Пламя мести

Она перевернулась на другой бок, неразборчиво пробормотав проклятия – то ли в подушку, то ли в никуда, – и попыталась снова провалиться в сон. Но не вышло. Он словно держал ее на границе, не давая ни уснуть, ни окончательно проснуться.

Тук… тук… тук…

Голова налилась свинцом. Мысли пытались всплыть, как мертвая рыба в мутной воде, – и тонули снова. В висках отдавалась тупая, глухая пульсация. А этот звук… он будто вбивался прямо в череп, выстукивая раздражающий ритм по нервам.

Она поморщилась, зарылась лицом в подушку, прижала ее к уху, надеясь хоть немного заглушить звук. Не помогло. Он только усилился. Более четкий, более назойливый.

Тук… тук… тук… тук…

И тут еще свет…

Он полоснул по глазам. Казалось, кто-то раскаленным лезвием чертит по зрачкам. Девушка сдавленно застонала, медленно приоткрывая глаза. Все было размытым, но яркость тут же ударила по зрачкам, и она снова зажмурилась.

С трудом перевернулась на другой бок и прищурилась в сторону, где, по ее смутным воспоминаниям, должна была стоять тумбочка. Электронные цифры на часах светились ярко-синим светом.

06:27.

– Черт возьми… – прохрипела она, голос был осевшим.

Тук… тук… тук… тук!

Стук не прекращался. Он становился злее, упрямее. Удары ускорялись и звенели в голове, как молот по металлу. Она сжала зубы и перевернулась на живот.

ТУК! ТУК! ТУК!

Эриния тяжело вздохнула, словно вся усталость мира вдруг скопилась в ее легких. Каждое движение давалось с трудом, руки казались ватными, мышцы тянулись, как резина после долгой нагрузки. Грудь поднималась тяжело, словно кто-то сжал ее в железных объятиях. А в голове закипала злость – сначала тихая и вязкая, будто ржавчина, медленно разъедающая сознание, а потом вспыхнувшая огнем – резким, холодным, как клинок.

И вдруг тишину разорвал громкий, резкий лай. Кай.

Она вздрогнула, словно удар молнии пробежал по позвоночнику, и вдруг сознание вырвалось сквозь туман сна. Тогда осознание вспыхнуло – это был стук. Настойчивый, резкий. Она заставила себя сесть сквозь тяжесть тела.

Холодный пол под босыми ступнями был почти как пощечина реальности. Девушка машинально провела рукой по лицу, встала и быстро подлетела к чемодану, который все еще стоял там, где она его оставила ночью.

Секунда – и она резко расстегнула молнию. Ее пальцы безошибочно нащупали знакомый холодный металл ствольной коробки. Он был холодным в ладони, но привычно легким. Вся усталость вмиг уступила. Дыхание выровнялось, стало ровным и спокойным, как поверхность озера перед бурей. Глаза сузились.

Она бесшумно вышла из спальни – каждый шаг выверенный, спокойный и уверенный – с пистолетом наготове. Кай лаял и царапал дверь, пытаясь прорваться наружу. Едва она приблизилась, он отступил, не отрывая взгляда от двери.

Эриния подняла пистолет на уровень плеча, направив его прямо вперед. Палец был на спусковом крючке. Сердце билось ровно. Ладонь не дрожала ни на миллиметр.

Одним резким движением она распахнула дверь.

– Ну, привет, Блэквуд!

Глава 4. Пепел

“Некоторые двери открываются только один раз. Чтобы за тобой навсегда захлопнулась прежняя жизнь.”

Черная тонированная машина скользила по мокрой дороге, преодолевая километр за километром. Дафна не шевелилась. Она сидела, прижав лоб к прохладному стеклу, и следила за каплями, которые стекали по нему будто наперегонки. Одна стремительно неслась вниз, другая ползла с ленцой, третья срывалась и сливалась с соседкой, резко меняя направление.

В салоне пахло кожей и чем-то металлическим — как в больнице. Дафна втянула воздух носом и отвернулась от стекла, потеряв интерес к каплям. Сиденье под ней было кожаным, гладким, пахнущим абсолютной новизной. Удобным, но этот комфорт оставался лишь видимостью.

Рука сама нащупала кольцо на шее — знакомое, теплое, круглое. Оно всё еще хранило тепло её ладоней. Почти всю дорогу она не выпускала его из пальцев: касалась, крутила, проверяя, здесь ли оно. Металл согрелся, став почти как кожа, словно врос в ладонь. Дафна чувствовала каждый изгиб, каждый маленький скол. Это был её единственный якорь.

Медленно она опустила взгляд на левую руку. На указательном пальце красовалось то же кольцо, только в уменьшенной копии — тонкое, почти невесомое. Оно было велико ей, но она всё равно упрямо носила его, не снимая, как и цепочку на шее.

Кай лежал, положив морду ей на колени. Дафна даже не заметила, в какой момент пёс это сделал, просто почувствовала тяжесть и легкое, теплое дыхание. Медленно, почти машинально, она опустила ладонь на его голову. Mягкая шерсть, немного влажная от дождя, была гладкой и привычной.

За окном тянулся Келсфор — весь в серых тенях и влажных лужах. Этот город никогда не улыбался. Он всегда казался задумчивым и мрачным, нарочно пряча все светлое за пеленой. В нем всё было не до конца: тускло освещенные улицы, приоткрытые окна, люди, не успевшие согреться. И небо… будто никогда не умевшее быть синим. Только серым. Хмурым. Застывшим в вечной печали. Здесь всегда моросило — тонко, нудно, беззвучно. Дождь не лил, он шептал, раздражая кожу и мысли. Даже когда он утихал, воздух оставался мокрым и тяжелым.

Дафна не смотрела вперед весь путь. Ни разу не повернула головы. Только вбок — на капли, на Кая, на кольцо, на деревья и всё, что проносилось за окном. Но ни разу вперед.

Машина замедлилась и плавно остановилась. Водительская дверь открылась. Фрея, которая вела машину — всё время сама, не сбавляя хода и не говоря ни слова, — вышла. Её каблуки тихо застучали по мокрому асфальту. Она обошла автомобиль, Фрея оказалась прямо перед её дверью. Мгновение — и створка распахнулась. Свежий воздух ворвался внутрь, холодный и сырой; Келсфор в очередной раз напоминал, что здесь его владения.

— Нам пора, — сказала Фрея. Спокойно. Почти мягко.

Дафна не ответила и не подняла взгляда. Медленно разжала пальцы и сделала глубокий вдох, пытаясь усмирить дыхание и бешеное сердце. Кай поднялся первым. Он положил лапу ей на бедро, но не вылез — просто посмотрел на хозяйку. Ждал — как всегда.

Она кивнула, тихо выдохнула и вышла. Подошва чуть соскользнула по мокрому асфальту, но Дафна удержалась — сжала пальцы и заставила себя стоять ровно. Даже это давалось с трудом. В ногах поселилась слабость, которая не проходила уже давно; она свила гнездо не в мышцах, а в самих костях. В голове. В сердце. Дождь почти не чувствовался, был настолько мелким, что казался скорее туманом, но волосы всё равно начали намокать, и холод тут же вцепился в шею.

Кай спрыгнул следом, легко и бесшумным, и тут же сел рядом, внимательно глядя по сторонам. Маленький щенок, играющий в храброго защитника, всей своей сутью старался казаться взрослым. Таким же, какой пыталась казаться и она сама. Дафна делала вид, что всё еще жива. Что двигается, думает, существует. Но за два месяца под присмотром Ноа и Хлои, её психотерапевта, — с их бесконечной заботой, вопросами и терапией — ничего не изменилось. Потому что её жизнь закончилась. Оборвалась и исчезла в тот самый миг, когда её саму и тех, кого она любила, похоронили.

Она подняла глаза.

Центральный корпус Академии возвышался над ней, будто глухой, безликий монолит. Его огромные окна смотрели в пустоту. Ни теплого света, ни намека на гостеприимство — только холодный темный камень, строгие линии крыльев, уходящие в серый туман, и давящая, монументальная высота. Это здание было слишком огромным, чтобы стать кому-то домом, и слишком чужим, чтобы принять его.

Дафна вглядывалась в него — не с интересом, нет. Она хотела запомнить каждую деталь на случай… на случай, если придется бежать, прятаться или исчезнуть.

Какая же она тогда была глупая и наивная. Хартвен никогда не отпускает, даже после смерти ты всегда будешь принадлежать ему. Но тогда она оставалась всего лишь тринадцатилетней девочкой, потерявшей всё и пытавшейся найти хоть что-то, чтобы зацепиться за ускользающую жизнь.

Её рука снова нашла кольцо на груди. Она не отдавала себе в этом отчета — просто держалась за него. Эта привычка стала сродни умению дышать. Погладив металл и ощутив его знакомую гладкость, она почувствовала, как рядом появилась Фрея. Пальцы женщины мягко коснулись её плеча — слишком мягко.

Дафна вздрогнула.

— Тебе здесь понравится, милая, — прошептала Фрея.

Девочка обернулась и впервые за столько недель посмотрела ей прямо в глаза. Они были добрыми. Настоящими, но это только злило больше.

— Как ты так можешь, Фрея? — её голос был тихим, глухим. Будто она говорила из какого-то далекого, недосягаемого места.

Фрея опустила руку.

— Что? — в её глазах блеснуло искреннее непонимание. Ведь Дафна впервые заговорила с ней сама с того самого дня…

— Улыбаться. Делать вид, будто ничего не случилось.

Слеза скатилась по щеке. Дафна быстро смахнула эту предательницу тыльной стороной ладони, не давая ей упасть на асфальт.

— Даф…

Это было именем, к которому её больше не должны были взывать. Именем из прошлой, уничтоженной жизни.

— Не смей, — прервала её Дафна.

В ней не осталось ничего мягкого. Ни единой капли. Она не повышала голос, но он стал холодным и твердым — в тон кольцу, зажатому в кулаке.

— Где я буду оставаться? — спросила она, не глядя на женщину. Голос звучал ровно, почти безжизненно, но внутри позвоночник сжимался, как тугая пружина.

Фрея помедлила — совсем немного, но Дафна уловила эту заминку. Словно собеседница тщательно подбирала слова, чтобы не задеть, обойти острые углы.

— Общежития за главным зданием, — наконец ответила она. — В администрации тебе подскажут корпус и комнату. Ты будете жить с двумя соседками, они тоже первокурсницы-кадеты. Я подумала, что тебе будет легче с ровесниками…

Дафна просто кивнула. Внутри царила оглушающая пустота, словно слова долетали до неё из-под толщи воды.

— Когда начнутся занятия?

— Через три дня. Тебе сообщат все подробности сегодня. Мы опоздали — Фрея замялась, а затем продолжила с робкой полуулыбкой: — Давай я провожу тебя, чтобы не было проблем.

Девочка не дала ей закончить:

— Не стоит. Сама разберусь, — отрезала она и сделала шаг в сторону.

Голос Фреи нагнал её сзади — теперь он звучал чуть настойчивее:

— Я не сказала самого главного. Кай должен жить отдельно. С другими собаками. Здесь не место для обычных питомцев — он должен стать частью программы. Если ты не позволишь ему быть с остальными, он покинет академию. Это строгое правило.

Дафна остановилась. Развернулась к ней — медленно, преодолевая порыв просто сбежать и проигнорировать эти слова. Но остановилась. Нельзя, не сейчас. Кай замер у её ноги, чутко ловя каждое движение, каждый оттенок её настроения. Она наклонилась, взяла щенка на руки и задумалась лишь на секунду, прежде чем твердо произнести:

— Кай остается со мной. И да, он будет проходить все тренировки, какие вы посчитаете нужными. Всё, что необходимо. Но у меня будет одно условие. По выходным он будет рядом. Со мной. Не в вольере, не на базе. Со мной.

Она посмотрела прямо в глаза Фреи:

— Думаю, ты сможешь уладить этот вопрос. Ты ведь умеешь это делать. Справляться со всем.

Ненадолго между ними повисла тяжелая тишина. Ветер шуршал листвой где-то на вершинах деревьев. Капли дождя лениво падали с карниза машины, словно время чуть притормозило свой ход.

— Иначе я тут не задержусь даже на секунду.

В этих словах не крылось ни угрозы, ни истерики — лишь холодная, беспощадная правда.

Молчание затянулось, но Дафна не сдвинулась ни на миллиметр, пока не увидела сдержанный кивок Фреи. После этого, не дожидаясь лишних слов, она шагнула вперед. Асфальт под ногами был скользким, ботинки ехали по мокрому камню, но она шла уверенно. Кай сидел у неё на руках, доверчиво положив морду ей на плечо.

Когда она приблизилась к главному входу, массивные двустворчатые двери из потемневшего от сырости дерева показались ей воротами в подземный мир. По обе стороны, под каменным навесом, замерли вооруженные дежурные в черной форме. Их лица напоминали суровые изваяния. Один из них бросил на девочку быстрый, оценивающий взгляд и толкнул тяжелую створку, открывая путь внутрь. Словно знал, что она придет. Словно её здесь действительно ждали.

Дафна прошла мимо них, не поднимая глаз.

Вдох. Выдох.

И она шагнула внутрь.

Пространство сразу же обрушилось на неё своей пятиметровой высотой. Дафна оказалась в огромном Центральном холле, утопающем в полумраке — стены из темного камня и дерева неохотно отражали приглушенный, рассеянный свет. Внушительный зал уходил вверх на два этажа, заставляя тринадцатилетнюю девочку казаться совсем крошечной. Прямо над ее головой, нависая над входом, в камне скалился высеченный девиз: «Слабость — выбор. Сила — обязанность».

Она сделала еще шаг, и подошвы ее ботинок коснулись холодного черного и серебристого мрамора. Под ногами, раскинувшись почти на весь холл, лежал гигантский герб Академии, а по периметру, словно безмолвные стражи прошлого, выстроились знамена старых выпусков.

Мы никогда не знаем, когда именно пересекаем черту. Иногда всё начинается с одного шага — крошечного, почти невинного. Но именно он запускает необратимую цепь событий, и с каждым следующим метром путь становится лишь темнее. Назад уже не вернуться.

Тогда, будучи всего лишь ребенком, замершим посреди этого мрачного, давящего величия, Дафна еще не знала, что этот шаг станет её первым на пути к тому, кем ей суждено было стать.

Дьяволом.