Проклятье Всевышнего

Авиел призвал эйма обратно и отправился прямиком к нему. Надо узнать, что привело сюда столько народу. Вдруг это родственник Ранели? Кто знает, как он нашел дорогу сюда. Подъехав к парню в широкополой шляпе и длинной кожаной куртке, Каракар положил ладонь ему на плечо и громко произнес:

— Я хочу говорить.

Это была ритуальная фраза, чтобы магия эйманов ослабла, не отпуская «гостей» полностью, но позволяя ответить на вопросы.

Парень вдохнул сквозь стиснутые зубы и помотал головой. Боль отпустила, но руки и ноги по-прежнему ему не повиновались.

— Что вы здесь делаете? — потребовал Авиел.

— Я п-принц Энгарна Ллойд Люп. — Речь давалась ему с трудом, голос был сиплым, будто его только что душили. — Хотел г-говорить с эйманами от им-мени королевы.

— Кто ты? — расхохотался Каракар. — Оборотень — принц Энгарна? — глаза парня яростно сверкнули. — Любопытно. Я догадываюсь, о чем ты хочешь просить. Но ты опоздал. Охотник уже заключил договор с вашим врагом. Мы повинуемся Охотнику. Кто вас привел сюда?

— Од-дин из моих спутников. Он з-знал семью эйманов в детстве.

— Любопытно, — повторил Авиел. — Я отпускаю, — эта фраза освобождала всех, кто попал в Капкан.

Лес исчез, мир наполнился звуками: громкое ржание лошадей, стоны и хрипы людей. Принц растер запястья, но тут же поднял голову и прошептал одними губами:

— Не рассказывайте им!

Неужели парень на самом деле принц? Очень это всё было интересно, но Авиел сдержал порыв поговорить с гостем подольше. Ему только тайн энгарнца не хватало.

Пройдя мимо ругающихся вполголоса «волков» Полада и обогнув отчаянно ругающегося красавчика, Каракар подошел к лохматому парню, которого он где-то видел раньше. Того заметно трясло, но, увидев Авиела, он замер.

— Здравствуйте, господин Каракар.

Авиел всматривался в него. Наконец пробормотал:

— Ты дружил…

— С Рэбом!

— С Шелой, — потрясенно подтвердил Каракар. — Это же сколько лет назад было! И он показал тебе дорогу сюда? Вот паршивец! Если бы узнал раньше — убил бы. Он что, не предупредил, что ты можешь погибнуть, если придешь сюда?

— Нет. Рэб меня здесь ждал.

— Что за дурацкое имя — Рэб?

— Я всегда его так называл. Он сказал, что вырастет — будет Ястреб, а пока только Рэб.

— Шереш... — Парень вынырнул из прошлого, остро напомнив о потере, но имя этого человека так и не всплыло в памяти. — Вот что…

— Тагир меня зовут, господин Авиел, — догадался представиться тот.

— Ну, конечно, — оживился Каракар. — Тагир Савтех, сын пекаря. — Паренек нахмурился и мельком глянул на «волков». Кажется, тут у всех есть тайны. — Вот что, Тагир. Я выведу вас отсюда, а ты сам дорогу сюда забудь и друзьям своим скажи. Хорошо, я мимо ехал, а то ведь погибли бы. Капкан непрошеных гостей не любит.

— А Рэб, он… — с замиранием сердца начал Тагир.

— Шела пропал. Я не знаю, где он и что с ним, — как можно безразличней сообщил Авиел и скомандовал: — Собирайте вещи и следуйте за мной, проведу вас через мост.

Он направился к лошади. Когда проходил мимо оборотня, тот спросил негромко:

— Шела Ястреб ваш сын?

— Тебе-то что? — прищурился Авиел и вскочил на коня.

Даже имя сына в чужих устах неприятно резануло по сердцу.

— Темноволосый и кареглазый как вы, носит короткую охотничью куртку, стрижка короче, чем у вас…

— Откуда знаешь?! — Авиел резко повернулся.

Это могло быть совпадением. Всего лишь совпадением!

— Я встретился с ним в Хадаше восьмого юльйо.

— Быть не может!

Авиел соскочил с коня, подошел к оборотню, схватил его за куртку, всмотрелся в глаза, пытаясь понять: говорит правду или использует его беду для собственной выгоды? Губы дрожали, он боялся выговорить вопрос: «Что с ним?» Вернее, боялся услышать ответ. Парень всё понял без слов.

— Он жив, — тихо промолвил принц. — Только потерял память. Раз еще не появился, значит, не помнит вас. Но я объясню, как его найти. Когда я покидал Хадашу, попросил доктора Декокта позаботиться о нем.

Авиел быстро закрыл ладонью глаза. Дышалось тяжело, он судорожно глотал воздух. Люди замолкли, наблюдая за этой сценой. Наконец Каракар взял себя в руки. Прохрипел:

— Почти два месяца не знал, что с ним. — Он тряхнул головой. — Вот что… Как там тебя звать? Ллойд! Едем ко мне домой. Людей в гости мы редко приглашаем, поэтому остальных отправь в Цартан. Едем, а там объяснишь.

— Я не оставлю его, — категорически возразил высокий мужчина, явно заправлявший военными. — У меня приказ!

— А я, господин Каракар? — жалобно попросил Тагир.

— Хорошо, — скрепя сердце согласился Авиел. — По большому счету это нам ничем не грозит. Но остальные — в Цартан.

Он снова вскочил на коня. Солдаты зажигали факелы и быстро собирали вещи. Животные уже успокоились. Буквально через четверть часа сборы закончились.

— Найдете дорогу в темноте? — спросил Авиел.

— Найдут, не маленькие, — ответил за них тот же солдат Полада. — В крайнем случае, на том берегу заночуют. Думаю, им там спокойней будет.

Каракар проводил «волков» за мост. Вернувшись, строго предупредил спутников:

— Строго за мной, — и направил коня в лес.

Дорогу в темноте люди уже не могли рассмотреть.

***

Ялмари ехал следом за Авиелом, имя которого узнал только потому, что его помнил Тагир. Перед лошадью эймана летела красноклювая каракара, и лес будто расступался, открывая им путь, а потом смыкался позади. Ялмари специально оглянулся, чтобы убедиться в этом.

Тагир тоже вертелся: в темноте мало что было видно, но он пытался. Етварт сохранял невозмутимость. Кажется, он ждал какого-то подвоха: слишком стремительно всё переменилось.

Было заметно, что Авиел очень спешил: то и дело переводил коня в галоп. Вероятно, торопился домой, чтобы сообщить о сыне. Два месяца ничего не знать о любимом человеке — это очень страшно. Ялмари надеялся, что с Илкер всё будет в порядке за это время. Спрашивать о ней Полада в донесениях было неловко.

Лес поредел, а вскоре и вовсе закончился. Авиел еще раз свернул, Ялмари направил коня за ним, и тут же увидел большой дом. В темноте его трудно было разглядеть, лишь некоторые окна светились желтым. Ворота уже открывали.

— Здравствуй, отец! — Светловолосый парень с волосами, зачесанными назад, посветил факелом, скользнул взглядом по гостям и удивленно посмотрел на Авиела. Затем снова повернулся к Ялмари, и голос стал злым: — А этот что здесь делает?

Авиел уже спрыгнул на землю:

— Ты с ним знаком, Ал? — спросил небрежно.

— Еще бы! — горячо откликнулся тот. — Я не знаю, зачем ты привел их сюда, но этот в дом не войдет.

— Войдет. — Отец успокаивающе положил руку ему на плечо. — Я всё объясню позже. Остальные не спят? Позови всех.

— Хорошо, — сквозь зубы процедил парень. — Меня не жди.

Он развернулся и ушел в дом. Смутная догадка зародилась в Ялмари.

— Пойдемте, — хмуро бросил Каракар.

Принц спрыгнул с коня, его примеру последовали остальные. В холле их ждали обитатели дома. Етварт шагнул вперед, чтобы прикрыть Ялмари, но не успел. Смуглая девушка выскочила вперед и схватила Ялмари за руку:

— Онер! — Тут же отступила, рассматривая его. — Боже мой, какая встреча!

— Ранели, — безнадежно произнес Ялмари.

Догадка оформилась в уверенность: сын Авиела — тот самый эйман, что чуть не убил его почти два месяца назад. Алет Сокол — вот как называла его Ранели. Когда он познакомился с девушкой-оборотнем, она вроде бы рассталась со своим любовником. Однако эйма тот так и не отозвал. И в один «прекрасный» день, принц посмотрел в глаза птичке, которая как будто слушала их разговор с девушкой. Теперь-то он знал, что ни один человек не выжил, после того как посмотрел в глаза эйму. Его спасла только быстрая реакция вожака и феникс.

Прежде чем они произнесли еще хоть слово, Авиел сурово одернул девушку:

— Ранели, отойди к женщинам! — Посмотрел на принца. — Итак, вы друг друга знаете. Я полагаю, в моем доме вы будете вести себя подобающе с женой моего сына.

— Без сомнения, — склонил голову Ялмари. — Мы очень недолго знакомы с Ранели, и между всегда было лишь дружеское расположение.

Ранели зашептала что-то на ухо женщинам, старшая передала это огромного роста парню с гривой льняных волос. Принц понял, что происходит: девушка предупредила, что людям ни к чему знать, о присутствии среди них оборотней.

— Итак… — Хозяин дома снова заговорил довольно странно, но, видимо, при обращении к тем, кто не принадлежал к их народу, существовал определенный ритуал. — Я, Авиел Каракар, приглашаю вас в свой дом. Это… — Он указал на гиганта, и улыбка у того сверкнула обаятельно и хищно. — Мой старший сын Удаган Лев. — Ялмари неверяще переводил взгляд с Каракара на Льва, но ничего не сказал. Авиел продолжил: — Тот, что покинул нас — Алет Сокол, мой средний сын. Тана, моя жена, — перешел он к женщинам. — Жена среднего сына Нэл Сокол. Жена младшего сына Трис Ястреб.

Женщины присели, едва обозначив реверанс. Теперь настала очередь гостей.

— Ллойд Люп, принц Энгарна, — произнес принц. — С Ранели я познакомился как Ялмари Онер.

Растерянность на лицах женщин, веселое недоверие у Льва. Принц представил спутников, после чего Каракар наконец сообщил семье, почему пригласил людей в гости.

— Ллойд... — и замешкался, — или Ялмари? — продолжил, не ожидая пояснения принца: — столкнулся с Шелой в Хадаше и знает, как его найти.

Трис охнула и повисла на Тане. Раздался всхлип.

— Проходите в столовую, — предложил Авиел.

В ожидании позднего ужина Ялмари подробно рассказал о том, как нашел Шелу. Его мать и жена, накрывавшие на стол вместе с пожилой служанкой, внимательно прислушивались и то и дело вытирали слезы. Трис пару раз пошатнулась, казалось, она вот-вот упадет в обморок. Ранели внимала ему с восторгом и гордостью. Посередине рассказа Авиел, взглянул на нее.

— Нэл, найди, пожалуйста, Алета, — фраза походила на приказ, но Ранели, к удивлению Ялмари, нисколько не оскорбилась и тут же поднялась.

— Позвать его сюда? — уточнила она.

— Если он захочет.

Девушка вышла и больше не появилась.

Когда принц умолк, Каракар обменялся взглядами с Удаганом. Тот тоже вышел.

— Прошу отужинать, — обронил Авиел.

Ялмари чувствовал напряжение и тревогу. Женщины будто спешили куда-то. Каракар размеренно жевал, глядя в тарелку.

Ужин проходил в тишине. Наконец Ялмари не выдержал:

— Господин Авиел…

— Насчет помощи я уже всё сказал, принц Ллойд, — бесцеремонно перебил хозяин дома. — Я расскажу о вашей просьбе другим эйманам. Сегодня переночуете здесь. Завтра, думаю, вам дадут ответ.

— Благодарю, — невесело откликнулся Ялмари.

Больше трапезу никто не прерывал.

***

Алет был в ярости. Как ни торопился Сокол уйти, то, как Ранели встретила оборотня, он заметил. И ничего не мог с собой поделать — от ревности готов был разнести дом по камешку. С первого дня, как он познакомился с Нэл, он видел, что она любит играть с мужчинами. Видел и то, что это напускное — никто к ней даже пальцем не прикасался. Поэтому если иногда его и задевало, с какой легкостью она дарит другим улыбки, то лишь слегка.

Но принц Энгарна заставлял его буквально лезть на стену. Почему? Потому что она слишком много с ним общалась? Потому что он тоже спас ей жизнь, а значит, имел все шансы занять особое место в ее сердце? Потому что он тоже оборотень, в отличие от всех остальных, и Нэл казалось, что он понимает ее лучше? А может, из-за того разговора в стае у дома для гостей, когда они, будто давние единомышленники, пришли к убеждению, что могут быть счастливы только среди своих? Потому что, в конце концов, он кажется более выгодной партией для Ранели: оборотень, как она и хотела, да еще и принц, да еще и так мастерски умеющий держать себя в руках и ничем не выдавать неприязни (а ведь должна быть неприязнь, он же в дом к своему убийце попал!)? Скорее всего, всё сошлось вместе.

А еще к этому добавились бесконечные размолвки. Ему не нравилось, что каждый, кому не лень, намекал: его жена ведет себя неподобающе, так, как никогда не ведут себя жены эйманов. Девушка очень старалась вписаться в их традиции. Они примирялись, а потом она снова что-то такое отчебучивала, что заставляло если не ссориться, то говорить на повышенных тонах.

Алет чувствовал себя очень неуверенно. Почему именно сейчас появился тот, кто может забрать Нэл в привычную для нее жизнь? Почему Нэл так рада ему? Она любила только его, никто другой ей не нужен. Но одно дело — знать об этом, и совсем другое — заставить замолчать ревность. Алет ничего не мог поделать. Страшно хотелось поговорить с женой так, чтобы она и думать забыла улыбаться другим мужчинам. И он бы сделал всё, что угодно, чтобы принц оказался за тридевять земель от его дома. То, что сейчас он не крушил всё в комнате, а спокойно стоял у окна, скрестив руки на груди, усиливало ярость внутри. Если отец пригласил принца в дом, значит, на то есть веская причина. Очень скоро отец отправит Нэл сюда. Но ему нужно научить Ранели вести себя правильно.

Сокол не ошибся: не прошло и четверти часа, как дверь отворилась. Девушка улыбалась, будто ничего не произошло.

— Почему ты ушел? Отец просил позвать тебя.

«Сама невинность. И не подозревает, почему ее отослали».

— Да ты что? — с едва сдерживаемой яростью спросил он. — Велел позвать меня? А может, он хотел, чтобы ты вспомнила о приличиях?

— О каких приличиях?

«Умеет же изображать дурочку. Что ж, поиграем по твоим правилам».

— О том, что замужняя женщина не сидит с гостями, если мужа нет рядом.

— Я не знала, что у вас такие порядки, — пожала плечами Нэл. «Ни капли раскаяния, даже не покраснела!» — Я больше не буду так делать. Хотя Трис прекрасно сидела с нами в отсутствии мужа…

— Мужа Трис вообще нет в замке! — Алет не выдержал и повысил голос. — А твой муж счел нужным покинуть гостей. Почему осталась ты?

— Я обрадовалась Ялмари… Мне хотелось поговорить с ним.

Она оправдывалась. Как такое возможно?

— Я заметил твою радость. Так обрадовалась, что на шею ему бросилась? Это у оборотней так принято: обниматься и целоваться с другими мужчинами? Или ты…

— Не говори того, о чем будешь жалеть! — Все-таки ему удалось вывести Ранели из себя, девушка вспыхнула от гнева. — Я не вешалась ему на шею. — Ранели тут же взяла себя в руки, заговорила тише и медленней. — Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне? Если ты не прекратишь…

— То что? Сбежишь с ним? Развлеклась со мной, теперь вернешься в стаю? Или посетишь Энгарн? Там поживешь немного?

Она подскочила так быстро, что он не успел отреагировать.

— Дурак! — Нэл отвесила пощечину. — Ненавижу тебя! — Она снова размахнулась, но на этот раз Алет поймал ладонь. И притянул к себе. И поцеловал так, что в глазах потемнело…

Ранели с остервенением вырывалась, а затем обняла, будто ребра сдавила стальным обручем. Только Алет не позволил перехватить инициативу. Расцепил ее руки, надеясь, что не оставит синяков на запястьях, — оборотни крепче, чем люди. Подхватил на руки, не прекращая целовать, посадил на стол. Что ж поделать, если он не додумался подождать ее в спальне...

Она выдернула рубашку из брюк, но Алет снова удержал ее, обхватил ладонями голову, чтобы она не отвернулась:

— Я люблю тебя, Нэл, — прошептал так, словно хотел, чтобы эти слова отпечатались в ее сознании навеки, как гравировка на золотом кубке. — Я люблю тебя, Нэл. И никому тебя не отдам. И никуда не отпущу. Поняла?

Не дождавшись кивка, снова поцеловал, придерживая за шею. Другой рукой потянул за шнурок на груди.

И тут дверь распахнулась. Они замерли, будто их окатили ледяной водой, а потом услышали смущенное бормотание Ле:

— Извините!

И скрип на этот раз закрывающейся двери.

Остановиться было нелегко. Но пришлось. Нэл уперлась кулачком ему в грудь. Когда Алет отстранился, тяжело дыша, девушка легко поцеловала щеку.

— Ты нужен Ле для чего-то. Потом, ладно? — Он только качнул головой. Нэл выскользнула из его объятий, стянула шнуровку. Обернулась, гордо вскинув подбородок. — И никогда так со мной не разговаривай! Если не хочешь меня потерять.

Надменно выплыла из комнаты.

Порождение шереша, а не девчонка! Если бы не Ле, ожидавший в коридоре, он бы догнал ее, вернул и показал, кто здесь хозяин и кто диктует условия, а кто подчиняется. Но Алет лишь зло рявкнул уже брату:

— Заходи, нечего ухмыляться! Что там произошло?

— Никогда не видел тебя в таком бешенстве. — Ле оскалился. — Я и предположить не мог, что ты бываешь таким. Он что, ее бывший любовник?

— У нее не было любовников, кроме меня. Если бы были, я бы их уже убил.

— Но почему не ее? — изумился брат, вскидывая красивые брови. — Никогда не понимал этой несправедливости. Почему ревнивые мужья хотели убить прежде всего меня?

— Потому что бить женщину недостойно настоящего мужчины. — Злость постепенно уходила. — Ладно, рассказывай.

Он выслушал новости о Шеле.

— Ты ведь знаешь Хадашу, — заметил Ле. — Найдешь нужную улицу?

— Эйм уже в пути. Сокол будет там завтра. Я отправлюсь следом. Как только оборотень уберется из замка. — Он устало потер лоб. — Шереш! Неужели мы найдем Шелу? Даже не верится.

— Сильно не обольщайся, — возразил Ле. — Яст ничего не помнит.

— Не страшно. Главное — живой.

Дверь в комнату снова отворилась, зашел отец.

— Все в сборе, — удовлетворенно кивнул он. — Извини, Ал. Если бы я знал, что этот парень так тебя взбесит, я бы отвел его к Беркуту. Я не подозревал, что вы знакомы. Хотя следовало предположить, раз он тоже оборотень. В любом случае одного дня гостеприимства для них вполне достаточно. Завтра я их выпровожу. До завтра потерпишь?

— Потерплю, — невесело усмехнулся Алет.

— Но тебе надо поговорить с женой.

— Я пытался.

Он избегал встречаться взглядом с отцом.

— Опять противится?

— Она, видите ли, не делала ничего особенного! — в сердцах воскликнул он.

— Нелегко ей придется у нас. — Авиел похлопал сына по плечу. — Да и тебе тоже. Ты уверен, что выбрал правильно?

— Я не могу без нее, — сник Алет.

— Да уж… Замкнутый круг.

…Они поужинали с Ранели отдельно от всех, Тана принесла им еду.

— Посуду мне тоже мыть нельзя? — Ранели с укором смотрела на Сокола.

Вместо ответа он поднялся, подхватил ее на руки и отнес в спальню.

Пока девушка еще не пришла в себя после бурных ласк, быстро оделся и вышел. В коридоре столкнулся с Ле. Вид у брата был очень задумчивый.

— В чем дело? — поинтересовался Алет. — Зачем этот вообще сюда пришел?

— Ищет союзников в войне с Кашшафой. Завтра ему дадут ответ.

— Надеюсь, ему скажут, чтобы он убирался к шерешу! А ты-то чего такой задумчивый? Скажешь, о чем замечтался? — всмотрелся в него Алет.

Удаган закусил губу, потом обронил:

— Они собираются в Песчаный монастырь.

— Только не это! — воскликнул Алет. — Ты ведь не пойдешь туда больше? В конце концов, у нас своих дел полно, и надо еще проверить, не соврал ли он насчет Яста.

— Да-да… — рассеянно пробормотал Удаган. — Но в Песчаном монастыре я могу узнать, как уничтожить Охотника…

— Ты ведь понимаешь, что ищешь причину, чтобы идти? — Сокол взял его за плечи, пытаясь заглянуть в глаза.

— Да, пожалуй, — снова согласился Ле и расслабился, будто с души его упал камень.

***

О Песчаном монастыре на Гоште знали все, ходили невероятные легенды, одна чуднее другой. Якобы там всем заправляют женщины, а мужчин оскопляют. Якобы хозяйка монастыря каждому попавшему туда дает чудовищное задание (например, убить своего родного брата), но, если ты выполнишь его, обретешь могущество невиданной силы. Якобы попасть в монастырь тяжело, для этого нужно практически умереть, но покинуть его — еще сложнее. Тех, кто верит во все эти легенды, в Песчаном монастыре, ждет большой сюрприз. Жизнь вообще любит приносить сюрпризы. Удаган попал туда четыре года назад полумертвым. И, видит Всевышний, он бы ни за что оттуда не ушел, если бы не…

Удаган провел ладонью по лицу. Отец только что высказался так же решительно, как и брат, и Удаган не стал спорить. Но это не значит, что пропало желание вернуться в монастырь. Четыре года назад он уходил оттуда с твердым намерением никогда не возвращаться. Даже когда отец рассказывал о странных снах — о светловолосой и черноглазой девушке в платье цвета песка — Удаган воспринял это как шутку Творца, не более… Но тут появился принц. Острое желание еще раз побывать там накрыло с головой. Пусть ненадолго, может быть, в последний раз. Идея найти в монастыре что-то об Охотнике, о том как помочь эйманам, пришла позже, чтобы уговорить отца и брата. Они не поддались.

Давно прошел ужин, и гости, и хозяева после недолгого общения в гостиной разошлись по спальням, а Удаган по-прежнему сидел у камина. Перед тем как уйти, Тана взглянула на него с тревогой. Он улыбнулся ей самой безмятежной улыбкой. Она развеяла бы любое беспокойство, но мать всегда чувствовала больше, чем другие. Женщина села рядом и ласково спросила.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, мам, — выдохнул Ле.

— Ганни… — Имя прозвучало так трогательно-нежно, что сердце заныло. Тана погладила его волосы. — Мне не нравится то, что происходит сейчас.

— Уже ничего не происходит, мам. Всё закончилось.

— Я в это не верю, — вздохнула она. — У Авиела свои тайны, у тебя свои. Что ты задумал?

Удаган рассмеялся — на этот раз искренно.

— Всё нормально, мам. Всё будет хорошо, не волнуйся.

— Я чувствую, что вы очень рискуете. И мне так страшно, что я не могу вас защитить…

— Мы сами себя защитим.

— Вот ваша самонадеянность мне и не нравится. Так ты не расскажешь?

— Пока нет. Может быть, завтра. Ты не переживай за нас. Мы сильные. Справимся, — утешал он Тану.

— Сильные… — Она опять тяжело вздохнула. — Но не бережете себя!

— Я берегу! — Он ткнулся лбом в ее плечо, и мать вновь потрепала его вихры. — Знаешь, как я жить хочу? — заверил он. — Очень хочу. Поэтому берегу.

— Так я и поверила. Ты себя бережешь, пока другим ничего не угрожает. А если встанет выбор… И все вы такие.

— Так это же хорошо, мам! — успокоил он. — Каждый защищает другого. Все защищены.

Тана еще немного поохала и поднялась.

— Ты кого-то ждешь?

Лев решил не лгать.

— Да. Только не говори отцу.

Она ушла, лишь платье еле слышно прошуршало.

Когда отец и брат запретили ехать в Песчаный монастырь, Удаган только сделал вид, что согласился с ними. А сам отправил эйма к Беркуту с запиской. Теперь оставалось ждать ответа от глав Домов. Если и они посчитают поездку напрасной тратой времени, значит, так тому и быть.

…Свечи догорали, дрова в камине тоже заканчивались. Удаган встал и потянулся, разминая затекшие мышцы. Пора перебираться в спальню. Дольше ждать бессмысленно. Но в тот же момент услышал, как в стекло постучали. Выбежал в коридор, распахнул дверь. Лунь сел на плечо, давая возможность снять с лапки записку. Удаган удовлетворенно вдохнул полной грудью: его ждали у Беркута. Немедленно.

***

…Алет лежал на кровати, раскинув руки. Взгляд устремлен даже не в потолок — в никуда. Ранели села рядом, поводила ладонью у него перед глазами. Он будто очнулся. Перевел взгляд на нее.

— О чем думаешь? — проворковала девушка.

— Неважно.

— То есть не хочешь рассказывать?

— Нет.

— Жалеешь, что в прошлый раз разоткровенничался? — расспрашивала она.

— Нет. Но это не значит, что я буду откровенен всегда.

Вспышка ревности прошла, Алет стал спокойным и… чужим.

— Ну и ладно. — Ее глаза сверкнули в темноте. — Храни свои секреты.

Она склонилась над ним, длинные волосы упали с двух сторон, словно укрывая шатром. Губы легко коснулись лба, век, которые он невольно прикрыл.

— Послезавтра я уезжаю в Хадашу с Трис, — сообщил Алет равнодушно.

— Да? — Ранели тут же посерьезнела. — Но сокол ведь еще не нашел Шелу? А что, если вы напрасно отправитесь в путешествие?

— Напрасно не будет. Мне бы очень хотелось, чтобы оборотень соврал, но следует признать, что вряд ли это так. Если Яст покинул дом, в котором этот его оставил, будем разыскивать дальше, — ответил он. — Если брат не вернулся, значит, всё еще ничего не помнит. Раз ничего не помнит, дальше Хадаши не уйдет. В любом случае эйм всё не сделает, там нужны и мы. Мы найдем его.

— Это хорошо. — Ранели намеренно не обращала внимания на пренебрежительное «оборотень», «этот». — Все будут в сборе, Трис будет счастлива. Но плохо, что ты уезжаешь. Это надолго?

— Самое меньшее — неделя. Это если Шелу быстро найдем. Тогда мы туда доедем, заберем его — и сразу обратно. Если придется искать — задержимся дольше.

— Неделя — это очень долго, — авторитетно заявила Ранели. — Очень.