинку из памяти. — Двое парней пытались его скрутить. Один схватил сзади, другой ударил в бок, а он словно и не почувствовал боли. Просто развернулся и бросился на них.

Алёна резко вздрогнула и отвернулась к стене.

— Мы не знаем, чувствовал он что-то или нет, — отрезал Макс, хмуро глядя в сторону забаррикадированной двери. — Может, он был в каком-то безумии, когда разум просто отключается и человек перестаёт ощущать боль.

— Или дело вообще не в адреналине, — тихо заметил Денис.

Но Максим продолжал смотреть перед собой, никак не отреагировав на слова Дениса.

Кирилл свернул видео, и мы разошлись по своим телефонам в поисках хоть каких-нибудь новостей. Следующие полчаса прошли в напряжённом молчании. За окном стоял обычный светлый сентябрьский день, но внутри комнаты воздух казался плотным и душным.

Я снова и снова открывала чаты с родителями. Мои последние сообщения так и оставались непрочитанными, а предыдущие переписки теперь казались частью какой-то другой жизни, которая осталась где-то далеко позади. Я гнала от себя эти мысли, но они упрямо возвращались.

Утром папа прислал милую фотографию нашей кошки, уснувшей на гладильной доске, а мама писала, успела ли я позавтракать и во сколько сегодня закончится последняя пара. Раньше эта их постоянная, вроде бы ненавязчивая опека меня раздражала. Ну зачем каждые три часа проверять, где я, поела ли, тепло ли одета?

Теперь я отдала бы абсолютно всё на свете, лишь бы на экране всплыло ещё одно такое обыденное, заботливое сообщение. Всего три слова: «Лера, ты где?» — но чаты молчали.

Денис сидел, оперевшись о край стола, угрюмо листая свой телефон. Его родители улетели в отпуск в Турцию, и их номера всё ещё оставались вне зоны доступа — скорее всего, они даже не подозревали, что сейчас происходит в городе.

Только ближе к исходу этого получаса ленты новостей взорвались серией срочных публикаций. Я первой наткнулась на короткий тревожный заголовок в региональной сводке.

— Подождите, — я повернула экран к ребятам. — «Центральная городская больница временно ограничила вход в приёмное отделение. На месте работает полиция».

— Больница? — Алёна испуганно подалась вперёд.

— Здесь ещё, — глухо произнёс Кирилл, открыв городской паблик. — «Очевидцы сообщают о нападении на медицинский персонал прямо в приёмном покое».

Дочитав комментарий, он замер. Вся его привычная вальяжность слетела разом. Палец застыл над экраном, а лицо побледнело. Я вспомнила, как он говорил, что его мать — хирург, и сегодня до позднего вечера у неё плановые операции.

— Твоя мама там работает? — тихо спросила я.

Он поднял на меня растерянные глаза и коротко, глухо хмыкнул. Этот звук не имел ничего общего с его обычной иронией. Не проронив больше ни слова, Кирилл открыл список контактов и нажал вызов.

Мы все не сговариваясь отвели глаза, стараясь оставить ему хотя бы каплю личного пространства, хотя в тесной комнате каждый механический сигнал из динамика отдавался с пугающей отчётливостью.

Гудки тянулись бесконечно. Кирилл повернулся к шкафу и упёрся лбом в дверцу, опустив взгляд в пол. Я сидела сбоку и слышала, как он едва различимо, сквозь зубы, снова и снова просил трубку ответить.

Сейчас в нём куда-то исчез тот самоуверенный парень, которого больше всего на свете волновали чужие сплетни и собственный телефон. Остался только перепуганный сын, чей привычный, безопасный мир разваливался прямо на глазах.

Вызов сбросился, и он тут же набрал заново, словно со второй попытки всё обязательно должно было измениться. Потом отошёл к самому окну и так сильно прижал телефон к уху, что пальцы побелели. Но второй звонок тоже ушёл в пустоту.

— Может, она реально в операционной, — очень тихо, пытаясь поддержать, произнесла Алёна.

— Я знаю, — сухо бросил он и принялся лихорадочно вбивать в чат короткие строчки.