Академия разбитых сердец

На кровати уже лежат четыре новых купальника, а она продолжает вытаскивать из шкафа один за другим, словно собирается открыть собственный магазин пляжной одежды.

— Господи, откуда у тебя столько купальников?

— А что? Я готовлюсь к лету.

Я качаю головой и подхожу ближе.

Софи всегда умела выглядеть так, будто даже обычный поход в торговый центр — это повод появиться на обложке журнала. Длинные гладкие светлые волосы спускаются почти до талии, пухлые губы постоянно изгибаются в довольной улыбке, а идеальная фигура с округлыми бёдрами и упругой задницей, которую она совершенно не стесняется подчёркивать одеждой, заставляет оборачиваться даже тех, кто обычно не замечает ничего вокруг.

При этом Софи никогда не ведёт себя так, словно знает о своей внешности больше остальных. Или, если и знает, то умело использует это исключительно в мирных целях.

Например, чтобы получать бесплатные десерты.

— Кстати, — произносит она, перебрасывая через плечо очередной купальник, — я тебе не говорила? Мы с родителями через две недели летим в Майами.

Я поворачиваюсь к ней.

— В Майами?

— Да! И я хотела предложить тебе поехать с нами. Хочешь?

Я смотрю на неё так, словно она только что предложила мне унаследовать частный остров.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Мы с тобой практически не отдыхали нормально всё лето. А сейчас у нас впереди академия, куча новых людей и неизвестно сколько правил. Думаю, нам нужно успеть немного пожить до того, как нас начнут перевоспитывать.

— Я тебя обожаю. Конечно, поеду! Если только отец не решит, что после вчерашнего мне противопоказаны солнечный свет, свобода и общение с людьми.

Софи отмахивается.

— Наши родители дружат уже много лет. Твой отец и мой отец не просто приятели, они ещё и деловые партнёры. Он доверяет моей семье. Уверена, я смогу его уговорить.

— Ты не видела его сегодня утром. Он был готов отправить меня в академию прямо в пижаме.

— Тогда будем давить на то, что ты и так в сентябре туда уезжаешь. Пусть даст тебе возможность нормально отдохнуть перед началом учёбы.

Я задумчиво кусаю губу.

— Это может сработать.

— Разумеется. А если не сработает, я попрошу папу поговорить с ним.

Мы с Софи дружим столько лет, что наши родители давно привыкли воспринимать нас как единое целое. Если одна из нас собирается куда-то, вторая обычно оказывается рядом.

И сейчас мысль о поездке в Майами кажется мне спасательным кругом.

— Ладно, — говорю я, выбирая чёрный купальник с тонкими завязками. — Если я каким-то чудом получу разрешение, я обещаю вести себя прилично.

Софи смотрит на меня с сомнением.

— Ты только что назвала себя приличной?

— Не привыкай. Это разовая акция.

К закрытому пляжному клубу мы добираемся ближе к полудню.

Это одно из тех мест, куда нельзя просто приехать с улицы, разложить полотенце и занять свободный участок песка. Въезд охраняется, доступ получают только члены клуба и их гости, а вдоль частной береговой линии расставлены белоснежные шезлонги с мягкими матрасами. Между пальмами виднеются небольшие кабаны с занавесками, а возле открытого бара прохладительные напитки подают в высоких бокалах с кусочками свежих фруктов.

Всё вокруг выглядит так, словно кто-то решил построить собственную версию рая, но предусмотрительно ограничил список приглашённых.

И, что особенно приятно, здесь почти нет детей.

Я сбрасываю сандалии, устраиваюсь на шезлонге и вытягиваю ноги. Софи ложится рядом, надевает солнцезащитные очки и жестом подзывает официанта.

Через несколько минут перед нами появляются два коктейля со льдом и ломтиками ананаса.

Я делаю первый глоток и довольно вздыхаю.

— М-м-м. Вот теперь жизнь начинает налаживаться.

— Ты говоришь это каждый раз, когда получаешь еду или напитки.

— Потому что именно в такие моменты человечество достигает вершины своего развития.

Софи смеётся и поворачивается ко мне на бок.

— Итак, какие у нас планы на ближайшие недели? Кроме попытки сбежать из страны до первого сентября.

Я приподнимаюсь на локтях, глядя на бирюзовую воду.

— Во-первых, я собираюсь наслаждаться свободой, пока мой отец не решил ограничить её окончательно. Во-вторых, мы летим в Майами. В-третьих, я нахожу себе богатого, красивого и невероятно привлекательного парня.

— А четвёртый пункт?

— Мы расстаёмся, потому что он оказывается ужасным человеком, и я возвращаюсь к пункту первому.

— Очень зрелый план.

— Спасибо. Я долго над ним работала.

Я закрываю глаза, подставляя лицо солнцу.

— Представляешь, как будет хорошо в Майами? — мечтательно произношу я. — Я лежу на пляже, смотрю на Атлантический океан, пью коктейль, а потом решаю искупаться. Захожу в воду, отплываю подальше, начинаю тонуть…

— Почему ты обязательно должна тонуть?

— Не перебивай. Это важная часть истории. И тут появляется накаченный красавчик-спасатель в красных плавках. Он подхватывает меня на руки, выносит на берег, делает искусственное дыхание, а я открываю глаза и понимаю, что влюбилась.

Софи медленно снимает очки и начинает смеяться так громко, что несколько человек на соседних шезлонгах оборачиваются. Я подхватываю её смех, едва не расплёскивая коктейль.

В этот момент мимо наших шезлонгов проходит парень. Я замечаю его краем глаза: тёмные волосы, широкие плечи и уверенная походка. На нём чёрные солнцезащитные очки, простые чёрные шорты и белая футболка, но даже в таком виде он выглядит так, словно привык привлекать внимание, где бы ни появился.

Он проходит ещё несколько шагов, затем поворачивает голову на наш смех.

И задерживает взгляд.

— Ого, — тихо произносит Софи, приподнимаясь на локтях. — Ты только посмотри, какой красавчик.

Я лениво поворачиваю голову. Ничего особенного.

— И что? — спрашиваю я, снова устраиваясь на спине. — Обычный парень.

— Обычный? Рейвен, у тебя явно проблемы со зрением.

— Возможно. Зато у меня прекрасный вкус.

— Судя по твоим предпочтениям, я бы поспорила.

Я уже собираюсь ответить, когда слышу мужской голос совсем рядом:

— Подожди-ка. А я тебя помню.

Я открываю глаза.

Парень остановился возле наших шезлонгов и теперь смотрит прямо на меня. На его губах играет самодовольная улыбка, которую хочется стереть чем-нибудь тяжёлым.

— Девушка с джином, — продолжает парень, словно только что раскрыл величайшую тайну человечества. — Надо же. А я думал, ты растворилась вместе со своей бутылкой.

Софи резко поворачивает голову ко мне.

— Девушка с чем?

— Ни с чем, — отрезаю я, не сводя взгляда с незнакомца.

Он усмехается.

— А сегодня ты, смотрю, решила сменить образ. Вчера была королевой свадебного траура, а сегодня пляжная русалка? Быстро ты восстанавливаешься.

Я медленно приподнимаюсь на шезлонге.

— А ты всегда пристаёшь к незнакомым девушкам или мне выпала особая честь?

— Только к тем, которые посылают меня к чёрту.

— Могу повторить. И на этот раз постараюсь смотреть прямо в глаза.

Его улыбка становится шире. Он переводит взгляд на Софи, которая наблюдает за нами с нескрываемым интересом.

— И как ты с ей общаешься?

— На самом деле она классная, — невозмутимо отвечает Софи. — Лучшая из лучших.

— Пока, — подчёркиваю я.

Парень снова смотрит на меня, будто пытается решить, стоит ли продолжать разговор. Судя по выражению его лица, решение уже принято.

— Увидимся, похоронное бюро.

— Что?! Не дождёшься.

Он разворачивается и спокойно уходит, словно не сомневается, что последнее слово осталось за ним. Я провожаю его взглядом, а затем снова откидываюсь на шезлонг.

— Рейвен, — медленно произносит Софи, поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Кто это был?

Я закрываю глаза и делаю большой глоток коктейля.

— Не знаю. Видимо с ним я вчера столкнулась при выходе из дома, где проходила свадьба, и послала к чёрту.

Софи несколько секунд молчит. А потом начинает смеяться.

— Ты серьёзно?!

— Абсолютно.

— Ты послала к чёрту такого красавчика и даже не запомнила его лицо?

— Софи, у меня вчера были проблемы посерьёзнее, чем внешность случайных парней.

— А теперь?

Я приоткрываю один глаз.

— А теперь я хочу, чтобы он исчез с этого пляжа.

Софи снова смеётся, а я натягиваю солнцезащитные очки и демонстративно отворачиваюсь к океану.

Глава 4

Глава 4

Рейвен

Лето закончилось слишком быстро.

Настолько быстро, что я до сих пор отказываюсь признавать, будто прошло почти два месяца с тех пор, как я впервые услышала от отца название академии, в которую он собирался меня сослать. Кажется, ещё вчера я сидела на кухне, мечтая швырнуть ему в голову тарелку с завтраком, а сегодня стою посреди своей спальни и смотрю на три огромных чемодана, в которых уместилась почти вся моя жизнь.

Ну, по крайней мере, та её часть, которую я согласилась взять с собой.

За эти месяцы мы с Софи успели сделать практически всё, что обычно делают нормальные люди перед тем, как их жизнь превращается в расписание, правила и обязательные занятия. Мы летали в Майами, загорали до тех пор, пока Софи не начала паниковать из-за того, что её нос стал на полтона темнее, чем обычно, ели мороженое на завтрак, возвращались в отель далеко за полночь и тратили деньги на вещи, которые нам совершенно не были нужны.

И знаете что?

Это было великолепно.

Единственное, что омрачило нашу поездку в Майами, — отсутствие на пляже накаченного красавчика-спасателя в красных плавках, которого я так старательно пыталась привлечь в своей фантазии. Видимо, вселенная решила, что я и без того слишком много хочу от жизни.

Зато мы с Софи вернулись домой с красивым загаром, сотней фотографий и твёрдым убеждением, что следующим летом обязательно повторим всё то же самое.

При условии, конечно, что к тому времени я не совершу какое-нибудь преступление и не окажусь в настоящей тюрьме.

Что, учитывая мой характер, уже не кажется такой уж невероятной перспективой.

— Рейвен, ты готова? — Голос отца доносится из коридора.

Я тяжело выдыхаю, подхватываю сумочку и выхожу в коридор.

— Если ты спрашиваешь, готова ли я провести ближайшие месяцы в добровольном заключении, то нет. Но чемоданы уже собраны, так что, полагаю, выбора у меня нет.

Отец стоит возле лестницы в светлой рубашке и тёмных брюках. Рядом с ним Сара, одетая в бежевое платье, которое, вероятно, стоит дороже моего нового телефона. Она улыбается мне так осторожно, словно боится спугнуть дикое животное.

Что ж, в каком-то смысле она не ошибается.

— Давай без этого хотя бы сегодня, — устало произносит отец, забирая у меня один из чемоданов.

Мы спускаемся вниз, и я стараюсь не думать о том, что в следующий раз окажусь в этом доме только на официальных каникулах. Если, разумеется, мне вообще позволят приехать домой, а не заставят провести всё свободное время за изучением этикета и чтением книг о том, как стать идеальной наследницей.

Хотя последнее, пожалуй, было бы полезно. Вдруг в академии научат меня правильно увольнять людей, которые мне не нравятся?

По дороге в аэропорт отец несколько раз спрашивает, всё ли я взяла, не забыла ли документы и положила ли лекарства в ручную кладь. Я отвечаю односложно, наблюдая за мелькающими за окном деревьями и домами. Сара сидит рядом с ним на переднем пассажирском сиденье и время от времени пытается включиться в разговор.

Когда мы наконец добираемся до аэропорта, Софи уже ждёт нас у входа с тремя чемоданами и огромной сумкой через плечо. На ней светлые джинсовые шорты, белый топ и свободная рубашка, а волосы собраны в высокий хвост. Она выглядит так, словно собирается не в закрытую академию, а на вечеринку, где её ждут шампанское и самые красивые парни страны.

Увидев меня, она широко улыбается и машет рукой.

— Наконец-то! Я уже решила, что твой отец передумал и отправил тебя в монастырь.

— Не исключено, что он ещё рассматривает этот вариант, — отвечаю я, обнимая её. — Просто решил начать с академии, а там посмотрим, как пойдут дела.

— Не волнуйся, если что, сбежим.

— Вот это я понимаю — поддержка.

Водитель выгружает чемоданы из багажника. А я оказываюсь рядом с отцом и Сарой, словно обычная семья, которая провожает дочь на учёбу. Мне почти удаётся поверить в эту картинку, пока я не замечаю, как Сара нерешительно делает шаг в мою сторону.

— Рейвен, — мягко произносит она. — Можно я тебя обниму перед отъездом?

Я смотрю на неё.

Возможно, будь всё иначе, я бы позволила. Возможно, даже сама обняла бы её, если бы не воспринимала каждое её доброе слово как попытку занять место, которое никогда не принадлежало ей. Но сейчас мне совершенно не хочется изображать идеальную семью.

Я выставляю руку ладонью вперёд, останавливая её.

— Не надо.

Улыбка медленно исчезает с её лица.

— Рейвен, я просто…

— Я знаю, что ты просто хочешь меня обнять. Но я не хочу. Давай не будем усложнять то, что и без того сложно.

Отец тяжело вздыхает, но ничего не говорит. Сара опускает глаза и отступает на шаг, стараясь сохранить спокойствие, хотя я замечаю, как она сжимает пальцы.

На секунду мне становится стыдно. Всего на секунду. Потом я вспоминаю, как отец объявил о моём отъезде, словно сообщал о доставке новой мебели, и чувство вины уступает место привычному упрямству.

Отец поворачивается ко мне.

— Рейвен, послушай меня внимательно.

— Звучит многообещающе.

Он подходит ближе и кладёт ладони мне на плечи, внимательно вглядываясь в моё лицо. В его глазах нет раздражения, только усталость и мягкость, от которой у меня неприятно щемит в груди.

— Я знаю, что ты не хотела уезжать. И понимаю, что тебе кажется, будто я пытаюсь от тебя избавиться. Но это не так.

Я отвожу взгляд, рассматривая проезжающие мимо машины.

— Тогда у тебя очень странный способ это показать.

— Возможно. — Он едва заметно улыбается. — Я не всегда знаю, как правильно с тобой разговаривать. Особенно в последнее время. Но я хочу, чтобы ты попробовала. Дай этой академии шанс. Не обязательно любить её, не обязательно заводить друзей со всеми подряд, но хотя бы постарайся не превращать каждый день в очередную войну.

— Ничего не обещаю.

— Я и не сомневался.

Он обнимает меня, и я замираю, прежде чем всё-таки прижаться к нему в ответ. От него пахнет привычным парфюмом и кофе, и этот запах заставляет меня окончательно осознать, что я действительно уезжаю.

— Звони мне, — тихо говорит отец. — Не только когда тебе что-то понадобится. Просто звони. Рассказывай, как дела, что происходит, с кем общаешься. И, пожалуйста, не ввязывайся в неприятности только потому, что кто-то сказал тебе, что ты чего-то не можешь.

— То есть мне теперь нельзя ввязываться в неприятности из принципа?

— Рейвен.

— Ладно, ладно. Я постараюсь не разрушить академию в первую неделю.

Он отстраняется и смотрит на меня с выражением человека, который прекрасно понимает, насколько ненадёжно прозвучало это обещание.

— Я люблю тебя, — говорит он.

И вот тут я едва не ломаюсь.

Потому что как бы сильно я ни злилась на него, как бы ни ненавидела его решение и как бы ни старалась убедить себя, что прекрасно справлюсь без дома, я всё ещё его дочь. И мне всё ещё хочется, чтобы он обнял меня покрепче, сказал, что передумал, и отвёз обратно.

Но вместо этого я только киваю и прижимаюсь щекой к его плечу ещё на несколько секунд.

— Я тоже тебя люблю, пап.

Когда мы наконец отходим друг от друга, Софи уже стоит возле тележки с чемоданами и выразительно смотрит на часы.

— Я бы с удовольствием дала вам ещё час на семейную драму, но наш самолёт не станет ждать, пока Рейвен окончательно осознает, что у неё есть чувства.

Я в последний раз обнимаю отца, затем подхватываю ручку чемодана и мы с Софи уходим.

Мы с Софи заняли места у окна, пристегнулись, обменялись впечатлениями о том, насколько ужасно было бы оказаться в самолёте рядом с плачущим ребёнком, а затем почти сразу уснули. Софи проснулась один раз, чтобы попросить у стюардессы воды, я — чтобы поправить подушку и убедиться, что мы ещё не приземлились в каком-нибудь другом штате. Остальную часть пути мы благополучно проспали.

Когда самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы, Софи потянулась, зевнула и повернулась ко мне с такой счастливой улыбкой, будто впереди нас ждала не учёба, а самый грандиозный отпуск в истории человечества.

— Мы на месте!

Мы забираем багаж и направляемся к выходу из аэропорта, где среди встречающих замечаем мужчину в тёмно-синем костюме. Он стоит рядом с табличкой с эмблемой Блэкторнаи держит в руках планшет, периодически сверяясь с именами в списке.

Когда мы подходим ближе, он поднимает голову.

— Мисс Картер и мисс… — Он бросает взгляд на экран. — Мисс Беннет?

— Софи Беннет, — услужливо уточняет моя подруга. — Но можно просто Софи. Мы не на деловых переговорах.

Мужчина на мгновение замирает, словно пытается решить, стоит ли улыбаться, но всё-таки сохраняет профессиональное выражение лица.

— Разумеется. Добро пожаловать. Меня зовут мистер Дэниелс, я координатор по работе с новыми студентами Академии Блэкторн.Я отвечаю за встречу поступивших, их размещение и первоначальное знакомство с территорией. Если у вас возникнут вопросы в первые дни, вы сможете обратиться ко мне или в административный корпус.

— А если у меня возникнет желание немедленно вернуться домой? — интересуюсь я.

Мистер Дэниелс смотрит на меня поверх планшета.

— В таком случае я смогу объяснить вам правила академии ещё раз, мисс Картер.

Софи прикрывает рот ладонью, скрывая смех. Я улыбаюсь мужчине самой очаровательной улыбкой из своего арсенала.

— Какое счастье. Чувствую, мы с вами прекрасно поладим.

— Надеюсь на это.

Он подзывает сотрудника, который помогает погрузить наши чемоданы в просторный чёрный микроавтобус, и приглашает нас занять места.

Дорога занимает около сорока минут. Сначала за окном мелькают городские улицы, магазины и небольшие кафе, затем здания становятся всё реже, сменяясь загородными домами, зелёными полями и густыми полосами леса.

Софи почти не отрывается от окна.

— Представляешь, сколько здесь всего интересного? — спрашивает она, когда мы проезжаем мимо очередного участка леса. — Мы будем жить в настоящей академии с собственными резиденциями!

Микроавтобус сворачивает на узкую дорогу, и через несколько минут впереди появляются высокие кованые ворота. В центре металлической решётки красуется эмблема в виде щита с переплетёнными ветвями и стилизованной буквой B. По обе стороны возвышаются каменные столбы, а за ними виднеется длинная подъездная аллея, уходящая в глубину территории.

Возле ворот стоит охрана. Я невольно выпрямляюсь. Ворота медленно расходятся, и микроавтобус въезжает на территорию академии.

Первые несколько минут я просто смотрю в окно. Потому что, чёрт возьми, это место действительно огромное.

Аллея тянется между рядами старых дубов, чьи густые кроны почти смыкаются над дорогой. За ними открываются широкие зелёные лужайки, аккуратно подстриженные живые изгороди и цветочные клумбы, которые выглядят так, будто за каждой из них круглосуточно следит отдельный садовник.

Вдалеке возвышается главное здание академии — величественное сооружение из светлого камня с высокими арочными окнами, массивными колоннами и несколькими башнями, придающими ему вид старинного европейского замка. Центральный фасад украшен резными элементами, а над главным входом виднеется огромный круглый витраж с той же эмблемой, которую я заметила на воротах.

По обе стороны от главного корпуса расположились другие здания: современные учебные павильоны со стеклянными фасадами, библиотека с высокими окнами, административный корпус и несколько резиденций, соединённых между собой крытыми переходами.

Чуть дальше я замечаю спортивный комплекс с огромными окнами, теннисные корты, футбольное поле и площадки, на которых уже тренируются несколько человек. За ними виднеется здание с широкими панорамными окнами, а ещё дальше — озеро, окружённое деревьями и прогулочными дорожками.

Но самое впечатляющее даже не это. За всей территорией академии простирается лес.

Не небольшая роща и не несколько декоративных деревьев, высаженных для красоты, а настоящий густой лес, который тянется вдоль холмов и скрывает за собой всё, что находится дальше. Тёмно-зелёные кроны уходят к самому горизонту, и местами кажется, будто деревья вплотную подступают к границам академии, отделяя её от остального мира.

Я невольно вспоминаю слова отца о закрытой территории и запрете покидать её без разрешения. Теперь я понимаю, почему он говорил об этом с таким спокойствием. Здесь можно потеряться, даже не выходя за пределы ограждения.

— Господи, — выдыхает Софи рядом со мной. — Рейвен, ты это видишь?

— Это невероятно!

Микроавтобус продолжает движение, и вскоре мы подъезжаем к центральной площади перед главным корпусом. Здесь уже полно студентов. Повсюду слышатся голоса, смех и обрывки разговоров, а сотрудники академии в строгой форме направляют прибывающих к нужным зданиям.

Я замечаю девушек в дорогих джинсах и дизайнерских сумках, парней в идеально сидящих рубашках и нескольких студентов, которые выглядят так, будто сошли со страниц рекламного каталога элитного университета. Кажется, я попала в место, где даже случайный поход за кофе требует определённого уровня подготовки.

— Добро пожаловать в Блэкторн, — произносит мистер Дэниелс, когда мы выходим из микроавтобуса. — Сейчас я провожу вас в резиденцию. После размещения у вас будет время познакомиться с соседями и подготовиться к сегодняшнему собранию.

Он передаёт нам документы с номерами комнат и просит следовать за ним.

Мы пересекаем площадь, проходим мимо главного корпуса и сворачиваем к одному из жилых зданий. В отличие от старинного фасада академии, резиденция выглядит более современной: светлый камень, большие окна, широкие балконы и стеклянные двери, за которыми виднеется просторный холл.

Внутри всё оказывается ещё роскошнее, чем снаружи. Высокие потолки, мраморный пол, мягкие диваны, несколько столиков с цветами и большая лестница, ведущая на верхние этажи. Возле стойки администратора сидят две девушки, а у лифта несколько парней пытаются одновременно протащить чемоданы и выяснить, кто из них получил комнату с лучшим видом.

— Студенты размещаются по три человека, — объясняет мистер Дэниелс, пока мы поднимаемся на второй этаж. — В каждой комнате предусмотрены отдельные спальные места, рабочие зоны и собственная ванная. Распределение комнат было произведено заранее, поэтому прошу не менять места без согласования с администрацией.

— А если мои соседки окажутся психопатками? — спрашиваю я.

— В таком случае вам следует обратиться к куратору резиденции.

— Прекрасно. А если психопаткой окажусь я?

На этот раз мистер Дэниелс всё-таки улыбается.

— Тогда, мисс Картер, я надеюсь, что ваши соседки окажутся достаточно терпеливыми.

Софи прыскает со смеху. А я бросаю на неё предупреждающий взгляд.

Мистер Дэниелс останавливается возле двери с номером 214, проверяет документы и открывает её электронной картой.

— Ваша комната. Через час с небольшим за вами придут, чтобы сопроводить на ознакомительное собрание. Подробности сообщат по внутренней связи. До этого времени вы можете распаковать вещи и осмотреться. Если понадобится помощь, стойка администрации находится на первом этаже.

— Спасибо, мистер Дэниелс, — вежливо говорит Софи.

Он уходит, оставляя нас перед открытой дверью. Я заглядываю внутрь. Комната действительно шикарная.

Она просторная, с высокими потолками, светлыми стенами и огромным окном, через которое в помещение льётся дневной свет. У окна стоят три письменных стола с удобными креслами и настольными лампами. Напротив расположены вместительные шкафы, а в углу находится небольшая зона отдыха с мягким диваном и круглым столиком. Дверь справа ведёт в собственную ванную комнату, отделанную светлой плиткой и оборудованную сразу несколькими полками для косметики.

Две кровати стоят рядом вдоль одной стены, а третья расположена чуть поодаль, возле окна. Все три застелены белоснежным бельём, поверх которого лежат тёмно-синие покрывала с вышитой эмблемой академии.

Выглядит всё так, словно дизайнер интерьера получил неограниченный бюджет и решил доказать, что умеет создавать уют даже там, где людям предстоит жить по расписанию.

— Забираю свои слова обратно, — шепчу я Софи, заходя внутрь. — Если это тюрьма, то я хочу знать, где подписать договор на пожизненное заключение.