Мы от А до Я

Внутренний голос - её собственный - звучал отчётливо: «Не Грег, а Джордан!..». Голова шла кругом, а вечеринка была только вечером, поэтому Келли решила немного вздремнуть, чтобы восстановить силы. Она надела пижаму и уже собиралась лечь, но Вайнона решила поболтать:

— Келли, ты витаешь в облаках. Что-то случилось?— Забей. Наверное, я просто задумалась…— Ты будто сама не своя. Ну же, ты можешь рассказать мне. Ты же знаешь, что я никому не скажу.— Если честно… Грег милый, поэтому я не думаю, что смогу сделать это с ним. Меня тянет к Джордану, и я никак не могу отогнать эти мысли. Я даже купила новое бельё, потому что представила, как надеваю его на встречу с ним. Это так будоражит меня!— Подруга, вот это новости! Но ты уверена, что не хочешь сделать это с Грегом?— Вайнона! Ну…, думаю, если Грег действительно заслужит, я смогу сделать это и с ним.— Ну кошка! Ну тигрица! Вот это настрой. Слушай, а ведь ты права. Да. Джордан… Я даже жалею, что сама не подумала об этом. — Вайнона!!! Это звучит мерзко, я же всё-таки не такая…— Мы все «не такие», моя хорошая. Нельзя же быть такой пуританкой. Ты же знаешь, что в любом возрасте общество превращает невинность и робость в вину, распущенность и дерзость! Или ты решила вступить в «Американскую Ассоциацию Семьи»?— Не начинай. Мне нужно побыть одной…

***

Она проснулась под вечер. Пришло время собираться, поэтому Келли быстро накрасилась, надела купленное для этого случая бельё, колготки в сетку, чёрное платье, накинула мантию, поправила шляпку. Навязчивые мысли не покидали её, но внутри горел огонь азарта.

Джордан жил напротив, и Келли сразу же направилась туда.

Раньше она никогда бы не заговорила ни с кем из школы, но с тех пор прошло много времени. Джордан стоял буквально на расстоянии вытянутой руки; рядом с ним были друзья из кружка робототехники — Бобби и Райан. Компания опешила: голос Келли они услышали впервые. Даже на уроках она старалась отмолчаться или бубнила себе под нос, если учительница пыталась разговорить её, и со временем все привыкли к тому, что Келли лучше ни о чём не спрашивать. Но Джордан не был знаком с новой версией Келли, с Келли, которая больше не боялась быть собой. — Привет, Джордан!— Привет, эм… Кейт?— Келли. Мы с тобой ходили на математику в старших классах, помнишь?— Да, почти… Келли. Ну, привет, Келли. Давно не виделись. Ты что-то хотела?— Ты пойдёшь на вечеринку к Марку?— Да, мы с ребятами собирались подтянуться туда чуть позже.— Отлично! Но мне нужно будет отвлечь тебя буквально на полчаса — нам нужно поговорить наедине, это очень важно. Я буду ждать тебя в парке в полдевятого.— Что?— Это чрезвычайно важно, Джордан. Приходи один.— Эм… ладно. Я постараюсь подойти туда.

Келли чувствовала себя легко и свободно - слова парили у неё в голове и слетали с языка так быстро и мимолётно, как тает снежинка, упавшая на ладонь. Она уже всё решила и была довольна собой. Времени хватило, чтобы побаловаться и набрать чуть-чуть конфет (сильно наглеть было нельзя, потому что праздник все-таки детский, а Келли уже давно не была ребенком). «Сладость или гадость?» — звонко спрашивала она, как только соседи открывали двери, при этом зная: если кто-нибудь скажет «гадость» - у нее есть инструкция на этот счёт.

Когда она обошла пару домов на часах уже было 20:00. До парка можно было добраться за пятнадцать минут, если идти прогулочным шагом, и Келли неспеша направилась туда. Она ждала его недолго: прошло буквально пять минут, и вдалеке показался его силуэт. Больше всего Келли хотелось... подойти поближе и, наконец, прикоснуться к Джордану. Дыхание перехватило, казалось, что виски сейчас взорвутся. Всё тело пульсировало, но она чувствовала сильнее, чем когда-либо.

— Ну, я тут. Что ты хотела и почему позвала именно сюда?

Келли замерла лишь на миг, всё должно выглядеть как можно правдоподобнее... Это был какой-то бессвязный бред - она лепетала, что всю жизнь мечтала о Джордане и хотела заговорить с ним, а в старших классах он вообще был ее тайной фантазией. Она в жизни никому не сказала бы таких слов, но они слетали у неё с языка так, как будто бы хотели сказать себя сами. Нужно было оглушить противника перед решающим ударом:

— Джордан, я хочу, чтобы ты взял меня прямо в этом костюме, назвал злой грязной ведьмой и трахнул... — Келли ожидала как Джордан отреагирует на ее слова, и его реакция была вполне себе предсказуемой (на это и был расчёт). Он ответил, не раздумывая ни секунды. Его вообще не удивило данное предложение, будто подобные поступают ему пачками, и ими забит весь почтовый ящик около дома, а на электронной почте нет места для новых писем:

— Ну... давай! Может найдём местечко поуютнее?

Они прошли дальше, и недалеко нашлось подходящее место, надежно скрытое от людских глаз и назойливых фонарей.

Джордан приобнял её и начал целовать в шею, постепенно спускаясь ниже, ниже, ниже...В итоге он уже почти снял с неё бельё, как в голове раздалось ворчание Вайноны:— Келли… Что ты делаешь? Ты собралась сделать это прямо здесь, как бродячая собака?! — Это отличное место…Позже ты сама увидишь.— С кем ты разговариваешь? Что значит «сама увидишь?» — удивился Джордан.— Ой, да так. Это я успокаиваю себя. Всё-таки заниматься этим на улице крайне экстремально. У меня такого еще не было! Я действительно боюсь.— Эм…ладно. Ты хочешь отказаться от этой затеи? – в голосе Джордана были слышны нотки раздражения – Я могу уйти, мы все торопимся к Марку, а ты просто тратишь мое время. Парень отрицательно покачал головой и отошёл от нее.— Джордан, пожалуйста! Я.… я хочу, чтобы ты взял меня! Я говорила серьёзно… Неужели ты не хочешь меня? Пожалуйста, останься. Джордан, я умоляю тебя, останься! Мне просто страшно, пойми меня. Я боюсь близости, я боюсь ошибиться.

Важно было создать образ эдакой пугливой лани с ебанцой, эдакая чистая и ранимая девочка, но с характером знойной женщины — мечты поэта. Она медленно подошла к нему, обняла и шепнула на ушко: «Остановись, и я покажу, что умеют мои губы. Когда ты почувствуешь это – ты не сможешь уйти», а ее пальцы скользили ниже… к ширинке.

Возможно, дорогой читатель, ты подумаешь, что такая ситуация не могла произойти, и любой нормальный мужчина на такое просто бы не согласился (особенно после всех этих странных звоночков). Но главная проблема общества в том, что хвост виляет собакой (буквально), поэтому Джордж и оказался в этой странной ситуации, из которой, если честно, уже не было выхода.

Келли поцеловала его в губы, а потом медленно опустилась на колени, находясь словно под воздействием дурмана. Она уже не смогла совладать с собой, кровь пульсировала в висках, время замедлило свой ход. Джордан издал приглушенный стон… В глазах у Келли потемнело. Казалось, что всё налилось кровью, а вокруг – сплошной туман. Ее тело больше не слушалось, а мысли – были не ее мыслями. При этом она держала всё под контролем и прекрасно понимала, кто здесь охотник, а кто жертва. Это был холодный расчёт. Тихоня Келли давным-давно не была тихоней, да и девственницей тоже. Всё началось ещё на первом курсе - в ту ночь, когда пьяный одногруппник ворвался в её комнату в общежитии и попытался взять её силой. Именно тогда Келли впервые почувствовала это древнее, первобытное чувство, эту вспышку ярости, эту неутолимую жажду крови. Произошедшее удалось выдать за несчастный случай (о ужас — бедный студент поскользнулся и разбил голову об угол кровати!). Историю замяли: он оказался сыном очередного богатого папочки. На теле Келли обнаружили синяки и следы насилия, одежда была разорвана явно не ею самой, поэтому молчание обошлось этому ублюдку в дольно-таки кругленькую сумму. Так Келли смогла переехать в более безопасное место. Правда была одна проблема – воспоминания не отпускали. Постепенно она осознала главное: в ту ночь ей не было страшно. Она ощущала власть над человеческой жизнью, чувствовала себя имеющей право отнять её. Келли понравилось причинять мужчинам боль, но не потому, что она была жестокой или хотела отомстить целому роду мужскому – ее мотивировало желание восстановить справедливость и искоренить злое. Тогда же, почти машинально, она сняла кольцо с руки напавшего на неё урода и положила его в шкатулку - на память (это было доказательством того, что всё было взаправду). Позже эти незаметные аксессуары стали для нее желанными трофеями. Она помнила и другое - в тот день на ней был удобный и красивый комплект белья от Victoria’sSecret. Бельё напоминало ей о том, что она не жертва, а охотник. Что у нее есть право выбора, и она выбрала свой путь. С тех пор для каждого убийства появилось три правила - не как план, но как определенный ритуал:

1. Купить красивое бельё;

2. Выбрать цель;

3. Забрать трофей.

Озверев, она вцепилась в член Джордана зубами, и ,стиснув зубы, принялась тянуть его на себя. Джордан оцепенел от ужаса и попытался взвыть от боли, но вой этот получился не волчьим, а скорее походил на щенячий скулёж. Келли стиснула зубы еще сильнее, а потом выплюнула кусок плоти, который раньше принадлежал Джордану. Завизжав, она резко вскочила, повалила его на пол и схватила за волосы. По счастливой случайности рядом оказался вполне себе подходящий булыжник. Раздался звук будто кто-то уронил мешок с мясом на асфальт, а потом поднял его и уронил снова. Руки Келли были в крови, но это только заводило ее. Запустив их в трусы темно-изумрудного цвета, она принялась ласкать себя…

Оргазм наступил стремительно и был очень мощным (как и всегда). По телу разлилось приятное тепло, и захотелось спать, поэтому Келли решила перевести дух под ближайшим деревом. Она села прямо на траву и просидела так около получаса, а потом, довольная, направилась домой. «Сегодня Хеллоуин — никто и не поймёт, что на мне настоящая кровь», — подумала она. Усталость была такой сильной, что, вернувшись, Келли тут же рухнула на кровать, решив, что принять душ и привести всё в порядок можно и завтра, и почти сразу крепко заснула.

***

Проснувшись утром, она сняла одежду, надела домашний костюм и бросила вещи в корзину для стирки. В ванной её накрыли приятные отголоски воспоминаний: туман, запах Джордана, мягкость травы, какие-то красные вспышки, тусклый свет фонарей… В основном размытые образы — но сколько в них было динамики и чувства. Во рту ощущался приятный привкус крови.

Спустившись вниз, она налила себе кружку кофе, бросила туда пару маршмеллоу, мягко опустилась на диван и включила телевизор.

Показывали какое-то безумное японское шоу. Люди в ярких костюмах падали в грязь, карабкались на стены, убегали от гигантского шара.

И вдруг закадровый смех прервался — на экране вспыхнула красная строка: «Срочные новости».

— Студент второго курса Джордан Гимлет найден мёртвым в парке Джона Лейка, — произнёс диктор. — Полиция не раскрывает подробностей, но глава департамента Митчелл Маллиган заявляет, что преступление совершил настоящий психопат.

Келли уже привыкла не обращать на это ни капли внимания - эти новости едва ли были для неё срочными. Да и какая это, в сущности, новость?

На шее Джордана была цепочка с крестиком - она сорвала её перед тем, как уйти. Келли бросила цепочку в шкатулку; раздался отчётливый звук металла - трофей ударился о другие трофеи.

Внутри возникло ощущение, будто металлический шар упал на пол в зеркальной комнате. Вспомнился дурацкий слоган - a body for every body.

Универсалии

Они избили друг друга до полусмерти: барахтаясь в грязной луже один пытался выдавить другому глаза, получая в ответ удары по почкам. Казалось, что они совсем не чувствуют боли, потому что каждому было что "сказать", и никто не собирался останавливаться - они кряхтели и лупили друг друга, не жалея сил.

Он старался бить в челюсть, чтобы выбить жалкие остатки зубов у противника, а тот отвечал ему тем, что плевался кровью в лицо и пинал ногами в пах (да, поведение неспортивное, но на кону стояло собственное достоинство, поэтому вполне можно было покуситься на чужое).

Когда ты живёшь без крыши над головой - ты дерешься по правилам улицы, а не по правилам приличия, поэтому в ход шли и более грязные приёмы...Если верить, что мы произошли от обезьян, то этим двум очень пригодилась такая генетическая память - дошло до того, что они стали забрасывать друг друга полузасохшими экскрементами…

Снова схлестнувшись в драке оба знали, что не остановятся ни перед чем, поэтому пытались разорвать друг на друге одежду, кусались и царапались, хватали за волосы, выкручивали руки. Люди проходили мимо и просто наблюдали за дракой двух бездомных у помойки, стараясь как можно быстрее выбросить мусор и дойти до дома. Никто не лез их разнимать и не пытался вмешаться, потому что в этом не было смысла - все знали, что они не успокоятся, пока не выйдут из сил, а завтра — это продолжится.

У Фомы пошла кровь из носа, он отполз от Пьера и попытался перевести дух.

—Ты сын грязной шавки! Неужели ты не понимаешь, что универсалии существуют до и прежде вещей, вне них?!

У Пьера была рассечена губа, кровь капала прямо вниз, смешиваясь с потом, падая в грязь.

— Глупый ишак! Я изобью тебя еще раз, чтобы ты признал, что универсалии существуют после вещей, обозначая их!

— Мать родила тебя через задницу, Пьер... Потому что только жопорождённый стал бы нести такую чушь! — И Фома направился прямиком к Пьеру, прихватив с помойки старый плинтус, в который были забиты ржавые гвозди.

Он размахнулся - и попал Пьеру в ногу. Тот взвыл как голодный дворовый пес и процедил сквозь зубы:

— Универсалии находятся в человеческом сознании, и это лишь имена вещей! — занырнув под ноги Фоме, он потянул его за собой в лужу. Взяв его за голову, тот стал погружать Фому в воду, пытаясь «покрестить» его этой идеей.

Захлёбываясь, Фома отвечал:

— Универсалии... существуют вне сознания...идея существует... бульк...до единичных вещей!

Они не останавливались, пока кто-нибудь не терял сознание, - и даже это не являлось триумфом идеи над ересью противника. Когда тот приходил в чувство, бой продолжался. На самом деле слова были пустым звуком. Истеричные выкрики на неведомых языках, как в церкви пятидесятников. После боя проблем меньше не становилось, но им на них было начхать. Каждый чувствовал, что возродился.

Так уж ли важно, первична материя или сознание, если лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу?

Ф

(здесь скоро будет текст)

Хорватская овчарка

Димочке было 6 лет, когда мама решила, что ему пора идти в школу. Он был умён не по годам, по её наблюдениям, для неё процесс мышления сына был чем-то настолько непостижимым, как и для других, даже для взрослых, что мать непременно решила: «Растёт гением», а может и вундеркиндом, что называется.

При поступлении в первый класс в кабинете приёмной комиссии Димочка уже тогда мог без труда назвать 11 глаголов-исключений для второго спряжения глаголов, потому что он создавал свои собственные уникальные ассоциации:

Гнать (свору собак за гаражами)

Держать (винтовку в руках)

Бежать (от себя самого)

Видеть (разруху)

Вертеть (верёвку)

Дышать (гнилостным запахом мокрых улиц)

Ненавидеть (фюре