Точка невозврата

И, прижимая холодный металл к груди, она понимала, что самое страшное – это не то, что он не отпустил ее. А то, что она, в глубине души, уже и не хотела, чтобы он это сделал. И что этот ключ был не просто металлом, а воплощением самого трудного выбора в ее жизни – между долгом и мечтой, между безопасностью и свободой, между миром, который она знала, и человеком, которого боялась полюбить.

Глава 14. Приглашение домой

Глава 14. Приглашение домой

Возвращение в Москву было похоже на погружение в серую, густую воду. Но прежде чем рутина поглотила её полностью, Анне предстояло самое трудное – закрыть дверь в свою прежнюю жизнь.

Возвращение в московскую квартиру было похоже на вход в заброшенный музей ее прошлой жизни. Сергей встретил ее на пороге, его лицо было искажено гримасой гнева. Воздух в прихожей был спёртым, пахнущим старыми обидами.

– Ну что, нагулялась? – начал он, его голос грохотал, как гром. – Две недели португальского курорта, пока я тут ипотеку платил!

Анна прошла мимо него, как сквозь пустоту. Его слова долетали до нее приглушенно, будто из-за толстого стекла. Она сняла пальто, аккуратно повесила его и, наконец, повернулась к нему. Ее взгляд был спокоен и пуст.

– Сергей, сядь. Нам нужно поговорить.

Ее тон – тихий, но стальной, заставил его на секунду умолкнуть. Он грузно опустился на диван.

– О чем говорить? О твоих побегах?

– О нас, – поправила она его. Она села напротив, глядя ему прямо в глаза. – Мы оба знаем, что между нами ничего не осталось. Ни любви, ни уважения, ни даже дружбы. Мы живем вместе по привычке, как два соседа по комнате, которые давно друг другу надоели.

– Что за чушь? У нас общий быт, обязанности…

– Общий быт – это не повод губить друг другу жизнь, – мягко, но твердо перебила она. – Сергей, мы несчастливы. Мы были несчастливы еще до моего отъезда. Я не хочу так больше. Я подам на развод.

Он смотрел на нее, и в его глазах читалось не столько горе, сколько удивление и уязвленное самолюбие. Но, к ее собственному удивлению, он не стал спорить. Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

– Ладно. Если ты так решила… Может, ты и права. Мы… мы действительно давно чужие.

Их разговор стал чисто техническим, деловым. Он был почти копией того, что она представляла в кофейне, только теперь это звучало в стенах, которые она когда-то называла домом.

– Я просчитал варианты, – сказал он уже более ровным, офисным тоном. – Квартиру делить нецелесообразно – проще, чтобы она полностью отошла мне. Ты вложила в ремонт, я знаю. Я выплачу тебе твою долю от оценочной стоимости. Чисто, без эмоций.

Анна смотрела на него и не чувствовала ничего. Только пустоту и странное облегчение. Это был конец эпохи.

– Хорошо, – кивнула она. – Квартиру – тебе. Я заберу только свою машину и личные вещи.

– Машина тоже в кредите, – тут же парировал он, вернувшись к своей роли строгого бухгалтера.

– Я её погашу и продам, – спокойно ответила Анна. – Деньги будут моими. На этом всё.

Он пожал плечами.

– Как скажешь. Юристы оформят. Удачи, Анна.

Он не протянул руку. Она тоже не стала. Она просто собрала несколько сумок с самым необходимым – одеждой, несколькими книгами, личными безделушками, – и вышла из квартиры в последний раз. Дверь закрылась за её спиной с тихим щелчком, похоронив шум прошлой жизни.

Она переехала к Лене, в её уютную, вечно немного захламлённую двушку в старом центре. Лена встретила её с распростёртыми объятиями, шампанским и обещанием «устроить вечеринку по случаю возвращения к нормальным людям». Но вечеринка не удалась. Анна физически присутствовала, улыбалась, шутила, но свет в её глазах, тот самый, что зажёгся в португальском доме, погас. Его поглотила серая московская обыденность. Она работала на износ, закрывая проект, днём ходила в офис, а ночами, когда Лена уже спала, сидела у окна и смотрела на мокрый асфальт, перебирая в пальцах холодный металл ключа с деревянной ставней.

Она стала призраком в собственной жизни. Перестала рисовать. Краски, купленные в надежде, пылились в углу. Она выполняла всё механически: работа, сон, еда. Даже с Леной говорила всё меньше, уходя в себя.

Так прошёл месяц. Однажды вечером, после особенно тяжёлого дня, они ужинали наскоро приготовленной пастой. Анна молча ковыряла еду вилкой, уставившись в одну точку.

– Хватит!

Лена резко хлопнула ладонью по столу, заставив Анну вздрогнуть.

– Я больше не могу на это смотреть! Ты себя убиваешь! Ты тут, но тебя нет! Ты стала тенью!

– Лен, не надо… – устало начала Анна, но подруга её не слушала.

– Нет, всё! Молчи и слушай! – Лена встала, подошла к комоду и вытащила оттуда маленькую шкатулку. Она поставила её перед Анной со стуком. – Открывай.

Анна нехотя подняла крышку. Внутри, на чёрном бархате, лежал тот самый ключ от дома в Алгарве. Анна всегда носила его с собой, но сегодня утром в спешке оставила на тумбочке.

– Я его забрала, – без тени сожаления заявила Лена. – Потому что знала, что ты будешь просто носить его с собой, как талисман, и медленно сходить с ума. Но это не талисман, Ань. Это билет. В один конец.

Анна смотрела на ключ, не в силах отвести взгляд. В груди что-то ёкнуло, заныло.

– Мы едем. Завтра ты идёшь и пишешь заявление об увольнении. Я поговорю со своими – у нас как раз можно взять пару месяцев на удалёнку. Я помогу тебе всё устроить там. Распаковать вещи, освоиться, понять, как что работает. Я буду с тобой, пока ты не встанешь на ноги. А потом… – Лена сделала паузу, и её голос смягчился. – Потом я буду просто приезжать к тебе в отпуск. Греться на твоём солнышке, пить твоё вино и слушать, как ты счастлива. Но для этого тебе надо сделать шаг. Самый страшный шаг в жизни. Решиться быть счастливой. Для себя. А не для ипотеки, не для проекта, не для кого-то. Для себя.

Слёзы, которые Анна так долго сдерживала, хлынули ручьём. Она не рыдала, просто тихо плакала, глядя на ключ и на решительное лицо подруги, которая, казалось, верила в неё больше, чем она сама.

– Я… я боюсь, – прошептала она.

– И правильно делаешь, – Лена села рядом и обняла её за плечи. – Бойся. Но делай. Потому что то, что происходит с тобой сейчас – это не жизнь. Это прозябание. А ты заслуживаешь большего. Ты заслужила этот дом. И того мужчину, каким бы опасным он ни был. Он дал тебе выбор. Так сделай его. Выбери себя.

Этой ночью Анна не спала. Она сидела на полу, обняв колени, и думала. Вспоминала запах оливы в саду, бирюзовый свет в гроте, яростную нежность в его поцелуе на прощание. И холодную пустоту московских будней. Страх был огромным, всепоглощающим. Страх неизвестности, страх его мира, страх снова оказаться слабой и сбежать. Но страх остаться здесь, в этой серой ловушке, был сильнее.

Утром она сделала это.

Она пришла в офис и написала заявление. Разговор с начальником был коротким и напряжённым, но она стояла на своём. Она продала машину, закрыв кредит, и получила небольшую, но живую сумму. Собрала все свои сбережения – скромные, но достаточные на первое время. Она взяла с собой только самое необходимое: одежду, пару книг, набор кистей и тюбики с красками, которые купила в Лиссабоне. Всё остальное – тяжёлое, ненужное, напоминающее о прошлой жизни – она оставила.

Лена, как и обещала, договорилась о работе на удалёнке. Она упаковала свой ноутбук и заявила, что это будет её «рабочий отпуск в стиле digital nomad».

Через неделю они стояли в аэропорту Шереметьево с двумя чемоданами и рюкзаками. Билеты в Лиссабон были в их телефонах. Ключ от Quinta das Azulejos Анна держала в руке, сжимая его так, будто он был якорем в бушующем море сомнений.

– Готова? – спросила Лена, сияя авантюрной улыбкой.

Анна посмотрела на ключ, на деревянную ставню, на вытисненный адрес. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как лёд в груди начинает таять, уступая место чему-то новому – тревожному, но живому.

– Да, – сказала она, и это было её новое решение. Её выбор. – Поехали домой.

Самолет оторвался от земли, унося ее прочь от серой Москвы. На этот раз – навсегда. Она не смотрела в иллюминатор на удаляющийся город. Она смотрела вперёд, туда, где её ждал дом с синими ставнями, заброшенный сад и невысказанные обещания. И человек, который сказал «Живи». Она наконец-то решила последовать его совету.

Глава 15. Возвращение к синим ставням

Глава 15. Возвращение к синим ставням

Шум двигателей стих, и наступила та особая тишина, которая бывает только после долгого полета. Анна еще сидела, пристегнутая ремнем, когда Лена с характерным щелчком отстегнула свой.

– Ну что, земля обетованная? – Лена распахнула иллюминатор. Яркое солнце ударило им в лицо. – О, Господи, смотри-ка! Пальмы! Настоящие!

Анна молча смотрела на полоску асфальта за стеклом. Сердце стучало где-то в горле. Она сделала глубокий вдох, гот