Дракон и няня для его дочки

Мир исчез.

Осталась только ярость. Древняя, дикая, та, что спала во мне глубоко внутри, унаследованная от предков-воинов и усиленная кровью дракона.

Я вскинул руки, не думая, не целясь – просто выпуская наружу всё, что копилось внутри. Огненные шары, один за другим, ударили в серую тварь, которая посмела тронуть мою семью. Первый – вбок, второй – в голову, третий, четвёртый, пятый – я не считал. Я хотел только одного: стереть эту мразь с лица земли.

Дракон взревел, зашатался, рухнул на землю, подминая под себя кусты и деревья. Его глаза погасли, тело дёрнулось в последний раз и замерло.

Но я уже не смотрел на него.

Я бежал к тому, что осталось от кареты. Обломки, щепки, клочья ткани – всё смешалось в кучу. Я рванул уцелевшую дверцу, отбросил её в сторону и...

Она сидела там, среди обломков. Спиной ко мне, сгорбившись, прижимая к себе Элунед. Её платье было разорвано, волосы растрепались, на виске запеклась кровь. Но она держала мою дочь. Закрывала её собой.

– Элинор!

Я протянул руку, схватил её за плечо и рванул на себя, вытаскивая из груды обломков вместе с Элунед, которую она так и не выпустила из объятий.

Она застонала – от боли или облегчения, я не знал. Элунед заплакала – громко, навзрыд, уткнувшись ей в плечо.

– Живы, – выдохнул я, прижимая их обеих к себе. – Живы, слава богам.

На мгновение, я позволил себе закрыть глаза и просто чувствовать их тепло.

Но бой не закончился.

Сверху донёсся рёв Айрона – он всё ещё бился с серыми, один против десятка. Рядом кричали раненые, звенело оружие, воздух пропах гарью и кровью.

– В укрытие, – приказал я, поднимаясь и заслоняя их собой. – Защищайте принцессу любой ценой, – приказал страже.

Я не договорил.

Потому что небо вдруг озарилось серебряным светом.

Я замер, глядя вверх. Элинор рядом со мной ахнула. Даже Элунед перестала плакать и выглянула из-за моего плеча.

Они летели с востока. Десятки драконов. Их чешуя переливалась в лучах заходящего солнца чистым серебром, крылья разрезали воздух с мелодичным свистом, а из пастей вырывалось не пламя, а струи ледяного воздуха, превращавшего всё вокруг в иней.

Серебряные драконы. Дом Аргентов пришёл нам на помощь.

Они обрушились на серых, как лавина. Холод против огня, лёд против ярости. Серые заметались, пытаясь уйти, но было поздно – серебряные окружили их, зажимая в кольцо.

– Мы спасены, – прошептала Элинор, глядя на небо.

– Да, – ответил я, прижимая её к себе здоровой рукой. – Спасены.

Серебряные драконы делали своё дело быстро и безжалостно.Они теснили серых, загоняли их в кольцо, а потом просто... замораживали. Огромные глыбы льда с драконами внутри падали на землю с глухим стуком, разбиваясь на тысячи осколков.

На земле тоже ещё кипел бой. Магов Золотой крови было немного, но бились отчаянно.

Я выхватил меч и бросился вперёд.

Стража прикрывала меня с флангов. Во мне всё ещё кипела ярость, что заставила меня испепелить дракона, посмевшего тронуть мою семью. Она требовала выхода.

Первый маг попался мне под руку почти сразу. Он развернулся, вскидывая руки для заклинания, но я был быстрее. Меч вошёл ему в грудь по самую рукоять, и я выдернул его, даже не глядя, как тело падает наземь.

Второй, третий, четвёртый...

Я не считал. Я просто убивал. Двигался, рубил, колол, уклонялся от сыплющихся заклинаний. Айрон, чувствуя моё состояние, посылал волны спокойствия, но я отмахивался от них. Не сейчас. Сейчас мне нужна была эта ярость.

Когда всё кончилось, я стоял посреди поля, усыпанного телами, и тяжело дышал. Меч в руке был красным от крови.

– Ваше Величество, – ко мне подскакал один из офицеров стражи, тяжело дыша. – Всё кончено. Серебряные добивают последних.

Я кивнул, вытирая меч о траву.

– Потери?

– Тяжёлые, – он помрачнел. – Половина отряда.

Я посмотрел туда, где оставил Элинор и Элунед. Они стояли, окружённые стражей. Элунед прижималась к Элинор, но уже не плакала – смотрела на небо, где серебряные драконы заканчивали свою работу.

– Кассиан!

Я обернулся на голос. К нам скакал отряд всадников на серых лошадях. Впереди, на огромном жеребце, сидел младший лорд Аргент.

Он спешился и подошёл ко мне. Вблизи он оказался ещё более впечатляющим – высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и глазами цвета чистого серебра. Длинные волосы, собранные в хвост, развевались на ветру.

– Ваше Величество, – он опустился на одно колено. – Простите, что не успели раньше. Разведчики доложили о нападении, но мы не ожидали, что они нападут так близко к нашим границам.

– Встаньте, лорд Аргент, – я протянул ему руку, помогая подняться. – Вы пришли. Это главное.

Он поднялся, и его серебристые глаза скользнули по полю боя, по мёртвым телам, по застывшим глыбам льда с серыми драконами внутри.

– Странно, – произнёс он задумчиво. – Впервые вижу молодых драконов так далеко от дома. Они словно... под управлением.

– Маги Золотой Крови, – ответил я коротко.

– Да, я догадался. – Он помолчал. – Мои люди помогут собрать вещи и раненых. Вам нужно в замок. Принцесса... она не пострадала?

– Цела, – ответил я.

– Мои люди позаботятся о ней. А вам, Ваше Величество, нужен отдых. Выглядите так, будто только что в одиночку разбили целую армию.

Я усмехнулся.

– Не в одиночку. Но спасибо.

–

Мы решили не ждать, пока соберут обозы. Элинор и Элунед полетят со мной на Айроне.

Когда я подошёл к ним, Элунед всё ещё смотрела на серебряных драконов, но при моём приближении обернулась и бросилась ко мне.

– Папа! – она вцепилась в мою ногу, и я подхватил её на руки. – Там было так страшно! Но Элинор меня закрыла! И мы не разбились!

– Я знаю, малышка, – я поцеловал её в макушку. – Ты смелая девочка. А теперь мы полетим на Айроне. Хочешь?

– Хочу! – глаза её загорелись. – С папой? И с Элинор?

– И с Элинор, – подтвердил я, переводя взгляд на неё.

Она стояла чуть поодаль, бледная, с разорванным платьем и кровью на виске. Но держалась с достоинством.

– Вы как? – спросил я тихо.

– Нормально, – ответила она. – Голова немного кружится.

– Держитесь за меня, – приказал я. – В полёте будет холодно и страшно. Но я не дам вам упасть. Укутайтесь в плащ.

Айрон спикировал к нам, едва коснувшись лапами земли. Его сапфировая чешуя была покрыта копотью и чужой кровью.

Тяжело, – мысленно обратился я к нему. – Справишься?

Справлюсь, – ответил он. – Они пушинки для меня.

Я помог Элинор забраться на спину дракона, усадил её перед собой, а Элунед устроил между нами, прижав к себе. Девочка тут же вцепилась в чешую Айрона и замерла от восторга.

– Летим! – закричала она, когда Айрон расправил крылья.

Мы взмыли в небо.

Элинор вцепилась в мою руку. Чувствовать её близко, ощущать, как она дрожит, знать, что она здесь, живая, целая, – это было важнее всего.

–

Замок Аргентов возник из тумана внезапно, будто вырос из скалы. Огромный, сложенный из светлого камня, с остроконечными башнями, уходящими прямо в облака, он казался частью горного хребта. Серебряные драконы кружили вокруг него, охраняя покой хозяев.

Айрон приземлился на специальной площадке перед главными воротами. Я спрыгнул первым, помог спуститься Элинор и снял Элунед с драконьей спины.

– Я хочу ещё! – тут же заявила она.

– Потом, – пообещал я. – Сначала – умыться, поесть и отдохнуть.

Старший лорд Аргент ждал нас у входа. Это был высокий старик с белой головой, но всё ещё держался достойно. Он поклонился и жестом пригласил войти.

– Ваше Величество, принцесса, леди, – его взгляд задержался на Элинор, но он ничего не сказал. – Добро пожаловать в Серебряную Долину. Примите мои глубочайшие соболезнования в связи с нападением. Это неслыханно – нападать на императорский кортеж.

– Благодарю за помощь, лорд Аргент, – ответил я. – Ваши драконы подоспели вовремя.

– Мы сделали то, что должны, – он помолчал. – Но это позже. Сейчас вам нужно отдохнуть. Принцесса выглядит уставшей.

Я посмотрел на Элунед. Она прижималась к Элинор и смотрела на меня очень серьёзно. Из-за этого я порой забывал, что она всего лишь маленькая девочка, которой надо больше отдыхать.

– Распорядитесь, – кивнул я лорду Аргенту.

– Конечно. – Он подозвал служанку. – Проводите принцессу и леди в гостевые покои. Проследите, чтобы им было комфортно.

Элинор подняла на меня глаза.

– Я скоро приду, – сказал я тихо. – Мне нужно поговорить с лордом Аргентом. Отдыхайте.

Она кивнула и, взяв Элунед за руку, пошла за служанкой. Девочка обернулась на пороге и помахала мне рукой.

Глава 12. В спальне императора

Служанка привела нас в просторные покои, обставленные с той сдержанной роскошью, что отличала дом Аргентов. Светлые стены, тяжёлые серебристые шторы, огромная кровать под балдахином и ещё одна, поменьше, в соседней нише – для Элунед.

– Если что-то понадобится, дёрните за шнур, – служанка указала на витой шелковый шнур у камина. – Вас проводят в столовую, когда будете готовы.

Я кивнула, и она выскользнула за дверь, оставив нас одних.

Элунед тут же прижалась ко мне, снова задрожав.

– Элинор, мне страшно, – прошептала она. – А вдруг они опять прилетят?

– Не прилетят, – твёрдо сказала я, обнимая её. – Твой папа и серебряные драконы никого не подпустят. А сейчас мы искупаемся, смоем всю эту пыль, и тебе станет легче. Обещаю.

В ванной комнате оказалась огромная медная купальня, уже наполненная горячей водой. Видимо, слуги позаботились заранее. Я помогла Элунед раздеться и усадила её в воду, потом стянула с себя разорванное платье и забралась следом.

Вода обожгла кожу, но это было приятно – смыть с себя всю эту грязь, кровь, страх. Элунед фыркала, плескалась и постепенно расслаблялась, прижимаясь ко мне.

– У тебя тут синяк, – она ткнула пальчиком мне в рёбра. – И тут царапина. Тебе больно?

– Терпимо, – улыбнулась я. – А у тебя?

Я осмотрела её внимательнее. Несколько ссадин на локтях, небольшая царапина на щеке – видимо, задела щепка, когда карета разлетелась. Но в целом девочка была цела.

– Давай-ка я попробую кое-что, – сказала я, намыливая мягкую губку.

Я приложила ладонь к её локтю, туда, где краснела ссадина, и закрыла глаза. Магия восстановления – я никогда не пробовала её на живом, только на вещах. Но сегодня, в карете, когда я прижимала Элунед к себе и молилась, чтобы мы выжили, я чувствовала, как что-то тёплое разливается по рукам. Может, получится и сейчас?

Я шептала слова – те же, что учила в Академии для заживления ран. Просила кожу срастись, боль уйти, синяк побледнеть.

Элунед замерла, глядя на мою руку.

– Тепло, – удивлённо сказала она. – Очень тепло.

Я открыла глаза. Ссадина на её локте заметно побледнела, стала меньше. Не исчезла совсем, но явно затянулась.

– Получилось! – выдохнула я.

– Ты волшебница! – восхищённо заявила Элунед. – Как я!

Я рассмеялась и чмокнула её в мокрую макушку.

– Как ты, маленькая. Теперь давай дальше.

Я обработала все её ссадины – те, что поддавались магии, затянулись почти полностью, те, что были глубже, просто побледнели. Элунед довольно мурлыкала, подставляя то локоть, то коленку.

– Всё, – наконец сказала я, когда мы обе раскраснелись от горячей воды. – Вылезаем, а то превратимся в вареники.

Я закутала Элунед в огромное пушистое полотенце и отнесла в спальню. Усадила на кровать и принялась расчёсывать её длинные белые волосы.

– Знаешь, когда я была маленькая, мне мама тоже расчёсывала волосы перед сном, – сказала я, проводя гребнем по мягким прядям. – И всегда пела колыбельную.

– Спой, – попросила Элунед, уже начиная клевать носом.

Я улыбнулась и запела – тихо, почти шёпотом, ту самую колыбельную, что когда-то пела мне мама. А вместе с ней я вспомнила другое – заклинание сна, которым мы с подругами в Академии баловались, усыпляя надоедливых сокурсников.

Я вплела его в песню, едва заметно, почти невесомо.

Элунед зевнула, прикрыла глаза и через минуту уже спала – крепким сном, уткнувшись носом в подушку.

Я посидела рядом, глядя на неё. Такая маленькая, такая хрупкая и в тоже время такая сильная. Сегодня она не сломалась. Не закричала, не впала в истерику. Просто прижалась ко мне и доверилась.

– Сладких снов, маленькая, – прошептала я, поправляя на ней одеяло.

Я поднялась, собираясь, наконец, заняться и собой, но в этот момент дверь бесшумно открылась.

На пороге стоял Кассиан.

Я замерла. На мне была только тонкая ночная рубашка и лёгкий халат, накинутый поверх. Всё моё платье безнадёжно испорчено, а другого пока не принесли. Я чувствовала себя голой под его взглядом.

– Ваше Величество, – выдохнула я, опуская глаза. – Спокойной ночи.

Я сделала шаг к двери, надеясь проскользнуть мимо него, чтобы оставить наедине с дочкой, но его рука вдруг перехватила моё запястье.

– Подожди.

Рукав ночной рубашки задрался, обнажая руку.

Синяк расползался по моему запястью тёмно-фиолетовым пятном. Дальше, выше, под тканью скрывались другие – я знала, потому что чувствовала их каждый раз, когда двигалась.

– Вам обработали раны? – голос его был низким, напряжённым.

– Я... я сама могу, – ответила я замерев. – Главное, что Элунед невредима. Я искупала её, она уснула

Но он не отпускал. Вместо этого вдруг подтянул меня к себе и прижал к груди.

Я замерла, чувствуя жар его тела сквозь тонкую ткань. И заметила, как он чуть поморщился.

– Вы так заботитесь о других, – вырвалось у меня, – но совсем не думаете о себе. Уверена, у вас тоже синяки и ссадины по всему телу.

– Я мужчина, – ответил он коротко.

– Но вы такой же живой, как и все, – возразила я, набравшись смелости. – Я могу осмотреть ваши раны. Если позволите.

Он хмуро посмотрел на меня. Я уже решила, что сейчас последует отказ, но вдруг он кивнул.

– Хорошо. Жду вас в своей спальне. Я только поцелую на ночь дочь.

Он отпустил меня, и я выскользнула в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

–

Я вошла в его спальню в смешанных чувствах и начала ругать себя.

Зачем ты влезла? Он император. Он взрослый мужчина. Ты что, возомнила себя лекаркой? А если не получится? Если твоя магия не сработает, и ты выставишь себя на посмешище?

Я зажмурилась, пытаясь успокоиться. И тут же возразила сама себе.

Он спас меня. И вылечить – это меньшее, чем я могу ему отплатить.

Я глубоко вздохнула и, чтобы отвлечься, окинула взглядом комнату.

Спальня императора оказалась такой же роскошной, как и наша, но больше и темнее. Свет давала только одна лампа у огромной кровати, отбрасывая мягкие тени на стены.

Я стояла у двери, не решаясь пройти дальше.

Через минуту появился Кассиан. Он, не глядя на меня, начал расстёгивать мундир. Стянул его с плеч, бросил на кресло. Потом, одним движением, снял через голову рубашку.

Я сглотнула.

Его торс был... впечатляющим. Широкие плечи, рельефные мышцы, тёмные волосы на груди, уходящие дорожкой вниз к животу. И везде – синяки, ссадины, кровоподтёки. Особенно большой, тёмно-багровый, расползался по левой стороне груди, там, куда, видимо, пришёлся основной удар.

– Приступайте, – сказал он, глядя на меня.

Я подошла ближе, стараясь не смотреть ему в глаза. Подняла руку и приложила ладонь к самому большому кровоподтёку.

Кожа его была горячей, пульсирующей жизнью. Под моими пальцами билось его сильное сердце. Я закрыла глаза и начала шептать заклинание.

Магия откликнулась сразу – легче, чем с Элунед, легче, чем когда-либо раньше. Тепло полилось из моих пальцев, впитываясь в его тело, успокаивая боль, заживляя повреждённые ткани. Я чувствовала, как синяк под ладонью бледнеет, как уходит напряжение из мышц.

И вдруг его рука накрыла мою.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня сверху вниз, тяжёлым взглядом. У меня внутри всё замерло.

Я не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд. Его ладонь была тёплой и шершавой, и это прикосновение обжигало сильнее любой магии.

– Я... я ещё не закончила, – прошептала я.

– Я знаю, – ответил он, не отпуская мою руку.

Его рука легла на мою талию, и император прижал меня к себе. Он склонился надо мной, а я не могла отвести взгляд от этих тёмных глаз.

Глава 13. Отказ

(Касиан)

Её губы оказались именно такими, как я представлял в те долгие секунды, пока сокращал расстояние между нами: мягкими, трепетными и до одури сладкими.

Я ожидал испуга, сопротивления, смущения, в конце концов, из-за её девичьей скромности, но Элинор выдохнула в мои губы и, поддавшись какому-то инстинктивному порыву, ответила на поцелуй. Робко, неумело, но так искренне, что у меня внутри тугим узлом стянулось тяжёлое, тёмное желание.

Кровь зашумела в ушах. Мои руки сами потянулись к её талии, прижимая хрупкое тело к себе. Пальцы нащупали шелковый пояс её лёгкого халата, потянули за край, и тонкая ткань скользнула по плечам вниз. Моя ладонь легла на её грудь, чувствуя сквозь тонкий хлопок ночной сорочки, как бешено бьётся её сердце. Элинор судорожно вздохнула, её ресницы дрогнули, и этот тихий стон окончательно снёс мне голову.

Я потерял контроль, забыв, кто я и где нахожусь. Моя рука скользнула по её бедру, собирая ткань сорочки, поднимая её выше, желая почувствовать тепло её голой кожи, но...

Внезапно она резко напряглась. Её ладони, мгновение назад так доверчиво лежавшие на моих плечах, упёрлись мне в грудь, и с неожиданной для её хрупкого телосложения силой оттолкнули меня.

Удивление окатило меня ледяной водой. Я моргнул, глядя, как Элинор отступает на шаг, судорожно запахивая на груди ускользнувший шёлк. В её глазах с расширенными зрачками плескались испуг, смятение и гордость.

– Простите, Ваше Величество. Мне пора, – глухо проговорила она, пряча глаза, и поспешно развернулась к двери.

Моя реакция была быстрее мысли. Я перехватил её запястье, не дав сделать и шага.

Привыкший получать всё по первому требованию, я почувствовал, как внутри поднимается горячее, собственническое раздражение.

Меня, Императора, отвергают?

Да любая другая благодарила бы богов за такую возможность очутиться в моих объятиях! Тем более, я прекрасно видел, что не безразличен ей.

– Ты же понимаешь, Элинор, – понизив голос ответил ей, – что мы постоянно будем пересекаться. Мы под одной крышей. И этот эпизод с поцелуем... он не последний.

Она вскинула на меня взгляд, и в её глазах не было ни капли прежней покорности.

– Понимаю. Но я не могу и не стану по первому вашему приказу отдаваться вам, хоть вы и Император.

Я мысленно усмехнулся. Какое забавное, отчаянное упрямство. Бедная девушка, которая так держится за свои принципы.

– Хорошо, – медленно произнёс я, смягчая хватку на её руке, но не отпуская. – Давай заключим договор. Будешь няней Элунед и... моей любовницей. Я буду платить тебе дополнительное жалование. Тебе же нужны деньги, чтобы помочь семье?

Элинор дёрнулась, я физически ощутил её гнев.

– Я? Любовница? – переспросила она ледяным тоном, в котором сквозило неприкрытое оскорбление.

– Да. Вполне взаимовыгодное предложение.

– Вы меня с кем-то перепутали, Император, – её глаза гневно полыхнули. – Я не проститутка. Это шлюхам платят деньги за то, что они ложатся в постель. А меня ваше предложение оскорбляет!

Я опешил от такой отповеди, но гордость правителя не позволила мне отступить. Уязвлённый её отказом, я язвительно бросил:

– И что ты тогда предлагаешь? Чтобы я тебе замужество предложил?

– Замужество? – она горько усмехнулась. – Мне от вас ничего не надо. Я работаю няней вашей дочери, и мне вполне достаточно этого жалования.

Она снова дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но я стиснул её запястье крепче, притягивая обратно к себе. Теряя самообладание от того, что она так отчаянно мне противится.

– Я могу взять тебя силой, – прошептал я, склоняясь к самому её лицу. – И поверь, никто в целой империи меня за это не осудит.

Её глаза расширились.

– Силой? – эхом отозвалась она. – Тогда мне придётся немедленно уйти с должности няни, раз вы позволяете себе такие вольности. Ваша дочь снова останется без присмотра.

– И как же нам тогда быть? – с кривой усмешкой спросил я. – Если эти строгие правила в вашей красивенькой головке мешают вам жить жизнью, полной удовольствия?

– Это у вас, Ваше Величество, жизнь состоит из удовольствий, – с горечью парировала выпад Элинор. – А женщине в нашем мире жить намного сложнее. Вы предлагаете мне стать посмешищем перед всем двором? Чтобы обо мне шептались по углам и говорили, что я всего лишь очередная подстилка Императора? Нет уж, увольте. Мне важнее моё собственное достоинство.

– Так вы просто боитесь сплетен?

– Я не боюсь их! – она гордо вздёрнула подбородок. – Я просто не хочу, чтобы моё имя смешивали с грязью. Хотите найти себе покладистую девушку для утех? Обратитесь в Дом красных фонарей мадам Помпадур. А меня, будьте любезны, оставьте в покое.

С этими словами она резко дёрнула рукой. На этот раз я не стал применять силу, и она вырвалась. Бросив на меня негодующий, полыхающий яростью взгляд, Элинор развернулась и решительно зашагала к выходу.

Уже на самом пороге спальни она вдруг остановилась.

– Спокойной ночи, Ваше Величество. Надеюсь, к утру вы вспомните о том, что значит честь правителя, – бросила она, не оборачиваясь, и закрыла за собой дверь.

Я остался стоять посреди пустой комнаты в лёгком состоянии шока.

Она мне отказала.

Мне ещё ни одна женщина не отказывала!

Да, я без памяти любил Лилиан, но после её гибели я вовсе не строил из себя праведника и не жил монахом все эти пять лет. Женщины в моей жизни были, но просто для удовлетворения физических потребностей.

У Императора в этом плане в принципе не могло быть проблем: претендентки всегда выстраивались в невидимую очередь, готовые пойти на что угодно ради одной моей благосклонной улыбки.

А эта... Вы только посмотрите, как носом воротит!

Я с силой провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри всё закипает от смеси разочарования, злости и нестерпимого желания.

Ведь я был абсолютно уверен, что нравлюсь ей!

Я видел это в её взглядах, в её неловком смущении, в том, как она замирала рядом со мной. Я был убеждён, что стоит мне только поцеловать её, и она тут же растает и отдастся.

Но вместо покорной игрушки я наткнулся на непробиваемую стену женской гордости.

И, демоны меня дери, эта её непокорность будоражила кровь сильнее, чем любое самое изощрённое согласие.

Глава 14. Наваждение

Я захлопнула дверь своей спальни и прислонилась к ней спиной, тяжело, прерывисто дыша. Сердце колотилось в груди так, словно я только что пробежала несколько миль, спасаясь от стаи волков.

Губы всё ещё горели от его поцелуя – требовательного, властного, опьяняющего. Я поднесла дрожащие пальцы ко рту, безуспешно пытаясь стереть это фантомное прикосновение. Как я могла так легко поддаться? Как могла хотя бы на долю секунды поверить, что в его потемневшем взгляде было что-то настоящее, глубокое?

Разочарование горьким ядом разливалось по венам. В ушах всё ещё звенели его слова: «Я буду платить тебе... Будешь моей любовницей».

Боги, как же это было унизительно! Я сползла по двери на пол, обхватив колени руками. Для Касиана я оказалась всего лишь смазливой прислугой, живой игрушкой, которую можно просто купить. А ведь в тот краткий миг в его объятиях я почувствовала себя... желанной. Не просто няней, на чьих плечах лежит забота о семье, а живой, чувствующей женщиной.

Жгучие слёзы обиды прорвались наружу, обжигая щёки. Я злилась на него за его высокомерие, но ещё больше – на саму себя. За то, что тело предательски отзывалось на его руки, за то, что мне до одури понравилось, как он прикасался ко мне.

Скинув халат, ткань которого теперь казалась мне пропитанной его запахом – терпким ароматом сандала и грозы, – я забралась под одеяло и свернулась клубочком. В груди стоял тяжёлый, болезненный ком. Я закрыла пылающие глаза, умоляя богов дать мне хоть немного передышки в темноте.

Тихий щелчок дверного замка прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко.

Я резко распахнула глаза. Я же заперла дверь! Густые тени спальни качнулись, и в следующую секунду край матраса прогнулся под тяжестью чужого сильного тела.

В полумраке блеснули глаза Касиана.

Он нависал надо мной, опершись руками по обе стороны от моего лица. В его взгляде больше не было ни капли того надменного превосходства, только тёмная, сжигающая всё на своём пути жажда.