Пространство между

— Вот ваше шампанское, — сухо сказала Инга и с грохотом поставила ведёрко со льдом и двумя бутылками на небольшой обеденный стеклянный стол, располагавшийся возле панорамного окна. И вазу с фруктами она тоже принесла из коридора и поставила на стол. Снежный буран, казалось, только набирает силу и бросается в стекло всё с большим и большим остервенением.

— Отлично! — выдохнул Артём.

Он подошёл к столу, уверенным движением откупорил бутылку, налил в два узких бокала и протянул Инге. Она смерила его взглядом, обратила внимание на поблёскивающие капли воды на его коже и снисходительно приняла игристый алкоголь.

— За удачно завершённую сделку, — улыбнулся Артём и наклонил к ней шампанское. Инга снова смерила его подозревающим взглядом и легонько дотронулась стеклом о стекло. Сделала глоток ледяного полусладкого напитка, и по телу разлилась тёплая волна наслаждения. Инга закрыла глаза и сделала ещё один маленький глоток.

— Я хочу отыграться, — твёрдо заявила она и вальяжно скинула туфли куда-то под стол.

Артём впервые возвышался над ней, и ему это чертовски нравилось. А Инга впервые смотрела на него снизу вверх и, несмотря на своё строгое лицо и холодный тон, чувствовала себя слабой. Они стояли непозволительно близко, сверля друг друга многозначительными взглядами.

— Хорошо. Давайте продолжим, — заулыбался Артём, закидывая в рот виноград и жестом приглашая её на ковёр.

Они уселись возле почти прогоревшего камина, в красном свете углей. Артём раздавал и не сводил с неё хищного взгляда с самодовольной ухмылочкой. А Инга делала вид холодной, безразличной леди, хотя внутри всё горело от желания и от его пристального, наглого взгляда.

Первую партию она проиграла. Шампанское било в голову, и ей стало ещё жарче. Инга расстегнула ещё одну пуговицу, и в открывшемся декольте стала видна ложбинка груди. И распустила волосы, сексуально откинув голову назад и встряхнув их пальцами. Из-за этого у Артёма снова стала наливаться кровью плоть. Вторую партию он проиграл. Он поменял позу, так, чтобы было не видно, что у него стоит, хоть в узких джинсах это было сделать нелегко, и сосредоточился. Ему нужна эта победа, нужно это желание, иначе этот момент будет упущен навсегда.

Инга, расслабленная игристым и теплом камина, неожиданно для самой себя решила узнать своего помощника получше:

— А вам никого не надо было предупредить в Москве, что задерживаетесь? Вас никто не ждёт дома?

— Девушка, — безразлично ответил аналитик.

— У вас есть девушка? А я не знала… И давно?

— Очень давно. Я с ней дольше, чем с вами, — многозначительно ответил Артём.

Инга недовольно фыркнула, но промолчала. Она ощутила укол ревности, отчего совершенно растерялась, при этом стараясь изо всех сил держать лицо.

— Так она будет волноваться? — настаивала начальница.

— Она привыкла, что я всегда с вами, — Артём безразлично дёрнул плечами и выиграл партию. — У нас как-то совсем всё расклеилось...

Потом вторую и сразу третью. Он победно смотрел на Ингу, а она хитро улыбалась ему в ответ, как будто хотела, чтобы он победил.

— Я хочу… — медленно и соблазнительно протянул Артём, лениво тасуя руками колоду карт. — Чтобы вы подчинялись мне.

Инга выпучила на него глаза и выпила залпом оставшееся шампанское.

— Вы совсем с ума сошли, Артём? — возмутилась она.

— Вы сами предложили играть по-взрослому, Инга Александровна. Всё по-честному, — Артём торжествующе широко улыбался её реакции и тому, что он будет с ней делать.

— Долго? — нервно спросила она.

— Ночь, — коротко ответил Артём, вставая с ковра.

Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы она могла встать. Инга посмотрела на мужские дорогие часы на правом запястье, приняла ладонь, встала, поправила юбку одной рукой, потому что левую Артём так и не отпустил. Он притянул её к себе и посмотрел сверху. Она казалась маленькой и хрупкой. Он поднял её лицо за подбородок, и их взгляды встретились. Артём облизался, рассматривая так близко черты её лица. Инга подчинялась. Она приняла его аргументы и его желание. Она всегда держала слово. К тому же внизу живота спазмами разливалось бешеное желание.

— Сделайте мне массаж, — тихо, прямо в губы проговорил Артём.

Она молча кивнула. Артём сделал несколько шагов назад и сел на кушетку спиной к ней. Инга стала растирать ему шею и впиваться в трапецию пальцами. Накачанная ровная спина с ложбинкой по позвоночнику приковывала взгляд. Инга так засмотрелась на молодое, привлекательное тело, что не заметила, как она больше гладит его, чем массирует. Её руки с острыми ногтями скользили по крепким плечам, снова на шею и опускались на грудь до самых сосков. Артём сидел неподвижно, хотя его дыхание стало тяжёлым и шумным.

На шее проступила кровь — Инга поцарапала его. Она наклонилась и всосала каплю губами. Артём вздрогнул.

— Вы что, поцеловали меня? — спросил он хриплым голосом.

— Нет. Шею поцарапала, — честно ответила Инга, а немного помолчав, тихо добавила: — Кажется, у вас больше нет девушки, Артём.

Помощник выпрямился ещё сильней, перехватил её за запястье и поставил ровно перед собой, заглядывая в глаза.

— Вы ревнуете или мне кажется?

Инга ничего не ответила, а только смотрела ему в глаза и негромко, неуверенно фыркнула.

— Раздевайтесь! — приказал помощник.

Глаза Инги вспыхнули огнём, руки затряслись, внизу прокатилась ещё одна волна возбуждения, но она повиновалась. Трясущимися пальцами с длинным острым маникюром Инга пыталась совладать с пуговицами.

— Давайте я вам помогу, — нагло заявил Артём, наслаждаясь её растрёпанным видом и своим превосходством.

Он протянул к ней руки и стал медленно, никуда не торопясь, расстёгивать пуговицы блузки. Ночь только начиналась.

— Не боитесь, что работу потеряете? — попыталась припугнуть его Инга.

Артём закончил с блузкой, отвёл полы в стороны, чуть дотронувшись до кожи груди в белом кружеве, встал и занялся манжетами.

— Нет, Инга Александровна. Не боюсь. Во-первых, это было ваше предложение, во-вторых, вы не сможете без меня, а в-третьих, вы сами страстно желаете этого.

Всё было правдой. И на эти дерзкие аргументы Инга не нашлась, что ответить. Он действительно обезвредил её и подчинил.

Артём снял с неё часы, скинул блузку и кивнул на юбку. Инга расстегнула молнию сбоку и стянула обтягивающую ткань. Она стояла перед ним в чулках и белом белье, уверенная в своей внешности, но с уязвлённой гордостью.

— Лифчик тоже, — бросил Артём и пошёл к своей сумке.

Он выудил оттуда маску для сна и шёлковый чёрный галстук. Вернулся к ней, хрупкой, беззащитной и такой притягальной. Артём обошёл её сзади и натянул маску на глаза.

— Избавлю вас от необходимости контролировать ситуацию взглядом, — прошептал он на ухо, отчего по её коже пробежала волна мурашек.

Затем отнял одну руку от груди, вторую, завёл их за спиной и крепко связал галстуком. Артём усадил её на самый угол кушетки и отошёл на два шага полюбоваться зрелищем. Растрёпанная, возбуждённая и подчиняющаяся ему начальница возбуждала его неимоверно. В плотных джинсах стало тесно, он расстегнул ремень и ширинку, несколько раз брякнув металлом пряжки. От этих звуков Инга напряглась.

Aртём выудил из ведёрка с шампанским кусочек льда и подошёл к ней сзади. Провёл им по плечу — Инга дёрнулась и громко охнула. По коже потекли холодные капли, которые тут же накрыла волна тёплых поцелуев. Артём обжигал её кожу горячим дыханием.

Затем он провёл льдом по лопаткам. Инга выгнулась вперёд и тяжело задышала. Грудь небольшая, но красивой формы, с аккуратными торчащими сосками, подпрыгнула вверх. Артём нежно смял одну из них в руке, встал перед ней на колени и прислонил кубик льда к правому соску. Инга тихо застонала. Затем — к левому, пока правый согревался у него на губах и языке. Снова поменял местами. Этот контраст — лёд и пламя, абсолютная темнота и невозможность пошевелить руками — полностью разрушил самоконтроль. Тело ей больше не принадлежало, и ноги широко раздвинулись сами собой.

Эта игра продолжалась до тех пор, пока кубик льда полностью не растаял, стекая каплями по подтянутому животу и прячась за белым кружевом. Артём встал, скользнул рукой по её лицу, провёл большим пальцем по красным губам, по подбородку, шее, между грудей, по животу, и наконец его пальцы спрятались под тканью нижнего белья.

Он ввёл в неё свои умелые пальцы и стал нежно ласкать там, где это было необходимо. Инга стонала в голос, закидывала голову и ловила ртом воздух. Ей безумно хотелось обхватить его накачанную руку, которая сейчас приносила сумасшедшее удовольствие, утонуть в его глазах, целовать его губы. Её бёдра двигались ему навстречу, грудь выгибалась дугой, а в связанные руки впивалась ткань галстука. Ингу безумно возбуждала невозможность предугадать его следующее движение, и стоило ему несколько раз дотронуться большим пальцем до её набухшего узелка, как крупная дрожь прошла через всё её тело и с громким криком оргазм вырвался наружу. Ни отстраниться, ни убрать его руку она не могла, поэтому она, содрогаясь всем телом, сжимала и разжимала его руку бёдрами.

Артём отошёл на несколько шагов назад, давая ей отдышаться, наслаждаясь её видом и поглаживая себя в паху от возбуждающей картины. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только её рваным дыханием и снежным бураном, бушующим за окном. Инга осталась в одиночестве со своими обострёнными до предела чувствами. Каждая секунда без его прикосновений казалась физической пыткой. Время, её фетиш, сейчас растягивалось в бесконечность.

— Артём… пожалуйста… — сорвалось с её губ хриплым неузнаваемым шёпотом.

Инга никогда никого ни о чём не просила. В её лексиконе были только глаголы в повелительном наклонении. Но сейчас это была не начальница, не железная леди, не акула бизнеса, а женщина на грани, сгорающая от возбуждения и желания.

— Пожалуйста что, Инга Александровна? — раздался его низкий, тихий голос чуть поодаль.

В его тоне слышалась хищная усмешка, он смаковал её беспомощность, наслаждался каждой секундой.

— Не останавливайся… — Инга закусила губу, чувствуя, как щёки полыхают огнём.

Сказать это своему помощнику, подчинённому, коллеге, мальчишке младше её на шестнадцать лет — было сродни капитуляции, провалу в переговорном процессе.

— Вы забываетесь, — твёрдо произнёс Артём и подошёл к ней вплотную, выговаривая свою претензию в самое ухо. — Мы договорились о полном подчинении. Формулируйте свои желания корректно. Как вы привыкли говорить на совещаниях? Чётко, аргументированно, с уважением к регламенту.

— Артём… — её голос дрожал, растеряв всю стальную уверенность. — Возьми меня… Прикажи мне… делать то, что ты хочешь. Пожалуйста…

— Вот теперь мне нравится ваш тон, — прошептал он, ставя Ингу на ноги. — Но мы никуда не спешим, Инга Александровна. У нас впереди вся ночь. А ваше время теперь течёт по моим правилам.

Он обнял её за тонкую талию и повёл в спальню, толкнул на кровать, и Инга животом почувствовала прохладу шёлкового покрывала. Артём скинул с себя джинсы, бельё, носки и сходил за ещё одним кубиком льда. Он поднял её бёдра выше и стянул с неё трусики, мокрые от соков возбуждения и растаявшего льда. От них пахло персиком и лавандой.

Артём провёл ладонью по горячим складкам и заскользил ею наверх по спине. Инга замерла, не в силах даже дышать. Он взял кубик льда и повёл им в обратном направлении от самой шеи и вдоль всего позвоночника. Сделал пару круговых движений по ягодицам, затем между ними и ввёл его прямо в раскалённое желанием лоно.

Инга задрожала и громко выдохнула. Льдинка стремительно таяла, вытекая прозрачными каплями на матрас.

— Артём… — с трудом прошептала она. — Мне холодно. Мне нужно твоё тепло.

Одним движением Артём перевернул её на спину, широко развёл колени в стороны и лёг сверху. Инга ощутила тяжесть его крепкого тела, рельеф мышц и упругое желание, уперевшееся ей в лобок. Галстук за её спиной натянулся, и это заставило грудь выгнуться вперёд. Артём обхватил её талию и притянул к себе ещё ближе.

— Ты всё ещё думаешь о времени, Инга? — выдохнул он ей прямо в губы.

Впервые с их знакомства Артём опустил отчество. Это прозвучало как финальный росчерк на документе о собственности. Больше она себе не принадлежала. Теперь он будет решать, как распоряжаться её телом и временем.

Она не успела ответить. Его губы накрыли её рот жёстким, глубоким поцелуем. Инга ответила на него с жадностью: ловила его язык, прикусывала, шумно дышала ему в губы и растворялась в аромате сандала, табака и шоколада.

Артём действовал уверенно. Его ладони скользили по её телу, оставляя горячие дорожки. Без возможности видеть каждое его прикосновение Инга ощущала в стократ острее. Она чувствовала себя обнажённым нервом.

Артём вошёл в неё единым, мощным, глубоким движением. Инга громко, протяжно застонала, выгибаясь в дугу. Галстук на запястьях врезался в кожу, но эта лёгкая боль лишь добавляла пикантной остринки.

Он двигался в ней нежно, волнообразно, проникая с каждым разом всё глубже и глубже. Затем он стал постепенно ускорять темп, становясь шире и входя в неё плотнее.

— Артём… Ещё… Глубже… Сильней… — стонала Инга от каждого его движения.

— Чувствуй меня, Инга, — шептал он ей прямо в губы и продолжал ускоряться.

Его финальные толчки были сокрушительными, и их обоих накрыло лавиной оргазма. Это было не просто физическое наслаждение, а ментальный взрыв, освободивший её от груза ответственности, вечного контроля, а ему подаривший ту, которую он глубоко уважает и готовую ему подчиняться. Она громко кричала, сжимая бёдрами его талию, пока Артём с хриплым выдохом изливался внутри неё, содрогаясь всем телом.

Артём развязал галстук на её запястьях и обмяк у неё на груди. Инга перевела затёкшие руки вперёд, приподняла маску и крепко обняла его широкие, влажные от пота плечи. Он поднял на неё неуверенный взгляд, но Инга улыбнулась ему и тихо прошептала:

— Я надеюсь, эта ночь закончится не скоро.

Утро наступило внезапно. Буран стих, оставив после себя белые горы под ярким сочинским солнцем. В люксе вспыхнул верхний свет, и раздались первые сигналы входящих сообщений ожившего смартфона Инги.

Она стояла возле панорамного окна в шёлковом халате цвета тёмного шоколада. Волосы уже были собраны в безупречный гладкий пучок, а на запястье поблёскивали массивные коллекционные часы, стрелка которых неумолимо отсчитывала секунды рабочего дня. Она была строга и высокомерна как обычно.

Артём вышел из спальни, застёгивая манжеты чистой белой рубашки. Без пиджака, с лёгкой щетиной, он выглядел уверенно. Они встретились взглядами. Секундная пауза. Неловкости не было, а шёлк галстука, тающий лёд на её сосках, хриплые просьбы в темноте, страстный секс до самого рассвета — были.

— Инга Александровна, — Артём привычно наклонил голову, в его голосе звучала идеальная субординация. — Дороги расчищают. К вечеру уже всё будет сделано. Раньше, чем полагалось. Авиабилеты я уже приобрёл. Да, и из авиакомпании прислали правки, ждут вашего решения.

Инга внимательно выслушала его, смерила собственническим взглядом и подумала, что из сотен мужчин, которые пытались завоевать её деньгами, статусом, лестью, этот мальчишка оказался единственным, кто догадался просто снять с неё груз её собственной власти. И сделал это красиво.

— Передайте правки на ваш стол, Артём, — спокойно произнесла она холодным тоном. — С сегодняшнего дня вы ведёте этот проект самостоятельно. Вы заслужили повышение.

Она подошла к двери в ванную комнату, но остановилась возле самого входа и, не оборачиваясь, добавила:

— И найдите в моём графике свободный вечер. Боюсь, мне придётся брать у вас уроки игры в «Дурака».

Дверь за ней закрылась. Артём остался один в комнате. Он посмотрел на каминную полку, где всё ещё лежала колода карт, и победно улыбнулся. Время Инги снова принадлежало ей, но теперь он точно знал, как его остановить.

Инженер.

Витя вышел из дома, чтобы сходить в магазин. Дома закончилась минералка, а на улице было очень жарко. К тому же он планировал вечером побаловать себя коктейлем «Кровавая Мэри», а томатного сока дома не оказалось.

Пока он, слегка побрякивая, лениво перебирал ключи, откуда-то слева донеслись странные звуки. Сначала Витя не обращал внимания, но звуки не прекращались и стали вызывать низменные чувства — уж больно они походили на женские стоны. Он плюнул на квартиру, пошёл на звук и через несколько шагов оказался возле приоткрытой двери, за которой жила соседка. Та самая! Которая долгое время не выходила у него из головы, хотя ничего особенного в ней не было.

Соседке было лет тридцать пять. Среднего роста, чуть ниже самого Вити, блондинка. Внешность обычная: ничего суперпривлекательного, но и не уродина. Полноватая, хотя большая грудь, тонкая талия и круглые покатые бёдра всё равно считывались. Она была замужем и воспитывала двоих детей.

Самое необычное в этой женщине было её имя — Есения. И оно ей подходило просто идеально. Раньше Витя не обращал на неё особого внимания, у него были женщины и получше: откровенные красотки и совсем молоденькие девы, но соседку он захотел, когда вылетел на неё из лифта. Она мыла пол на этаже, наклонилась выполоскать тряпку, и в этот момент в неё воткнулся он. Она так томно охнула, резко повернулась: потная, горячая, растрёпанная, так стеснительно улыбнулась, так искренне засмущалась, что Виктор с тех пор стал представлять её в своих фантазиях регулярно.

И вот теперь она томно стонет за приоткрытой дверью. Плоть в штанах затвердела сразу, но Витя не решался. А вдруг она с мужем? А дети тогда где? Он их совсем недавно видел с балкона, и они уходили вместе с отцом. Нет, мужа там нет. С кем тогда? С любовником? Тогда можно попробовать присоединиться. А если одна? А если ей плохо? Но это была уже совсем глупость. Отговорка. Витя потёр себя в паху и несмело шагнул в квартиру, прикрыв и заперев за собой дверь. Он осторожно заглянул в комнату — там никого не было. На кухне — тоже пусто. Витя подошёл к ванной и в еле заметную щель увидел голую соседку, усердно насаживающуюся на силиконового друга. Больше Витя себя не контролировал, он резко дёрнул дверь на себя.

Есения была самой обыкновенной, среднестатистической русской женщиной из средней полосы России. Она жила в небольшом провинциальном городке и никаких амбиций не имела. Вышла замуж вроде бы и по любви, но уже будучи беременной старшим сыном. Через несколько лет родила ещё и дочь. Мужа любила, и он её тоже. Жили нормально, несмотря на её затянувшийся декрет. Единственное, чего Есении не хватало в последнее время, — это секса. Муж сильно уставал, да она и не настаивала. Поэтому она сама себе, втайне от мужа, купила игрушки и удовлетворялась как могла и как умела.

Час назад она выпроводила мужа с детьми гулять, хлопнула дверью и пошла в ванную, твёрдо вознамеренная испытать оргазм. Она перепробовала сегодня всё, что было в не слишком богатом арсенале, но ничего не выходило. То ли из-за жары, то ли из-за мыслей… Есения прыгала на игрушке, сильно напоминающей мужа. Ей было приятно, очень приятно, но этого было мало. Её крупная грудь подпрыгивала в такт движениям, она вся вспотела, кожа горела от жары, но она продолжала усердствовать и негромко постанывать, возбуждая саму себя. Вдруг дверь резко распахнулась, и на пороге стоял он!

Сосед! Которого Есения ужасно стеснялась и побаивалась. Почему-то этот самодовольный, ухоженный, явно обеспеченный мужчина пугал её. Он казался ей сексуальным маньяком. А иначе почему он до сих пор не женат, а только водит разных баб? Ему было на вид лет сорок-сорок пять. Чуть выше неё, загорелый, темноволосый, с пронзительным взглядом, будто смотрит в самую душу. Он не был красив. Был привлекательным и очень ухоженным. Носил аккуратную бороду. Был вежлив, но холоден. И вот теперь он стоит прямо перед ней и пожирает её хищным взглядом. Через его светлые тонкие бриджи видно — он возбуждён.

Есения абсолютно растерялась. Вроде надо вскрикнуть, закрыться, оттолкнуть его, звать на помощь, но этот взгляд дьявольских глаз приковал и обездвижил.

Они стояли и смотрели друг на друга, одинаково потрясённые, и оба не знали, что делать дальше. Секунды казались вечностью. Женщина начала приходить в себя первой и открыла рот, чтобы что-то сказать, тогда Витя уверенно зашёл внутрь, приложил палец к губам и тихо сказал:

— Ш-ш-ш… Не бойся. Я помогу.

Есения от такого наглого утверждения снова растерялась. Витя прикрыл за собой дверь и шагнул к ней, пристально глядя в глаза. Он снял её с искусственного друга и прижал к стене. Есения резко выдохнула, сама не понимая, от чего больше — от страха или возбуждения. Как бы то ни было, она позволила ему продолжать.

Виктор обхватил её белую грудь руками. Она была большой, кормившей двоих детей, но формы и полноты не потеряла, и едва помещалась ему в руку. Он свёл её вместе и стал ласкать сразу оба крупных коричневых соска. Есения поплыла. Муж никогда так не ласкал, чаще всего он просто игнорировал её грудь и чувствительные соски. Она закрыла глаза, откинула голову на стену и томно застонала, впившись в его плечи.

Витя наслаждался ею как никакой другой женщиной. Твёрдые соски он обхватывал губами то оба сразу, то по одному, жадно всасывал, теребил языком и чуть прикусывал. Она так томно стонала ему на ухо, так обжигала лицо дыханием, так вкусно пахла, что Витя был готов излиться, даже не входя в неё.

Он отпустил грудь, поставил одну её ногу на край ванны и юркнул вниз рукой. Сначала он нежно и аккуратно провёл всей ладонью по горячим и мокрым складкам, убедившись, что ему там рады. Затем он ввёл в неё два пальца, и Есения застонала ещё громче. Крепко обвила его шею, прижала к себе и дышала в самую шею. Он водил пальцами внутри неё нежно и аккуратно, заставляя лоно источать столько сока, что он вытекал.

Затем он усадил её на стиральную машину и сильно развёл колени в стороны. Есения громко выдохнула, когда он припал к её губам. Настолько потрясающего, всепоглощающего, чувственного ощущения она не испытывала никогда. Ни один мужчина не любил языком её складки, этот чувственный узел. Есения стонала в голос. Голова отключилась полностью. Даже если бы сейчас зашёл муж или тысячи других людей, она бы не прервала наслаждение. Её бёдра двигались ему навстречу, руки то ласкали собственную грудь, то зарывались ему в волосы, ноги тряслись. Она сама себя не узнавала, и эта перемена ей нравилась и возбуждала всё сильней.

Наконец её тело пробила крупная дрожь, разлившая по телу жар оргазма. Есения обмякла на минуту, пока Витя наслаждался плодами своих трудов, облизывая губы. Он выполнил, что обещал, — помог, и собирался уходить, но она его остановила. Она схватила его за руку и посмотрела так соблазнительно в глаза, что он готов был разбиться на тысячи осколков, лишь бы на него всегда только так смотрели женщины.

Есения спустилась на пол, расстегнула ширинку, стащила бриджи вместе с бельём и опустилась перед ним на колени. Витя расстегнул пуговицы на рубашке для лучшего обзора и внимательно следил за её движениями. Она обхватила его пальцами и провела горячим влажным языком от основания до самого нежного окончания. Опустила кожу вниз и несколько раз лизнула тонкую слизистую. Витя закатил глаза и громко выдохнул. Есения взяла его в рот и стала медленно двигаться, словно сосала вкуснейший леденец. Опыта у неё было мало, но она старалась изо всех сил. Она углубляла проникновение, помогала себе правой рукой, а левой ласкала самое уязвимое и нежное место любого мужчины.

Витя положил ей руку на голову и слегка прижимал, бёдра двигались сами собой ей навстречу. Он закрывал глаза от наслаждения, опускал взгляд, и от увиденного оргазм подступал к горлу. Но он хотел в неё. С огромным трудом, едва ощутимо он отстранился и с очередным громким выдохом хрипло проговорил:

— Есения, остановись…

Она выпустила его изо рта и подняла глаза.

— Тебе не нравится? Я что-то делаю не так? — спросила она, снова превращаясь в кроткую серую мышку.

Витя поднял её с колен, повернул к себе спиной и прижал всем телом.

— Безумно нравится, — шептал он ей на ухо. — Но я хочу в тебя.

Он держал её левой рукой за талию, а правой схватил за шею. Он хрипло дышал ей в лицо, затем стал целовать плечо и спину. Левая рука скользнула между ног и раздвинула нежные складки. Есения почувствовала новую волну жара внизу живота и инстинктивно отклячила ягодицы. Этого Витя и добивался. Одним точным движением он вошёл в неё. От дико острого ощущения Есения вскрикнула и нагнулась вперёд, оперевшись руками о ванну. Витя был безумно приятным. Её мышцы плотно обнимали его плоть, а глубина была настолько идеальной, что Есения буквально плавилась от удовольствия.

Витя не смог долго сдерживаться, он и так был уже на пределе, поэтому он излился ей на спину буквально через три минуты. Поцеловал в плечо, быстро заправился и молча ушёл в магазин.