Сестра украла мою жизнь

— Строительная компания, слушаю вас, — практически моментально раздался приятный женский голос.

— Здравствуйте, меня зовут Марина. Я звоню по вашему объявлению о поиске специалиста. У меня богатый профессиональный опыт ведения крупных объектов, я могу выслать детальное портфолио прямо сейчас, — на одном дыхании выпалила я, деликатно умолчав о позорной статье за саботаж.

— Отлично, Марина, нам как раз очень нужен толковый дизайнер, — радостно отозвалась собеседница. — Руководитель готов встретиться с вами завтра утром. Приходите на личное собеседование, мы с удовольствием посмотрим ваши работы и детально обсудим условия.

Положив телефон на стол, я несколько секунд просто смотрела на потухший экран, боясь спугнуть внезапную удачу. А затем шумно выдохнула, физически ощущая, как лопается сдавивший грудь железный обруч безысходности. Получилось! Я невольно улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней за все последние дни. Внутри стремительно расцветала пьянящая горячая надежда, начисто сметая липкий страх перед будущим и возвращая мне твердую почву под ногами. Артем искренне верил, что окончательно сломал меня, загнав в глухой угол, но он крупно просчитался. Я еще поборюсь. Взяв себя в руки, я немедленно приступила к сборам. Первое впечатление имеет колоссальное значение, особенно когда у тебя в документах красуется волчий билет. Подойдя к жалкой кучке наспех собранных вещей, с которыми я сбежала из прошлой жизни, я бережно достала оттуда лучший деловой костюм классического кроя и принялась тщательно приводить его в идеальный вид, твердо намереваясь завтра непременно заполучить эту должность.

Утром следующего дня я при полном параде отправилась по указанному адресу, бережно храня робкую надежду на новую жизнь. Увы, суровая реальность вновь больно щелкнула меня по носу. Вместо солидной строительной компании обнаружилась обшарпанная дверь в полуподвальном помещении спального района. Внутри сидел десяток таких же соискателей, а бойкая девица активно предлагала купить обучающие материалы для работы «элитным дизайнером». Поняв суть этого банального сетевого лохотрона, я молча развернулась и вышла на улицу, чувствуя подкатывающую тяжелую тоску.

Я бесцельно брела по пыльным городским улицам, когда в сумочке требовательно завибрировал телефон. На экране высветился номер матери.

— Марина, ты когда к нам приедешь? — вместо приветствия сварливо спросила родительница. — Холодильник совершенно пустой, твои заготовки закончились еще вчера. Алиночку послезавтра выписывают, ребенку нужно усиленно питаться после такого жуткого стресса. Давай, после работы сразу дуй в супермаркет и к нам. Купи парную телятину, красную рыбу и фруктов побольше.

— Я не смогу приехать, мам, — предельно устало ответила я. — И продуктов купить тоже не смогу. У меня совсем нет денег.

— В смысле нет денег? — возмущенно ахнула мать. — Артем же тебе всегда хорошо платил! Опять на какие-нибудь свои побрякушки все спустила? Какая же ты эгоистка! Родная сестра из-за тебя чуть в гробу не оказалась, а ты для семьи кусок нормального мяса купить жмешься!

— Меня уволили, мам, — попыталась вставить я, испытывая глухую обиду. — Артем выставил меня на улицу без копейки...

— Да что ты такое натворила, чтобы он тебя выгнал? — перебила мама. — Нормальных женщин из дома не выгоняют. Вечно у тебя какие-то проблемы, непутевая! Сплошное разочарование, а не дочь!

В динамике раздались короткие гудки. Я судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и открыла банковское приложение на телефоне. На счете сиротливо светились семьсот тридцать рублей. Ситуация зашла в абсолютный тупик. С такой смешной суммой я не протяну и пары дней. Подняв пустой взгляд, я вдруг поняла, что стою прямо перед огромным стеклянным зданием корпорации «Атлант». Мое внимание сразу привлек белый лист бумаги, криво приклеенный скотчем к идеальной прозрачной двери. Крупные черные буквы гласили: «Срочно требуются уборщицы. Обращаться на ресепшен». Что ж, выбора у меня все равно не было. Решительно толкнув тяжелую дверь я подошла к стойке. За мраморной преградой скучал грузный.

— Добрый день, вам назначено? — вежливо поинтересовался мужчина.

— Здравствуйте. Я пришла по объявлению. Вы ищете уборщиц? — ровным голосом спросила я.

Охранник откровенно завис. Он смерил меня долгим неверящим взглядом с головы до ног. Мужчина откровенно пялился на мой дорогой брендовый пиджак, идеально уложенные волосы, кожаную сумочку и свежий французский маникюр, явно пытаясь сопоставить этот респектабельный вид с должностью поломойки. Не найдя в моем совершенно серьезном лице подвоха, он недоверчиво хмыкнул.

— Уборщицей? Вы? Ну-ну. Дело ваше, — он снял трубку внутреннего телефона. — Зинаида Павловна? Тут к тебе новая фея чистоты пожаловала. Да, прямо сейчас. Встречай.

Оформив временный пропуск, охранник молча указал направление к служебным лифтам. Спуск на минус первый этаж ожидаемо лишил меня общества дорогих интерьеров. Панорамные окна и светлый мрамор сменились узкими тусклыми коридорами. Под низким потолком глухо гудели массивные трубы водопровода, а в ноздри моментально въелся стойкий запах дешевой хлорки и концентрированной бытовой химии. Навстречу уже шагала сухая, жилистая женщина неопределенного возраста с туго стянутыми на затылке седыми волосами.

— Это-ж откуда такие уборщицы приходят? — Задала она вопрос и не дожидаясь ответа тут же продолжила. — За мной иди. Звать меня Зинаидой Павловной. Слушай внимательно, повторять дважды я не нанималась.

Я молча поспешила следом, стараясь не отставать от ее стремительного шага.

— Значит так, — чеканила завхоз, пока мы быстро петляли по абсолютно одинаковым техническим коридорам. — Твоя территория с тридцатого по тридцать четвертый этаж. Там сидят клерки и менеджеры. Пылесосить ковролин обязана каждый день, пыль протирать только вот этим средством из синей бутылки. К чужим компьютерам и любым бумагам на столах не прикасаться вообще! Заденешь важный документ, получишь штраф. Забудешь поменять воду в кулере, получишь штраф. Опоздаешь на смену хоть на пять минут, вылетишь к чертовой матери в тот же день без всяких выплат. В туалетах заливаешь сантехнику гелем с красной крышкой. Работать строго в перчатках, иначе кожа с рук слезет моментально. Правила уяснила?

— Уяснила, — тихо ответила я, ощущая сильную пульсацию в висках от тяжелого спертого воздуха.

Мы зашли в тесную унылую раздевалку, густо заставленную рядами скрипучих железных шкафчиков. Зинаида Павловна распахнула одну из дверец и небрежно сунула мне в руки грубый синий комбинезон.

— Переодевайся. Свой инвентарь возьмешь в подсобке на тридцатом этаже. Время пошло. Средство для стекол синее. Для пола зеленое. Не перепутай. На тридцать третьем этаже дорогой паркет. Если останутся разводы, штраф.

Мне выдали длинный список кабинетов, назначили огромный участок с тридцатого по тридцать четвертый этаж и выделили ровно полчаса на ознакомление с распорядком.

Честно говоря, оглядывая предстоящий фронт работ, я самонадеянно рассчитывала легко справиться с объемом задач. Труд уборщицы казался мне весьма банальным занятием, не требующим никаких особых усилий. Моя иллюзия разбилась вдребезги уже через пару часов, мгновенно превратив первую смену в сущий физический ад. Поясница отзывалась острой болью, ладони горели от жесткой деревянной рукоятки, а едкая химия окончательно добила мой френч. Но полное осознание собственной беспомощности настигло меня возле кулера в холле тридцать второго этажа при попытке сменить пустую тару. Я с упрямым ожесточением обхватила полный девятнадцатилитровый баллон и попыталась резко рвануть его вверх. Спину тут же прострелило резкой болью, неподготовленные пальцы предательски соскользнули с гладкого пластика, и тяжеленная емкость едва не рухнула на полированный керамогранит. Стоявшая неподалеку женщина лет сорока в таком же синем рабочем комбинезоне вовремя успела перехватить падающую бутыль. Она мягко отстранила меня плечом и без видимого напряжения ловко водрузила громоздкий баллон на законное место.

— В первую неделю все новички думают, что справятся с любым весом на голом энтузиазме, — хмыкнула спасительница, вытирая влажные руки о тряпку. — А потом либо сбегают, либо учатся работать правильно.

— Я просто понадеялась на силу рук, — виновато ответила я, пытаясь унять дрожь в ноющих кистях.

— Поднимать тяжести нужно исключительно за счет силы ног, предварительно приседая, — покачала головой женщина. — Иначе через месяц оставишь здесь свой позвоночник. Я Людмила, кстати.

— Марина, — выдохнула я с искренней благодарностью, принимая этот важный урок.

Людмила скупо кивнула, подхватила свой инвентарь и не спеша покатила тележку дальше по коридору, оставив меня наедине с пылающими мышцами. Спустя час произошла еще одна ситуация, я мыла светлый пол в главном коридоре, низко склонившись над широким ведром с мыльной пеной. Навстречу шли двое холеных сотрудников в дорогих отглаженных костюмах, увлеченно обсуждающих квартальную премию. Они не замедлили шаг и даже не удосужились посмотреть вперед, один из клерков перешагнул через мое пластиковое ведро, чудом не опрокинув его, но все-таки немного разлив грязную воду. Второй остановился, брезгливо разглядывая лужу.

— Эй, женщина, уберите здесь все, — бросил он совершенно равнодушным тоном, глядя куда-то сквозь меня.

В его голосе не прозвучало ни капли вежливости или элементарного извинения за грубость. Для этих здешних менеджеров я мгновенно превратилась в неодушевленный предмет, в досадную помеху. Именно в этот момент я в полной мере ощутила всю глубину своего падения. Совсем недавно я руководила сложнейшими архитектурными проектами, мое профессиональное мнение уважительно выслушивали директора, а теперь клерки брезговали сказать мне обыкновенное слово вежливости.

Вечером, едва стянув тяжелые ботинки и дотащив гудящие ноги до ванной в съемной квартире, первым делом я принялась отпаривать истерзанные руки. Кожа вокруг ногтей покрылась глубокими трещинами, саднила и требовала немедленного ухода. Глядя на растворяющуюся в теплой воде пищевую соду, я прокручивала в голове события прошедшего дня и испытывала глубокую тоску. Вспомнив разговор с Людмилой, я твердо решила начать беречь суставы и переносить основную нагрузку на ноги.

На второй день мне удалось немного втянуться в заданный ритм и справляться с тяжелой тележкой заметно быстрее. Усвоенный накануне урок Людмилы принес свои плоды, позволив сберечь ноющую спину при подъеме ведер с водой. К тому же я начала осознавать главную особенность своей новой должности. Окружающие люди совершенно не обращали на меня внимания. Натянув синий рабочий комбинезон, я превратилась для местного офисного планктона в невидимую деталь интерьера вроде кадки с фикусом или вешалки для одежды. Подобная слепота имела весьма любопытные побочные эффекты. Я натирала мягкой ветошью стеклянную стену переговорной возле отдела снабжения и стала свидетельницей крайне интересного разговора.

— Нет, поставьте в документах итальянскую плитку, — уверенно вещал снабженец, вальяжно откидываясь в кожаном кресле. — Клиент все равно разницу не отличит.

Услышав это, я испытала острую профессиональную брезгливость. Неискушенный обыватель действительно легко купится на красивую глянцевую картинку и удачно скопированный рисунок мраморных прожилок. Однако дьявол всегда кроется в деталях. Китайская штамповка грешит отвратительной геометрией, поэтому при укладке строителям придется делать толстенные уродливые швы, пытаясь скрыть кривые края плит. Вдобавок дешевая глазурь обладает крайне низкой износостойкостью. Такая красивая подделка покроется мутной сеткой царапин уже через полгода, полностью потеряв свой лоск. Впрочем, вмешиваться в чужие дела я не собиралась.

В этот момент в коридоре появилась красивая женщина и носила она очень дорогую стильную одежду. Каждая деталь ее облика от идеальной салонной укладки до уверенной походки кричала о высоком статусе.

Она грациозно подошла к столу Бориса Ефимовича и начала обсуждать с ним детали очередного проекта. Спустя пару минут красавица случайно повернула голову и заметила маячащую за стеклом меня. На ее ухоженном лице расцвела удивительно милая и приветливая улыбка.

— Девушка, вы можете здесь пока не мыть? — мягко попросила она, приоткрыв стеклянную дверь. — Мы работаем.

— Конечно, — спокойно ответила я.

Я послушно собрала свой инвентарь и покатила тележку в сторону служебных помещений для уборки другого этажа.

Спустя четверть часа в дальнем конце холла появились знакомые фигуры. Борис Ефимович неспешно шагал в сторону своего кабинета.

— Борис Ефимович, этот Воронцов совершенно не умеет работать со сметами, — капризно жаловалась брюнетка, звонко цокая высокими каблуками по керамограниту. — Сроки сдачи загородного объекта горят, а у него сплошные нестыковки в дизайн-проекте.

— Виктория, вы же являетесь ведущим дизайнером, — недовольно прогудел снабженец. — Почему вы не проконтролировали процесс на начальном этапе?

— Я дала ему четкие инструкции и понадеялась на хваленую инициативность молодых кадров, — ничуть не смутившись, парировала женщина. — Кто же знал о его тотальной некомпетентности. Завтра же напишу докладную записку на лишение премии.

Парочка скрылась за прозрачными дверями, а я покатила ведро дальше по этажу. Спустя некоторое время из проектного отдела вышел молодой парень. Его бледное лицо и плотно сжатые губы красноречиво выдавали крайнюю степень отчаяния. Он остановился возле зоны отдыха, дрожащими руками налил себе воды из кулера и глухо простонал в пустоту, абсолютно не стесняясь моего присутствия.

— Если она еще раз скажет руководству про запоротые мной расчеты, я просто швырну заявление об увольнении ей в лицо.

Моя давняя профессиональная привычка вникать в рабочие процессы сработала значительно быстрее инстинкта самосохранения.

— Настолько серьезные ошибки в документации? — негромко поинтересовалась я, тщательно выжимая мокрую тряпку над пластиковым ведром.

Парень вздрогнул. Кажется, он вообще не знал о моем существовании и явно не ожидал услышать вопрос от уборщицы. Однако сильное нервное напряжение требовало немедленного выхода.

— Мой проект был идеально выверен еще в среду, — с горечью выплюнул он, нервно сминая пустой стаканчик. — Я лично перепроверил каждый узел. А потом наша мадам забрала файлы себе и внесла кучу бездарных правок в чертежи ради удешевления отделочных материалов. Естественно, вся концепция посыпалась. Зато теперь она делает из меня козла отпущения перед начальством.

Услышав эту короткую сбивчивую исповедь, я лишь усмехнулась про себя. В своей прошлой жизни, будучи ведущим дизайнером и фактически вытягивая на себе всю фирму бывшего жениха, я прекрасно изучила эту грязную корпоративную кухню. Беспринципные руководители обожали выезжать на горбу талантливых подчиненных, нагло присваивая чужие успехи и ловко спихивая собственные провалы на рядовых исполнителей. Промолчать и остаться в стороне было выше моих сил.

— Если она изменила спецификацию ради дешевизны, значит, неизбежно поплыли нормы пожарной безопасности, — спокойно произнесла я, вновь опуская швабру на пол. — Поднимите сертификаты на те материалы, которые она вписала. Скорее всего, они вообще не проходят по ГОСТам для коммерческих помещений. Сделайте сводную таблицу и покажите начальству, что правки Виктории грозят компании колоссальными штрафами от инспекции. Против таких цифр она не попрет.

Парень ошарашенно замер. Он уставился на меня расширенными глазами, словно деревянная швабра в моих руках только что превратилась в магический посох.

— Точно... Индексы горючести... — пробормотал парень, а на его бледном лице внезапно вспыхнуло осознание и робкая надежда. — Господи, спасибо вам!

Он резко развернулся и бросился обратно в отдел спасать свою должность. Я лишь покачала головой, радуясь удачной возможности применить свой опыт, и покатила тележку дальше по маршруту. Теперь мне была кристально ясна природа того скрытого страха, который питали к Виктории остальные сотрудники.

Ближе к концу изматывающей смены меня отправили наводить порядок в приемной руководства. Вытирла пыль с массивных кожаных диванов. За приоткрытой дверью смежного кабинета распинался Борис Ефимович. Его привычно вальяжный тон исчез без следа, полностью сменившись откровенной нервозностью и подобострастием.

— Мне совершенно плевать, кто именно допустил эту ошибку в накладных, — раздраженно чеканил снабженец в трубку. — К утру понедельника исправленные документы должны лежать у меня на столе.

Невидимый собеседник попытался робко возразить, но начальник грубо его оборвал.

— Игорю Андреевичу совершенно не нужны ваши жалкие оправдания! Если мы не сдадим объект в срок, то вылетим на улицу всем отделом. Выполняйте!

Имя владельца корпорации прозвучало хлестко, заставив меня замереть с тряпкой в руках. Я пока не имела ни малейшего представления о внешности этого таинственного Игоря Андреевича, но его абсолютная власть ощущалась даже сквозь стены. Одно лишь упоминание хозяина компании заставляло обильно потеть таких матерых и самоуверенных интриганов, как Борис Ефимович.

Когда смена наконец завершилась, я покинула огромное стеклянное здание и тяжело побрела в сторону метро. Тело привычно ныло, огрубевшие снова пальцы саднили.

***

На четвертый день моего выживания в этом стеклянном муравейнике физическая рутина стала казаться привычной. Мышцы постепенно адаптировались к ежедневным нагрузкам, хотя ладони по-прежнему горели от жесткой швабры, а суставы ныли после каждого поднятого ведра. Вымыв до блеска туалеты и служебные лестницы на нижних этажах, я добралась до тридцать второго, где располагался отдел дизайна. Просторный опен-спейс бурлил жизнью. В воздухе витал густой аромат свежесваренного кофе, шуршали бумаги, и непрерывно гудели мощные графические станции. Я привычно лавировала со своей тележкой между рядами столов, аккуратно вытирая пыль с подоконников и стараясь оставаться невидимой для сотрудников.

Чуть подальше, за стильной перегородкой в том же просторном зале, восседала Виктория. В своем безупречном брючном костюме она лениво просматривала что-то на мониторе, сохраняя царственную осанку. А неподалеку от меня, возле одного из центральных столов, собралась группа молодых проектировщиков. На широкой столешнице лежал крупномасштабный распечатанный план будущего вип-зала для переговоров, прижатый по углам планшетами. Я как раз протирала полку неподалеку. Одного случайного взгляда на чертеж оказалось достаточно, чтобы внутри всё сжалось от возмущения. Главный эвакуационный проход между тяжелыми декоративными стеновыми панелями и центральным столом оказался слишком заужен. Вдобавок его перекрывали массивные дизайнерские кресла. В случае любой экстренной ситуации здесь неизбежно возникла бы давка, что прямо противоречило строгим противопожарным нормам для коммерческих помещений.

Молодые специалисты увлеченно спорили о фактуре отделочной ткани для стеновых панелей, совершенно не замечая фатальной ошибки прямо у себя под носом. Для человека, вытягивавшего на себе десятки сложнейших объектов, наблюдать за подобным дилетантизмом было истинной пыткой.

— У вас здесь проход меньше нормативного, — негромко, но предельно четко произнесла я, выжимая ветошь над ведерком. — При такой расстановке массивной мебели эвакуационный коридор фактически перекрыт.

В просторной комнате мгновенно повисла тишина. Молодые проектировщики резко обернулись, уставившись на меня в полном ошеломлении. Простая уборщица со шваброй в руках только что будничным тоном указала им на критический просчет, который они упустили всей командой.

Виктория, слышавшая всю реплику со своего места, немедленно поднялась и неспешно подошла к столу. Ее цепкий взгляд окинул отмеченный участок на чертеже, а затем она медленно подняла глаза на меня. В этот короткий миг в ее взгляде промелькнуло истинное, нескрываемое изумление. Впрочем, ведущий дизайнер оказалась слишком искушенным интриганом, чтобы показать свое замешательство перед подчиненными. Ее лицо разгладилось за долю секунды, а на ухоженных губах расцвела широкая, приторно-сладкая улыбка.

— Наша пчёлка, оказывается, у нас ещё и дизайнер, — со снисходительным смешком прокомментировала она, обращаясь к опешившим сотрудникам и ловко превращая ситуацию в забавную нелепость.

Несколько человек нервно усмехнулись, остальные поспешно опустили глаза к планшетам, не желая вступать в конфликт с начальством. Я лишь вежливо и спокойно улыбнулась в ответ, прекрасно понимая правила этой игры и вернулась к уборке.

Спустя полчаса, когда проектировщики вернулись к работе в опен-спейсе, а я заканчивала полировать латунную дверную ручку возле служебного лифта, за моей спиной раздался цокот высоких каблуков. Виктория подошла практически вплотную. От ее прежней милой улыбки не осталось и следа. Лицо брюнетки превратилось в застывшую маску. Она наклонилась ко мне и тихо, но чеканно произнесла:

— Больше никогда не лезь в мои проекты.

Виктория развернулась и молча ушла обратно к своему столу, а я осталась стоять в коридоре с тряпкой в руках. С этого момента я уже не сомневалась: мое тихое существование в роли невидимой обслуги завершилось, и именно с этого момента началась наша война.

Отправляясь на работу следующим утром, я еще не понимала, что из безмолвной тени я превратилась в полноценную мишень для издевательств. Личный кабинет ведущего дизайнера Виктории с прозрачными стеклянными перегородками находился прямо перед основным опен-спейсом, а его дверь сегодня оказалась открыта настежь. Стоило мне поравняться с кабинетом, как хозяйка помещения подняла голову от монитора и окликнула меня совершенно будничным тоном.

— Марина, зайдите пожалуйста, — позвала Виктория, плавно поднимаясь из-за стола. — Протрите пыль на нижних полках стеллажа.

Я молча взяла тряпку и вошла в помещение. Нужный стеллаж располагался в самом углу, на приличном расстоянии от опасной зоны рабочего стола. Опустившись на корточки, я принялась аккуратно протирать дубовую полку. Начальница тем временем не спеша подошла ко мне вплотную. В правой руке она держала изящную фарфоровую чашку с остатками кофе.

— Знаешь, Марина, у нас в клининге работают удивительно образованные кадры, — промурлыкала брюнетка, нависая надо мной. — Надо же, наш скромный Воронцов вдруг начал разбираться в строительных ГОСТах. Наверное, на него так повлияло общение с нашей новой уборщицей.

— Я просто вытираю пыль, — абсолютно спокойно ответила я, продолжая водить тряпкой по дереву и намеренно не поднимая головы.

— Вот и вытирай, — с откровенной угрозой прошептала Виктория.

Она достала из папки какой-то свернутый чертеж и резко сунула его мне прямо перед лицом. Инстинкт самосохранения сработал моментально. Я резко отшатнулась назад, в ту же секунду Виктория сделала едва заметное движение кистью и разжала руку. Тяжелая фарфоровая чашка рухнула на светлый керамогранит в сантиметре от моих ботинок, разлетевшись на десятки острых осколков и окатив пол коричневыми брызгами. Следом за ней, словно случайно выскользнув из ослабевших пальцев, прямо в грязную лужу полетел и сам чертеж, мгновенно пропитываясь кофе. Лицо ведущего дизайнера мгновенно преобразилось. На смену холодной расчетливой злости пришло безупречно сыгранное искреннее возмущение.

— Марина! Ну что за криворукость?! — громко воскликнула Виктория так, чтобы ее крик отчетливо разнесся по всему этажу. — Зачем вы меня под руку толкаете?! Вы хоть понимаете, сколько стоит эта вещь?! А документы?! Это же согласованные чертежи, столько времени работы всего отдела насмарку!

— Это обычная черновая распечатка, — невозмутимо парировала я, мельком взглянув на размокающую бумагу. — На ней нет ни штампов, ни подписей. Нажмете пару кнопок и распечатаете новую за минуту.

Виктория скрипнула зубами. Рабочий гул в соседнем опен-спейсе мгновенно стих. Сотрудники с любопытством уставились в открытый проем кабинета, предвкушая скандал. На шум из коридора тут же примчалась завхоз Зинаида, инспектировавшая соседние помещения. Оценив гневную позу Виктории и кофейную лужу на полу, начальница технического персонала сходу пошла в наступление.

— Смирнова! Ты совсем ослепла?! — рявкнула Зинаида, решительно влетая в кабинет. — Это твое первое предупреждение! Стоимость испорченной вещи я лично вычту из твоей зарплаты!

В этот самый момент у распахнутой двери робко замерла девушка из бухгалтерии, крепко прижимавшая к груди стопку смет. Виктория мельком заметила девчонку и мгновенно сориентировалась в ситуации, попытавшись сделать случайную зрительницу своей прямой сообщницей.

— Настя? Вы по делу? — с нажимом спросила ведущий дизайнер, тяжело переводя дыхание.

— Я сметы принесла на подпись, — растерянно пролепетала девчонка, делая неуверенный шаг внутрь.