
Полная версия:
Восьмая дверь
Ханна знала его.
Её собственный.
В Следственном отделе жетоны хранились в сейфе и выдавались только для тайных закупок. Её комплект оставался нетронутым. По крайней мере, раньше.
В Центральном архиве ампулы передали на экспертизу. Через час сообщили: белое стекло происходило из шестого хранилища. Из воспоминаний о романтических связях.
От какой именно пластины — установить не удалось. Порошок содержал фрагменты десятков людей.
Ханна просматривала список сотрудников с доступом, когда в кабинете появилась Мара.
Младшая архивистка выглядела моложе своих двадцати лет. Тёмные кудри собраны в низкий хвост, на пальцах чернильные пятна. Она остановилась у двери и крепко прижала к груди рабочий планшет.
— Вызывали, капитан?
— Садитесь.
Мара опустилась на край стула.
Конрад остался у стены. После погони он всё же посетил клинику, вернулся с таблетками и рекомендацией не курить. Сигарета торчала у него из кармана как личное оскорбление врачам.
— Вы работали в шестом хранилище последние три месяца, — продолжила Ханна.
— Да.
— В ночные смены?
— Иногда.
— Двадцать третьего числа вы вошли в хранилище в два семнадцать. Вышли в четыре сорок. В журнале задач пусто.
Мара облизнула губы.
— Система зависла.
— Два часа?
— Я проверяла каталог.
— Какой раздел?
— Возвратные пластины.
— Номера?
— Не помню.
— Тогда напомнит журнал терминала.
— Терминал не работал.
— Какая хорошая ночь.
Мара опустила глаза.
Ханна видела ложь не как нравственный изъян, а как физический процесс. Дыхание становилось мельче, левое плечо поднималось, пальцы крепче сжимали планшет.
— Вы вынесли материал?
— Нет.
— Передавали кому-нибудь доступ?
— Нет.
— Знали Орта Веллера?
— Мы работали в одном здании.
— Он обращался к вам?
— Нет.
— Почему вы плачете?
Мара быстро провела ладонью по щеке.
— Я не плачу.
— Слеза на подбородке.
— Здесь душно.
Конрад оттолкнулся от стены.
— Ханна, можно слово?
— После допроса.
— Сейчас.
Она приподняла бровь.
— Выйдем, — предложил он.
В коридоре Ханна закрыла дверь.
— Что?
— Она ищет пластину.
— Какую?
— Личную.
— Откуда знаешь?
— По журналу. Возвратный раздел, ночные посещения, шестое хранилище.
— Это предположение.
— Люциан Эстер.
Имя было знакомым. Молодой архивист погиб во время аварии маяка год назад.
— Что с ним?
— Они были вместе.
— В личном деле не указано.
— Потому что отношения запрещались правилами отдела.
— Откуда у тебя эти сведения?
Конрад не ответил.
— Ты опять скрываешь источник.
— Источник не связан с убийством.
— Решать мне.
— Ты собираешься обвинить её в хищении материала.
— Она лжёт на допросе.
— Потому что ищет воспоминания о погибшем человеке.
— Это не даёт ей права входить в хранилище.
— Не даёт.
— Тогда в чём спор?
— В том, что ты сейчас разрушишь её жизнь ради нарушения, не имеющего отношения к делу.
Ханна скрестила руки.
— Мы не знаем, имеет ли оно отношение.
— Я знаю.
— Потому что проверил без меня?
— Потому что видел её запросы на чёрном рынке. Она пыталась купить только одну пластину. Воспоминание Люциана о последнем разговоре с ней.
— И ты решил не сообщать.
— Да.
— На основании собственного представления о допустимой лжи.
— На основании того, что не всякая правда становится лучше после внесения в протокол.
— Ты постоянно решаешь, какую правду другие способны выдержать.
Конрад устало потёр лицо.
— А ты постоянно решаешь, кого можно сломать ради правильного протокола.
Ханна почувствовала удар прежде, чем осмыслила слова. Так мог сказать только тот человек, который хорошо её знал.
— Вернись в комнату, — строго велела она.
— Что?
— Я сказала: вернись.
— Зачем?
— Будешь присутствовать до конца допроса. Если считаешь, что я ломаю людей, получишь возможность это зафиксировать.
Мара сидела в прежней позе.
Ханна положила перед ней планшет с фотографией Люциана.
Архивистка побледнела.
— Вы искали его пластину?
Несколько секунд она молчала, потом кивнула.
— Я не брала.
— Почему лгали?
— Потому что вы бы остановили меня.
— Да.
— Он умер, не помня меня.
Голос Мары дрогнул.
— Перед аварией Люциан прошёл обязательную процедуру. Должен был отдать воспоминание о проваленном экзамене. Когда вернулся, спросил, почему я нахожусь в его квартире. Он знал моё имя. Знал, сколько мы прожили вместе. Но смотрел… вежливо.
Она судорожно вздохнула.
— Через три дня он погиб. Где-то в Архиве есть последняя память, в которой он ещё меня любит. Я хотела увидеть её.
Ханна смотрела на фотографию.
— Вы находили следы этой пластины?
— Да. Она поступила в шестое хранилище, потом её перевели в энергетический фонд маяка.
— Кто подписал перевод?
— Автоматическая система.
— Система не подписывает решения.
— В журнале стоял нулевой код.
Конрад метнул взор на Ханну.
Тот же нулевой код встречался на карте Орта.
— Вы видели белый порошок? — спросила Ханна.
— Один раз. На полу у служебного подъёмника.
— Сообщили?
— Нет.
— Почему?
Мара подняла глаза.
— Потому что в этом здании лучше не замечать вещи, о которых никто не спрашивает.
Ханна отпустила её под внутреннее наблюдение.
Когда дверь закрылась, Конрад подытожил:
— Могло быть хуже.
— Ты вмешался в допрос.
— И спас тебе время.
— Ты скрыл свидетеля.
— Она не свидетель.
— Она видела белую пыль.
— О которой рассказала после правильного вопроса.
— Не оправдывайся.
— Я не оправдываюсь. Я объясняю, почему был прав.
— Это одно и то же в твоём исполнении.
Из соседней комнаты донёсся шум.
Дежурный распахнул дверь.
— Капитан, с задержанным что-то происходит.
Курьер сидел за столом, глядя на собственные руки. Медик держал его за плечи.
— Он перестал отвечать, — объяснила сотрудница.
Ханна подошла.
— Назовите имя.
Парень поднял глаза.
— Чьё?
— Ваше.
Он оглядел комнату.
— Не знаю.
— Вы помните, где живёте?
— Нет.
— Возраст?
— Не знаю.
— Почему вы здесь?
На лице появилась паника.
— Я ничего не сделал!
— Что именно?
— Не знаю!
Он дёрнулся. Медик удержала.
— Зрачки реагируют, — сказала она. — Травмы нет. Пульс повышен.
Конрад взял со стола жетон и показал курьеру.
— Ты узнаёшь это?
Парень всмотрелся.
— Нет.
— А её?
Он указал на Ханну.
— Нет, — ответил курьер.
— Он же узнал меня у шлюза, — задумчиво произнесла Ханна.
Конрад проверил шею задержанного. Под волосами проступал свежий круглый след. Кожа вокруг покраснела.
— Его исправили, причём недавно. Возможно, ещё до рынка установили отложенную команду.
— Извлечение активировалось само?
— Или дистанционно.
Курьер начал плакать. Беззвучно, растерянно, как ребёнок, который проснулся в чужом доме.
— Как меня зовут? — прошептал он, обращаясь к Ханне.
Она не ответила, потому что впервые подумала: человек, который покупал у него пепел, мог носить её лицо, говорить её голосом и пользоваться её жетонами.
Но мог быть и другой вариант: Ханна действительно приходила на рынок. Просто кто-то заранее позаботился, чтобы она этого не помнила.
Глава 7. Под городом
Кровь на моих бинтах.
Руки спорят хуже, чем слова.
Узел держит их.
Тоннель начинался за водосборной шахтой. Гектор обнаружил его по старой схеме стоков. На плане линия обрывалась под Центральным архивом, однако при проверке выяснилось: за кирпичной кладкой продолжался проход.
— Стене около пятнадцати лет, — сказал он. — Тоннелю не меньше тридцати.
— Его замуровали после закрытия медицинского корпуса? — предположила Ханна.
— Возможно.
— Почему не указали в отчётах?
Гектор посветил на кладку.
— Люди редко документируют то, что собираются скрыть.
Они спустились вчетвером: Ханна, Конрад, Клара и Гектор.
Северин не одобрил операцию. Он требовал дождаться архивной охраны. Ханна ответила, что архивная охрана могла быть причастна к убийству. Фредерика дала разрешение на осмотр, но предупредила: при угрозе обрушения они обязаны вернуться.
Гектор выслушал это и сказал, что угроза обрушения существует во всех старых зданиях, включая дворец Фредерики.
Кирпичи сняли к полуночи. За стеной находился узкий коридор с ржавыми рельсами. Когда-то по ним возили тележки. На полу лежала белая пыль, смешанная с грязью.
Конрад присел.
— Пепел?
Клара собрала образец.
— Узнаем наверху.
— Не трогайте стены, — предупредил Гектор. — Опоры повреждены.
Он направил свет вверх.
По бетону тянулись круглые отверстия, как если бы кто-то вынимал куски перекрытий для прокладки кабелей. В каждом проходил тонкий белый провод.
— Они ведут к маяку, — объяснил Гектор.
— Уверен?
— Такие используют только в энергетическом контуре.
Коридор уходил глубоко под Архив. Воздух становился холоднее. Ханна видела, как остальные время от времени морщатся.
— Запах? — спросила она.
Клара кивнула.
— Старый антисептик, плесень… и что-то сладкое.
— Раствор для хранения пластин, — поправил Конрад.
— Откуда ты знаешь его запах?
— В отличие от некоторых, я замечаю мир не только глазами.
Ханна промолчала.
Они дошли до первой палаты. Дверь отсутствовала. На стене сохранился номер — 3.
Внутри стояли четыре детские кровати. Матрасы сгнили, металлические сетки провисли. На одной спинке висел ремень с маленькой пряжкой.
Клара сняла его и долго рассматривала.
— Для фиксации руки, — догадалась она. — Детской.
На стенах виднелись царапины.
Сначала Ханна приняла их за случайные линии. Затем направила фонарь.
Имена.
ИВА.
РЕН.
МАТТИ.
Под ними числа:
4
4
7
И фраза, выцарапанная близко к полу:
«НЕ ВЫКЛЮЧАЙТЕ СВЕТ Я ЗАБУДУ ГДЕ Я».
Последнее слово отсутствовало.
Конрад стоял у соседней кровати.
— Здесь кто-то писал каждый день.
На металле шли короткие вертикальные линии. Группами по семь, потом промежуток, ещё семь.
— Сколько? — спросила Ханна.
— Сто восемьдесят три.
Клара выругалась.
Ханна пошла дальше.
Палата номер четыре.
Шесть коек.
На стене детский рисунок: высокий маяк, белое море, люди без лиц. Один человек был раскрашен чёрным. У него вместо рук тянулись длинные линии к головам остальных.
Палата номер пять оказалась пустой.
В шестой стояло кресло с металлическим обручем.
Ханна остановилась на пороге.
Перед глазами возникла белая стена.
Щелчок.
Пауза.
Щелчок.
Она сжала фонарь.
— Ты была здесь, — догадался Конрад.
— Нет.
— Ханна.
— Я сказала — нет.
Он не спорил.
Это разозлило сильнее.
— Ты знал о корпусе?
— Знал, что существовала детская программа.
— Когда узнал?
— Несколько месяцев назад.
— И молчал.
— У меня не было доказательств.
— Тебе они раньше не требовались.
— Когда речь шла не о тебе.
Ханна вошла в палату.
На полу лежали осколки зеркала. В каждом отражалась часть её лица: глаз, рот, линия подбородка. Ни один фрагмент не складывался в целое.
Она отвернулась.
Гектор нашёл лестницу вниз.
Второй уровень частично затопило. Вода доходила до щиколоток. Кабели проходили вдоль стен, сходясь к круглому залу.
— По схеме над нами шестое хранилище, — сказал Гектор.
— Романтические воспоминания, — напомнил Конрад.
— Кабели направлены дальше.
— Куда?
— Под центральное ядро.
Ханна посветила на двери вокруг зала.
Восемь палат.
Первые семь были открыты, восьмая — закрыта.
Обычная больничная дверь, обитая металлом. На ней не было номера, только прямоугольный след от снятой таблички.
Ханна подошла.
Замок давно проржавел. Она ударила рукоятью фонаря. Дверь открылась внутрь.
Палата была меньше остальных. Одна кровать, один стул. На стене не было имён — только длинные полосы, проведённые ногтями.
Ханна осветила кровать.
У изголовья крепилась металлическая пластина. Грязь скрывала надпись. Она провела по поверхности перчаткой.
№ 8. АТТЕРСОН.
Ханна стояла над кроватью, на которой когда-то лежало тело ребёнка с её именем, и ничего не чувствовала. Ни страха, ни боли, ни жалости. Это отсутствие было страшнее воспоминания.
— Ханна… — позвала Клара.
Она не ответила.
Конрад вошёл в палату, но остановился у двери.
— Не подходи, — велела Ханна.
— Хорошо.
— Ты знал номер?
— Нет.
— Орт знал?
— Думаю, да.
— Поэтому написал про Восьмую.
— Возможно.
Ханна коснулась пластины. Металл оказался холодным.
В голове прозвучал детский голос:
Я не специально.
И всё же она одёрнула руку.
В коридоре щёлкнуло.
Предохранитель оружия.
Ханна погасила фонарь.
— На пол!
Первый выстрел ударил в дверной косяк. Искры разлетелись по палате.
Гектор рухнул за стену. Клара перевернула металлический стол и укрылась.
В коридоре двигались трое. Маски, тёмная форма без знаков, короткие винтовки.
Ханна выстрелила в лампу над ними.
Темнота стала полной.
Для противников.
Не для неё.
Ханна запомнила их положение по последней вспышке: один у лестницы, второй за опорой, третий ближе к палатам. Она слышала шаги, дыхание, движение ткани.
— Справа! — гаркнул Конрад.
Она выстрелила.
Человек вскрикнул.
Второй бросился вперёд. Ханна встретила его у двери, выбила оружие, ударила локтем в горло. Маска съехала, но лицо закрывал белый слой ткани.
Он двигался странно: без колебаний, не защищая голову, не реагируя на боль. Он лишь пытался добраться до кровати номер восемь.
— Они идут за пластиной! — понял Конрад.
Третий выстрелил.
Ханна увидела направление ствола.
Конрад стоял в проходе.
Она не думала — толкнула его в палату и закрыла собой. Пуля ударила в стену, но успела рассечь бок. Боль пришла горячей полосой.
Ханна развернулась и выстрелила нападавшему в плечо. Он упал в воду. Гектор ударил его тяжёлым измерительным прибором.
Первый противник отступал к лестнице.
— Живым! — приказала Ханна.
Она бросилась следом, держась за рану.
Человек обернулся. Под маской не было видно глаз. Он поднял руку к шее.
Конрад догадался раньше.
— Не дай ему!..
Ханна схватила его за запястье, но палец уже нажал какую-то скрытую кнопку.
Тело обмякло.
Человек лежал в воде, глядя вверх.
— Имя, — потребовала Ханна.
Он моргнул.
— Имя!
Никакой реакции.
Конрад сорвал маску.
Мужчина был лет тридцати. На шее — свежий круглый след.
— Стёрли, — хмыкнул он. — Отложенная команда.
— Остальные?
Один нападавший успел уйти. Второй лежал без сознания. У него обнаружился такой же шрам.
Клара прижала ткань к боку Ханны.
— Сядь.
— Царапина.
— У тебя кровь в сапоге.
— Значит, ткань плохая.
— Сядь, пока я не уложила тебя сама.
Ханна опустилась на край кровати номер восемь.
Конрад забрал у Клары бинт.
— Я перевяжу.
— Ты не врач. — Ханна выгнула бровь.
— Зато она проверит нападавших.
Клара оглядел их обоих.
— Давящая повязка. Если упадёт — сообщи.
— Кому? — спросил Конрад.
— Мне. Не покойник же.
Когда Клара вышла, он расстегнул нижние пуговицы формы Ханны.
— Руки убери.
— Тогда истечёшь кровью с безупречной дисциплиной.
— Я сделаю сама.
— Ты не видишь порез.
— Есть зеркало.
— Прекрасный план.
Ханна позволила поднять рубашку.
Порез оказался длинным, но неглубоким. Конрад промыл его водой из фляги. Движения были точными, уверенными.
— Ты часто это делал? — спросила она.
— Перевязывал раны?
— Меня.
Он замер.
В Академии Ханна постоянно сбивала костяшки. После драк, тренировок, наказаний. Иногда утром обнаруживала на столе бинты и банку мази. Никогда не спрашивала, кто приносил.
Конрад затянул повязку.
— Я давно знаю, как ты ранена, — признался он. — Просто раньше раны были не снаружи.
— Не говори так, словно понимаешь меня.
— Я пытаюсь.
— Без разрешения.
— Ты никогда его не даёшь.
В тесной палате их колени почти соприкасались. На щеке Конрада осталась грязь. Он снова начал кашлять, но подавил приступ.
Ханна хотела спросить о крови на его рукаве.
Вместо этого застегнула форму.
— Мы должны осмотреть остальные комнаты.
Конрад встал.
— Разумеется.
— Подожди.
Конрад остановился.
Ханна кивнула на его рукав.
— Кровь.
— Твоя.
— Моя уже под повязкой.
Он посмотрел вниз. На предплечье темнела узкая полоса, ткань была рассечена возле локтя.
— Царапина.
— Где-то я это уже слышала.
Ханна взяла у него флягу. Конрад не спорил — видимо, понял, что спор закончится быстрее, чем ему хотелось бы.
Порез оказался мелким. Она промыла его и оторвала конец бинта, оставшегося после собственной перевязки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

