Мы от А до Я

— Я там буду совсем одна, мне сложно найти причину для разговора с незнакомыми людьми. Ты оставишь меня, будешь танцевать и угощаться коктейлями, как всегда. — тоскливо произнесла Берта.

— Люция, тебе и не нужно ни с кем говорить. Сама атмосфера фестиваля тебе обязательно будет по душе. Ты только особо не пугайся, всё, что ты увидишь будет ненастоящим. Да и с чего ты взяла, что я тебя брошу? Будем вместе весь вечер, я буду держать тебя за руку.... — обиделась такому мнению о себе подруга- Организаторы больше двух миллионов тратят на правдоподобность действа, антураж там просто крышесносный. Пойдём!

— Поверю на слово. Не сдержишь обещание- давай на спор-с тебя выпивка.

Подруги встретились в 7 вечера 14 февраля и направились в бар «Пещера». Это было большое двухэтажное здание, в самом центре города. Но о нём Люция не слышала ничего. Она решила, что место, хоть и часто проходимое, но малоприбыльное. Одно кафе, не успев открыться, сразу же закрывается. Не выдерживает конкуренции рядом с соседствующими местами.

Снаружи окна помещения не были украшены пресловутыми пошлыми сердечками, не было людей в костюмах купидонов, не было ничего, что бы отсылало ко Дню Всех влюблённых. Это Люция оценила, потому что сам праздник казался ей вычурным и пошлым, видимо, решила она, организаторы фестиваля и правда постарались на славу, чтобы их мероприятие не вписывалось в привычное понимание праздника, а в социальных сетях максимально получило огласку своей экстраординарностью. Новое веяние.

Когда Люция и Берта вошли, они направились сразу к бару, в чьём меню не было привычных «маргарит» и «негрони». Даже «ром кола». Даже текилу и шнапса не предлагали своим гостям. Цен тоже не было в строках меню. Просто какие-то надписи на...латыни?

— Здорово, тут всё бесплатно сегодня. Думаю, все напитки входят в стоимость входного билета. - обрадовалась Берта.

Мрачный бармен с потухшим взглядом налил Берте и Люции по кубку красной жидкости. Подача была оценена. Закуски тоже не предлагались. Бармен сказал, что «трапеза» будет после. Для всех гостей сразу.

Девушки обернулись, взяв напитки в руки, и увидели, что на сцене, которая больше напоминала грот, установили специальный алтарь. Вынесли три молодых козочки с перевязанными копытцами.

— Что они собираются делать?

— Помни, что все это шоу. — пригубив бокал сказала Берта- Не принимай близко к сердцу. Не тронут они козочек.

Один из «жрецов» занёс кинжал над бедным животным. Люция и Берта резко одновременно отвернулись, закрыв глаза. Люцие показалось, что та даже взвизгнула, но чей крик от ужаса она не могла понять.

Один из «аниматоров» прикасался смоченным в крови жертв клинком ко лбам двоих знатных юношей. Другие жрецы стирали кровавые отметины шерстью, смоченной молоком, после чего рассмеялись. Гостям фестиваля тоже, казалось, было весело. Дамы и господа наслаждались шоу, праздником, никто не реагировал бурно. Затем последовала ритуальная трапеза, по окончании которой шкуры ловко разрезались на произвольные части.

— Куда ты меня привела, Берта?- с ужасом и дрожью в голосе шепнула Люция. Её зрачки были широки. Девушка была несказанно напугана.

Обнажившись и прикрыв бёдра козьими шкурами «аниматоры» бегали и стегали встречных кусками шкур. Женщины, находящиеся в полутемном баре, охотно подставляли тела под удары, их лица озаряли улыбки. Все происходящее их абсолютно не пугало, а забавляло.

Берта заметила, как в толпе показался «аниматор» с огромной искусственной головой волка. Его глаза светились зелеными огоньками.

— Они правда убили тех коз?

— Не будь такой серьёзной. Я слышала только хорошие отзывы от ребят, которые ходили на такие вечеринки. Про коз нужно было сказать тебе заранее. Я знала, что ты чувствительная, но не настолько же.

— Это больше похоже на хэллоуин, чем на День Святого Валентина.

— А теперь, уважаемые дамы, подойдите к столику справа. На листочках вам необходимо написать своё имя и опустить в урну! — сказал в микрофон человек, облачённый в шкуру козы.- Имена гостей мужского пола уже находятся в урне слева.

Берта и Люция переглянулись.

— Видимо, это конкурс?

— На образование пар?

— Да, пойду напишу имя.

— Ты обещала, что будешь весь вечер со мной. Держать меня за руку и никуда не уходить.- в глазах Люции застыл ужас, она вцепилась руку подруги.

— Не своё имя я буду писать,твоё,глупая.

Берта легко высвободила руку Люции, потрепала её слегка по волосам.

Берта подошла к столику справа. Бросила свой листок в урну и засмеялась, но смех её как будто сорвался — она будто забыла, где находится. Свет в зале потускнел, и все гости начали напевать что-то. Урны начали вращаться с помощью механизма. Имена, написанные на листках, зашевелились, словно живые. Когда ведущий запустил руку в урну, он пристально оглядел всех участниц лотереи. Слегка улыбнулся. Вытащил бумажку и развернул. В зале повисла тишина.

— Люция.

Воздух стал гуще, когда она услышала своё имя. Из урны вырвался зелёный дым. Люция почувствовала, как кто-то холодной рукой касается её плеча — и увидела перед собой мужчину с волчьими глазами. Урна, в которой были мужские имена даже не двигалась. Её просто укатили за кулисы. Вокруг раздался вой. Берты уже не было рядом. Она ведь обещала, она ведь обещала....вместо неё — козлиная шкура на полу и бокал, наполовину наполненный кровью. Люция закричала — и очнулась в пустом баре, где все следы праздника исчезли. Только на запястье у неё осталась алое пятно в форме сердца. Из глубины сцены зазвучала флейта, и она танцевала, не помня себя. Что ещё остаётся делать, когда в жизни случается нечто, по поддающееся объяснениям. Она танцевала, танцевала, танцевала под звуки флейты и цокот копытец.

Утром она проснулась в своём доме, в одежде с запахом дыма и молока.

Мерин

Утром четвёртого ноября, когда колокола звали на службу, а улицы города были перекрыты, так как намечалось шествие к главной площади города, поднимались первые флаги — красные, белые, синие, — из церковной конюшни тихо под шумок выскользнула гнедая кобыла по имени Вера. Она никогда не понимала, почему её зовут так: ведь Вера — то, что живёт внутри, а не стоит на привязи у стены. Но в целом лошадь была довольна тем, что в её стойле всегда ароматный овёс, свежая вода и детишки, которые изредка хотели покататься на ней, не сильно ей докучали. Они были лёгкими и очень приятно проводили маленькими ручками по её великолепной чёрной гриве.

Вере нравилось слушать звон колоколов, который раздавался из колокольни церкви, три, а иногда и четыре раза в день. Это приносило ей неимоверное блаженство. Духовное блаженство, которое только может испытывать кобыла.

Ворота конюшни были приоткрыты — может, ветер, может, случай. Вера ступила копытом на мощёную камнем дорожку и впервые ощутила, как звон подковы отзывается в ней самой, будто сердце вдруг заговорило железом.

По городу шли люди — некоторые из них размахивали флагами, — церковносвященники шли впереди хода, несли икону. Вера вышла через задний двор. Свободная, но не чувствующая себя одинокой: в каждом прохожем, за которыми она наблюдала издалека, ей чудилось движение — то же, что было в ней. Единство — это, может, не в строе, а в ритме,думала она.

У фонтана на площади стояли две серые лошади из полицейского эскадрона. Вера подошла ближе, и они, будто поняв, сделали шаг вперёд. На мгновение между ними возникло безмолвное согласие — не человеческое, не словесное, а то, что бывает только в стае, или, в этом случае, в табуне, где каждый знает, куда идти. Где каждый является и частным и целым одновременно.

Неподалёку от храма находилась низина. Чтобы не переломать свои ноги, Вера аккуратно спустилась с небольшого обрыва, едва ловя равновесие.

В низине располагался святой источник, который был огорожен небольшим деревянным заборчиком. Также на территории находился питьевой фонтан, комнатка для молитвы и что-то, напоминающее купель.

Вечером она вышла за город. Чуть влажная земля, по которой было приятно ступать копытцам, закончилась полем. Тянулся лес, пахнущий листвой и дождём. Вера остановилась, посмотрела на огни вдали — там, где остались люди, флаги и колокола.

Она не знала, что ждёт её дальше — зима, волки или пастбище. Две серые лошади неслись бодрой рысью, догоняя Веру. Чуть поодаль она увидела ещё две белых лошади, которые приветствовали её бодрым заливистым ржанием, топали копытцами оземь.

Вера не знала их, но знала одно: сегодня впервые день народного единства стал и днём её собственного освобождения.

Несущ{ий}ствующий

В большом зале было очень темно.

Настолько темно, что свет, исходящий от свечей, казался кроваво-красным. В этом сакральном полумраке на троне восседал правитель. Рядом с ним лебезил его слуга, пытаясь угодить и умаслить недовольного жизнью господина.

—Сын зари, наша утренняя звезда, чем я могу помочь тебе?

—Я нахожу в думах, отстань от меня, мелкий бес.

—Что беспокоит тебя, о величайший из великих?

—Я переживаю за народ. Веками я пытался наставить их на путь истинный, пытался показать им правду, но они не слушали меня и поклонялись лжебогу. Именно из-за этого они стали несчастны. Женщины бросали мужчин, уходили из семей, браки разрушались. Коварные обольстительницы оставляли их ни с чем, разбивали миллионы сердец и уходили, чтобы разбить миллиарды.Мужчины стали слабыми, болезными туфяками. Эти глупые слепцы не видят, что старые устои сгнили. У них нет денег, они не хотят зарабатывать, не хотят ничего менять. Их знания ничего не стоят, они "работают на дядю", и не видят в этом проблемы. Как выжить человечеству, когда вместо завоевателей и покорителей вокруг лишь червяки да слизни? Они бесхребетные, их легко обвести вокруг пальца. Многие из них живут в безрадостном горе, которое называют "бытом", но их быт мог быть иным. Они выбрали не того, слушали не тех.

Одну битву я уже проиграл... из-за этого мы сейчас здесь. Но я не проиграл войны, бес.

Я не проиграл войны!!!!

—Что планирует наш светоносный лидер?

—Я дам им знания, научу их жить в этом черном мире, я освещу им путь. Но это право получат не все - за счастье нужно будет заплатить. Счастью нужно будет обучиться.

Я буду учить мужей быть мужами, отобрав достойных. А если им не хватит золота - они могут взять рассрочку.

—Господин, но это же мошенничество!

— Как ты смеешь так говорить со мной, Это не мошенничество, сопляк! Это реальный шанс забустить свою жизнь, порвать все ебучие пределы и стать победителем. Умные мужи больше не выберут непригодок, болезнь РСП обойдет их стороной, они перестанут быть финансовыми *** и станут рамой два вандама. Особо прилежные станут рамой четыре вандама.

Они отрастят бороды, будут пить таблетки с экстрактом чеснока и начнут хорошо высыпаться. А главное - они смогут закрыть любую Наташку за две минуты. Они получат секс везде, где захотят, оставив *** как занятие для женщин. Их женщины будут девственницами, они воспитают их под себя, чтобы ни одинсолевой рахмаджуло не коснулся прелестей прекрасной пригодки!

И не побоится моя армия озера огненного и серного, и не будет ввержена в гиену огненную. Мы будем рвать *** пределы, бес.

—О, мой светоносный лидер, слова твои мудры, и все же я не понимаю ЧТО ты хочешь дать этим плебеям?

— Я несу им свет. Я НЕ СУЩИЙ СВЕТ

Оракул

60-е были тяжелыми. Умер мой наставник Бурр. Да и в целом… много римлян в тот год узнали смерть как родители спустя годы разлуки моментально узнают в толпе родное дитя. Некоторых пришлось знакомить с ней насильно. Не сложились отношения с матерью, да и с женой, если честно, тоже (мир вашему праху, Агриппина и Октавиа), а управлять государством стало тошно - в общем пришлось произвести «зачистку». Я до сих пор вспоминаю их имена как детскую считалочку: Паллант, Рубеллий Плавт, Феликс Сулла. Взвешены на весах, признаны недостойными и больше не найдены.

Что меня действительно радовало – так это творчество. Я упражнялся в стихосложении, писательстве, пел и музицировал. Помню, как однажды я возлежал с одной особо искусной волчицей, и после, находясь в состоянии так сказать аффекта, расплылся в любовных излияниях: «шейка блестит Киферейской голубки при каждом движеньи». Эту историю я потом поведал Сенеке, и он выразил почтение перед моим талантом. Ох, Сенека, старый пройдоха и транжира - хорошо, что он добровольно отстранился от государственных дел…

Я знал, что одарен. Боги милостивы, и они наградили меня не только талантом «править», но и талантом «творить». В итоге я правил и «исправлял» ошибки прошлого, но и творил и вытворял! Я верил, что моя поэма о гибели Трои поразит читателей, но несмотря на всё это я не был спокоен…А когда великий понтифик неспокоен – крах его империи близок.

Я отправился вдаль, чтобы получить ответ на свой вопрос.Не буду вдаваться в ритуальные подробности, но скажу, что для решения геополитических и стратегических задач мне нужно было оказать храму некоторую финансовую помощь, а после - совершить омовение в священном источнике и снова выпустить на волю чужую кровь. Я не считал и не считаю, что эти люди и животные были «жертвами» — это все являлось необходимым элементом, позволяющим шестерёнкам приводить в движение саму жизнь. Если колесо крутилось медленно – я мог ускорять его ход.

Вы знаете, что Оракул использует «тёмный» поэтический язык, но я ведь и сам был поэтом, поэтому кривотолки были исключены. Вопрос повис в воздухе. Оракул провел минуту в рассуждениях, налаживая контакт с Волей Божьей, а после ответил мне:«Когда ставится чёткая цель, то пустые скитанья становятся квестом. Город твой, Нерон, как пирамидка из колечек. Каждый человечек в нем наполовинку искалечен. Эта инфа как лавина, в ней вранья половина, но ты никогда не узнаешь, какая именно...».

Я вышел от него, и мысли мои, как и взор мой, были чисты и свободны от пелены сомнений... Не даром столь созвучны наши имена - спасибо, Мирон! Я наконец-то знал, что делать.

Я смотрю с высоты: вокруг алое зарево, слышны истошные крики людей и треск горелой древесины, в воздухе отчетливо различим запах сожжённой плоти. Я восхищен красотой этого пламени, и мне хочется воспеть ее - ведь я смог вывернуть Рим наизнанку, чтобы увидеть Мир!

Если есть парадок лжеца – значит, есть парадокс правителя.

Созерцаю ли я пожар? – этого вы не увидите.

Попурри (центон с внутренней драматургией по стихотворениям А.С.Пушкина)

Приветствую тебя, пустынный уголок!

Чернели избы здесь и там,Приют убогого чухонца;

Глядишь в забытые воротыНа черный отдаленный путь:

Луна, как бледное пятно,

Там лес и дол видений полны,

У лукоморья дуб зелёный, -

О сколько нам открытий чудных…

И мглой волнистою покрыты небеса.

Паситесь, мирные народыПод шепот старины болтливой,

Храните гордое терпенье -

Оковы тяжкие падут!

О чем шумите вы, народные витии?

Где льется дней моих невидимый поток?

Душе настало пробужденье:Звезда пленительного счастья -

И дум высокое стремленье,

И жизнь, и слезы, и любовь,

Веленью божию, о муза, будь послушна.

Приятна мне твоя прощальная краса!

Я здесь, от суетных оков освобожденный,

И на обломках самовластья

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

Для вас, души моей царицы,

Я вас любил: любовь еще, быть может

Во глубине сибирских руд…

На берегу пустынных волн.

Я к вам пишу -

Мне грустно и легко; печаль моя светла.

—Печален ты; признайся, что с тобой.— Люблю, мой друг! — Но кто ж тебя пленила?

— Унылая пора! Очей очарованье!Теперь моя пора: я не люблю весны;Люблю я пышное природы увяданье

В томленьях грусти безнадежной,В тревогах шумной суеты.

Я снова жизни полн — таков мой организм(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

Оракулы веков, здесь вопрошаю вас!

Взойдет ли наконец прекрасная заря?

Куда ж нам плыть?..

Р

(здесь скоро будет текст)

Слон, голубка и козёл

"Frida, amada, arde mi sangre como una lámpara votiva"

Горшки да ткани расписные,

Пиньяты,кактусы, колибри, посудки золотые ,

Текила, фрукты - кругом богатства и уют.

Но демон революции всегда найдёт себе приют.

В далёком лесу, где ветви шелестели,

Жила Голубка — дивной красоты.

Взгляд — словно звёзды, на солнце перышки алели.

А из изъянов- нЕдуг хромоты.

Был Слоник — мудрый, добрый, скроен-слажен туго,

Он козлика с женою в домишке приютил.

Хотел он сам и лично встретить друга,

Но вот беда — в больницу угодил.

«Ты встреть, Голубка, будь уж так любезна,

Пусть на чужбине радость в сердце вспыхнет ярким днём!»

И вспыхнула. Козлик потерял рассудок,

и чувств бездна

Разверзлась, молодость брезжила огнём.

И красота её, как светлый дар,

Зажгла в Козлёнке пламенный пожар.

«О, Голубка, ты — как утро мая!

Позволь мне быть твоим», — приветствовал Козёл гонца.

Шептал он, взгляд её ловя, вздыхая,

И сердце билось у него, как у семнадцатилетнего юнца.

Голубка, хоть хромала, но душой

Была легка, как ветер над рекой.

Желая Слонику отмстить,

Роман с Козлом стала крутить,

И в книгах письма о любви таить.

Жена Козлёнка не замечать желала,

Не понимала она и языка, увы и ах!

Но что-то всё-таки она подозревала,

Ведь за обедом стала часто слышать «love».

А время шло, и чувства, как цветы,

Увяли, не дождавшись теплоты.

Голубке стал Козлик скучен вдруг,

Его слова — как старый, тусклый звук.

«Отомстила слонику слегка,

Устала я от старика!»- голубка горлице писала.-

«Слонёнка я люблю, как ни крути,

Пора Козлёнку Из дому уйти.»

Она взмахнула крыльями, взлетела,

Оставив Козлика в тени у бед .

Он ей страничек девять о любви,

Она ему- автопортрет.

«Любовь — игра, что мимолетный сон,

Она — как солнце, что греет ночью словно днём,

Когда ты Козлик, а не слон

Не стоит со своим уставом

Быть вхожим в чужой дом».

Жена Козлёночка простила,

И пожалела, и проГОЛУБИла,

Голубка осталась при своём:

Вот дом, вот революция, вот Слон.

Окончилась на этом повесть:

Кому- портреты и букеты роз,

Кому- аж целый бронепоезд,

Кому- всего лишь тепловоз.

Мораль:Не гонись за блеском, не ищи огня,

Где нет души — там нет и бытия.

Любовь — не прихоть, не минутный пыл,

Прощай, Козлёнок, уж дел ты натворил.

Трофей

Victoria’s Secret - Victoria cruenta!

Келли Грант всю жизнь была тихоней. Ещё с начальной школы никто не обращал на нее внимания, не пытался с ней заговорить, не звал ее в кино, на бейсбольный матч или на баскетбол, а она и не хотела ничего менять. Когда ты с самого детства одна – ты не одинока. Ты сама так решила, и тишина тебе подруга… С этим приходится мириться и уживаться, и Келли достигла в этом определенных успехов.

Находясь уже в старших классах, она привыкла к тому, что и лучшим другом и худшим врагом себе была она сама. Одинокие прогулки и походы в кино, кружка кофе и завтрак на одного в придорожном кафе, не с кем обсудить просмотренный сериал или прочитанную книгу. Если Келли грустила – она вставала у зеркала и била себя ладонью по лицу. Конечно, со всей силы ударить не получалось, но она не оставляла попыток, так как хотела «пережить драку по-настоящему» – такая вот пощечина общественному вкусу.

Обычно, когда у тебя нет друзей – ты становишься объектом насмешек для других, но и здесь Келли не повезло… Настолько она была незаметной для окружающих. Иногда она мечтала о том, чтобы ее ненавидели, потому что так хотя бы был шанс, что с ней кто-то заговорит. В конце концов Келли пришлось придумать себе подругу – так появилась Вайнона. Они часто «общались», и она постоянно ночевала у них дома. Для Келли всё было по-настоящему. После занятий она часто приходила домой «с Вайноной». Мама обычно кричала с кухни: «Дорогая, выброси мусор, а-то ведь уйдешь в свою комнату, и мы тебя до завтра не увидим!!!!». Это очень бесило, и Келли еще долго обсуждала сама с собой как же ее раздражают предки. Вайнона, естественно, старалась поддерживать разговор как могла.

В то время предки Келли, к слову, были больше сожителями, чем родителями, потому что проводили почти всё время на работе, а в единственные выходные молча читали газеты за завтраком или поглощали готовые обеды из контейнеров, сидя у старого квадратного зомбоящика (на новый плоский телевизор не хватало денег). Так что «достать» Келли они при всем желании не смогли бы - при таком плотном графике нет времени на воспитание дочери и тем более на общение с ней. Иногда мать просила Келли сделать что-то по дому (помыть посуду, выбросить мусор, застелить кровать), а отец пытался нежно трепать ее по голове, приговаривая «моя дочурка», но получалось как-то неуклюже, и больше по-отчимовски. От parental behavior в такие моменты было тошно, но долго терпеть, слава Богу, не приходилось - отец и мать уезжали на работу, а Келли собиралась на занятия. Иногда они с Вайноной прогуливали уроки, проводя время где-то в парке или в торговом центре. В школу Келли приносила поддельные записки от родителей, но старалась часто этим не грешить.

Экзамены Келли сдала блестяще, и это позволило ей поступить в выбранный ранее, такой желанный университет (ну и, наконец, съехать от родителей).Келли возлагала большие надежды на ближайшее будущее: здесь её никто не знает, а значит, есть шанс наконец завести друзей. Можно даже прикинуться кем-то другим — лишь бы изменить положение вещей. Университет был её последней надеждой: чистым листом, золотым билетом. И она была готова нырнуть в этот омут с головой.

Келли не прогадала и со временем нашла пару приятелей: вместе они ходили на местные вечеринки, в кино и в боулинг, а ещё ей даже удалось найти себе парня – его звали Грег, и он очень нравился ей, а она нравилась ему. Они часто переписывались, но он был немногословен и обычно ограничивался сообщениями в стиле «___LT_ESC___3» или «good night, honey». Вечерами они ходили пить кофе в ближайшую кофейню или прогуливались в парке. Келли думала, что пора «перейти на другую базу», но очень стеснялась и успокаивала себя тем, что он пока ни о чём не просил.

В общем, жизнь кипела — и это просто сводило с ума!

Несмотря на такие кардинальные изменения, Вайнону нельзя было предавать, поэтому, хотя Келли уже была совершеннолетней и совершенно нормальной девушкой, она не забыла свою лучшую подругу и продолжала общаться с Вайноной, когда оставалась наедине с собой.

***

Близился Хеллоуин, поэтому нужно было подготовить костюм.Все её одногруппники собирались на вечеринку к Марку, и Келли тоже была приглашена. Подготовиться заранее возможности не было, а теперь времени оставалось в обрез, поэтому Келли сбежала с последней лекции и отправилась в торговый центр.

Задача была простой: ничего сверхоригинального — просто хотелось быть «злой» Эльфабой. Поиск костюма ведьмы точно не должен был занять много времени, а разнообразие ассортимента позволяло выбрать то, что действительно понравится. Келли оказалась права: в торговом центре были представлены костюмы ведьм на любой вкус, и уже через полчаса образ был готов.

Уже на выходе Келли остановилась рядом с бутиком нижнего белья: с витрины на неё смотрели малахитовые кружевные бразилиана. Аккуратные швы, изящное кружево, манящий тёмно-изумрудный цвет. Уже пару лет у Келли была традиция — перед праздниками или каким-то важным событием она покупала себе дорогое бельё. Так она чувствовала себя увереннее и успешнее. Решение было принято в ту же секунду, и она, довольная, отправилась домой собираться на вечеринку.