Проклятье Всевышнего

20 ухгустуса, Фарала, Лейн

Рекем жил в Лейне уже почти месяц. Граф Авидан Щиллем, с которым они пытались устроить побег принцессе Миреле, а потом чудом выскользнули из ловушки, его не забывал, иногда звал к себе в гости. Но нищий маркиз, чужой в этой стране, стыдился быть нахлебником. Служить охранником у купцов — с души воротило. Голод заставил смирить гордость и наняться учителем фехтования по рекомендации того же графа Щиллема. Поначалу он ограничился одним учеником и получал ровно столько, сколько было нужно, чтобы выжить и не опуститься окончательно. Но потом решил вернуться домой, и взял еще нескольких. Теперь удавалось откладывать пару серебряных в неделю. Устраивать свою жизнь в Лейне не было ни желания, ни сил.

Однажды в его каморку постучался солдат — его желал видеть Тештер, регент Лейна, фактически правивший страной единолично.

Комната, где Тештер принимал посетителей, была большой, просторной, светлой — в три окна. Ничего лишнего: небольшой столик в углу, стул рядом с дверью, точно напротив — огромный, под стать бывшему купцу, стол, так что хозяин кабинета сидел спиной к окнам и от этого казался еще мрачнее.

В последний раз Ароди был здесь, когда надеялся спасти Мирелу — Тештер пригласил его, чтобы обсудить детали. На этот раз огромную тушу регента облачили в колет зеленого бархата. Рекем не считал себя снобом и умел ладить не только с дворянами, но с этим человеком отношения не складывались. Когда маркиз встречался с Тештером, к горлу сразу подкатывал гнев.

Регент кивком поприветствовал его и указал на стул.

— У меня плохие новости, маркиз, — небрежно сообщил он. — Но я не умею преподносить плохие новости. Всевышний обделил меня состраданием. Поэтому вот, — он небрежно бросил на стол письмо. — Вчера с голубиной почтой пришло.

Рекем вопросительно уставился на Тештера, а потом, повинуясь его выразительному взгляду, подошел к столу и взял листок в руки.

Письмо было от посла Лейна в Кашшафе, графа Юцалии. Страшное было письмо.

Рекем читал его отстраненно, будто оно совсем его не касалось. Наверно, только это помогло сохранить лицо и даже движением бровей не выдать, что он чувствовал.

Ее высочество принцесса Мирела оправдана, ее жизни ничего не угрожает, король Еглон оказал ей расположение. Принцесса ходатайствовала о маркизе Бернт, но безрезультатно.

Три дня назад его мать, пожилую женщину, публично казнили, признав виновной в заговоре против короны. Какой-то урод рубил ее на куски на глазах лордов-регентов, на глазах короля и принцессы Мирелы, на глазах Элдада, младшего брата, прицепившегося во дворце, как репей, и даже получившего должность гофмейстера — небывалая удача в таком возрасте.

Обманула Люне. Он нашел ведьму, когда спасал принцессу. А та сообщила, что ни с Мирелой, ни с его матерью ничего страшного не случится, но ему надо покинуть Кашшафу. Если бы не Люне, ни за что Рекем не остался бы в Лейне. Вернулся бы домой, чтобы умереть вместе с матерью. Вот она — плата за то, что пошел к ведьме, искал у нее помощи. Бесчестие. Имя Ароди покрыто позором. Единственный, кто достоин был носить эту фамилию, его старший брат, убит. Остался только трус Рекем и трус Элдад.

Правда, у Юцалии было другое мнение на этот счет. Он утверждал, что казнь маркизы сильно изменила младшего Ароди, он стал чрезвычайно религиозен, перестал пьянствовать и проводить время с продажными женщинами. Судя по некоторым оговоркам, мечтал отомстить всем виновным в гибели матери.

Но для Рекема это были всего лишь слова. Элдад не искупит вины перед маркизой Бернт. И он не сможет. Они больше не достойны называть себя ее сыновьями. Рекем положил письмо на стол, вновь опустился на стул возле двери и замер в неподвижности, ожидая, когда его выгонят из кабинета. Но регент почему-то медлил.

— Что думаете, маркиз Бернт? — Тештер вновь указал на письмо. — Получится у вашего брата отомстить?

— Это неважно, — холодно отозвался Рекем. — Это ничего не изменит. Мы оба предали ее.

— Не берите лишнего на себя, маркиз, — усмехнулся Тештер. — Что изменила бы ваша смерть? — Ароди остался неподвижен. Регент покивал, будто говоря: «Я знал, что ты будешь вести себя именно так». Продолжил, убирая письмо. — Граф Щиллем хорошо отзывался о вас. Сказал, что когда-то вы мечтали быть священником. Образование есть?

— Школа при храме, как у всех аристократов, — отрешенно сообщил Рекем.

— В главном храме Фаралы есть место дьякона. Пойдете?

Маркиз ответил не сразу. Дьякон — слишком маленький ранг в церкви Хранителей Гошты, особенно для дворянина. Обычно этот пост занимали черные монахи, выходцы из простых семей. С другой стороны, кров и пища у него будут, а служение в церкви — это возможность молиться об искуплении грехов и о справедливом суде для всех виновных в смерти матери. Отречься от всего мирского и посвятить себя молитвам. Всё, что ему сейчас нужно.

Рекем кивнул.

— Уважаю, — оскалился Тештер. — В таком случае сообщу, что служение дьяконом — это ваше испытание, если отец Чашхур даст хорошую рекомендацию, получите церковь. Вы ведь в ордене Духовников хотели служить, я правильно осведомлен2[5]?

— Да, — подтвердил Ароди.

Он не маг, и молодой орден Избранных внушал, скорее, настороженность. Ему всегда хотелось просто общаться с людьми и наставлять их.

— Получите церковь, а дальше уже всё будет зависеть от вас. Если всё, что о вас сказали, правда, надеюсь, лет через десять будете среди Мудрых священников3[6]. — Интонации Тештера вновь стали жесткими. — Можете идти.

Ароди поднялся и взялся за ручку двери. Но потом заставил себя чуть обернуться.

— Благодарю, — сдержанно произнес он и вышел.

Только потом сообразил, что Тештер обращался к нему исключительно на вы. Кажется, в этом проявилось его сострадание.

Примечания

2

Зара, если верить Священным книгам, был первым святым, по молитве которого Эль-Элион зажег камни, которые метали баллисты в противника, осаждающего родной город священника. С тех пор те, кто обучался боевой магии, обращались за помощью к этому святому, а круглые камни для баллисты назвали камнями Зары. В церкви Кашшафы этого святого считают боевым магом древности.

1

Эйманы — народ, живущий одновременно в двух сущностях: животного и человека. «Человеческая» половина опасна не более, чем любой человек. Животному-эйму нельзя смотреть в глаза, мгновенная смерть. Эйманами могут быть только мужчины, женятся они на обычных женщинах, рождаются только мальчики. Подробнее см. романы «Ошибка Всевышнего», «Дары Всевышнего».

2

Здесь и далее — стихотворения Генриха Фауста.

1

Игра, напоминающая шахматы.

2

В церкви Хранителей Гошты три ордена: Духовный — заботятся о пастве, совершают обряды в церкви и проповедуют там же; Магический — объединяет магов; Избранных — странствуют, совершая добрые дела и проповедуя, всегда скрывают лицо.

3

Для большинства служителей церкви Хранителей Гошты высший ранг — Мудрый священник, Мудрый маг или Мудрый избранный. Из Мудрых избирается глава ордена, которого называют Высоким.