Сестра украла мою жизнь

— Положите на стол, — сухо распорядилась Виктория, добавив следом тоном, не терпящим возражений: — И подтвердите Зинаиде вину этой женщины. Именно Марина дернулась и выбила у меня из рук чашку с чертежами. Вы ведь все видели?

Блестящий манипулятор нагло поставила подчиненную в жестокие условия. Обычное проявление трусости и молчание в ответ на этот вопрос автоматически превращали Настю в соучастницу подлой лжи. Бухгалтерша замерла, нервно переводя взгляд с побелевшей от ярости начальницы на кофейные брызги возле моих ног. В воздухе повисла тяжелая, удушливая пауза.

— Нет, — неожиданно тихо, но вполне отчетливо произнесла Настя.

— Что означает ваше «нет»? — недовольно нахмурилась Виктория.

— Я этого не видела, — твердо повторила девчонка, до побеления костяшек сжимая свои папки. — Напротив, я видела реальную картину через отражение в боковом стекле. Марина сидела на корточках у стеллажа и вообще вас не касалась. Вы сами держали чашку с бумагами и намеренно разжали пальцы.

В кабинете воцарилась абсолютно звенящая тишина. Зинаида растерянно перевела взгляд с раскрасневшейся Насти на опешившую Викторию. Идеальная интрига ведущего дизайнера только что с треском разрушилась из-за банального отражения в прозрачной перегородке. Завхоз пробормотала нечто нечленораздельное о необходимости немедленно закончить уборку и спешно ретировалась в коридор подальше от начальственного гнева. Виктория молча выхватила у Насти принесенные документы и демонстративно отвернулась к монитору. Разговор был бесповоротно окончен. Я молча собрала совком крупные осколки разбитого фарфора вместе с испорченными листами и насухо вытерла керамогранит, испытывая глубокую признательность к этой пугливой девчонке. Настя просто наотрез отказалась лгать под чужим давлением. Именно эта упрямая принципиальность заставила меня по-настоящему зауважать ее.

После откровенной подставы с разбитой чашкой наша негласная война с Викторией перешла в затяжную холодную стадию, заставляя меня ежедневно сталкиваться с изощренным лицемерием ведущего дизайнера. На людях эта женщина безупречно играла роль демократичной и приветливой начальницы, одаривая меня при сотрудниках сладкими улыбками, вежливо здороваясь и ласково называя нашей пчелкой. Стоило же нам остаться наедине без лишних свидетелей, как в ход немедленно шли мелкие и невероятно грязные пакости вроде случайно перевернутой прямо под ноги мусорной корзины, растоптанной по свежевымытому полу грязи от сапог или высокомерных приказов переделать идеально выполненную работу. Она планомерно пыталась выжить меня, но я упрямо терпела и стискивала зубы.

Очередной прорыв этого напряженного нейтралитета случился совершенно неожиданно в тот момент, когда я остановилась вытереть пыль с панелей возле приоткрытой двери главной переговорной, толкая перед собой скрипучую тележку по мягкому ковролину тридцать четвертого этажа.

— Виктория, этот вариант категорически не подходит, — донесся изнутри спокойный, но жесткий голос генерального директора Игоря Андреевича. — Клиент просил открытое пространство. Эта массивная несущая колонна прямо по центру холла ломает всю планировку и перекрывает естественный свет.

— Но инженеры запретили демонтаж! Мы не можем ее убрать! — капризно, с нотками отчаяния в голосе оправдывалась Виктория. — Я полностью зашью ее в зеркальные панели. Визуально это расширит холл и растворит колонну в пространстве. Будет смотреться очень дорого.

Услышав этот отвратительный и набивший оскомину дешевый дизайнерский прием прямиком из нулевых, я не выдержала, позволив профессионализму включиться гораздо раньше здорового чувства самосохранения.

— Сделайте вокруг нее круговой фитомодуль, — спокойно произнесла я.

Оба резко обернулись, Виктория смерила меня уничтожающим взглядом. Генеральный директор же посмотрел на меня своим тяжелым и проницательным взглядом, абсолютно проигнорировав мою рабочую робу и зажатую в руках тряпку. Его глаза выражали исключительно холодную прагматичность.

— Обоснуйте, — коротко велел он.

— Не нужно прятать несущую конструкцию под зеркалами, — я абсолютно спокойно выдержала его подавляющий взгляд. — Сделайте ее смысловым центром композиции. Пустите вертикальное озеленение по бетонному основанию до самого потолка, а внизу поставьте широкую круговую скамью из натурального дерева со скрытой подсветкой. Клиент получит желаемый воздух и трендовый эко-стиль в интерьере, а ваши инженеры сохранят нетронутой главную опору здания.

— Да как ты смеешь влезать в диалог?! — брезгливо скривила накрашенные губы брюнетка, задыхаясь от возмущения. — У нас клининг теперь дает советы по архитектуре?!

— Виктория, помолчите, — отрезал Игорь Андреевич и перевел задумчивый взгляд с планшета на меня. — Имя.

— Марина Николаевна Смирнова.

— Марина Николаевна, — едва заметно кивнул мужчина каким-то своим внутренним выводам и повернулся к побледневшей начальнице отдела, отдавая распоряжение: — Виктория, переделайте проект под фитомодуль. Срок — до завтрашнего утра.

Развернувшись к выходу и покатив свою тележку обратно в коридор в полном осознании масштаба совершенной дерзости, я не успела пройти и десяти метров как следом вылетела Виктория. Лицо ведущего дизайнера пошло некрасивыми красными пятнами от пережитого перед боссом унижения, брюнетка стремительно подошла к большому декоративному фикусу в напольной кадке, нарочито сильно зацепила его бедром, накренила тяжелый горшок и вывалила огромный ком сухой черной земли прямо на идеально вычищенный светлый ковролин.

— Ой, какая неприятность, — ядовито проворковала Виктория, брезгливо переступая через грязь. — Убери здесь хорошенько, Смирнова. Твое дело — унитазы драить, а не открывать рот.

К восьмому дню мой организм уже привык к суровому ритму двенадцатичасовых смен, но легче от этого не становилось. Монотонная и тяжелая физическая работа выматывала до предела. С утра пораньше я таскала тяжелые канистры с едкой химией на свой участок, наполняла ведра, раз за разом сжимала тугую рукоятку швабры и гнала перед собой бесконечные метры мокрого керамогранита с тридцатого по тридцать четвертый этаж. Я мыла, мыла, мыла. Руки окончательно погрубели под воздействием дезинфицирующих средств, суставы ныли теперь постоянно.

В тот день я возилась с влажной уборкой открытого пространства на тридцать втором этаже, когда заметила у одного из рабочих столов молодого чертежника. Парня звали Максим Воронцов, и именно с ним я столкнулась у кулера пару дней назад, когда он сокрушался насчет задержки зарплаты. Сейчас Максим сидел перед монитором с абсолютно несчастным лицом, безуспешно пытаясь скомпоновать освещение и декоративные панели для зоны ожидания. На экране царила полнейшая архитектурная каша.

Я как раз протирала пыль на соседней тумбе и не выдержала, тихо бросив в сторону его стола:

— Опусти световые линии на двадцать сантиметров и убери этот тёмный шпон с боковых ниш. Он съедает всё пространство. Замени на светлую штукатурку с вертикальной подсветкой, и холл сразу визуально вытянется.

Максим вздрогнул, удивленно воззрился на меня, но совету последовал. Картинка на глазах обрела логику и объем.

Я уже собиралась подхватить пакет с мусором и покатить тележку дальше, как парень стремительно подскочил со стула и перегородил мне дорогу. Он несколько секунд молча переводил изумленный взгляд с монитора на мой потертый комбинезон и пластиковое ведро.

— Вы что дизайнер? — тихо поинтересовался он, настороженно озираясь по сторонам.

— Была, — сухо ответила я и перехватила поудобнее ручку тяжелой тележки.

— Пожалуйста, посмотрите мой чертеж, — взмолился Максим, разворачивая ко мне свой монитор. — У меня сдача через час, а старший дизайнер уже дважды заворачивала проект. Я больше не знаю, что делать!

Пройти мимо я просто не могла. Отставив ведро в сторону, я подошла к столу и бегло пробежалась взглядом по чертежу загородного дома. Наметанному глазу потребовалось ровно пять минут, чтобы найти ключевые проблемы.

— Здесь, — я ткнула пальцем с огрубевшим ногтем в экран. — Перемычка над панорамным окном не выдержит такой вес, нужно добавить скрытый стальной ригель. Второе: дверной проем в гардеробную перекрывает проход к санузлу, его надо сдвинуть влево на полметра. И третье: эта лестница слишком крутая, уклона не хватит по нормам безопасности, перенеси площадку на один шаг назад.

Парень судорожно закивал, моментально принимаясь за правки, а я подхватила свой инвентарь и пошла домывать коридор. Спустя пару часов, когда я оттирала от следов пальцев стеклянную перегородку, Максим пролетел мимо меня с сияющим лицом и сходу шепнул коллеге: «Одобрили! Без единого замечания!».

Я лишь тихо хмыкнула, выжимая тяжелую мокрую тряпку. Но на этом история не закончилась. На следующий день, пока я упорно скребла грязные плинтусы, ко мне бочком подошел другой молодой чертежник. Мужчина смущенно помялся,но потом быстро зашептал:

— Марина, простите… Нам тут Максим Воронцов про вас рассказал. Не взглянете на план разводки электрики? Заказчик капризничает, а я зашел в глухой тупик.

Я тяжело вздохнула, выпрямила затекшую спину и подошла к нему. Пара минут и ошибка в распределении силовых линий была успешно найдена.

К концу недели к моей синей робе выстроилась настоящая тайная очередь. Уродливый клининговый комбинезон превратился в своеобразный маячок для младшего офисного состава. Нахальные менеджеры и ведущие специалисты вроде брюнетки Виктории по-прежнему в упор не замечали уборщицу, зато молодежь при виде моей громоздкой тележки начинала оживленно перешептываться. Со стороны происходящее выглядело абсолютно сюрреалистично: стоит уставшая женщина с мокрой шваброй в руках, а вокруг нее суетятся начинающие архитекторы с планшетами, наперебой показывая свои расчеты и чутко ловя каждое слово. Сама я даже не осознавала, что у меня в компании стремительно формируется репутация человека, который умеет решать самые сложные проблемы.

Вернувшись ночью в свою душную квартиру с ноющей поясницей и перебинтованными пальцами, я съела последнюю порцию риса. Наступила острая необходимость покупки обезболивающей мази для спины и бактерицидных пластырей, и еды. Достав телефон, я набрала номер бывшего.

— Переведи мне заработанные деньги за прошлые закрытые проекты.

Артём на другом конце провода ожидаемо взорвался.

— Ты совсем рехнулась?! Алина лежит в платной палате! Ей нужны дорогущие импортные мази для рассасывания шрамов, которые она получила по твоей вине! Все деньги уходят на ее лечение!

Я сделала глубокий вдох и попыталась спокойно настоять на своем.

— Артём, это мои заработанные деньги. Переведи хотя бы часть, мне совершенно не на что жить.

— Я не дам тебе ни копейки! Ты невыносимая эгоистка, Марина, думающая только о себе!

В динамике раздались короткие гудки. Бывший жених просто сбросил вызов, не желая больше меня слушать. Я опустила телефон на стол, чувствуя тяжелое разочарование. Дело было даже не в самом отсутствии денег. Очередное осознание собственной ничтожности в его глазах окатило меня ледяной водой.

Утро следующего дня началось с чашки кипятка вместо завтрака. Заклеив стертые в кровь пальцы остатками пластыря, я поехала на работу. Выпрашивать деньги у посторонних людей совершенно не хотелось. Однако голод оказался намного сильнее гордости, ведь до официальной зарплаты оставалось еще около двух недель, а запасы еды в квартире иссякли полностью. Добравшись до офиса, я зашла в служебное помещение и переоделась в колючий синий комбинезон и пошла работать. Во время короткого перерыва я спустилась на минус первый этаж, оказавшись в тесной подсобке Зинаиды Павловны.

— Зинаида Павловна, извините. Можно ли взять аванс за отработанные дни? У меня сложная ситуация, мне даже не на что купить продукты.

Завхоз отложила ручку и одарила меня крайне тяжелым взглядом.

— У нас тут не благотворительный фонд, Смирнова. Аванс пятнадцатого числа. Отработаешь и получишь. Я из своего кармана тебе платить не буду. А сейчас иди работай, на третьем этаже кофемашина протекла.

Пустой желудок предательски громко заурчал на всю подсобку, выдавая мое бедственное положение.

— Если человек отработал смены, он может получить деньги.

Голос прозвучал от дверей подсобки ровно и предельно холодно, заставив меня резко обернуться. В дверном проеме стоял Игорь Андреевич со своим неизменным планшетом. Он устремил на завхоза немигающий взгляд, делая воздух в каморке невыносимо ледяным.

— Зинаида Павловна, выпишите Смирновой аванс за отработанные дни.

Завхоз поспешно закивала. Игорь чуть склонил голову набок, разглядывая мою нелепую униформу и спрятанные в карманы красные руки.

— Выйдите на минуту в коридор, Марина.

Я послушно вышла следом. Он остановился у бетонной стены, скрестил руки на груди и прищурился. В его позе и тоне сквозил абсолютный деловой холод.

— Я поднял ваше личное дело. Семь крупных проектов. Почему специалист вашего уровня моет полы в моей корпорации за копейки и просит аванс на еду?

Я посмотрела прямо в его светлые глаза. Любая ложь перед этим проницательным человеком казалась абсолютно бессмысленной.

— Потому что мой бывший работодатель позаботился о том, чтобы меня уволили по статье за саботаж. Он перекрыл мне доступ в любые приличные компании этого города. А мне нужно на что-то жить.

Игорь Андреевич выслушал мою историю без единой эмоции на лице.

— Понятно. — Повисла тяжелая пауза. Босс перевел взгляд на свой планшет.— Возвращайтесь к работе. Деньги на карту придут через час.

Он развернулся и ушел к лифтам, оставив меня стоять с колотящимся сердцем и ощущением первой крошечной победы.

Развязка этой безумной недели наступила всего за час до презентации того самого фитомодуля о котором спорила Виктория, для крупного столичного клиента. Я протирала подоконники на втором этаже, наблюдая, как суетливая Вика носится туда-сюда с образцами материалов, решив перекусить заказанными морепродуктами прямо на ходу. Услышав странный булькающий хрип из переговорной, я заглянула в стеклянную дверь и остолбенела. Виктория сидела на полу, судорожно хватая ртом воздух, пока ее лицо стремительно покрывалось красными бугристыми пятнами, а шея отекала на глазах.

— Скорую! — крикнула я дежурному охраннику.

Через десять минут врачи вкатили задыхающейся женщине убойную дозу препаратов и погрузили на носилки. В опустевшем коридоре остался стоять только Игорь Андреевич, глядя на часы с невероятно напряженным лицом. Клиент, от которого зависело финансирование всего квартала, должен был приехать через двадцать минут, а вся презентация осталась лежать на столе без единого спикера. Переведя взгляд на меня, сжимающую деревянную ручку швабры, генеральный директор сделал решительный шаг вперед.

— Ты помнишь концепцию фитомодуля, которую предложила на в начале месяца?

Я медленно кивнула.

— У тебя есть нормальная одежда?

— В шкафчике в подвале висят белая рубашка и строгие брюки.

— У вас ровно пять минут на подготовку, Марина Николаевна. Приведите себя в порядок и возвращайтесь в переговорную. Проект будете представлять вы.

Глава 3

В подсобку я влетела как ошпаренная, на ходу сдирая с себя синюю униформу. Пальцы от дикого волнения не слушались, мелкие пуговицы на чистой белой рубашке будто назло не попадали в петли. В общем, паника только сжирала драгоценные секунды и я заставила себя замереть посреди тесной каморки, плотно прижала босые ступни к ледяному кафелю и вспомнила простейшую дыхательную гимнастику. Выпрямила спину, с потянула плечи вниз, освобождая затекшую шею. Закрыв глаза, и сделала медленный глубокий вдох на четыре счета, чувствуя приятный холод в легких, и так же спокойно выдохнула. Помогло безотказно. Вернув самообладание, я быстро застегнула оставшиеся пуговицы, одернула плотную ткань и со всех ног бросилась обратно на второй этаж.

В стеклянной переговорной клиент уже сидел во главе стола. Я сразу узнала этого важного седого мужчину в безупречном костюме. Эдуард Борисович Громов, глава крупнейшего девелоперского холдинга и человек с исключительно жестким характером, недовольно перебирал распечатки. В архитектурных кругах о его бескомпромиссности и дотошности ходили настоящие легенды, а заманить его в клиенты считалось колоссальной победой для любого бюро. Игорь стоял у панорамного окна, удерживая руки в карманах брюк. Заметив мое появление в коридоре, босс бросил на меня короткий оценивающий взгляд, скользнул по застегнутой белой рубашке и уверенно кивнул, приглашая включиться в работу.

— Знакомьтесь, это Марина Николаевна. Она представит вам обновленную концепцию.

Я подошла к проектору. Ладони вспотели, сжав пластиковый пульт, я нащупала нужную кнопку и вывела на полотно экрана приветственную заставку.

— Концепция первого этажа строится на максимальном расширении пространства, — начала я.

Голос предательски дрогнул на первом же слове. Я глубоко вдохнула, расправила плечи и заставила себя продолжить, возвращая профессиональную уверенность.

— Мы убираем тяжелые глухие перегородки, — я сделала шаг в сторону и указала лазерной указкой на левую часть плана. — Обратите внимание на зонирование света. Панорамные окна будут играть на контрасте с контурными светильниками. Днем холл полностью заливает естественный свет, а вечером мягкая подсветка создает дорогую кулуарную атмосферу.

Эдуард Борисович чуть подался вперед. Он внимательно посмотрел на экран.

— Грамотно, — коротко произнес он. — Терпеть не могу больничный свет на ресепшене.

— Именно этого мы и избегали, — я позволила себе легкую улыбку. — А теперь перейдем к основному архитектурному участку. Центральный холл.

Я уверенно нажала на кнопку переключения слайда. На огромном ярком экране вспыхнул третий слайд, и у меня перехватило дыхание. Виктория перед своим внезапным больничным не переделала ровным счетом ничего. На рендере красовалась злополучная массивная колонна, сплошь зашитая в зеркальные панели, а отражения дробили пространство на уродливые куски. Громов нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Это что такое? — его голос был недовольным. — Я же просил убрать это из моего здания. Вы решили потратить мое время? Я отменил встречу ради вот этого?

Он раздраженно поднялся с кресла, застегивая пиджак и намереваясь уйти. Игорь Андреевич у панорамного окна сильно напряг челюсть, в его глазах мелькнула холодная ярость, но он не произнес ни слова. Босс просто смотрел на меня, предоставляя мне возможность самой расхлебывать этот провал. Терять было нечего, мозг переключился в режим спасения. Я положила пластиковый пульт на стол, схватила толстый несмываемый маркер и подошла к дорогому полотну проектора.

— Вы абсолютно правы, Эдуард Борисович. Это старый черновик, который попал сюда по ошибке. Я прямо сейчас покажу вам реальный рабочий проект.

Если я сейчас попытаюсь на пальцах объяснять ошибку, клиент просто развернется и уйдет. Я принялась рисовать прямо поверх светящегося изображения, портя полотно проектора жирными чернилами. Краем глаза я заметила удивленное лицо Игоря Андреевича, но он меня не остановил. Я вела маркер быстрыми резкими штрихами, вырисовывая новые контуры поверх рендера.

— Мы не будем прятать несущую колонну, мы сделаем ее центром живой композиции! Вот здесь пойдет настоящий стабилизированный мох и вьющаяся зелень от пола до потолка. Полив полностью автоматизирован и скрыт внутри конструкции.

Маркер со скрипом скользил по ткани, оставляя широкие линии. Я нарисовала круговое основание.

— Внизу мы ставим массивную круговую скамью из цельного дуба. Никаких зеркал, только натуральное дерево, свежая зелень и направленный теплый свет, который будет падать сверху, подчеркивая фактуру листьев. Вы получаете простор и эко стиль, а инженеры сохраняют главную опору здания.

Громов замер, затем медленно опустился обратно в кресло, не сводя взгляда с испорченного экрана.

— А как ваши инженеры отреагировали на систему полива рядом с несущей опорой?

— Влагоизоляция спроектирована по системе двойного контура. Воздух в здании всегда будет свежим.

Мужчина долго смотрел на расписанный экран, потом перевел тяжелый взгляд на Игоря.

— Вот это именно то, о чем я просил. Подготавливайте договор.

Когда важный гость вышел в коридор, я без сил оперлась обеими руками о край стола. Ноги предательски дрожали от напряжения. Игорь Андреевич молча подошел к столу и захлопнул ноутбук.

— Виктория пролежит в больнице минимум месяц. Проект и этот холл теперь на тебе.

Я подняла на него совершенно непонимающий взгляд.

— Вы берете меня в штат?

— Я беру тебя на должность временно исполняющей обязанности ведущего дизайнера. Оклад соответствующий. Если закроешь этот объект без ошибок, останешься на постоянной основе. Рабочее место Виктории свободно, можешь переносить свои вещи прямо сейчас.

От такой новости я резко развернулась на каблуках, совершенно забыв про гладкий мрамор переговорной. Нога предательски скользнула в сторону, я инстинктивно взмахнула руками в попытке удержать равновесие и непременно рухнула бы вниз, если бы не реакция босса. Игорь Андреевич шагнул вперед и уверенно перехватил меня за талию. Мои ладони рефлекторно вцепились в лацканы его пиджака, мы столкнулись вплотную, и от резкого движения мои губы случайно мазнули по его щеке у самого уголка рта. Мои щеки тут же покраснели. Мужчина замер, удерживая меня в своих крепких руках, а его потемневший взгляд сфокусировался на моем лице.

— Осторожнее, Марина, — произнес он низким голосом, медленно разжимая пальцы на моей талии. — Мне нужен живой и здоровый дизайнер.

Я торопливо пробормотала сбивчивые извинения и поспешила выскочить в коридор. На автопилоте спустилась на минус первый, забрала из подсобки свою потрепанную сумку и на скоростном лифте поднялась обратно на тридцать второй. Щеки все еще горели. Кабинет Виктории представлял собой просторный стеклянный куб, отлично просматриваемый из общего зала. Поймав на себе несколько колючих взглядов коллег, я расправила плечи. Внутри царил творческий хаос: на спинке кресла висел забытый жакет, рядом стояла чашка со следами помады, а стол был завален каталогами. Спокойно собрала чужие вещи в коробку и убрала в нижний шкаф. Поставила на полированное дерево свою кружку с отколотой ручкой, положила блокнот и включила моноблок. Приторный шлейф чужих духов постепенно выветривался через систему вентиляции, уступая место прохладному воздуху.

Введя пароль от сисадмина, я открыла главную папку гостиничного комплекса Гранд Палас. Проект был масштабным: ресторан, лобби, зоны отдыха. Вика действительно была сильным дизайнером и эффектно собрала почти весь объем. До сдачи оставалось всего одиннадцать дней. За стеклянной стеной послышались приглушенные голоса.

— Это она?

— Да.

— Серьезно?

— Еще вчера здесь полы мыла.

Я закрыла календарь и развернула план холла во весь экран. Пусть болтают. Через одиннадцать дней станет ясно, кто из нас останется в штате. Я погрузилась в эскизы, заново выстраивая радиус скамьи, рассчитывая пожарные проходы и коммуникации полива. Работа затянула с головой, часы пролетели незаметно. Офис вокруг постепенно опустел, один за другим гасли экраны. За панорамными стеклами на высоте тридцать второго этажа сгустилась глубокая синева, а ночной город внизу вспыхнул миллионами золотых огней. На часах было уже без четверти десять. Сохранив проект на сервере, я выключила технику, накинула куртку и поехала на съемную квартиру с уверенностью, что самое страшное на сегодня уже позади.

***

Однокомнатная квартира на встретила меня тишиной и запахом сырости. Я закрыла дверь на оба замка, бросила сумку на диван и переоделась в домашнюю футболку со спортивными штанами. Поставила чайник, высыпала на сковороду остатки вчерашних макарон и потянулась за лопаткой.

БАМ!

Удар в дверь был неожиданным, я вздрогнула, а лопатка выскользнула из рук и со звоном упала на плитку. Сердце замерло от страха. Металлическая ручка яростно задергалась, кто-то снаружи изо всех сил пытался войти внутрь. Следом прогремел второй удар, гораздо сильнее первого. Старые петли жалобно затрещали, деревянная коробка заходила ходуном, зазвенели стекла в кухонных шкафах. Из подъезда донеслось тяжелое хриплое дыхание и мужской голос.

— Открывай, мразь! Я знаю, что ты там!

Дверь снова содрогнулась.

— Оглохла, тварь?! Быстро открыла! Или я сейчас эту сраную дверь вместе с коробкой вынесу!

Следом посыпался поток отборного мата и угрозы переломать мне ноги. В ужасе я схватила телефон и дрожащими пальцами набрала Артёма. В тот момент я надеялась, что это какой-то пьяный знакомый хозяина квартиры, и Артём быстро во всем разберется. Трубку сняли после долгого ожидания, на фоне зазвучал смех мамы и слабый голос сестры.