Дракон и няня для его дочки

Я замерла.

Следующие три часа стали самым изощрённым испытанием в моей жизни.

Меня вертели, крутили, обмеряли со всех сторон. Сантиметровая лента щекотала шею, талию, бёдра. Мэтр Бенуа то удовлетворённо хмыкал, то неодобрительно цокал языком, записывая какие-то цифры в огромный блокнот.

– Повернитесь, – командовал он. – Ещё. Поднимите руки. Опустите. Наклоните голову. Выше. Ниже. Замрите.

– Сколько это может продолжаться? – взмолилась я, когда прошёл уже час, а конца не было видно.

– Сколько надо, столько и будет, – невозмутимо ответил портной, даже не взглянув на меня. – И не смейте жаловаться. Любая девушка в империи мечтала бы оказаться на вашем месте.

– Ну надо же, – пробурчала я себе под нос.

– Что вы сказали?

– Ничего, мэтр Бенуа. Продолжайте.

Элунед, к счастью, быстро устала от этого и убежала в парк – под присмотром служанки, конечно. А я осталась один на один с этим человеком-циркулем.

– Для повседневных платьев я рекомендую вот эту ткань, – мэтр Бенуа разложил передо мной образцы. Шерсть, бархат, шёлк. Ткани такой нежности, что я боялась дышать на них. – Практичная, тёплая, но выглядит достойно. Для вечерних выходов – шёлк. Для особых случаев – парча.

– Особых случаев? – переспросила я. – Каких, например?

Портной поднял на меня глаза и посмотрел с таким выражением, будто я спросила, какие бывают времена года.

– Вы действительно не знаете?

– Не знаю чего?

– Вы будете сопровождать принцессу в поездке в «Серебряную Долину». В гости в дом Аргентов.

Я замерла.

– Что?

– Поездка с императором в поместье Аргентов, – повторил он медленно, будто ребёнку. – Император поручил мне подготовить вам гардероб для этого путешествия. Неужели он вам не сказал?

Я вспомнила вчерашний вечер. «Завтра приедет портной», – сказал император. И всё. Ни слова про поездку. Ни слова про Аргентов.

– Нет, – ответила я тихо. – Не сказал.

Мэтр Бенуа покачал головой, но комментировать не стал. Вместо этого он снова углубился в свои записи.

– Что ж, тем более надо всё сделать как следует. Дом Аргентов – это вам не шутки. «Серебряная Долина», хозяева восточных земель, одни из самых влиятельных людей в империи. Там нужно выглядеть безупречно.

Я слушала его вполуха, пытаясь переварить новость.

Я знала про Аргентов. Кто же про них не знал? Древний род, владеющий самыми богатыми серебряными рудниками. Говорили, их предок заключил союз с самим Серебряным Драконом – редчайшим существом лунного света и холода. Теперь они правят севером и смотрят на всех остальных свысока.

И я должна буду ехать туда. С принцессой. Как её няня.

– Вот это платье для первого выхода, – мэтр Бенуа ткнул пальцем в один из эскизов. – Тёмно-синий бархат, серебряное шитьё по вороту и рукавам. Строго, но богато. Неброско, но достойно. Чтобы эти восточные индюки сразу поняли, что с вами шутки плохи.

Я посмотрела на эскиз и ахнула. Это было не просто платье. Это было произведение искусства.

– Мэтр Бенуа… это же… это же целое состояние.

– Целое состояние, – согласился он невозмутимо. – На эти деньги можно купить небольшое поместье. Или даже два. Но Его Величество распорядился, чтобы всё было лучшего качества. Так что не спорьте.

Я закрыла рот и послушно кивнула.

–

Когда мучения, наконец, закончились, и мэтр Бенуа со своими помощниками удалился, обещая вернуться через неделю с первыми готовыми нарядами для примерки, я рухнула на кровать и уставилась в потолок.

Поездка к Аргентам. В новых платьях, которые стоят как поместье.

– Что происходит? – спросила я у пустоты.

Ответа не было. Но сердце билось быстрее обычного, и я знала – это не только от страха.

Император не просто так затеял эту поездку. И не просто так приказал одеть меня с иголочки. Но зачем? Чтобы я не позорила его дочь своим видом? Или… что-то ещё?

Я запретила себе додумывать эту мысль.

В дверь постучали. Я вздрогнула и села.

– Войдите.

Это была служанка, одна из тех, что прислуживали Элунед.

– Мили Элинор, мы не можем найти принцессу. Она куда-то спряталась и не хочет выходить. Может, вам удастся...

Я резко вскочила с кровати.

О боги, ну что за девочка!

Глава 8. Поездка

Ещё одна неделя пролетела как один миг.

Примерки, бесконечные разговоры с мэтром Бенуа, который оказался не просто портным, а настоящим тираном, и попытки удержать Элунед от очередной выходки. Девочка, узнав о предстоящей поездке, пришла в такое возбуждение, что я начала опасаться за сохранность комнаты и её нарядов ещё до того, как мы начали собираться.

Но вот всё позади. Мы в пути.

Карета мягко покачивалась на рессорах, за окном проплывали бесконечные поля, сменяющиеся перелесками, а потом снова поля. Осеннее солнце золотило верхушки деревьев, воздух был прозрачным и свежим – идеальный день для путешествия.

Элунед сидела напротив меня, поджав под себя ноги, и что-то шептала сосредоточенным видом . На её ладони лежало крошечное семечко – старое, сморщенное, почти мёртвое. Она нашла его в дворцовой кладовой и заявила, что «обязательно заставит его вырасти».

– Ты уверена, что оно ещё живо? – спросила я, наблюдая за её попытками.

– Оно живое, – уверенно ответила девочка, не отрывая взгляда от семечка. – Просто спит очень крепко. Я его разбужу.

Я улыбнулась и откинулась на спинку сиденья, давая ей возможность экспериментировать. Алая Лента в ней была сильна, но контроль приходил медленно. Хорошо, что у неё было время и желание учиться.

Я перевела взгляд в окно и замерла.

В небе, высоко-высоко, парил дракон. Огромный, величественный, его чешуя переливалась на солнце глубоким сапфировым блеском. Крылья, широко расправленные, ловили потоки воздуха, и каждое движение было исполнено такой грации и мощи, что дух захватывало.

Айрон. Дракон императора.

Я знала, что Кассиан летит с нами, охраняет наш небольшой кортеж. Знала, что в воздухе есть ещё драконы – начальник стражи и личный телохранитель императора. Но их драконы, бронзовые, казались мелкими рядом с этим исполином.

Сам Кассиан охранял нас. И это добавляла к его достоинствам ещё одно. Как император он мог бы спокойно ехать в карете. Уверена, так бы и поступил другой император. Но только не Кассиан.

Я смотрела на сапфировую тень в небе и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Глупо и неправильно. Но ничего не могла с собой поделать.

– Я соскучилась по папе, – вдруг заявила Элунед, отрываясь от своего семечка.

Я перевела взгляд на неё.

– Он скоро будет, милая. Вечером, на привале.

– Нет, – капризно надула губы девочка. – Я хочу сейчас. Давай позовём его к нам?

Я улыбнулась, пытаясь объяснить:

– Элунед, папа не может просто так бросить свои обязанности. Он охраняет нас с воздуха, это очень важно.

– А спорим, может? – вдруг азартно сверкнула глазами девочка.

Я не успела даже рта открыть.

Элунед высунулась в открытое окно кареты, и из её ладони в небо взметнулся сноп алых искр. Яркий, как фейерверк, он рассыпался в воздухе, оставляя за собой светящийся след.

– Элунед! – ахнула я.

Но было поздно.

Дракон в небе резко изменил траекторию. Сапфировая тень начала снижаться, быстро, уверенно, и через несколько мгновений огромная туша Айрона с гулким стуком приземлилась прямо на дорогу впереди каравана.

Кареты остановились. Послышались крики, топот копыт – стража пришла в движение. А я сидела, прижав руки к груди, и молилась, чтобы император не рассердился слишком сильно.

Кассиан спрыгнул с дракона ещё до того, как тот полностью коснулся земли. Движения его были резкими, быстрыми, полные тревоги. Он шёл к карете широкими шагами.

Дверца распахнулась.

– Что случилось?! – его голос был низким, напряжённым, глаза были полны тревоги. – Элунед, что произошло? Почему красный сигнал?

Элунед, совершенно не чувствуя вины, бросилась ему на шею.

– Ничего не случилось! – заявила она, обхватывая его руками. – Я просто соскучилась по тебе!

Я видела, как на лице императора сменяются эмоции. Тревога, облегчение и снова строгое выражение. Он отстранил дочь, взял её за плечи и посмотрел в глаза.

– Элунед, – сказал он, беря её за плечи. – Я же говорил тебе. Красный сигнал – это только для крайней опасности. Нельзя его использовать просто так. Ты понимаешь, как я испугался?

Девочка надула губы, глядя на него своими огромными синими глазами, и выпятила нижнюю губу.

– Но я правда соскучилась. Ты мой папа. А со мной в карете не едешь.

Кассиан вздохнул. Я видела, как тает его суровость под этим взглядом – он не мог сердиться на неё долго.

– Хорошо, – сдался он. – Я сяду с тобой. Немного проеду. Но ты обещаешь мне, что больше не будешь так делать?

– Обещаю! – радостно кивнула Элунед и чмокнула его в щёку.

Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Такой Кассиан – не император, не правитель, а просто отец, любящий и уставший, – был самым опасным. На него хотелось смотреть, не отрываясь.

Кассиан поднялся, отдал короткие распоряжения подоспевшей страже, что-то сказал Айрону – я не расслышала, но дракон взмыл в небо один, без всадника. А потом император забрался в карету.

И сел напротив меня.

Карета качнулась, тронулась с места. И я вдруг остро осознала, как здесь мало места. Наши колени почти соприкасались. Я чувствовала запах ветра и неба, который он принёс с собой, и тепло его тела, такое близкое, такое… невыносимое.

– Мили Элинор, – Кассиан слегка наклонил голову в знак приветствия. Его глаза, синие-синие, смотрели на меня с лёгкой усмешкой. – Как проходит путешествие?

Я сглотнула. В горле пересохло.

– Всё хорошо, Ваше Величество, – ответила я, глядя в район его подбородка. Выше поднять глаза не решалась. – Элунед очень увлечена своим семечком.

– Семечком? – он перевёл взгляд на дочь, которая тут же начала рассказывать о том, как она «будит» спящее растение.

Я же сидела, боялась пошевелиться. Мои руки, сложенные на коленях, казались чужими. Платье – новое, тёмно-синее, с серебряной вышивкой, – сидело идеально, но я чувствовала себя в нём как на витрине.

Кассиан выслушал восторженный рассказ дочери, потом снова посмотрел на меня.

– Вы хорошо на неё влияете, Элинор, – вдруг сказал он.

Я вздрогнула, пойманная врасплох.

– Я… спасибо, Ваше Величество. Она чудо и очень старается.

– Вижу. – Он помолчал, и его взгляд скользнул по мне. – Вам идёт это платье.

У меня перехватило дыхание.

– Благодарю, – выдавила я, чувствуя, как щёки заливаются краской. – Мэтр Бенуа отлично поработал.

– Мэтр Бенуа отлично шьёт, – согласился император. – Но носить его творения с достоинством – это уже ваша заслуга.

Я не знала, куда деваться от его слов. Сердце колотилось так, что, казалось, он должен его слышать. Я опустила взгляд, уставилась в пол, лишь бы не встречаться с ним глазами.

Спокойно, – приказывала я себе. – Он просто делает комплимент. Вежливость. Этикет. Ничего личного.

Но внутри всё пело.

Я вспомнила сегодняшнее утро. Как крутилась перед зеркалом в новой одежде, не веря своим глазам. Простая ткань, хороший покрой, умелые руки портного – и вот из серой мышки, чинившей крыши в Дреннене, я превратилась в… кого? В леди? В ту, на кого император смотрит с одобрением?

– Мама была красивая, – вдруг сказала Элунед, глядя на меня. – Ты тоже красивая. Правда, пап?

Я поперхнулась воздухом.

Кассиан посмотрел на дочь, потом на меня.

– Правда, – ответил он коротко.

И снова повисла тишина, которую нарушал только стук копыт и мерное покачивание кареты.

Я сидела, боясь дышать, и думала только об одном: как я переживу эту поездку, если он останется сидеть с нами слишком долго?

Глава 9. Вы мне нравитесь

Карета мерно покачивалась, и в этом ритмичном движении было что-то убаюкивающее. Элунед, утомлённая долгой дорогой, постепенно замолкла, прижалась к отцу и начала клевать носом. Её веки тяжелели, голова клонилась всё ниже, пока она окончательно не устроилась под рукой Кассиана, уткнувшись носом в складки его плаща.

Я смотрела на эту картину и чувствовала, как в груди разливается тёплое чувство. Император придерживал дочь свободной рукой, другой опираясь на подлокотник. Выражение его лица смягчилось – так, как бывает, только когда смотришь на спящего ребёнка.

– Она вас утомила? – тихо спросил он, поднимая на меня глаза.

– Нисколько, – так же шёпотом ответила я. – Она чудесная. Удивительная девочка.

– Сложная, – поправил Кассиан с лёгкой улыбкой. – Упрямая. Но вы правы, чудесная. Вся в мать.

Я замерла, не зная, стоит ли продолжать эту тему. Но он сам заговорил:

– Лилиан была такой же. Непредсказуемой. Живой. – Он посмотрел на спящую дочь. – Элунед унаследовала её магию. И её характер. Иногда мне кажется, что она нарочно делает всё, чтобы я не забывал, как сильно похожа на неё.

– Это плохо? – спросила я осторожно.

– Нет. – Он покачал головой. – Это больно. Но неплохо.

Я молчала, боясь нарушить эту странную, доверительную тишину. За окном проплывали поля, солнце клонилось к закату, окрашивая всё в золотисто-розовые тона. В карете было тепло и уютно, сидеть вот так, рядом с императором, почти наедине, это было...удивительно. Ещё месяц назад я даже представить себе не могла, что вообще смогу его когда-нибудь увидеть.

– Расскажите о себе, Элинор, – попросил он неожиданно. – Я знаю только сухие факты из вашего прошения. Академия, Дреннен, обедневший род. Расскажите подробнее.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Подробнее? Но моя жизнь не настолько интересная, чтобы о ней рассказывать.

– И всё же расскажите. О чём вы мечтали в детстве? Чего боялись? Почему ушли из Академии, хотя были лучшей?

Я задумалась. Никто никогда не спрашивал меня об этом. Во дворце всем было достаточно моего происхождения и образования.

– В детстве я мечтала о море, – сказала я тихо. – Глупо, правда? Мы жили в Торнвуде, далеко от побережья. Но в книгах были картинки – бескрайняя синяя вода, волны, чайки. Я представляла, как однажды увижу его.

– И увидели?

– Нет. – я улыбнулась собственным детским мечтам. – Так и не случилось. Сначала учёба, потом… потом всё пошло не так.

– Расскажите, – повторил он мягко.

Я поколебалась, но его голос, такой спокойный и заинтересованный, располагал к откровенности.

– Отец заболел. Мать не справлялась одна. А я была единственным ребёнком, кто мог помочь. Пришлось выбирать – карьера или семья, – я пожала плечами. – Выбор был очевиден.

– И вы не жалеете?

– Иногда жалею, – призналась я. – Ночью, когда не спится. Когда вспоминаю лекции архимага Лоренцо, лаборатории, свитки. Но потом я смотрю на Элунед и понимаю, что если бы не тот выбор, я бы никогда не оказалась здесь. И не узнала бы её.

Кассиан смотрел на меня внимательно и не сводил глаз. От этого я начала нервничать.

– Не каждая способна так рассуждать о своей судьбе, – сказал он тихо. – Чаще приходится слышать о том, как судьба несправедлива.

Я смутилась и закусила нижнюю губу.

Его взгляд опустился на мои губы. Всего на мгновение. Короткое, почти незаметное движение. Но я увидела.

И внутри всё замерло.

Я подняла на него глаза и встретилась с этим тяжёлым взглядом.

– Ваше Величество… – прошептала я.

– Кассиан, – поправил он. – Когда мы одни или Элунед спит, можешь называть меня по имени.

Я замерла. Он сказал «ты». Он предложил имя. Император. Кассиан.

– Это не… не правильно, – выдавила я.

– Что именно? – спросил он, и в его глазах мелькнула усмешка. – То, что я хочу слышать своё имя из ваших уст? Или то, что вы мне нравитесь?

Я открыла рот и закрыла. Воздух кончился. Мысли кончились. Остался только он – сидящий напротив, такой мужественный и красивый.

– Я… вы… – Я сглотнула, пытаясь собрать себя в кучу. – Это неправильно. Вы император. А я…

– Ты женщина, которую я хочу узнать ближе, – перебил он спокойно. – И титулы здесь ни при чём.

Я смотрела на него и не верила. Не могла поверить. Это был сон? Очередной сон, от которого я проснусь в холодном поту?

– Вы… ты… – Я запуталась в обращениях и окончательно покраснела. – Это слишком неожиданно.

– Я умею ждать, – ответил Кассиан. – Но предпочитаю не тратить время зря.

Он перевёл взгляд на окно, давая мне время прийти в себя. А я сидела, сжимая ткань на юбке, и пыталась унять бешеный стук сердца.

Я ему нравлюсь. Это не догадки, он сказал это вслух.

За окном темнело. Карета мерно покачивалась, унося нас всё дальше от дворца.

Элунед что-то пробормотала во сне и крепче прижалась к отцу.

Кассиан осторожно, чтобы не разбудить дочь, поправил на ней плед и снова посмотрел на меня.

– Отдыхай, – сказал он тихо. – Путь долгий. Мы ещё вернёмся к этому разговору позже.

Я кивнула, не в силах говорить. Закрыла глаза, но знала, что не усну. Потому что внутри всё пело и кружилось, и единственным, что удерживало меня в реальности, было его присутствие – такое желанное и в тоже время такое запретное.

Глава 10. Атака

Путь оказался долгим. Гораздо дольше, чем я предполагала.

Первый день после того разговора в карете я провела в состоянии странного оцепенения. Каждое слово Кассиана отдавалось эхом в голове, каждое его движение я ловила краем глаза, каждую улыбку – а он улыбался мне, кажется, чаще обычного – запоминала до мельчайших деталей.

Но больше мы не оставались наедине.

Кассиан ещё дважды садился в карету по просьбе Элунед. Девочка, обнаружив, что может заполучить отца в своё распоряжение, требовала его снова и снова. И он приезжал. Садился напротив меня, слушал болтовню дочери, иногда вставлял замечания, смотрел в окно. И на меня.

Но разговор о том, что я ему нравлюсь, больше не заходил.

Я не знала, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, это давало мне время прийти в себя, перестать краснеть при каждом его взгляде. С другой – я ловила себя на том, что жду. Жду, когда он снова скажет что-то, посмотрит так, как тогда, когда его взгляд опустился на мои губы.

Глупая. Несчастная. Влюблённая.

–

Третий день поездки выдался особенно тяжёлым.

Элунед капризничала с самого утра. Ей было скучно, тесно, неинтересно. Она перебрала все свои игрушки, пересчитала окна в карете раз двадцать, высунулась в окошко так далеко, что я едва успела поймать её за подол платья.

– Элинор, мне ску-у-учно, – тянула она, дёргая меня за рукав. – Расскажи сказку.

– Я уже рассказала все, какие знала, – взмолилась я. – И про спящую красавицу, и про золушку, и про мальчика-с-пальчика, и про...

– Ещё! – потребовала она. – Придумай новую!

Я вздохнула. В голове было пусто. Сказки кончились ещё вчера, когда я пересказала ей всё, что помнила из детства, и даже пару историй, которые слышала в Академии от сокурсников.

– Хорошо, – сдалась я. – Давай придумаем вместе. О чём будет сказка?

Элунед задумалась, прижав пальчик к губам. В её глазах загорелся знакомый озорной огонёк.

– О принцессе! Которая умеет колдовать!

– Допустим, – кивнула я. – И что умела эта принцесса?

– Она была очень доброй, но бедной и умела чинить вещи! – Элунед вошла в раж. – И она была очень красивая, с волосами, как у тебя!

Я улыбнулась.

– Хорошо. Жила-была принцесса с русыми волосами, которая умела чинить вещи...

– И у неё была дочка! – перебила Элунед. – Маленькая принцесса, её тоже звали Элунед!

– Конечно, – согласилась я. – И маленькая Элунед была такая же непоседливая, как ты.

– А потом... – девочка наморщила лоб, придумывая, – потом она познакомилась с императором! Красивым, как мой папа. И они... – Она хитро посмотрела на меня. – Они влюбились друг в друга и поженились!

Я поперхнулась воздухом.

– Элунед!

– Что? – девочка захлопала невинными глазами. – Это же сказка! В сказках всегда всё заканчивается свадьбой. Ты сама говорила.

– Я говорила про другие сказки, – пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

– Ну и что? – Элунед пожала плечами. – Пусть и в этой будет свадьба. А потом у них родится ещё одна маленькая принцесса, и её назовут...

– Элунед, – перебила я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, – может, не будем про свадьбу?

– Почему? – удивилась она. – Тебе не нравится мой папа?

Вопрос был таким прямым, таким детским и таким неудобным, что я потеряла дар речи.

– Я... он... это не...

– Нравится, – удовлетворённо кивнула Элунед, прочитав всё на моём лице. – Я так и знала. Ты на него всегда смотришь, когда думаешь, что никто не видит.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась что сказать.

– А хочешь, я попрошу папу, чтобы он на тебе женился? – предложила девочка с энтузиазмом. – Он меня слушается!

– Элунед, нет! – вырвалось у меня слишком громко. – Ни в коем случае. Ты не должна... это не так работает...

– Почему? – надулась она.

– Потому что... потому что взрослые так не делают. И вообще, сказки – это сказки, а в жизни всё сложнее.

– Скучно, – резюмировала Элунед. – Но я всё равно хочу таких кукол. Чтобы были принцесса и император, и они поженились. Ты мне сделаешь?

Я выдохнула, радуясь, что тема сменилась.

– Сделаю, – пообещала я. – Когда вернёмся во дворец.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнула девочка.

Неожиданно карета резко дёрнулась.

Я не успела даже сообразить, что произошло, как нас тряхнуло снова, сильнее. Лошади заржали, и я услышала крики – спереди, сзади, отовсюду. Карета накренилась и понеслась, набирая скорость.

– Элинор! – Элунед вцепилась в мою руку, её глаза расширились от страха.

– Держись! – я обхватила её одной рукой, прижимая к себе, другой вцепилась в поручень.

За окном мелькали деревья, кусты, всё смешалось в бешеном темпе. Я выглянула в окно, и кровь застыла в жилах.

Небо.

Оно было полно драконов.

Серые тени заслоняли закатное солнце. Их было много. Очень много. Десятки драконов – я не могла сосчитать, они мелькали, пикировали, заходили с разных сторон. И все они летели к нам.

– Мамочки, – выдохнула я, прижимая Элунед к себе.

– Мне страшно! – закричала девочка, зарываясь лицом мне в плечо. – Что случилось?

– Всё хорошо, маленькая, – зашептала я, хотя голос дрожал не меньше, чем руки. – Всё хорошо. Твой папа нас защитит. Он сильный. Он император. Он не даст нас в обиду.

Я говорила это, и сама не верила. Потому что даже Айрон, огромный сапфировый дракон, не мог справиться с такой армадой. Серые – они хоть и были мельче, слабее по отдельности, но вместе... вместе они могли растерзать кого угодно.

За окном раздался оглушительный рёв. Я выглянула и увидела Айрона. Он спикировал прямо перед каретой, закрывая нас своим телом. Его крылья распахнулись, закрывая небо, и из его пасти вырвалось синее пламя, почти прозрачное, но такое яркое, что на мгновение я ослепла.

– Айрон! – закричала Элунед, выглядывая из-за моего плеча. – Он защищает нас?

– Да, – прошептала я, прижимая девочку к себе. – Он защищает.

Карета резко остановилась, нас бросило вперёд. Я ударилась плечом о стенку, но даже не почувствовала боли.

– Сиди здесь, – приказала я Элунед. – Не высовывайся. Что бы ни случилось – не выходи из кареты.

– А ты? – в её глазах стояли слёзы.

– Я посмотрю, что происходит. Я быстро.

Я распахнула дверцу и высунулась наружу.

Картина открылась страшная.

Айрон бился в небе с десятком серых драконов. Они кружили вокруг него, как хищные птицы, атакуя со всех сторон. Огромный сапфировый дракон отбивался, из его пасти вырывалось пламя, когти рвали врагов, но их было слишком много.

На земле тоже кипел бой. Стража, сопровождавшая кортеж, рубилась с людьми в серых плащах. Я узнала их – маги Золотой Крови. Их символика, их знамёна и беспощадность.

– Элинор!

Я обернулась на крик и увидела Кассиана. Он бежал к карете, в руке его сверкал меч, мундир был разорван, на лице – кровь.

– Запрись! – закричал он. – Не выходи! Я...

Он не договорил. Сверху, из клубка дерущихся драконов, вырвался один – серый, огромный, с горящими глазами. Он спикировал прямо на нас.

– Нет! – закричала я, бросаясь обратно в карету, к Элунед.

Дракон ударил. Карета перевернулась, мир перевернулся вместе с ней. Я сжала Элунед в объятиях, прикрывая её собой, и мы покатились куда-то в темноту, под крики, рёв и запах палёной плоти.

Глава 11

– Нет!

Мой крик потонул в грохоте падающей кареты и рёве драконов.

Я видел, как она обернулась на мой голос – Элинор, с расширенными от ужаса глазами, сжимающая в объятиях мою дочь. А потом серая туша обрушилась на карету.