Проклятье Всевышнего

На него так накатывало не в первый раз, но симптомы учащались, а главное — длились дольше. Перерождение шло медленно, но неотвратимо. Поначалу он вообще не понимал, что происходит. За долгие годы жизни он перерыл кучу книг, но и крохи найденной информации, помогли понять, что происходит.

И всё будущее оставалось туманным. Когда-нибудь всё закончится, и он понятия не имел, как к этому относиться. Во что он превратится? Как изменится его жизнь? Он предпочитал не думать об этом, жить, справляясь по мере сил вот с такими неприятностями.

Пару раз во время приступов он выпадал из окна. Ничем это повредить не могло: меньше чем через четверть часа он поднимался и возвращался в дом. Но иногда приходилось убивать свидетелей — и так слишком много разговоров шло о регенте Лейна.

От этого не было лекарства, и это не пройдет. Он будет неуязвим, бессмертен и будет мучиться от приступов. Без этого никак. Он даже знал, чем это закончится. Вот только не знал, когда именно…

«Что же заметила эта малышка и отчего она проснулась? — размышлял Девир. — Бдительность не помешает».

Убивать в Энгарне он не хотел. Но, если потребуется, он это сделает.

23 ухгустуса, земля эйманов

Как они и договорились с майором, вчера Ялмари изображал раненого, а утром подставного принца со всеми предосторожностями перевезли к волкам. Ялмари же продолжил путь в одежде рядового солдата Полада. Спутникам сообщили, что опасное колдовство развеяли, благодаря чему Ялмари быстро встал на ноги. Он еще не совсем восстановился, но это не мешало продолжить путь.

Они выехали из Цартана ближе к обеду. Тагир вел их на удивление уверенно.

— Ты часто бывал там? — в пути спросил принц Свальда.

— Не очень. Один раз с Рэбом, с другом моим, пару раз без него… Но предупреждаю, что я гостил только в доме в Цартане. Там, куда вас веду, ни разу не был. Не знаю, что там за дом.

— Но ты сказал, знаешь, как его найти, — не понял Ялмари.

— Знаю, как найти друга, а не его дом, — насмешливо пояснил поэт. — Он показал мост. Там небольшой овражек, на дне — речушка. К вечеру доберемся… За этим мостом я шел к камню — тоже приметный довольно-таки. Белый, на мрамор похож. Когда я к тому камню приходил, Рэб ко мне выбегал.

— Серьезно? — Герард встрепенулся. — А если он не выйдет, тогда что?

Тагир демонстративно не повернулся к нему. Маркиз Свальда по-прежнему раздражал больше всех.

— Принц, мы ведь не обычных людей ищем, не так ли?

Поэт не называл Ялмари по имени или фамилии как раньше, а только усеченным титулом и на ты.

— Нет, — усмехнулся Ялмари. — Это вообще не люди. Предупреждаю: если вдруг заметите зверя или птицу, которые ведут себя необычно: не боятся вас, точно наблюдают за вами — не смотрите им в глаза.

— Да, об этом Рэб тоже рассказывал, — согласился поэт. — Я не знаю, кто они. Очень уж скрытные, слова лишнего не вытянешь. Но Рэб хотел меня защитить, поэтому… Я так понимаю, что за тем мостом они нас видят и выходят встречать. А кто они, кстати?

— Я не так много о них знаю, — вздохнул Ялмари. — Но однажды чуть не умер, посмотрев в глаза соколу.

— Да… Хорошее задание нам дали, — саркастически заметил маркиз Нево. — С каждым днем всё больше восхищаюсь.

На это замечание никто не отреагировал.

Они двигались по едва заметной тропе в смешанном лесу. Но постепенно лиственных деревьев становилось меньше, высоко взмывали ели, темной стеной вырастая слева и справа. Судя по тропе, пользовались ею довольно редко — и это настораживало. Если по ней ходили эйманы, то она должна быть лучше утоптана. Если семья Рэба переехала, жаль будет потраченного времени…

К мосту, о котором рассказывал Тагир, подъехали, когда солнце еще вовсю светило. Лес не добрался до овражка, и за мостом простирался луг, усыпанный розовыми цветочками, в которых Ялмари узнал энгарнский бессмертник. Распускаясь, он не закрывался ни днем ни ночью и сохранял цвет даже после снегопада. У дальнего края поляны, возле деревьев, виднелось белое пятно. Тагир указал на него:

— Там камень, о котором я говорил.

Он тут же пришпорил коня, двое «волков» рванулись за ним. Шрам, маркиз Нево и Ялмари поскакали следом. Замыкали их кавалькаду остальные солдаты Полада.

У белого камня никого не было.

— Что будем делать? — поинтересовался майор.

— Устроим привал и попробуем отыскать жилье самостоятельно, — распорядился Ялмари.

Шрам взглянул на принца, тот еле заметно подмигнул, показывая, что надо побеседовать наедине.

— В таком случае разбиваем лагерь, — скомандовал Етварт.

Пока они расседлывали коней, майор подобрался ближе к принцу и еле слышно обронил:

— Что задумал?

— Пока все ужинают, пойду за камень. Я легко найду жилье по запаху.

— Дело, — кивнул Шрам. — Как легко всё удается особым посланникам королевы.

— Не то слово, — в тон ему ответил Ялмари и уже громче сообщил. — Ужинайте без меня. Посмотрю, кто тут в лесу обитает.

Шагнув под сень еловых ветвей, Ялмари прошел еще немного. Оглянулся, чтобы убедиться: никто не видит его. Через мгновение нос уткнулся в траву.

Это сказки, что оборотни, обращаясь, рвут на себе одежду, словно выворачиваются наизнанку. Может, у проклятых и так. Но оборотни по крови владели особой магией: в одно мгновение перекидывались в зверя, а когда нужно, точно так же обращались обратно в человека вместе со всеми вещами, которые были на них.

Темно-серый волк, чуть больше обычного лесного зверя, бежал по лесу. Даже среди одуряющего запаха полевых трав он различал еле слышный аромат нежных лепестков бессмертника. Ялмари чуть поднял морду и неспешно потрусил глубже в лес.

Еловый бор, в который он скользнул серой тенью, казался нехоженым. Он замедлил бег, перепрыгивая через бурелом, ища хотя бы звериные тропинки. Потом прислушался. Шелест ветвей, потрескивание сухих стволов он различил, но других обитателей так и не услышал: ни пения птиц, ни шороха мыши или рычания рыси. Он пробежал еще немного и снова прислушался — лес казался всё более странным. Ялмари прекратил попытки найти звериные тропы, перешел на шаг, старательно вылавливая в воздухе запахи человеческого жилья. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем в слабом потоке ветра он уловил запах дыма и отправился в ту сторону. Запах усиливался, и Ялмари помчался быстрее.

Лес закончился. Перед ним расстилался луг, похожий на тот, где они остановились на ужин: то же обилие трав, розовые лепестки бессмертника. Всмотревшись вдаль, он заметил фигурки людей, большинство из которых были в кожаных жилетах «волков»…

Сомнений не было — он вернулся к собственной стоянке.

Это озадачило. Он оглянулся на лес, посмотрел на солнце. Он волк, он не мог так ошибиться: сделать круг и вернуться на то же место, да еще за такое короткое время.

Развернувшись, он подобрался к белому камню. Напрасно он пренебрег этим указателем. Камень что-то значит, неслучайно эйманы встречают гостей именно здесь.

Ялмари обогнул гладкий валун, словно отшлифованный вручную. Широкая тропа убегала в чащу сразу за ним. Ободрившись, он поспешил дальше, посматривая вверх, на солнце, чтобы не сбиться с пути, ловя носом ветер. Но вскоре тропа сузилась, потом превратилась в еле заметную полоску, скользящую между деревьями, а затем и вовсе исчезла. Он стоял посреди бурелома. Солнце скрылось за ветвями елей, Ялмари медленно пробирался в сумерках, перепрыгивая через стволы упавших деревьев, проскальзывая под низкими ветвями. И вот ноздри вновь уловили запах дыма. Всё повторялось, но теперь он не торопился. Оглянулся. Пошел назад. Легко отыскал собственный след и прежнюю тропинку. Вернулся на запах дыма. Потрусил вперед чуть быстрее. Лес редел.

Перед ним показался луг. Белый камень…

Итак, его первая ошибка точно не случайность. Здесь действует какая-то магия. Но Ялмари всё же вернулся в лес еще раз. Тщательно обнюхивал деревья, следя за тем, с какой стороны они обросли мхом, чтобы не сбиться с пути, заметить, где всё меняется. Однако так и не определил этого: еще мгновение назад он шел примерно на северо-восток, и тут же потянуло дымом — и он бежал в противоположном направлении, прямо к разбитому на поляне лагерю.

Шерсть на загривке встала дыбом от ощущения, что они чужаки и скоро их отсюда выживут.

Вернувшись, Ялмари отвел Етварта подальше и, не глядя в глаза майору, сообщил обо всем, что произошло.

— Значит, напрасно приехали? — погрустнел Шрам. — И что теперь с поэтом будем делать?

— Отпустим, — пожал плечами Ялмари. — Он же не виноват.

— Но он сказал, что его здесь встречали.

— А теперь не встретили, и мы не знаем почему. Может, его друг давно мертв. А может, он не желает видеть нас, только его. Так что скажем спасибо, что таинственный лес нас не убил, и вернемся.

— Не люблю магию, — Етварта передернуло. — Прямо сейчас бы ушел.

Они вернулись к костру. На них смотрели с ожиданием, но, не услышав пояснений, занялись своими делами. Солнце уже скрылось за деревьями, но еще часа можно обойтись без факелов. Для Ялмари и маркиза поставили небольшой шатер. Герард уже устроился там. Солдаты готовили нехитрую походную постель, укладывая на землю плащи из прочной ткани. Ялмари наблюдал за ними. В этой поездке приходилось играть по правилам и пользоваться большим комфортом, чем остальные. Ему это не очень нравилось. Полад, если приходилось ехать куда-то, жил наравне с солдатами, поэтому они считали его своим. А здесь свой для Ялмари только Герард, которого хотелось видеть поменьше.

— Мошки нет — красота, — услышал он негромкий диалог.

— Вообще ничего нет, — очень тихо возразил другой «волк». — Ты когда-нибудь видел лес без птиц, зверей и мошек? Я — нет.

— Не нагоняй тоску, — оборвал его первый.

Майор отдал последние распоряжения перед сном. Два солдата отправились к оврагу с котелками. Ялмари следил за темными фигурами. Рукава холщовых рубах чуть белели в темноте.

Вдруг они остановились, один из «волков» начал поминать шереша.

— Что-то случилось…

Ялмари вскочил, всматриваясь в солдат. Они возвращались от реки.

— В чем дело? — крикнул Шрам, когда они подошли ближе.

— Что б я сдох, — пробормотал «волк». — Мы не можем дойти до реки.

— То есть как?

Ялмари взглянул на второго, лицо его было мрачнее тучи. Он боролся с подступающим ужасом.

— Что б я сдох, — повторил первый. — Мы четырежды пытались дойти до реки, но каждый раз нас будто разворачивает обратно. Что б я сдох! — он был так потрясен, что других слов не находил.

После путешествия по лесу принц уже ничему не удивлялся. Гаденький страх закрался в сердце и ему. Он думал, что эйманы не пускают их к себе, что им придется вернуться. А с чего он взял, что их вообще выпустят живыми?

— Стойте, — скомандовал он, до того как майор что-нибудь предпринял. — Я попробую.

Отправился к реке сам.

Он шел, стараясь не пропустить место, где его, так же как в лесу, поворачивали. Но ничего не вышло. Вот перед ним маячил неровный край оврага, на дне которого протекала речушка. За ним виднелся лес… А в следующее мгновение он уже стоял лицом к людям, расположившимся на поляне. Происходящее нравилось Ялмари всё меньше. Он вернулся к лагерю.

— Вот! — заорал «волк», оживая. — Не получается, да?

— Не ори! — процедил сквозь зубы второй. — Нашел чему радоваться!

— Я не радуюсь, — возразил первый. — Я думал, что с ума схожу. А тут магия какая-то.

— Да ты понимаешь, что это значит?!

— Отставить! — сурово одернул майор.

И тут раздался тихий выдох:

— Капкан…

— Какой капкан?

Они повернулись к Свальду.

— Рэб называл это место… — отозвался Тагир еле слышно. — Он называл его Капкан.

— Хорошее название, — заметил Шрам. — Звучное. И отражает суть. Или ты что-то другое хочешь сказать?

— Капканы ставят не для того, чтобы животное там неделями болталось, — заметил поэт.

Остальные молчали. Но Ялмари почти физически ощущал, как ужас расползался по всем.

— Эйманы спустят с нас шкуру?

Етварт продолжал шутить, но шутки тоже получались очень уж мрачные.

Все разом стихли. Из палатки выглянул маркиз Нево, не торопясь всех оглядел.

— Вляпались?

— Пока нет, — очень спокойно произнес Шрам. — Собираемся вместе. Приготовили оружие. Ждем утра. Утром думается лучше.

Ялмари отправился к солдатам, но не прошел и десяти шагов, как боль обожгла сначала щиколотки, а потом запястья. Принц с трудом сдержал крик. Он не мог прикоснуться к себе, чтобы понять, в чем дело. Повернуться и пойти назад тоже не мог. Звуки смолкли, тишина давила на уши и, казалось, не давала вдохнуть. Такая тишина, будто вообще все его спутники умерли.

Капкан захлопнулся. Пришел охотник.

Глава 6

23 ухгустуса, салон мадам Жалма, Цартан

Авиел выехал в Цартан накануне вечером, решив, что лучше поспит немного на месте. Он никому не сообщил, куда и зачем едет. Пока он не встретится с тем, кто передал записку, рассказывать не о чем. Объяснять, зачем он собирается посетить салон мадам Жалма, тоже не хотелось.

Он пустил эйма вперед. Настоящей каракаре нелегко лететь по лесу, а уж в лесу, окружающем эйманов, любой птице придется трудно. Этот лес слушался только эймов и эйманов: перед первыми раздвигал ветви, чтобы не поранить, перед вторыми открывал тропинки.

В Цартан он прибыл поздно вечером, остановился в собственном доме. Вполуха выслушав новости у слуг и забрав почту, отправился в постель, понимая, что ничего срочного сюда прислать не могли.

Проснувшись около семи утра, сначала плотно позавтракал. Слуги — пожилая супружеская пара, — увидев, что хозяин серьезен и мрачен, его не беспокоили. Авиел с болью окинул взглядом столовую — дом приходил в запустение, его следовало продать, пока не поздно. Пока Шела не пропал, Авиел еще надеялся, что дела удастся поправить. Если же Охотник будет жить, и сделка, заключенная с домом Орла и Воробья, отменится окончательно, придется от особняка избавиться. К зиме дома должны подорожать, хоть что-то он от этого выиграет.

Авиел по очереди перечитал письма. Заинтересовало и несколько встревожило только одно. Он отложил его, затем снова придвинул к себе, пробегая глазами по строчкам. Автора он смутно помнил, но не горел желанием с ним встретиться. Каракар решительно сжег листок вместе с другими. Сначала надо заняться главным, то есть встречей в салоне мадам Жалма. Авиел так долго хотел узнать, кому он должен, и вот теперь, когда этот момент близок, ему стало не по себе.

В салоне его приняли с распростертыми объятиями. На лестнице выстроились девушки разного возраста и сложения, и он как дурак пялился на них, не зная, как объяснить, что пришел сюда не за этим. Спасла его мадам.

— Я вижу, вы еще не определились. Предлагаю отдохнуть в одиночестве, выпить хорошего вина. Когда появится настроение, девушки придут к вам и выбрать будет легче.

— Пожалуй, — промямлил Авиел, чувствуя себя постником на пиру у гурмана.

Мадам Жалма проводила его в небольшую комнату, обставленную в зелено-золотых тонах: тяжелые бархатные портьеры, за которыми легко может кто-то спрятаться, удобные кресла с резными ручками, тахта, канапе и диванчик. Мебели много, но расставлена так удачно, что тесноты не ощущалось. Авиел задумался, зачем тут такое разнообразие и как его используют в салоне. На низеньком столике появился графин с вином и хрустальный бокал. Каракар забеспокоился, хватит ли у него денег, чтобы заплатить за отдых у мадам Жалма. Гости здесь «дорогие», поэтому и обслуживание недешевое.

— Всё оплачено, Авиел, — раздалось из-за спины, и Каракара невольно вздрогнул. На этот раз он узнал голос, который тут же попросил: — Будь добр, пересядь ближе.

Авиел повиновался. Переставил кресло так, чтобы видеть своего спасителя. Абсолютно лысый, очень крепкий старик с лохматыми бровями небрежно развалился на диване. Дорогую весту снял, оставшись в колете темно-синего, почти черного бархата, украшенном по вороту и вырезам рукава тонкой серебристой вышивкой. Он медленно расстегнул ворот, открывая шелковую белую рубашку. Дернул за тесемки, открывая грудь, густо покрытую волосами. Движения нарочито медленные, дразнящие, будто он не разговаривать с Авиелом пришел, а использовать салон мадам Жалма по его прямому предназначению.

— Тут жарко, — ухмыльнулся он, будто прочитав мысли Каракара. — С другой стороны, мне везде жарко. — Здравствуй, Авиел.

На диван скользнула огромная крыса и, обследовав пространство, забралась на спинку и устроилась там, наблюдая за Каракаром не менее внимательно, чем эйман.

— Добрый вечер, Лаедан.

Крыс никуда не ходил без эйма, ему это удавалось даже проще, чем эйманам из дома Воробья. Появление в доме птички вызовет удивление, крысы же вездесущи. А если учесть, что ни один кот не причинит вреда эйму…

Авиел перебрал многих, кто мог положить на подоконник платок и записку с камнем, но вот Крыс почему-то в голову не пришел.

Лаедан, глава дома Крыса, ничего не ответив на реплику Каракара, рассматривал Авиела, и это раздражало. Чтобы как-то отвлечь старика, разговор начал Каракар.

— А не опасно встречаться здесь? Вдруг Халвард придет? Он ведь не только для эйманов купил мадам Жалма, и сам сюда заглядывает.

— Заглядывает, — согласился Лаедан, отводя взгляд от Авиела. — Но я точно знаю, когда он приходит. Я же глава Дома, могу привлечь более ста эйманов, чтобы обеспечить себе безопасность. А если за тобой, Авиел, следят, то посещение мадам Жалма — это самое невинное развлечение женатого мужчины, какое можно придумать для оправдания перед Охотником. Кстати, если захочешь здесь задержаться, девочки тоже оплачены.

— Я учту, — кивнул Авиел.

— Не терпится обсудить главное? — оскалился Лаедан.

— Долги надо отдавать. А этот долг он как-то…

— Не вовремя? — подсказал Лаедан и отмахнулся. — Ерунда! Я не потребую от тебя ничего нового. Нам не нужна победа Кашшафы. И еще меньше нам надо, чтобы в эту войну вмешивались эйманы. Поэтому Халварда надо убрать, но убрать как-то по-умному бы… Мне не нравится желание Воробья избавиться от Охотника совсем. Вот хотя бы Капкан, Ловушка, Западня, Мышеловка, Сети, Тенета — кто запер шесть дорог, ведущих к нам? Ты уверен, что это не Охотник? Лично я — нет. Я уж не говорю о том, что, как оказалось, умственно полноценные дети у нас могут родиться лишь с его благословения. Нет, нам нельзя полностью избавляться от Охотника. Но амулет должен получить кто-то из моего дома.

— Рато-до-мато? — предположил Авиел, вспомнив заговорщика из дома Крыса. Парень двадцати восьми лет, казавшийся значительно моложе из-за невысокого роста. Он, в отличие от Крыса, редко ходил с эймом, хотя рато-до-мато был симпатичней, потому что имел густую голубовато-серую шерсть.

— Зив? — переспросил Лаедан. — Нет, — он как-то брезгливо поморщился. — Я позже сообщу кто. Он вовсе не обязательно должен быть семнадцатилетним мальчиком, но и Зив, он... глуп для такой миссии. Так что… твоя задача позаботиться о том, чтобы амулет не прошел мимо меня.

— Ты все-таки хочешь использовать Охотника на благо своего Дома? — уточнил Авиел.

— Да, — охотно согласился Лаедан. — Жаль, что у нас нет рецепта Шишлы. Но что-то мне подсказывает, что он еще всплывет.

— Так ты хочешь действовать в обход Воробья и Орла?

— Хочу попытаться. Если они не одумаются. Но ты тоже сглупил, когда предложил избрать десять добровольцев, Авиел. Нет, я тебя, конечно, понимаю. Ты не хочешь снова брать вину на себя. Но чем больше человек задействовано, тем больше вероятности, что среди них будет предатель. Заговорщиков должно быть мало, самые надежные.

— Предлагаешь меня и кого-то из твоего Дома? Поумнее, чем Зив?

— Нет, — Крыс нагло хохотнул. — Предлагаю тебя и твоих сыновей. — Лицо Каракара стало холодным, и Лаедан торопливо добавил: — Шучу. Подберу тебе еще несколько надежных человек.

— Не проще ли найти предателя? — поинтересовался Авиел.

— Может, и проще. — Лаедан провел по подбородку. Крыса за его спиной исчезла с другой стороны дивана. — Только этим занимаюсь не я. Воробей близко никого к этому делу не подпускает, хотя погиб эйман из дома Пса. Иногда мне кажется, что Баал-Ханан очень уж ревниво относится к своему авторитету. Ты вот мне скажи лучше, легко войти в пространство поединка? Сможешь это сделать?

— Смогу. Это очень легко, если знаешь, где входить.

— А убьешь Халварда без напитка Шишлы?

Совсем недавно у эйманов появился прекрасный шанс победить Халварда: они обнаружили, что на другом материке эйман Шишла Чиж методом проб и ошибок создал напиток, делающий эймана невидимым для Охотника. Вот только рецепт куда-то исчез. Елиад Корсак погиб, а его напарник Дафан Еж принес все записи Шишлы, кроме самой нужной страницы.

— Не уверен, — засомневался Каракар.

— Но в первый раз тебе это удалось, — заметил Крыс.

— Чем дольше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что Фарей погиб, потому что хотел погибнуть.

— А такое возможно?

Ему удалось озадачить Лаедана.

— Кто знает, — обронил Авиел. — Но рассуди сам: выходит, что я бы не победил его, если бы он не снял амулет. А он снял его добровольно. Чтобы сражаться со мной как обычный человек. Разве не может быть, что он устал от жизни одиночки?

— От жизни, когда даже с женщиной не можешь провести время, как другие? — продолжил Крыс. — От этого можно устать. Но, скорее всего, он хотел, чтобы решил Всевышний, кому жить, а кому умереть. И кем должен вырасти Алет. Судьба решила в твою пользу, Авиел.

— Но эйманы решили иначе, — хмыкнул Каракар.

— Эйманы… — расплылся в улыбке Лаедан. — Иногда мне кажется, что наше проклятие в том, что мы так свободолюбивы. Мы остерегаемся людей, но в итоге убьем себя сами… Надо что-то придумать, чтобы ты смог убить Халварда. Я придумаю.

— Лаедан, — рискнул Каракар. — Это действительно был ты? Ты нанял Тень?

— Не веришь? — поднял брови Крыс, от чего лоб покрылся глубокими продольными морщинами.

— Верю, но… хотел задать один вопрос.

— Спрашивай, — позволил Лаедан. — И пойдем уже расслабимся.

— Почему ты сделал это? Деньги девать некуда было?

Крыс расхохотался.

— Что ты! Я всегда найду, как потратить деньги. Но как купец я подсчитал убыток и прибыток, и понял, что ты выгодное приобретение.

— А если серьезно?

— Куда уж серьезнее? Авиел, ты из тех эйманов, которых выгодно держать в долгу. У тебя есть совесть.

— И всё? — скептически поинтересовался Каракар.

— Нет, не всё. — Лаедан впервые за этот вечер смотрел в сторону. — Есть еще кое-что. Смутное подозрение, которому я не нашел как подтверждения, так и опровержения. — Крыс умолк, но Каракар не торопил. Либо Лаедан выскажется до конца, либо нет. Глава Дома почесывал спинку вновь вернувшегося эйма. Крыс посмотрел в глаза Каракара, черные глазки эйма тоже уставились на него. — Почему бы и нет? Ты имеешь право знать это. Я выкупил тебя, потому что… мне показалось, что главой Дома я стал благодаря тебе…

***

Каракар не задержался в Цартане. Беспокойство заставило его спешить домой. Эйм летал рядом, и Авиел смотрел на лес его глазами. Нельзя забывать об осторожности: до моста люди, особенно если их много, могли ему повредить. После моста начиналась территория эйманов, на которой людям делать нечего. Если они не хотят умереть. Эти пути не зря назывались так: Капкан, Тенета… Если гостя ждали, эйман выходил к нему. Если же человек пришел незваным, он погибал.

Чем дольше Авиел размышлял над разговором с Крысом, тем сильнее его охватывала тревога. Он будто сам попал в капкан, но каждый раз, когда думал свернуть с этого пути, возникало новое препятствие.

В густых сумерках, которые через час превратятся в чернильную ночь, Авиел вновь пересек мост и от неожиданности так потянул за поводья, что лошадь жалобно заржала. Пока он находился за мостом, видел мирную картину луга и смутно белеющий в темноте камень. Но стоило копытам ступить на берег по ту сторону речушки, как открывалось иное: в Капкане творилось нечто невообразимое.

Луга не было — сразу за мостом начинался непроходимый лес. Авиел отправил вперед эйма. Каракаре приходилось лететь в трости от лошади, чтобы открыть тропу. Эйман не сразу сообразил, что произошло. Потом припомнил письмо, сожженное вместе с остальными. Видимо, настойчивый друг Шелы попытал счастья сам. Но на его памяти еще ни разу Капкан не захлопывался так быстро и так прочно. Что же произошло?

Каракара быстро нашла людей. Больше двадцати человек! Теперь понятно. Он не разглядел лошадей, но, судя по жалобному ржанию, они еще были живы. Люди тоже, хотя и тяжело дышали. Эйм по очереди облетел всех.

Один стоял чуть поодаль и дышал очень шумно, лицо искажено болью. Его Капкан ударил сильнее, чем остальных. Почему?

Каракара села на ветку прямо перед смуглокожим парнем. Тот вздрогнул и с трудом открыл глаза. В темноте они сверкнули желтым. Оборотень! Так вот в чем дело. Капкан посчитал его более опасным и постарался убить как можно скорее.