Мы от А до Я

Возможно, дорогой читатель, ты подумаешь, что такая ситуация не могла произойти, и любой нормальный мужчина на такое просто бы не согласился (особенно после всех этих странных звоночков). Но главная проблема общества в том, что хвост виляет собакой (буквально), поэтому Джордж и оказался в этой странной ситуации, из которой, если честно, уже не было выхода.

Келли поцеловала его в губы, а потом медленно опустилась на колени, находясь словно под воздействием дурмана. Она уже не смогла совладать с собой, кровь пульсировала в висках, время замедлило свой ход. Джордан издал приглушенный стон… В глазах у Келли потемнело. Казалось, что всё налилось кровью, а вокруг – сплошной туман. Ее тело больше не слушалось, а мысли – были не ее мыслями. При этом она держала всё под контролем и прекрасно понимала, кто здесь охотник, а кто жертва. Это был холодный расчёт. Тихоня Келли давным-давно не была тихоней, да и девственницей тоже. Всё началось ещё на первом курсе – в ту ночь, когда пьяный одногруппник ворвался в её комнату в общежитии и попытался взять её силой. Именно тогда Келли впервые почувствовала это древнее, первобытное чувство, эту вспышку ярости, эту неутолимую жажду крови. Произошедшее удалось выдать за несчастный случай (о ужас – бедный студент поскользнулся и разбил голову об угол кровати!). Историю замяли: он оказался сыном очередного богатого папочки. На теле Келли обнаружили синяки и следы насилия, одежда была разорвана явно не ею самой, поэтому молчание обошлось этому ублюдку в дольно-таки кругленькую сумму. Так Келли смогла переехать в более безопасное место. Правда была одна проблема – воспоминания не отпускали. Постепенно она осознала главное: в ту ночь ей не было страшно. Она ощущала власть над человеческой жизнью, чувствовала себя имеющей право отнять её. Келли понравилось причинять мужчинам боль, но не потому, что она была жестокой или хотела отомстить целому роду мужскому – ее мотивировало желание восстановить справедливость и искоренить злое. Тогда же, почти машинально, она сняла кольцо с руки напавшего на неё урода и положила его в шкатулку – на память (это было доказательством того, что всё было взаправду). Позже эти незаметные аксессуары стали для нее желанными трофеями. Она помнила и другое – в тот день на ней был удобный и красивый комплект белья от Victoria’sSecret. Бельё напоминало ей о том, что она не жертва, а охотник. Что у нее есть право выбора, и она выбрала свой путь. С тех пор для каждого убийства появилось три правила – не как план, но как определенный ритуал:

1. Купить красивое бельё;

2. Выбрать цель;

3. Забрать трофей.

Озверев, она вцепилась в член Джордана зубами, и ,стиснув зубы, принялась тянуть его на себя. Джордан оцепенел от ужаса и попытался взвыть от боли, но вой этот получился не волчьим, а скорее походил на щенячий скулёж. Келли стиснула зубы еще сильнее, а потом выплюнула кусок плоти, который раньше принадлежал Джордану. Завизжав, она резко вскочила, повалила его на пол и схватила за волосы. По счастливой случайности рядом оказался вполне себе подходящий булыжник. Раздался звук будто кто-то уронил мешок с мясом на асфальт, а потом поднял его и уронил снова. Руки Келли были в крови, но это только заводило ее. Запустив их в трусы темно-изумрудного цвета, она принялась ласкать себя…

Оргазм наступил стремительно и был очень мощным (как и всегда). По телу разлилось приятное тепло, и захотелось спать, поэтому Келли решила перевести дух под ближайшим деревом. Она села прямо на траву и просидела так около получаса, а потом, довольная, направилась домой. «Сегодня Хеллоуин – никто и не поймёт, что на мне настоящая кровь», – подумала она. Усталость была такой сильной, что, вернувшись, Келли тут же рухнула на кровать, решив, что принять душ и привести всё в порядок можно и завтра, и почти сразу крепко заснула.

***

Проснувшись утром, она сняла одежду, надела домашний костюм и бросила вещи в корзину для стирки. В ванной её накрыли приятные отголоски воспоминаний: туман, запах Джордана, мягкость травы, какие-то красные вспышки, тусклый свет фонарей… В основном размытые образы – но сколько в них было динамики и чувства. Во рту ощущался приятный привкус крови.

Спустившись вниз, она налила себе кружку кофе, бросила туда пару маршмеллоу, мягко опустилась на диван и включила телевизор.

Показывали какое-то безумное японское шоу. Люди в ярких костюмах падали в грязь, карабкались на стены, убегали от гигантского шара.

И вдруг закадровый смех прервался – на экране вспыхнула красная строка: «Срочные новости».

– Студент второго курса Джордан Гимлет найден мёртвым в парке Джона Лейка, – произнёс диктор. – Полиция не раскрывает подробностей, но глава департамента Митчелл Маллиган заявляет, что преступление совершил настоящий психопат.

Келли уже привыкла не обращать на это ни капли внимания – эти новости едва ли были для неё срочными. Да и какая это, в сущности, новость?

На шее Джордана была цепочка с крестиком – она сорвала её перед тем, как уйти. Келли бросила цепочку в шкатулку; раздался отчётливый звук металла – трофей ударился о другие трофеи.

Внутри возникло ощущение, будто металлический шар упал на пол в зеркальной комнате. Вспомнился дурацкий слоган – a body for every body.

Универсалии

Они избили друг друга до полусмерти: барахтаясь в грязной луже один пытался выдавить другому глаза, получая в ответ удары по почкам. Казалось, что они совсем не чувствуют боли, потому что каждому было что "сказать", и никто не собирался останавливаться – они кряхтели и лупили друг друга, не жалея сил.

Он старался бить в челюсть, чтобы выбить жалкие остатки зубов у противника, а тот отвечал ему тем, что плевался кровью в лицо и пинал ногами в пах (да, поведение неспортивное, но на кону стояло собственное достоинство, поэтому вполне можно было покуситься на чужое).

Когда ты живёшь без крыши над головой – ты дерешься по правилам улицы, а не по правилам приличия, поэтому в ход шли и более грязные приёмы…Если верить, что мы произошли от обезьян, то этим двум очень пригодилась такая генетическая память – дошло до того, что они стали забрасывать друг друга полузасохшими экскрементами…

Снова схлестнувшись в драке оба знали, что не остановятся ни перед чем, поэтому пытались разорвать друг на друге одежду, кусались и царапались, хватали за волосы, выкручивали руки. Люди проходили мимо и просто наблюдали за дракой двух бездомных у помойки, стараясь как можно быстрее выбросить мусор и дойти до дома. Никто не лез их разнимать и не пытался вмешаться, потому что в этом не было смысла – все знали, что они не успокоятся, пока не выйдут из сил, а завтра – это продолжится.

У Фомы пошла кровь из носа, он отполз от Пьера и попытался перевести дух.

—Ты сын грязной шавки! Неужели ты не понимаешь, что универсалии существуют до и прежде вещей, вне них?!

У Пьера была рассечена губа, кровь капала прямо вниз, смешиваясь с потом, падая в грязь.

– Глупый ишак! Я изобью тебя еще раз, чтобы ты признал, что универсалии существуют после вещей, обозначая их!

– Мать родила тебя через задницу, Пьер… Потому что только жопорождённый стал бы нести такую чушь! – И Фома направился прямиком к Пьеру, прихватив с помойки старый плинтус, в который были забиты ржавые гвозди.

Он размахнулся – и попал Пьеру в ногу. Тот взвыл как голодный дворовый пес и процедил сквозь зубы:

– Универсалии находятся в человеческом сознании, и это лишь имена вещей! – занырнув под ноги Фоме, он потянул его за собой в лужу. Взяв его за голову, тот стал погружать Фому в воду, пытаясь «покрестить» его этой идеей.

Захлёбываясь, Фома отвечал:

– Универсалии… существуют вне сознания…идея существует… бульк…до единичных вещей!

Они не останавливались, пока кто-нибудь не терял сознание, – и даже это не являлось триумфом идеи над ересью противника. Когда тот приходил в чувство, бой продолжался. На самом деле слова были пустым звуком. Истеричные выкрики на неведомых языках, как в церкви пятидесятников. После боя проблем меньше не становилось, но им на них было начхать. Каждый чувствовал, что возродился.

Так уж ли важно, первична материя или сознание, если лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу?

Ф

(здесь скоро будет текст)

Хорватская овчарка

Димочке было 6 лет, когда мама решила, что ему пора идти в школу. Он был умён не по годам, по её наблюдениям, для неё процесс мышления сына был чем-то настолько непостижимым, как и для других, даже для взрослых, что мать непременно решила: «Растёт гением», а может и вундеркиндом, что называется.

При поступлении в первый класс в кабинете приёмной комиссии Димочка уже тогда мог без труда назвать 11 глаголов-исключений для второго спряжения глаголов, потому что он создавал свои собственные уникальные ассоциации:

Гнать (свору собак за гаражами)

Держать (винтовку в руках)

Бежать (от себя самого)

Видеть (разруху)

Вертеть (верёвку)

Дышать (гнилостным запахом мокрых улиц)

Ненавидеть (фюрера и рыбу)

Зависеть (от сами знаете чего)

Терпеть (чтобы превозмочь тяжесть бытия)

Чем и покорил всех экзаменаторов.

Свои собственные ассоциации Димочка отучился озвучивать, потому что взрослые косо на него поглядывали. Ровесники же вертели указательным пальцем у висков, некоторые же посмеивались.

Когда Димочке исполнилось 11 лет, где-то хмурым октябрьским утром, когда на завтрак была манная каша, которая была приготовлена по обыкновению с комочками из молока не первой свежести (все мы знаем, что свежесть бывает только одна-первая), Димочка сидел за столом, покрытым липкой клеёнкой с прилипшими крошками сахара и соли, облокотясь на него. Вычурно и нарочито броские цветы напоминали траурные искусственные, что портило Димочке настроение при каждом приёме пищи. Подпирая ладонями лицо, которое растягивалось в забавной гримасе не то ухмылки, не то боли. Дима не решался приступить в поглощению ненавистной каши.

—Ешь давай, скорее-скорее.– торопила его мать.

Манная каша в тарелке лежала тихо, как первый снег. Она была такая же ровная и осторожная, будто боялась потревожить сама себя.

Сверху плавало жёлтое озеро растопленного масла – круглое, тёплое, как маленькое солнце, которое опустилось отдохнуть прямо посреди зимы.

Но если долго смотреть, становилось видно: снег этот не совсем настоящий. В нём были крошечные комочки – маленькие холмики, как будто под поверхностью кто-то дышит. Они прятались, потом вдруг всплывали на ложке и снова исчезали, будто это не каша. А…что?

Ложка шла по ней медленно, оставляя за собой гладкую дорожку – как санки по насту. И каша чуть заметно сходилась обратно, стирала следы, будто ничего и не было, зарастая словно шрам на белой коже.

И тогда Димочка понял странную вещь: манная каша никогда не бывает просто кашей.

Напялив рюкзак, он поплёлся в школу.

После четырёх уроков он пошёл вдоль стеночки по коридору в кабинет русского языка. Учительница раздала двойные линованные листочки. Диме достался со скрепкой. Очевидно, те самые тетради, на которые скидывались родительским комитетом в начале года, были безжалостно растерзаны учительницей. Дима сразу же вообразил, с каким остервенением учительница вырывала по одному из бедной тетрадки листы.

—Сегодня мы пишем сочинение-рассуждение на тему «Традиционная еда других стран». Вам нужно детально описать вкус, запах блюда, которое вы выберите. —объявила Виктория Борисовна, взяв мел в руки и принимаясь писать тему на коричневой старой доске.

Пока другие дети вслух начали переговариваться со своими соседями по парте, предлагая написать о пицце, пасте, гамбургерах....Димочка сразу знал о чём он напишет.

Он напишет про сюрстрёмминг.

Традиционное шведское блюдо.

Димочка взял ручку синего цвета и на двойном листочке подписал не имя и фамилию, а породу собаки: Хорватская овчарка. Кривоватым детским почерком он вывел «5в».

И принялся писать....Из-под его пера возникло не трёхчастное сочинение-рассуждение по принципу «вступление-содержание-вывод», как юных пятиклассников учила ...., а что-то абстрактное и расплывчатое, что-то отдалённо напоминающее стихи.

Подъезд серостью дышит, дышат лёгкие стен,

Я вскрываю банку – и кашляет ночь.

Моргаетжёлтый фонарь, как свидетель больных вен,

Море умерло вчера, ему уже не помочь.

Пакеты шуршат как крысы в подвале,

Луна вздулась – как крышка консерв.

Этот северный ужас,вы меня доконали,

И город тихо гниёт как спецрезерв.

Ветер листает мусор как старую Библию,

Там написано: «всё разложится,Дима».

И я верю – ведь рыбуиз банкивылепили

Тем же голосом, что и улица: надрывно и плаксиво.

Лифт остановился между этажами,

Он понял запах и выбрал смерть.

Почтовые ящики скрипят как зубыножами,

Будто дом пытается это стерпеть.

Шведская рыба, пророк из рассола, что послан нам,

Проповедует тихий распад.

И я слушаю, жуя этот тёмный океан,

Пока звёзды текут прямо в аааааад.

Люди бегут, закрывают окна,

Собаки прячутся в подворотнях.

А я король этой тухлой вселенной

С короной из ржавых банок.

И мир пахнет правдой внезапно —грубой, как мокрый бетон:

Мы просто мясо во времени,что явно пропало

Которое тоже когда-то взорвётся.Такой моветон.

Димочка сдал тетрадку раньше всех и пожаловался учительнице на якобы головную боль. Побрёл домой.

***

На следующий день вызвали мать в школу. Виктория Борисовна обеспокоенно пытылась донести маме Димочки, что он подписал свою работу как Хорватская овчарка. Не её больше поразило не это, а то, как ребёнок мрачно-поэтично видит этот мир. Мама не нашла, что ответить. Она даже не знала, откуда её сын имел представление о сюрстрёмминге, его запахе. Перед молчащей матерью, слушающей нотации учительницы и Димочкой лежал раскрытый двойной разлинованный листочек. До сознания Димочки доносились какие-то обрывки фраз про школьного психолога, но перед его глазами чётко и ясно находились два красных лебедя. Два красных лебедя, которых разделяла дробь. 2/2.

Они стояли друг против друга, выгнув шеи, склонивши головы, как будто вот-вот сомкнутся и образуют сердце, но между ними была эта тонкая, прямая черта – холодная, как лёд на школьном пруду. И сколько ни тянулись их красные шеи, они упирались в неё, как в стекло.

Димочке казалось, что если стереть эту черту ластиком, лебеди тихо сдвинутся, коснутся клювами и станут одним целым, гладким, спокойным числом. Дима моргнул. Теперь лебеди уже не тянулись друг к другу. Они стояли по разные стороны, как два одинаковых, но разлучённых существа, и красные их шеи стали похожи не на сердце, а на вопросительные знаки.

И Димочке вдруг показалось, что взрослые тоже такие дроби: всё время делят одно и то же на одинаковое, спорят, пишут красными ручками, а в итоге получается что-то простое и одинокое.И только лебеди об этом не знают. Они всё ещё стоят по разные стороны черты и думают, что их двое.

Ц

(здесь скоро будет текст)

Ч

(здесь скоро будет текст)

Ш

(здесь скоро будет текст)

Щ

(здесь скоро будет текст)

Ъ

(здесь скоро будет текст)

Ы

(здесь скоро будет текст)

Ь

(здесь скоро будет текст)

Эбо Ноа

Однажды Эванс Эшун увидел Бога во сне.Да, это был самый настоящий Бог. Да, он действительно существует, поэтому, если вы не успели покаяться в содеянном, самое время сделать это прямо сейчас.Бог говорил с Эвансом. Он обратился к нему с плохими вестями, но с надеждой на то, что Эванс сможет помочь ему.

Бог сказал:– Здравствуй, дитя моё!– Что? Кто зовёт меня?– Ты не узнаёшь меня, Эванс?– Я не понимаю… Чувак, это какая-то шутка? Стоп! Я что, сплю???– Да, сын мой, ты спишь, но это не шутка, не пранк и не иллюзия. Это не какие-то уличные фокусы и не дым и зеркала. Я явился тебе в своём самом известном обличии, чтобы ты узнал меня и выслушал.– Неужели это то, что я вижу? Ты что – Бог???– Мне незачем обманывать тебя. Я пришёл, потому что мне нужно сказать одну важную вещь. Слушай меня внимательно и не пере