Сестра украла мою жизнь

— Тогда я завтра утром пойду к Алине, — твердо сказала я, возвращаясь к самому главному. — Это нервный срыв, ей нужна поддержка.

Артем молча поднялся и ушел в спальню, ничего не ответив.

***

Утром, покинув квартиру, я сразу направилась в больницу, собираясь разобраться в происходящем. На одной из остановок я ненадолго заскочила в пекарню, где купила свежих булочек с корицей и бутылку молока. Алина всегда любила эту выпечку, и я искренне надеялась порадовать сестру. На дорогу ушло целых четыре часа, и когда я наконец переступила порог больничного корпуса, на настенных часах возле поста уже показывало пять часов. Мои мысли крутились вокруг вчерашних событий. Я совершенно не понимала поведения сестры. Алина всегда говорила, что Артем мне не подходит, постоянно критиковала его поступки, указывала на недостатки и всеми силами отговаривала от замужества. Раньше я воспринимала эти слова просто капризами младшей сестры, не придавая особого значения .

Войдя в прохладный холл я сразу подошла к стойке ресепшена.

— Здравствуйте, подскажите пожалуйста, где находится Алина Смирнова, которую привезли вчера днем?

— Добрый день. Второй этаж, палата 214.

Поблагодарив и прижав к себе бумажный пакет с выпечкой, я поднялась и остановилась перед нужной дверью, глубоко вздохнула и решительно толкнула ее. Сестра лежала на кровати, бледная, опутанная тонкими пластиковыми трубками. Я тихо подошла, поставила еду на тумбочку и присела на стул, пытаясь говорить спокойно и взвешенно.

— Алин, я принесла твою любимую булочку с корицей и молоко, — произнесла я, всматриваясь в родное лицо. — Пожалуйста, давай поговорим. Я хочу понять, что случилось вчера. Почему ты прыгнула?

Сестра медленно повернула голову. На ее лице не было привычной мягкости. Взгляд выражал холодную, концентрированную ненависть.

— Забери свою еду, — тихо ответила Алина. — Меня всегда тошнило от твоей наигранной правильности. Ты правда не понимаешь почему я с крыши прыгала? Какая же ты дура, Марина.

— Алина, что с тобой? — я испытывала сильное недоумение. — Объясни нормально.

— Я сначала решила смириться, но потом поняла, что не могу без него жить! — горько произнесла сестра. — Почему все должно доставаться тебе? Ты забрала все, что должно было быть моим. Если бы ты тогда не пришла домой раньше меня, мы бы познакомились с Артемом первыми, если бы только ты опоздала! Но ты забрала его у меня.

— О чем ты говоришь? — вырвалось у меня от охватившего меня глубокого шока. — Ты же сама постоянно отговаривала меня от свадьбы! Говорила, что Артем разрушит мою жизнь!

— Конечно отговаривала! — злорадно усмехнулась Алина. — Я надеялась, что ты его бросишь! А когда поняла, что ничего не выходит, решила сделать так, чтобы он принадлежал мне.

Услышав признание сестры, я ощутила глубокую горечь.

— Ты всегда отнимала у меня самое лучшее, — прошипела Алина, подаваясь вперед. — Помнишь твоего любимого котенка? Того белого малыша с черным пятнышком на носу.

Эти слова мгновенно отправили меня в воспоминания, когда нам было по десять лет. В тот зимний день бабушка принесла маленького пушистого котенка и подарила его именно мне. Алина тогда ужасно загорелась желанием забрать малыша, и я дала котенка ей поиграть. Теперь, глядя на сестру, я услышала страшное продолжение той истории.

— Раз котенок был не мой, я решила, что он не будет ничьим, — безжалостно произнесла Алина, наслаждаясь моим отчаянием. — Я вышвырнула его в сугроб за гаражами в тот морозный вечер, а ты думала, что он убежал.

Ноя ля на мое лицо полное ужаса, Алина истерически расхохоталась. Слушать это было тяжело, открывшаяся правда о жестокости сестры отозвалась во мне острым горем, окончательно разрушив иллюзию семейного тепла. Прежде чем я успела произнести хоть слово, в коридоре раздались шаги. Алина мгновенно замолчала, и ее выражение лица резко изменилось. Взгляд сестры стал хищным и безумным. Схватившись за тонкую трубку капельницы, она с силой дернула ее на себя, вырывая иглу из вены. На бледную кожу и светлую простыню брызнули темные капли крови. Не обращая внимания на мое предостерегающее движение, Алина провела окровавленными пальцами по своей щеке, оставляя размазанные багровые следы. Затем она с неистовой силой вцепилась ногтями себе в горло и провела вниз, оставляя глубокие царапины.

— Помогите! — закричала Алина на весь коридор. — Она хочет меня убить!

Дверь с грохотом распахнулась, впустив в палату маму и Артема.

— Помогите! — зарыдала сестра, указав на меня дрожащим пальцем. — Она пыталась меня задушить!

— Мама, нет! Я ее не трогала! — закричала я, инстинктивно отступив на шаг.

Подлетевшая ко мне мать отвесила звонкую пощечину, у меня клацнули зубы и я отшатнулась, ощутив на губах солоноватый привкус крови.

— Тварь! — завизжала мать. — Ты решила добить родную сестру! Артём, зови врача!

— Артём, выслушай меня! — в полном отчаянии взмолилась я, пытаясь поймать взгляд жениха. — Посмотри на ее руки! У нее под ногтями ее же кровь!

Артем одарил меня абсолютно холодным взглядом и полностью проигнорировал мои оправдания. Достав из кармана брюк связку ключей с брелоком от машины, он сунул их мне прямо в руки.

— Замолчи, Марина, — отчеканил он. — Выйди из палаты. Спустись на парковку и жди нас в машине.

Сжимая в кулаке брелок от его автомобиля, я молча развернулась и пошла прочь. На улице палило летнее солнце, но меня пробивал ледяной озноб. Нажав кнопку сигнализации, я залезла на пассажирское сиденье, захлопнула дверь и только здесь позволила эмоциям вырваться наружу. Отчаяние и жгучая боль предательства окончательно сломали мою выдержку, заставив горько зарыдать в тишине закрытого салона.

Спустя пятнадцать минут в машину сели Артем и мама. Жених занял водительское кресло, сухо бросил взгляд на мое заплаканное лицо и молча завел двигатель, направляясь сначала к маминому дому.

— Скоро Алину выписывают, — подала голос мать, разрушая тяжелую тишину. — Ей нужен абсолютный покой, а с нами жить она категорически отказывается. Марина, тебе придется уступить ей свою квартиру, пока она не поправится.

— Что? Но… это бабушкина квартира, ты же знаешь, как она мне дорога, — недоуменно произнесла я, поворачиваясь к ней.

— После того, что ты сегодня устроила, ты вообще не имеешь права там находиться, — подал голос Артем, уверенно крутя руль. — Алине сейчас нужен комфорт. У меня знакомый уехал в длинную командировку и оставил ключи. Пересидишь пару недель там, пока не поправится сестра.

Запустив руку в карман пиджака, Артем достал оттуда другую связку ключей с массивным брелоком и протянул ее мне.

— Зачем ты носишь с собой ключи своего знакомого? — спросила я, разглядывая чужую связку.

Неожиданно к разговору подключилась мать.

— Мы с Артёмом еще сегодня утром всё обговорили. Алине после выписки нужен покой, а с тобой жить она не будет.

Слова матери мгновенно сложили все элементы мозаики в единую картину, вызвав глубокую горечь от осознания, что Артем взял ключи от этой квартиры еще утром, до всей этой сцены с капельницей. Жених изначально планировал выставить меня из бабушкиного дома, и истерика сестры послужила лишь удобным предлогом для исполнения их общего замысла. Остальная часть дороги прошла в молчании, мне требовалось время, чтобы переварить эту информацию.

Вернувшись домой я не успела даже перевести дух. Мой бывший встал в дверях спальни со скрещенными на груди руками.

— Собирайся сейчас, мне нужно еще будет приготовить Алине комнату. — Произнес Артем.

Под его тяжелым взглядом, полным нескрываемого презрения, я испытывала жгучее унижение, лихорадочно доставая из шкафа дорожную сумку. Дрожащими пальцами я успела сбросить на дно лишь смену нижнего белья, пару строгих офисных костюмов, базовые рубашки и банковскую карту.

— Квартира отличная, тебе там точно понравится, — продолжил Артем, протягивая мне клочок бумаги с адресом. — Только довезти я тебя не смогу, буду срочно готовить комнату к приезду Алины. Вызовешь такси.

— У меня нет денег на карте, — глухо ответила я, глядя на свою полупустую сумку.

Артем раздраженно достал телефон, и через секунду мой мобильный коротко пискнул, оповещая о переводе пяти тысяч рублей.

— Этого вполне хватит, — безапелляционно заявил он. — Ты уезжаешь всего на пару недель. Как только сестра поправится и найдет себе жилье, сможешь вернуться.

Я действительно думала о кратковременном переезде, однако глубоко внутри меня уже начало зарождаться тягучее, гложущее чувство абсолютной неправильности происходящего.

— Артём, это всё в корне неверно, — попыталась воззвать к его рассудку я. — Это квартира моей бабушки, она принадлежит мне по праву. Почему я должна уходить из собственного дома?

— Потому что именно из-за тебя Алина чуть не умерла! — жестоко отрезал Артем, значительно повышая голос. — И после этого ты смеешь нападать на нее прямо в больничной палате!

— Я ни на кого не нападала! — искреннее возмущение придало мне сил, заставляя сделать шаг навстречу. — Мы вместе три года, Артём! За это время ты мог бы досконально изучить мой характер. Я не способна причинить кому-то боль, тем более своей сестре!

— Если бы я не видел всё своими глазами, я бы наверняка тебе поверил, — процедил он, с нескрываемым отвращением глядя на меня. — Но я вошел и увидел кровь. Алина была вся исцарапана. Она не могла сама себя так избить!

— Да именно это она и сделала! Она просто ненормальная! — в полном отчаянии выкрикнула я. — Алина совершенно не та, кем хочет казаться! Она искусно водит всех вас за нос, она сама мне во всем призналась!

— Хватит! — рявкнул Артем, грубо прерывая мои попытки оправдаться. — Не ожидал, что ты окажешься такой лицемерной стервой, Марина. Готовой поливать грязью родную сестру. Можешь больше не приходить в офис, я не желаю тебя видеть. Ты уволена.

Слова сказанные в запале злости, вызвали у меня лишь пульсирующую ярость. Ладно, желаете прятать под ее дудку, пожалуйста! Я резко взяла сумку с кровати и вышла прочь, громко хлопнув дверью на прощание. Не удержалась. Выйдя из подъезда, я поежилась от неожиданного холода. Мда, летняя духота внезапно сменилась промозглым, мелким дождем. А я в пижаме, совершенно вылетело из головы, что я в домашнем. Ну, ничего. Вызвав такси на переведенные деньги, я поехала на окраину города, с каждой минутой все больше погружаясь в тревожные размышления. Реальность оказалась бесконечно далека от красочных описаний Артема. Машина высадила меня в глухом, полузаброшенном районе с разбитыми фонарями и обшарпанными фасадами старых пятиэтажек.

Едва таксист скрылся за поворотом, я услышала развязный свист со стороны темных гаражей.

— Эй, красавица, не хочешь познакомиться? — крикнул один из шатающихся пьяных маргиналов, направляясь в мою сторону в сопровождении двоих приятелей.

Испытав ледяной страх, я крепче перехватила ручки сумки и максимально прибавила шаг, радуясь, что надела кроссовки, а не туфли и отчаянно надеясь быстро добраться до нужного подъезда. Однако спустя пару десятков метров самый крупный из них нагло преградил мне дорогу, потянувшись грязными руками к моему пальто.

— Ну, красавица, не стесняйся.

Действуя на чистых рефлексах, я с силой толкнула нападавшего в грудь, отчего он пошатнулся и нелепо замахал руками в попытке восстановить равновесие, я же рванула изо всех сил в нужный подъезд с облупленной краской на стенах, и взлетела по бетонным ступеням, дрожащими пальцами провернула ключ в замочной скважине и захлопнула тяжелую дверь. Провернув защелку на два оборота, я прижалась спиной к прохладной поверхности, напряженно прислушиваясь к стихающим внизу матам и удаляющимся шагам.

Оказавшись в полной безопасности, я позволила себе минутную слабость. Сползя по двери на грязный линолеум, я горько расплакалась, испытывая острую жалость к себе и абсолютное отчаяние от чудовищной несправедливости. В квартире витала пыль, в раковине лежала посуда в каких-то высохших остатках еды, а в центре комнаты у стены стоял сальный диван. Выплеснув накопившиеся эмоции, я решительно поднялась на ноги, прошла в крошечную ванную комнату и долго умывалась ледяной водой из ржавого крана. Холод помог. Я взяла себя в руки и вернула способность трезво мыслить. Сбросив на голый матрас свой пиджак, я свернулась клубком поверх грубой ткани и принялась распутывать клубок событий прошедших лет.

Признаться, только теперь разрозненные куски головоломки окончательно сложились в единую ясную картину, заставив меня испытать глубокую горечь от собственной слепоты. Моя родная семья годами плела интриги, вынуждая меня послушно выслуживать жалкие крохи одобрения. Я ведь всегда старалась быть идеальной дочерью для матери, угадывая каждое ее желание. По первому же требованию мчалась помогать Алине, мгновенно забывая о собственных планах. Сутками пропадала на работе, поднимая дизайнерскую контору Артема практически с колен. Я была невероятно удобной для них всех, совершенно безотказной. Теперь же стало очевидно, что моей добротой и любовью просто умело пользовались. Любил ли меня вообще хоть кто-то из родных? А Артем? Испытывал ли он ко мне настоящие чувства, или ему тоже было просто комфортно жить рядом? Все, пора завязывать быть удобно. Завтра же забриру документы из агентства и займусь поисками нового места работы.

Теперь, анализируя поступки Алины, я находила ответы на все вопросы. Сестра осознанно пошла учиться на дизайнера исключительно по моим следам, искусно имитируя интерес к профессии. На самом деле дизайн ее никогда не привлекал. С детства она стремилась стать певицей, родители тратили огромные деньги на ее курсы вокала, но потом она вдруг решила сменить направление. Все эти годы я часто делала за Алину домашние задания, сдавала проекты и тянула всю ее учебу на себе. В этом году она благополучно получила диплом, а Артем открыто планировал взять ее в штат младшим специалистом. Я вдруг вспомнила, как часто они уезжали вдвоем на объекты. Стоило у Алины появиться свободной минутке, и они немедленно ехали туда без меня. Теперь я сильно сомневалась, что это действительно были рабочие поездки. В памяти ярко всплыли слова сестры, когда она в истерике кричала, что Артем знает, что она любит только его. С этими мыслями я и уснула.

Утро началось просто отвратительно. С утренней жары и громким урчанием пустого желудка, к которым очень быстро добавился стойкий мерзкий привкус во рту. Вчерашний спешный уход из дома оставил меня без зубной щетки и пасты. Пришлось на ходу придумывать выход из положения и покупать в первом попавшемся газетном киоске дешевую мятную жвачку, чтобы хоть как-то освежить дыхание. Впрочем, этот дискомфорт казался сущим пустяком на фоне последствий тяжелой ночи. Спала я очень плохо. Едва закрыв глаза, я снова погружалась в вязкий кошмар и заново переживала день своей несостоявшейся свадьбы. Алина раз за разом шагала с крыши под пронзительные крики бьющейся в истерике матери и тихие слезы сломленного отца. Вынырнуть из этого сумасшествия удалось лишь с первыми лучами солнца, оставившими мне головную боль и глубокую тоску. Добравшись до нашей конторы, я мысленно приготовилась к неизбежным расспросам. Идти по узкому коридору оказалось тем еще испытанием. Я то и дело натыкалась на пришедших пораньше работников. Проскользнуть на рабочее место незамеченной ожидаемо не вышло.

— Марина, а ты почему сегодня здесь? — удивленно поинтересовалась вынырнувшая из соседних дверей бухгалтерша, бесцеремонно окидывая меня цепким оценивающим взглядом. — Как свадьба прошла? Вы же вроде сразу в свадебное путешествие собирались лететь?

— Торжество перенеслось на неопределенное время, — сухо ответила я, испытывая сильное раздражение и старательно уходя от дальнейших расспросов.

— Но, Мариночка, я слышала, что...

Ускорив шаг, я поспешно скрылась за хлипкой дверью собственного кабинета. Фух.

Кабинет мой располагался совсем рядом с просторной приемной Артема, а точнее прямо внутри кабинета Артема. Назвать это крошечное помещение полноценным рабочим местом можно было лишь при наличии огромной доли фантазии. Изначально эта комнатушка служила самой обыкновенной кладовкой для старья, которую мы переоборудовали под мои нужды на самой заре становления фирмы. Сюда с огромным трудом удалось втиснуть узкий стол и парочку навесных полок, совершенно лишив меня возможности даже нормально вытянуть ноги. Сейчас эта привычная теснота казалась невероятно давящей. Вытащив из-под стола заранее припасенную картонную коробку, я принялась и молча складывать в нее разбросанные ручки и любимую кружку, твердо намереваясь окончательно покинуть это место.

— Ты куда собралась?

Я вздрогнула от неожиданности. За моей спиной бесшумно вырос Артем. Впервые посмотрев на него исключительно как на совершенно чужого человека, я спокойно ответила:

— Ты сам вчера велел мне уйти. Я увольняюсь.

— Уволишься, но мне нужно, чтобы ты сдала проект Завьяловых, — тоном, не терпящим возражений, произнес он. — Сдача в пятницу.

Усмехнувшись от такой нелепой наглости, я отрезала:

— Я больше на тебя не работаю, Артём.

— Значит так, доделываешь всё до конца, или я впишу в твою трудовую книжку пометку регламента и саботаж. С такой черной меткой тебя не возьмет ни одно приличное бюро. Сядешь и закроешь проект и уволишься. Точка.

Почувствовав жгучую злость от его попытки цинично шантажировать меня при понимании моего плачевного положения, я позволила эмоциям взять верх над дипломатией.

— Да ставь что угодно, я сказала, что увольняюсь сегодня. — подхватив коробку со стола, процедила я.

Лицо мужчины мгновенно покрылось красными пятнами от охватившего его гнева. Выхватив из своего стола мою личную папку с документами, он резким движением достал трудовую книжку, размашисто вписал туда увольнение по статье за саботаж и швырнул документ прямо в мою коробку. Подхватив свои вещи, я вылетела из кабинета бывшего жениха разъяренной фурией. В общем зале стояла звенящая тишина. Сослуживцы совершенно точно не работали последние полчаса, с нескрываемым любопытством вслушиваясь в доносящиеся из кабинета громкие крики. Стоило мне появиться на пороге, как все присутствующие разом принялись нелепо изображать бурную деятельность. Бухгалтерша с преувеличенным усердием застучала пальцами по клавиатуре выключенного компьютера, а стажер уткнулся носом в перевернутый вверх ногами архитектурный чертеж. Покинув здание конторы, я в полной мере ощутила жгучую злость и глубокую обиду. Этот человек даже не подумал заплатить мне за последний крупный проект, доведенный мной практически до самого конца. Выходило, что я несколько месяцев вкалывала на него совершенно бесплатно. Более того, абсолютно все наши совместно нажитые сбережения остались лежать на его личных счетах. Из всех доступных средств у меня оставались лишь жалкие четыре с половиной тысячи рублей. Шагая по улице, я принялась нещадно ругать себя. Какая же я непроходимая идиотка. Следовало просто стиснуть зубы, промолчать и хладнокровно дождаться расчета. Могла ведь наступить на горло собственной гордости, спокойно перевести часть общих накоплений на свой отдельный счет и только потом устраивать сцены. Нужно было тихо закончить дела и уйти без этого эффектного хлопанья дверьми, обеспечив себе надежную финансовую подушку на время поисков нового места. Впрочем, стоило немного остыть, как пришло ясное понимание абсолютной неизбежности такого финала. При ином раскладе мне пришлось бы находиться рядом с предателем еще как минимум неделю, и он непременно воспользовался бы этой прекрасной возможностью для ежедневных изощренных издевательств.

Выйдя из офиса и направившись к ближайшей кофейне с бесплатным интернетом, я устроилась за дальним столиком в твердой уверенности быстро найти новую работу благодаря своему отличному портфолио. Эта наивная уверенность разбилась о суровую реальность спустя всего пару часов.

— Марина Николаевна? Мы внимательно посмотрели ваше портфолио, оно прекрасно. Но мы вынуждены отказать. Нас крайне смущает статья в вашей трудовой книжке, мы не готовы рисковать корпоративными данными, нанимая сотрудника с официальным обвинением в саботаже.

За этим первым тревожным разговором последовали новые отклики и звонки, быстро слившиеся в одну непрерывную череду разочарований. Я выпила уже четыре кружки крепкого кофе, методично рассылая резюме, однако результат оставался неизменным. Потенциальные работодатели реагировали на предоставленные документы предельно предсказуемо.

— Руководство ознакомилось с вашим резюме. Опыт у вас впечатляющий, однако служба безопасности проверила причину вашего увольнения с прошлого места. Мы очень дорожим своей репутацией и совершенно точно не можем принять вас в штат.

— Вы нам не подходите, — раздался в динамике сухой мужской голос представителя третьего по счету архитектурного бюро спустя еще двадцать минут ожидания. — С такой отметкой в документах вам вообще вряд ли удастся устроиться по профилю в приличное место. До свидания.

Получив очередной прямой отказ, я окончательно осознала масштабы захлопнувшейся ловушки. Артем подложил мне поистине огромную свинью. Никто не хотел связываться с проблемным специалистом, бывший жених намеренно перекрыл мне все пути к нормальному заработку.

Поддаваться отчаянию я категорически не собиралась. В сложившихся обстоятельствах следовало взять себя в руки и решать навалившиеся проблемы по мере их поступления. Первоочередной задачей сейчас было обеспечить свой скромный быт на ближайшие дни. Я открыла заметки в телефоне и принялась вдумчиво составлять список самых необходимых покупок, тщательно взвешивая каждую трату и стараясь уложиться в отведенный мизерный бюджет.

Покинув кофейню, я направилась в огромный пыльный дискаунтер на окраине района. Уже в торговом зале я невольно засмотрелась на молодую парочку возле лотков с фруктами. Они увлеченно выбирали огромный арбуз. Парень дурачился, деловито стуча по полосатой корке и прикладывая ее к уху, а девушка смеялась, игриво толкая его в плечо и доверчиво прижимаясь ближе. Наблюдая за этим флиртом, я испытала острый дискомфорт. Память немедленно подкинула идентичную картинку из прошлого, где мы с Артемом точно так же, весело и абсолютно беззаботно, выбирали спелый арбуз в самом начале наших отношений.

Задвинув неуместную жалость к себе подальше, я отвернулась и принялась перебирать дешевые сезонные овощи, складывая в тележку крепкие кочаны капусты, морковь, лук и свеклу. Полноценное мясо в моем положении являлось недопустимой роскошью. Пришлось долго копаться в глубоком морозильном ларе, выбирая одну самую крупную куриную тушку для экономного безотходного производства. Расплатившись на кассе, я вышла на залитую вечерним солнцем улицу. Тонкие пластиковые ручки тяжелых пакетов безжалостно впивались в ладони, по спине текли липкие струйки пота, но я просто стиснула зубы и упрямо зашагала к своей временной берлоге.

Кулинария всегда давалась мне на удивление легко, позволяя даже сейчас превратить скудный набор самых дешевых продуктов во вполне достойный и невероятно сытный ужин. Вооружившись острым ножом, я принялась виртуозно разделывать оттаявшую курицу, незаметно погружаясь в водоворот непрошеных воспоминаний. С самого раннего детства мне приходилось полностью брать готовку на себя, ежедневно обеспечивая семью горячими блюдами. Эта привычка въелась намертво. Даже после переезда в собственную квартиру я регулярно приезжала к матери и часами стояла у плиты после тяжелых рабочих смен, старательно делая ей заготовки на целую неделю вперед. Моя родня воспринимала этот каторжный труд как абсолютную норму, ловко пользуясь чужой безотказностью. Задвинув нахлынувшую обиду подальше, я сосредоточилась на текущей задаче. Куриный остов и крылья отправились в глубокую кастрюлю для создания наваристого прозрачного бульона. Белое филе я аккуратно нарезала тонкими полосками и замариновала в остатках найденных на полке специй, умудрившись приготовить нежное подобие фрикасе со слегка обжаренной морковью и луком. Оставшееся темное мясо с бедер я пустила на густой красный борщ, щедро добавив туда нашинкованную капусту и тертую свеклу. Засыпав длиннозерный рис в раскаленную сковороду, я смешала его с пряностями и частью куриного мяса, соорудив огромную порцию невероятно ароматного плова. Из простого набора продуктов получился настоящий кулинарный шедевр, которого с лихвой должно было хватить на несколько дней. Я бережно расфасовала остывшую еду по пластиковым контейнерам, убрав часть в холодильник и надежно спрятав остальное в морозильную камеру до следующей недели. Наложив себе полную тарелку обжигающего супа, я ела в полном одиночестве, с огромным удовольствием чувствуя возвращение потраченных за день сил.

Утолив голод, я вновь вооружилась телефоном и решительно продолжила поиски работы. Ситуация складывалась откровенно удручающая. В нашем городе оказалось совсем мало подходящих предложений по моей узкой специальности, и каждый новый звонок приносил лишь очередное разочарование.